– Я никогда не напиваюсь, потому что папа с юных лет приучил меня соблюдать норму. Он мне внушал: «Никогда не напивайся, сынок. Знай свою норму. Выпил шестьсот – семьсот грамм, и довольно. Остановись».
Паола оценила юмор. Она пила граппу по-русски, опрокидывая бокал сразу в глотку. При этом не морщилась, как это принято в России. Когда граппа была выпита, а «Волосы Лукреции Борджиа» съедены, Паола попросила принести счет. Романов попробовал расплатиться, но женщина протянула официанту кредитную карточку. Романов положил на стол бумажку в двадцать евро на чай.
– У нас не принято давать такие большие чаевые, – заметила она.
– У нас тоже. Это я только здесь.
Такси отвезло Романова в отель, а итальянка поехала дальше. По дороге домой она мысленно проигрывала сегодняшний вечер, одновременно готовя свой доклад шефу, который просил ее постараться разобраться в человеке, которому он собирался вверить остаток своей жизни. Мультимиллионер Филиппо Аньели поклялся на свежей могиле своего наследника посветить остаток жизни поиску и наказанию его убийц. Он готов был потратить все деньги, только бы найти тех, кто разрушил его жизнь. Тех, кто находился на самом верху. Всех.
Глава 4
Возмездие
В собственность Прилепин получил ЧОП через несколько месяцев после того, как сформировал отдельное подразделение из надежных ребят. В основном бывших военных. Первое задание было довольно простым. Вооружившись пистолетами, они сопровождали незнакомого им человека до пустыря, на котором он встретился с какими-то людьми. Они стояли метрах в двадцати от охраняемого объекта, держа руки в карманах. Переговоры прошли мирно. На прощание «высокие договаривающиеся стороны» даже пожали друг другу руки. Затем были задания посложнее. Проследить за незнакомцем с фотографии и постараться записать его разговор в кафе. Запись, разумеется, не слушать. Прилепин нутром чувствовал, что за его людьми и за ним ведется наблюдение. Поэтому сразу же после окончания разговора забрал записывающее устройство и на общественном транспорте поехал в Смольный, где передал его куратору. Судя по тому, что в момент, когда Прилепин входил в кабинет, куратор слушал кого-то по телефону, ему доложили, что инструкция выполнена точно. Они постоянно за кем-то следили. Поэтому Сергей Николаевич был вынужден попросить санкцию на набор еще пяти сотрудников. Отбор был тщательным. Более тщательным, чем раньше. И для этого Прилепин воспользовался помощью бывших коллег в УГРО, которые сообщали ему о бывших «ментах», несправедливо отсидевших срок и влачивших жалкое существование. Другими словами, таких же невинно пострадавших за слишком образцовое исполнение служебных обязанностей, как и сам Сергей Николаевич. В то время еще были свежи воспоминания о советских милиционерах. И синдром советского мента еще работал. После того как его секретное подразделение фактически превратилось в разведку, то и финансирование стало довольно внушительным. А тогда, когда появилась инфраструктура в виде нескольких явочных квартир в Питере и за городом, после того, как ему выделили деньги на вербовку чиновников и работников силовых структур, Прилепин пришел к выводу, что пора начать операцию «Возмездие». Другими словами, поиск заказчиков его уголовного дела. Да, эмоции никогда не были помощником в оперативной работе. Неоднократно Прилепин костылял себя за то, что, поддавшись праведному гневу, пристрелил Кузьмина.
Начал он с обычной мелкоты, которая торговала наркотиками на улицах. Из мелкоты вышибали имя поставщика. Затем, когда несколько поставщиков были выявлены, из них вышибали имя босса. И так далее. Один из поставщиков дал зацепочку, которая привела его прямо в угро. И прямо в отдел по борьбе с наркотиками. Руководил отделом его бывший сослуживец Александр Маслов, разбитной мужичок, любивший время от времени злоупотребить спиртным. Это сильно облегчало дело. Олег Николаевич очень любил людей такого склада. Кроме того, Маслов был продажен. Еще один плюсик. К удивлению Прилепина, Маслов, похоже, обрадовался звонку бывшего коллеги и охотно согласился поужинать. Они встретились в недавно открытом ресторане «Арсенал». Ужин проходил гладко. Настораживало только то, что Маслов абсолютно не интересовался, чем его бывший коллега занимался. Часть времени ушло на рассказы о любовницах Маслова, который был не только горьким пьяницей, но и заядлым бабником. Когда была начата вторая бутылка водки, Прилепин начал осторожно задавать вопросы, на которые Маслов охотно отвечал. Он даже счел нужным отметить, что с пониманием относится к желанию бывшего коллеги узнать о тайных врагах, отправивших его в колонию.
– Скажи, Серега, только честно. Кузю ты грохнул?
Прилепин в ответ усмехнулся, что означало положительный ответ.
– Я так и знал, что именно тебе обязан повышением по службе. Я понадобился людям, которым служил Кузя. Кстати, служил неплохо. И срывал приличные бабки. Для начала меня сделали начальником отдела. В перспективе место начальника угро.
– А чего это ты так разоткровенничался. Не знал, что ты мне так доверяешь.
– А как же, – засмеялся Маслов, – у нас же с тобой один хозяин. Думаешь, я не знаю, на кого работает твой ЧОП? Знаю. Кстати, я тебя страхую. Твои спецоперации иногда попадают в поле зрения угро.
– А что, там еще остались честные менты?
– Да Господь с тобой. Просто нет единого хозяина. И не всегда удается поделить поляну. Вот и забиваем стрелки иногда, говоря современным языком.
Благодаря пьяной болтовне Маслова Прилепин знал, как действовать. Он был уверен, что Маслов не знает верхних заказчиков и того, чей приказ определил его судьбу. В свершении правосудия относительно наркомафии он решил идти не снизу вверх, а сверху вниз. Узнать, кто главный, расправиться с ним, а уж потом позаботиться о среднем и низшем звене.
– Слушай, Шура, давай поговорим откровенно.
Маслов понимающе кивнул, и в его пьяных глазках появилось осмысленное выражение. – Мы и так говорим откровенно. Я тебе много чего рассказал.
– Я не об этом. Ты понимаешь, что обстановка в этой стране весьма неустойчивая. Хозяева всегда могут исчезнуть и появиться где-нибудь на юге Франции. А мы останемся прозябать здесь.
– Я уже думал об этом. Но, право, не знаю, что предпринять. Хотя кое-какой капиталец успел сколотить.
– А вот что. Будем работать на хозяев, но и не забывать свои интересы.
– У тебя есть конкретные предложения?
– Будут, если мы теперь компаньоны.
– Только ты учти, я не могу светиться. Даже перед начальством. Не говоря уж о хозяевах.
– Не маленький. Ты только добывай информацию. А все активные мероприятия за мной. Мы должны в маленькие сроки сделать большие бабки.
Маслов кивнул с довольным видом. Прилепин расплатился за ужин, и они расстались в прекрасном расположении духа оба.
Эта встреча поменяла все планы. Теперь не нужно было выстраивать цепочки, но можно было получать прямо оперативную информацию. Кроме того, ему стала ясна окончательно ошибочность его умозаключений относительно российского общества. В начале 90-х он полагал, что страна окончательно раскололась на две силы, противоборствующие во всем, и каждый человек должен был определить, куда и с кем ему идти. Сейчас, когда даже отдел борьбы с наркотиками работает на наркомафию, а силовые структуры тоже на кого-то, ясно, что никакого раскола общества нет. Просто каждый занимается своим делом. Одни сколачивают крупные состояния, другие занимаются тем, что выживают, но и те и другие в целом довольны положением. Прилепин на все имел свою точку зрения. Оставаясь в душе советским человеком, Прилепин считал, что не СССР проиграл «холодную войну» Западу, а часть населения СССР проиграла гражданскую войну другой части населения. И теперь ему нужно забыть про эту страну, про все государственные интересы и заботиться сугубо о своих. А его главный интерес – поквитаться с теми, кто резко изменил его жизнь.
Придя домой, он включил компьютер и завел новую папку, обозначенную буквами «А» и «М», что означало Александр Маслов. Туда будет складываться вся информация, полученная от этого источника.
Через полгода в папке уже был солидный материал. Фамилии, мероприятия. Но уровень лиц, о которых сообщал Маслов, явно не тянул на боссов наркомафии. В основном районный масштаб. Однако складывалась картина, что все эти районные боссы замыкаются на городского.
Из лагеря вернулся Виктор Петрович. Прилепин узнал об этом совершенно случайно. От куратора. Он сразу же начал названивать старику, но домашний телефон молчал. Тогда, вычислив адрес по номеру телефона, Прилепин заявился к старику на квартиру. Дверь никто не открыл. И только соседка сообщила, что Виктор Петрович в больнице. Расспросив соседку, Олег Николаевич поехал навестить больного. Он застал старика на скамейке в скверике, прилегающем к главному зданию. Нельзя было определить, как отнесся Батя к визиту товарища по бараку. Но протянул руку и жестом пригласил сесть. Для начала, поблагодарив старика за помощь и рассказав о своей работе, Прилепин осторожно перевел разговор на интересующий его вопрос.
– Что это тебя так наркомафия заинтересовала?
– Личные счеты.
Старик понимающе кивнул:
– Я тоже, как и ты, погорел на наркомафии. Только меня укатали на срок поболее твоего. Значит, дорогу перешел более крупному боссу. Ну а ты-то сам понимаешь, куда лезешь? Если сегодня раскроется вся сеть наркомафии, это станет шоком для общества и угрозой для существования этого государства.
– Мне не нужна вся сеть. Мне нужно выявить, кто меня заказал.
– Тебя заказала система. Именно эта сеть. Современная милиция или, как теперь говорят, полиция не умеет собирать доказательства. И не имеет возможности учиться. Поэтому ей охотно предоставляют право подбрасывать наркотики для имитации борьбы с этим, скажем прямо, интересным злом. Я так много слышал о подбрасывании наркотиков, что даже если десять процентов этого правда, то можно говорить о системном явлении. И сразу возникает два вопроса. Первый – откуда полицаи берут наркотики, чтобы подбрасывать? Кто-то их снабжает. Судя по всему, их начальство. Оно откуда берет? Опять-таки, кто-то их снабжает? А вот кто – вопрос. Люди пачками садятся за распространение наркотиков, а реальная наркоторговля только ширится. И охватывает все более широкие слои населения. Второй вопрос. Почему сидят одни торговцы? В лучшем случае курьеры, которые не в состоянии провести больше двух-трех килограммов. А в страну прибывают тонны. Зри в корень, сынок. В стране огромный спрос на наркотики. А коли так, то бизнес этот не только самый прибыльный, но и самый живучий. Второй вопрос еще более интересен. Почему при всеобщей распространенности наркотиков, при очевидном существовании наркомафии, причем очень масштабной, мы не видим посадок настоящих боссов? Ведь обороты больше, чем в оборонке. Может ли это пройти мимо государства? И если борьбы между государством и мафией нет, то можно предположить, что оно с наркомафией успешно взаимодействует. Если только оно само не является этой самой мафией с боссами на самом верху, а органы наркоконтроля в действительности не борются с наркомафией, а контролируют ее. Или, говоря их языком, крышуют. Не исключено, что настоящих боссов системы мы регулярно видим по телевизору, читаем об их успехах, избираем в различные органы. Не говоря о высших эшелонах власти. Почему на Западе пишут об открытом крышевании наркоторговли со стороны британской королевской семьи? Пишут о высших руководителях ряда постсоветских республик, замешанных в наркобизнесе, а у нас все по-другому? Все белые и пушистые. Да потому, что этот бизнес, как и все другие, находится под контролем группы людей, которые и есть государство.
– То есть вы считаете, что меня укатало государство в лице наркомафии и при помощи государства?
– Я ничего не считаю. Я просто рассуждаю. Знаешь, какая поговорка у нынешних полицаев? Не копай глубоко, на себя можешь выйти. Рекомендую тебе хорошенько подумать, прежде чем лезть в этот муравейник. Можешь выйти на таких людей, что тошно станет. И шлепнут тебя, как зайца. Сейчас это просто. Позвонит какой-нибудь Иван Иванович какому-нибудь Гуссейну Махмудовичу, попросит о дружеской услуге, и нет тебя, раба Божьего. Кстати, может быть, и не было никакого заказчика. Просто существуют правила, согласно которым тебя укатали.
Так рассуждал мудрый старик Виктор Петрович, осколочек советской милиции. Но он не знал, что имеет дело не с человеком, а с бульдогом, который, если сомкнул челюсти, разомкнуть уже не может. Они расстались по-приятельски. И только когда Прилепин уже уходил, старик его окликнул:
– Учти, Сергей, все может быть гораздо сложнее, чем я тебе описал.
– Куда уж сложнее! Наркомафия и государство – одно и то же.
– А вот куда. Ты исключаешь, что наша российская наркомафия контролируется зарубежной?
– А это возможно?
– Если возможно то, что Международный валютный фонд контролирует правительство этой страны, то почему невозможен контроль за наркомафией? Так что брось ты этот висяк, выражаясь ментовским языком.
Глава 5
Заказ
Паола позвонила на следующий день рано утром.
– Синьор Романов, – раздался в трубке ее мелодичный голос. – Синьор Аньелли готов встретиться с вами в час на своей вилле. Это недалеко от Рима. Его водитель Марио заедет за вами в 12 часов.
Романов легко позавтракал, а потом вызвал такси и поехал на пьяцца Навона. Он любил этот райончик, где жили представители низших сословий римского общества. Дешевые магазины, дешевые траттории. Хотя на одной улице находились весьма дорогие антикварные магазины. Романов любил антиквариат. Именно не прикладное искусство и живопись, а антиквариат. В римских магазинах можно было встретить то, чего никогда не найдете в музеях. Ему нравилось ощущать себя итальянцем. И именно здесь он себя таковым чувствовал. Было еще только восемь утра. Траттории только готовились к открытию. Официанты расставляли столы и готовили их к приему гостей. В переулочке, где находился дешевый мини-маркет, Романов увидел двух оборванцев, которые считали монеты на ладони одного из них. Лица выражали явное страдание.
Он подошел к ним:
– Quanti шапса? (Сколько не хватает?)
На него устремились взгляды, полные надежд.
– Cinque Euro, Signore.
«Все, как у нас», – подумал Романов, доставая пять евро. Один из оборванцев юркнул в магазин и тут же вышел с бутылкой самой дешевой граппы. Отказываться было неудобно.
И Романов оценил, что, открыв бутылку, они дали отхлебнуть из горлышка ему первому. Глотнув граппы, он сделал им прощальный жест:
– Ciao!
Пошатавшись пару часов по переулкам, Романов вышел на Торре Арджентино, сел в такси и через двадцать минут был в отеле. Марио приехал ровно в двенадцать. Романов неплохо знал Рим и сразу понял, что они едут в северном направлении. Минут через двадцать они выехали из города, и машина помчалась по автостраде. Марио молчал до самой виллы. Это был пожилой итальянец с серебряными волосами, одетый в безукоризненный костюм. Если бы Романов не знал, что он шофер, то решил бы, что это профессор Римского университета. Ворота открылись, и машина въехала на территорию резиденции синьора Аньелли.
Паола, одетая в строгое черное платье, встретила его у входа и, поздоровавшись, провела на второй этаж старинного итальянского особняка. Стены и плафоны были расписаны фресками. Плафоны явно расписывались великими художниками. Мебель была старинная, XVIII–XIX веков, но в прекрасном или отреставрированном состоянии. Иногда Романов замедлял шаг и всматривался в живопись. Паола терпеливо ждала. Возле одной фрески она остановилась сама:
– Это фреска написана Томмазо Реди в 1724 году. Примечательно то, что ваш император Петр I, посетив Флоренцию в 1716 году, был поражен работами этого живописца и уговаривал его переехать в Москву, чтобы учредить академию изобразительных искусств. Но Реди отказался.
Они миновали еще несколько залов. Вот, наконец, и кабинет синьора Аньелли.
Филиппо Аньелли принял гостя стоя. Одет он был, что называется, с иголочки. Дорогой черный костюм, белая сорочка и черный галстук. Он жестом пригласил Романова сесть в кресло возле журнального столика, а сам расположился на диване.
Паола села рядом с ним. Дверь отворилась, и в кабинет вошла горничная с подносом, на котором стояли три чашки дымящегося кофе и сахарница. К сахару не притронулся никто. Романов молчал, предоставляя клиенту возможность говорить то что ему угодно и когда угодно. Филиппо тоже не торопился начинать разговор. Наконец он сделал маленький глоток и обратился к гостю:
– Как вам Италия, господин Романов? (На всякий случай Паола переводила.)
– Я люблю вашу страну, синьор Аньелли. Я здесь бывал неоднократно.
– Зовите меня Филиппо, если хотите доставить удовольствие. Романов наклонил голову в знак согласия.
– Меня зовут Василий. Базилио.
– Мне говорили, что вы из военной семьи и сами в прошлом офицер.
– Да. Я уволился с военной службы в звании майора.
– Тогда, если позволите, я буду называть вас майором. Я с глубоким почтением отношусь к военным. В каких войсках служили, майор?
– В воздушно-десантных, – ответил Романов и почему-то добавил на итальянском: – Paracadutisti.
Итальянец уважительно наклонил голову. Затем немного помолчал и сказал:
– Я приглашаю вас отобедать с моей семьей, а после обеда мы поговорим о деле.
Стол был накрыт в большом зале со стенами, увешанными старинными гобеленами. Несмотря на дневное время, бронзовые бра тускло светили. Романову очень хотелось взять какой-нибудь предмет из старинного сервиза и перевернуть, чтобы посмотреть производителя. Его отец коллекционировал старинный фарфор, который собирал в период спецкомандировок по всей Европе. Поэтому Романов неплохо разбирался в старинной посуде. За обедом присутствовали синьора Аньелли, Паола и старшая дочь Мариза, мать погибшего Фабио. Сам Филиппо сидел во главе стола. Романова посадили на почетное место по правую руку от хозяина. Прослушав несколько лекций о европейском этикете, которые ему прочитал отец, Романов знал, что все здесь имеет смысл. Четверо слуг обслуживали стол под присмотром пожилого джентльмена, судя по всему – дворецкого.
Когда синьора Аньелли обратилась к нему, он сделал Паоле знак рукой, который означал, что он будет обходиться без перевода. Беседа явно удалась, хотя несколько раз Паоле, внимательно слушавшей, но не принимавшей участия, приходилось переводить фразы синьоры Аньелли на русский.
Романов, которому приходилось обедать в старинных замках клиентов в Англии и Австрии, отметил насколько итальянская аристократия проще в общении, чем английская и австрийская. Но в чем они были одинаковы, так это в деликатности. Он знал, что, если совершит, какой-нибудь ляп, например прольет соус или вино на скатерть, все сделают вид, что ничего не заметили. Когда был выпит кофе, Филиппо встал и обратился к гостю, спросив, курит ли он и любит ли сигары. Получив отрицательный ответ, он предложил пройти в сад. Паола шла впереди, как бы указывая дорогу.
В беседке, увитой белыми розами, они уселись в кресла. И перед Романовым сидел другой Аньелли. Другой человек. Не благожелательный и приветливый, как несколько минут назад, но суровый, с острым холодным взглядом. Лицо было непроницаемым, и Романов отметил, как быстро итальянский аристократ превратился в немецкого.
– Итак, майор, вы знаете причину, по которой я обратился к вам. Вас, конечно, интересует, почему я выбрал именно вас, хотя мои связи позволяют мне обратиться к вашему министру внутренних дел или директору ФСБ. Сразу скажу. Я в курсе того, как вы выполнили заказ моего друга Урбано Барберини. Это он порекомендовал мне обратиться к вам, а не к министру. Но мой заказ значительно сложнее. Кроме того, он небезопасен. И если вы откажетесь, я не буду на вас в обиде. Я хочу найти убийц моего внука и покарать их по традициям нашей фамилии. Мне нужны все. Начиная с того, кто поставлял ему героин, кончая главой русской наркомафии. Полицейские эксперты скажут вам, что единого руководителя наркомафии нет. Что она разбита на различные кланы. Но мне точно известно, что он есть. И я хочу знать его имя. Запомните, майор, я не ограничиваю вас в средствах. Сколько миллионов понадобится, столько я выделю. Но всю информацию по расследованию я должен иметь. Паола даст вам электронный адрес, куда вы будете посылать отчеты. Не подумайте, что мне нужны отчеты о потраченных деньгах. Мне нужны отчеты, чтобы знать, как продвигается следствие. Вам может понадобиться еще какая-нибудь помощь. Обращайтесь смело. Я могу обеспечить вам поддержку влиятельных людей в вашей стране.
– Каким образом? – не выдержав, поинтересовался Романов.
Филиппо презрительно улыбнулся:
– Ваша элита любит Европу. С помощью хитроумных схем она не только хранит капиталы в наших банках, оформленные на подставных лиц, но и обладает солидной недвижимостью. У меня есть список влиятельных чиновников в России, имеющих недвижимость в Италии. И я могу поставить под угрозу их право на эту недвижимость. А также могу уладить неприятности, связанные с этим.
– Списки этих чиновников вы можете найти в Интернете.
– Имен тех, кого я имею в виду, вы в Интернете или СМИ не найдете. Имейте в виду еще один фактор, майор. Нашу наркомафию, в основном сицилийскую, мы разгромили еще в начале 90-х, когда ваша наркомафия только сформировывалась. Сейчас вопрос с наркотиками не стоит остро в Италии. Но мне доподлинно известно от очень компетентных людей, что за нашей наркомафией стояли очень мощные силы за рубежом. Скорее всего, в США. Я не исключаю, что за вашей наркомафией также стоят мощные силы за рубежом. Об этом вам нужно помнить.
– Вы хотите, Филиппо, чтобы я выявил всю верхушку за рубежом?
– В этом нет необходимости, майор. Вскройте тех, кто виновен в гибели моего внука. Я не являюсь борцом с наркомафией. Что вам понадобится, кроме денег?
– Информация. Мне нужно знать о вашем внуке все. Всех друзей, женщин, если они у него были, места, где он бывал. Главное – выяснить, где и когда он сел на иглу.
В разговор вступила Паола:
– Мне доподлинно известно, что к наркотикам он пристрастился, работая в Петербурге два года назад. А список всех его друзей и знакомых я подготовлю.
– По всем техническим вопросам обращайтесь к Паоле, майор. Она же подпишет с вами контракт и будет следить, чтобы на банковских счетах постоянно были необходимые суммы.
– Если я вскрою их, точнее, когда я вскрою их, должен ли Я буду…
Он замялся, но итальянец сразу все понял:
– Нет. Не должны. Вы сыщик. Ваша задача найти преступников. А карать их будут другие люди. Специалисты в этом деле.
– Нам осталось только оговорить гонорар за выполнение заказа.
– Сколько это стоит, майор?
– Стандартная цена за такую работу у нас оценивается в сто тысяч евро. Стартовая цена, пока не вскрылись все нюансы.
– Я заплачу миллион. Именно эту сумму укажите в контракте. Плюс, я буду считать себя вашим должником, и вы сможете в будущем обращаться ко мне с любой просьбой.
Аньелли встал, давая понять, что беседа закончена. Паола проводила Романова до машины. На прощание кивнула головой.
Приехав на Виа Венето, Романов не пошел сразу в гостиницу, а присел в одном из ресторанчиков и заказал бутылку дорогого вина. Мысленно он уже составил план операции, но слова Аньелли о том, что российская мафия подчиняется зарубежной, заставили его задуматься. И чем больше он размышлял, тем больше сомнений возникало в правильности его решения принять заказ. Ведь, по сути, Аньелли хочет вскрыть всю наркомафию. К ее главе можно подобраться, только имея очень хорошие связи в силовых структурах. Агентура там имелась, но это дело было довольно опасным. Выявить, кто посадил на иглу молодого Аньелли и кто поставлял ему наркотики, не так уж сложно. Тем более имея такое финансирование. Но было ясно, что ниточка приведет в одну из силовых структур и там оборвется. Это в лучшем случае. В худшем либо наедут на его фирму, либо его вульгарно грохнут. Ну ладно. Начнем с друзей Фабио, а там посмотрим.
Романов пошел по Виа Венето по направлению к отелю. Шел не торопясь, все еще пытаясь детально осмыслить ситуацию. Проходя мимо американского посольства, он заметил, что у входа помимо американских морпехов стояли еще десятка полтора карабинеров. Подъехала машина, из нее буквально достали человека, который явно не мог идти самостоятельно. Два морпеха потащили его внутрь. Из другой машины вышел здоровенный мужик и тоже прошел в посольство. Если бы Романову сказали, что в недалеком будущем их сведет судьба, он бы сильно удивился.
Глава 6
Будничная работа
– Сэр! – нарисовался в проёме двери рослый сержант Хатчинсон. – Группа готова к выходу!
– Пойдемте, сардж…
Топаю по коридору и размышляю. Какой это у меня уже выезд? Да… как-то сразу даже и не вспомнишь… Тут ведь как? Один день на другой не похож. Порою, бывало, сидишь целыми днями в четырёх стенах, только телевизор и спасает. А в иной день, как с цепи сорвавшись, все вокруг бегают как угорелые. Один груз надо встретить, второй отправить, а третий задерживается…
Тут надобно сделать отступление и пояснить, какое, собственно, дело мне до всех этих несостыковок.
Позвольте представиться – первый лейтенант Джон Хает, корпус морской пехоты США. Сколько-то там командировок в горячие точки, добрая дюжина благодарностей и поощрений от руководства. А при взгляде на «фруктовый салат»[1] любой новобранец тотчас же проникается уважением.
Так уж сложилось, что все дипломатические представительства США охраняют именно морские пехотинцы. Не с нас эта традиция началась, и не на мне она, надо полагать, закончится. А помимо собственно охраны зданий на нас ещё возложена миссия по охране всевозможных грузов, которые приходят в посольство. Как, впрочем, и тех, которые отсюда отправляются.
Но некие «умные» головы внезапно пришли к выводу, что раз уж мы и так занимаемся подобным делом в отношении наших дипломатов, то не будет греха и в том, чтобы морские пехотинцы «иногда» оказывали аналогичные услуги уже не только для них.
Боже правый, я и не предполагал, что вокруг нашего дип-представительства кормится такая куча дармоедов! И всем позарез требуются охрана и сопровождение их грузов. И обязательно – из морских пехотинцев!
А как же – это круто!
Да, мы не всегда надеваем военную форму, но уж внушительную фигуру и манеру поведения любая местная шпана считывает за полмили. И желающих зарабатывать неприятности на собственный загривок что-то не наблюдается.
И в самом деле, бизнес-центр или портовый район нас узнают почти безошибочно.
«Этих парней лучше не задирать – с чувством юмора там плохо…» – эти слова местного криминалитета поведал мне знакомый офицер полиции. Произошло это после очередного разбирательства в участке – мои парни кому-то намяли бока. Ну… может быть, не только бока… и не только намяли… А нечего заглядываться на вещи, тебе не принадлежащие! И тем более тянуть к ним свои загребущие руки.
– Джон, твои ребята могли бы быть и не столь агрессивными! В конце концов, этим кретинам всего по шестнадцать-семнадцать лет!
Очередные мигранты из очередной проблемной страны… да они тут просто косяками ходят!
И вдруг прилично одетый мужик с симпатичным кейсом… В таких в кино обычно перевозят деньги всевозможные гангстеры и тайные агенты. Ну и зачем он ему?! А сколько на эти деньги можно купить бухла и травки… И дело-то плевое – дать этому пижону по затылку и забрать кейс!
Но, как частенько оказывается, по затылку можно не только дать, но и получить! И в отличие от местной полиции мои парни мало ограничены всевозможными условностями.
Diplomatic immunity[2] – и я посмотрю на любого здешнего копа, который что-то сможет предъявить моим ребятам. Поэтому я никогда не вмешиваюсь, если кто-то из них даст хороший подзатыльник очередному малолетнему разбойнику. Может быть, по местным законам его и нельзя посадить… но вот права на беспрепятственный грабеж ему тоже никто не предоставлял! И если не остановить его сейчас, то в будущем это сделать будет уже невозможно. Войдёт во вкус малолетнее зверьё, почувствует вкус крови, безнаказанность – и всё…
И поэтому, всякая местная «shpana», как говорят русские, очень быстро сообразила, что к некоторым персонажам лучше не только не приставать со всякими двусмысленными предложениями, но порою намного спокойнее вообще обойти их пятой дорогой. Ибо риск «shlopotat v buben» чрезвычайно высок!
Кстати, пусть вас не удивляет обилие русских выражений в моей речи – тому есть веская причина.
Как сказал мне Майк Кемпински, наш офицер по связи со всякими там хитровыделанными парнями из Фогги-Боттом[3], русская мафия является одной из самых страшных пугалок для кого угодно. И не так уж и важно, что их в здешних краях почти никто и никогда не видел – слухи про жуткий русский криминалитет ходят самые невероятные. Мол, это вообще полные отморозки! Сначала стреляют и режут, а уж потом иногда смотрят…
– Нормального человеческого языка вся эта эмигрантская толпа не понимает. Можешь распинаться перед ними сколько угодно – тебя попросту не услышат. Обещаешь кому угодно кары земные и небесные – они попросту пожмут плечами. Не понимаем… и всё тут… Но вот скажи кому-нибудь парочку русских ругательств – и ты увидишь, как побледнеет этот человек!
Я попробовал – и был немало поражён результатом! О чём, разумеется, и поведал своему собеседнику:
– Майк, это сработало! Но почему?
– Джон, русские в течение многих веков «давали по рогам» всем подряд. Даже и в Африке! Не удивлюсь, если этот страх заложен у многих уже на генетическом уровне…
Но так или иначе, а один из подчинённых Кемпински вот уже длительное время учит моих парней всяческим русским ругательствам и жаргонным выражениям. Благо что русский язык мы в своё время тоже изучали. Кое-что даже и запомнили!
И иногда это даёт поразительные результаты. Английского или итальянского языка вся эта публика не знает. Или прикидывается незнающими – что, в принципе, одно и то же. Но стоит процедить сквозь зубы парочку матерных выражений по-русски – и даже самые тупые и непонимающие мигом освобождают дорогу. А уж желание хоть как-то выяснять отношения вообще пропадает почти моментально.
Чем мы вовсю и пользуемся. Начальству это неинтересно – их интересует исключительно результат. Операция прошла штатно, никаких неприятностей не последовало – и ладно! А уж каким путём мы это достигаем… Да хоть в марсианина переодевайся – главное, что безопасность обеспечена.
– Так, парни! Задача вполне обычная – сопровождение. Провожаем какого-то хлыща из штатских, тот должен что-то там кому-то передать… Район неблагополучный – порт. Торговый порт! Так что сами понимаете… Желающих малость пощупать карманы у прохожего умника там всегда было предостаточно. Не стало их меньше и сейчас…
Щелкаю клавишей мыши – и на экране появляется карта предстоящего места работы.
– Никаких кабаков и прочего – уже хорошо! Меньше головной боли. Наш клиент должен прибыть вот сюда…
Курсором отмечаю на дисплее нужную точку.
– Где-то здесь у него встреча. Хатчинсон, на тебе непосредственное сопровождение. Быть рядом! Но не настолько, чтобы это бросалось в глаза! Бог знает, с кем он там встречается, но меня особо предупредили на этот счёт.
Здоровяк Хатч кивает – понял.
– Мюррей и Долан – дальнее прикрытие. Позиции – вот в этих точках, оттуда неплохо просматривается всё это место.
Они, напротив, не особо крупные и заметные. Но – хорошие стрелки! Им, по правде сказать, почти никогда не приходится применять свои умения – не Ирак, в конце-то концов… Но ребята не расслабляются, регулярные тренировки помогают им поддерживать себя в тонусе. Так что на эту парочку всегда можно положиться – не подведут!
– Логнвуд – обеспечение отхода по запасному варианту. Твоя позиция вот тут. Предварительно пройдёшь весь маршрут! Ногами!
И это тоже всё стандартно и привычно. Со всякой точки у нас всегда предусмотрен вариант отхода другим путём. Мало ли… Так спокойнее. Разок мы этим даже воспользовались – опекаемый был тогда немало поражён быстротой и слаженностью действий. И не так уж и важно, что особой угрозы не было – так, шумели какие-то там недовольные… Но где шум, там и возможная драка! А нам это ни к чему.
Впрочем, в рапорте я указал совсем другую причину: «Возникновение нештатной ситуации на основном маршруте. Массовые беспорядки при полном отсутствии местной полиции». Согласитесь, что это звучит уже совсем иначе!
– Лари и Кинг – на вас автотранспорт. Проработать маршруты подъезда к обеим точкам – основной и резервной.
Две машины.
В одной едут опекаемый и Хатчинсон. Это вполне себе приличный автомобиль. С местными номерами.
Вторая уже не столь представительная тачка. Но с хорошим и мощным двигателем! На ней передвигаются все остальные.
Ну, а я – как играющий тренер. Позицию выбираю, исходя из оценки сложившейся обстановки. Так что жесткой локализации в данном случае не предусмотрено.
– Вооружение, сэр?
– Стандартное. Штатные «беретты». Никаких винтовок нам тут не потребуется. Хатч – бронежилет скрытого ношения!
На его мощной фигуре и не такую штуку спрятать можно.
Ну, вроде бы и всё…
Жарко!
Солнце сегодня лупит ого-го как! Только кондиционер и спасет… Вот уж Хатчинсону не завидую – мало того что в бронежилете, так ещё и легкая курточка сверху… Но поделать тут ничего нельзя!
Неизбежные пробки – они тут могут возникнуть вообще по какому угодно поводу. Поэтому мы заранее их учитываем и стараемся резервировать время ещё и на это. Однако проскочили неожиданно быстро, даже кое-какое время ещё и в запасе есть. Пользуясь этим, высылаю ребят на посты заранее – пусть осмотрятся там…
– «Орел-1» – «Орлу-5»!
– На связи «Орел-1». – Я чуть наклоняю голову к микрофону.
Он упрятан под воротником. Мы в данном случае не используем гарнитуры костной проводимости и ларингофоны – скрытое ношение этих штучек весьма затруднительно.
– На месте. Всё спокойно.
– Принял «Орел-5».
– «Орел-1» – «Орлу-6»! – Это уже Долан.
– Слушаю, «Орел-6».
– Наблюдаю автомобиль рядом с местом рандеву. Окна закрыты, мотор работает. В машине пассажиры, приблизительно четыре-пять человек.
– «Орел-6», вы квалифицируете их как угрожающий фактор?
– Отрицательно. Прямой угрозы не наблюдаю.
– Принято, «Орел-6». Выдвигаюсь в вашу сторону, буду на подстраховке.
Тоже вполне рядовая ситуация. Подобных настораживающих факторов в нашей работе полно. Чаще всего это ложная тревога. Но пренебрегать подобными вещами нельзя – когда-нибудь всё это может иметь негативные последствия. Так что, не расслабляемся!
Вот и место встречи – открытая веранда небольшого кафе. По причине полуденной жары тут немноголюдно, человек пять. А вот, кстати, и тот самый автомобиль! Сразу же бросается в глаза. Действительно, припаркован он как-то неудобно, почти перегораживает узкий проулочек. Проехать, правда, можно, но обычно даже самые безалаберные итальянцы всё же более аккуратны в этих вопросах. Штрафы за подобные нарушения тут достаточно чувствительные, и дорожная полиция своё дело знает! Хотя… это могут быть очередные «беженцы», а этим всё реально пофиг.
И что-то здесь меня вдруг настораживает…
Машина?
Стоит нарочито напоказ… сразу же привлекает к себе внимание…
Так…
А вот не нравится это мне!
Осматриваюсь по сторонам, уже заранее предвкушая какую-то гадость.
Паранойя?
Ну, как сказать… я бы с такими словечками был поосторожнее! Мы не на загородном пикнике с выпускницами соседнего колледжа! Тут, вообще-то, серьёзные дела! Кто его знает, нашего опекаемого, что лежит в его чемоданчике? Мало ли для кого может представлять интерес его содержимое?
– Всем «Орлам»! Усилить наблюдение! Вариант – желтый![4]
Смотрим! Во все глаза!
Где же ты?..
Искомое обнаружилось достаточно быстро – ещё один автомобиль с заведённым мотором. Всё верно, в такой жаре высидеть хоть полчаса в закрытой машине – дело очень даже неблагодарное. Так что кондиционер работать будет – без этого никак! А раз так, то будет работать и двигатель.
И вот эта машина стоит уже вполне аккуратно – на положенном месте, ничуть не нарушая никаких правил. И даже самому придирчивому полицейскому нечего предъявить такому водителю. А вот это уже подозрительно! Ну, нет в этих районах настолько законопослушных людей! Некоторая бравада и показное… э-э-э…скажем, легкое пренебрежение установленными нормами поведения тут просто стиль жизни.
– «Орел-6» – «Орлу-1»!
– На связи «Орел-6».
– Подтверждаю прежнюю цель.
– Принял.
– Всем «Орлам»! Второй объект – темно-синий «Нисан-Максима» слева от входа. В машине пассажиры, количество пока определить не могу, стекла тонированы. «Орел-5» – контроль!
– Принял «Орел-5», – откликается Мюррей. – Направляюсь к объекту.
А я… я останусь напротив входа в кафе.
Отсюда неважный обзор – одну из машин точно проконтролировать не получиться. А войти на веранду можно и не только тут – проблемы перепрыгнуть полуметровый бортик вообще не существует. Вот же незадача… что делать-то?
И я принимаю нестандартное решение – отхожу назад и поднимаюсь на легкой лесенке на межэтажную площадку рядом расположенного здания. Вот тут совсем другое дело! Была бы у меня ещё и штурмовая винтовка – я бы вообще всю площадь простреливал!
Глава 7
Всё не по плану…
Но винтовки у меня сейчас нет – на такие мероприятия мы подобного оружия не берем. Не поле боя всё-таки…
Вот и Хатч, его массивную фигуру замечаешь издали. Несмотря на кажущуюся медлительность и неповоротливость, он, когда нужно, может двигаться очень быстро! Но внешне выглядит эдаким увальнем, слегка заторможенным и даже сонным. Сколько народа на это уже купилось… я и предположить не могу!
А рядом с ним топает и собственно клиент. Худощавый парень в аккуратном (и весьма дорогом) костюме. Не самое привычное зрелище для портового района вообще-то… Он бы ещё смокинг надел! Сколько раз я уже говорил ответственному офицеру безопасности – пусть консультируются у нас! Мы, изучив предполагаемое место встречи, дадим рекомендацию и по внешнему виду охраняемого лица. Ну, надо же иногда и головой думать! Не являются же в армейских берцах на официальный приём! А здесь что, как-то иначе всё обстоит? Окружающие люди разом ослепли и непроходимо поглупели?
Все посетители кафе тотчас же повернулись в сторону вновь прибывшей парочки. Ну, со здоровяком понятно – это охранник. А этот вырядившийся в дорогой костюм хлыщ – что за птица? Каким ветром его сюда занесло? И какого хрена он вообще в здешних местах потерял? Тут такие не ходят! Вернее, долго не ходят… Ровно до тех пор, пока не попадут на глаза какому-нибудь местному криминалитету.
А этот прёт себе с уверенностью тяжелого танка.
Похоже, хлыщ реально не включается в обстановку…
Подойдя к столику, он брезгливо осматривает стул, пожимает плечами, но всё же не выпендривается и опускается на сиденье. Сопровождающий усаживается чуть сбоку, спиной к поддерживающему крышу столбику. Не бог весть что, от пуль эта преграда точно не защитит, но всё же немного спокойнее.
Так… а где же тот, кого должен тут встретить наш клиент? Осматриваю площадь. Она тут небольшая и с моего места видна практически вся.
Ага…
Коренастый парень в неброской одежде уверенно направляется прямо к тому столику, за которым сидит парочка визитёров. Походит, кивает в знак приветствия и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно плюхается на свободный стул.
