– Я иду в отпуск. Наша золотая Светланочка Викторовна разрешила мне взять две недели. В пятницу мы с Олежкой уезжаем в Новосибирск – знакомиться с его родителями, – не стесняясь своей радости, заявила она сразу для всех. – Я так счастлива, так счастлива! Пусть плачут те, кому мы не достались, плевать на тех, кто нас не захотел, – и стала напевать какой-то незамысловатый мотивчик.
– Очень жаль, Машенька, что ты уезжаешь. Я всех приглашаю в пятницу к себе на День рождения. У меня в этом году юбилей – тридцать лет. Я хотела отметить его как всегда дома, но муж категорически против «домашних посиделок», как он выразился, и заказал белый зал в ресторане «Фламинго». Белый зал там самый маленький, но очень уютный, мне он нравится больше всех. И мы будем там без посторонних. Придут еще пара сотрудников мужа, моя лучшая подруга с супругом и еще семейная пара. Они – наши соседи. Мы с ними в приятельских отношениях, – очень достойно, без тени превосходства произнесла Людмила Борисовна.
Как она могла все вот так просто преподносить. Я сомневаюсь, что кто-то, кроме нее, из всего нашего маленького коллектива бывал в этом ресторане. Он считался самым шикарным в городе. А достаток у всех нас примерно одинаковый – живем от зарплаты до зарплаты. Но в ее устах, во всем ее облике не было ни тени превосходства. Она на самом деле хотела нас видеть у себя на Дне рождения и именно в этом шикарном ресторане.
– Ох, ну почему все так совпало? Почему именно в эту пятницу я уезжаю? Я так давно мечтала попасть во «Фламинго», – огорченно проговорила Машка.
– Ничего, Машунь, тебя твой хахаль сводит, – пробасил дядя Гриша. – Он у тебя как, при деньгах? – шутливо спросил он.
– Да какой там… Он же студент, – сокрушенно произнесла Машка, – учится на последнем курсе НГУ. Сейчас у него как раз диплом. Летом будет защищать. Ну, ничего, я все равно счастлива, – тут же опять заулыбалась она. – Ни что не способно испортить мне настроение. Какие наши годы? Попаду еще в шикарный ресторан. А вам, Людмила Борисовна, я из Новосибирска привезу какой-нибудь подарок. Тем самым заглажу свою вину.
– Спасибо, Машенька. Если тебе не трудно, привези мне, пожалуйста, тарелку на стену или кружку с видом Новосибирска. Я уже давно коллекционирую такие. Привожу их отовсюду, где бываю. – Вот так достойно наша Людмила Борисовна освободила Машу от головной боли. Ведь выбирать подарок трудно, особенно, когда ты стеснен в средствах.
– Ок, – ответила Машка. – Слушай, воробышек, я хотела попросить тебя проследить за моей Ленкой. Она, конечно, считает себя ужасно взрослой, а у самой еще ветер в голове. Ты навещай ее, пожалуйста, каждый день, ладно? И проверяй, чем она питается и делает ли уроки. Это всего лишь пять дней. Тебе не трудно будет?
– Да, о чем речь. Буду заезжать к ней после работы. Не переживай, можешь положиться на меня, – успокоила я ее.
– Спасибо. Ты моя палочка-выручалочка и я тебя обожаю. – Слова она подкрепила дружескими медвежьими объятиями, едва не раздавив меня.
– Кстати, Лидочка, ты можешь прийти со своим молодым человеком, – сказала Людмила Борисовна.
– Да у меня его и нет пока, – смутилась я, подумав о Тарасе.
– Она у нас еще слишком юная, – пропела Машка, а сама хитро мне подмигнула.
– Разве? У меня в ее возрасте уже Павлик родился, – наставительно произнесла Светлана Викторовна.
– Ну, в наше время все было по-другому. Тенденция ранних браков, понимаете ли. А сейчас молодежь старается как можно дольше оставаться независимыми. Как будто, выйдя замуж, они становятся связанными по рукам и ногам, – ворчливо вклинился дядя Гриша.
– Ничего подобного. Я вот считаю, что уже засиделась в девках. Хочу замуж, замуж хочу. Да никто пока не берет. Но чувствую, что скоро кое-кто разродится, – прохихикала Машка.
– Но ведь ты его совсем мало знаешь. Разве можно так торопиться? – спросила Светлана Викторовна.
– Ну, вам не угодишь. То, значит, поздние браки, то не надо спешить. Вы, уж, как-нибудь определитесь, – проворчала Машка.
– Мы хоть и рано выходили замуж, но избранников своих все-таки предпочитали узнать получше. А ты еще и месяца не знаешь своего Олега, – не унималась Светлана Викторовна.
– Да, ладно. Он больно-то и не спешит предлагать мне руку и сердце, – ответила ей Машка с сожалением в голосе. – Значит, есть время узнать, разглядеть под микроскопом. Думаю, что случится это не раньше, чем через год. Ему, ведь, надо закончить институт, найти хорошую работу и только потом думать о семье.
– Да. Но слишком долго думать тоже не стоит, может и перегореть. Надоешь ты ему со своим взрывным характером, – подколол Машку дядя Гриша.
– А вот если надоем, то так тому и быть. Такие нам тоже не нужны. Любовь прощает все недостатки. А если ему они станут мешать, то и не любовь это вовсе. А я хочу, чтобы все было по-настоящему, как в кино или сказке.
На этом наша беседа закончилась, и все отправились по своим рабочим местам. Решено было, что в отсутствии Маши ее обязанности будем делить мы с Людмилой Борисовной. Одному на своем и ее участке не справиться. Я буду заниматься почтовыми отправлениями, а Людмила Борисовна переводами и пенсиями.
Я, конечно, обрадовалась приглашению в ресторан. Но появилась дополнительная головная боль. Вернее, даже две: что надеть и что подарить. Об одежде я задумалась прежде всего. В моем гардеробе точно нет ничего подходящего для ресторана. Денег на то, чтобы купить какое-нибудь платье, у меня тоже не было. И одолжить наряд мне тоже не у кого. Ситуация тупиковая, как ни крути. С мамой у нас почти один размер, но у нее тоже нет ничего нового и парадного. Себе она еще реже покупает обновки, чем я. В запасе всего два дня, чтобы что-нибудь придумать.
Я размышляла весь рабочий день и всю дорогу до дома. Но так ничего и не придумала. В крайнем случае, могу сослаться на неотложные дела и не пойти. Но мне так хотелось… И еще я подумала, что если не пойду, то все сразу догадаются о причине.
Мамы дома не было. Вообще, странно, в последнее время она частенько куда-то исчезала. Раньше выходные почти все проводила дома, занимаясь чем-нибудь по хозяйству. А сейчас… Интересно, у нее все в порядке? Нужно будет спросить. Но я быстро забыла об этом, потому что, зайдя в комнату, обнаружила там Дронда.
– О, привет!
Я уже не удивлялась его присутствию – настолько это стало привычным. При нем я могла заниматься различными делами – готовить, убираться, стирать… Он предпочитал наблюдать за мной, занятой домашними хлопотами. Говорил, что мозговая деятельность выводит эмоции на другой уровень. Они начинают как бы существовать отдельно от меня.
Я мало чего понимала из того, что он говорит, но была даже рада его присутствию – в его компании мне не было так скучно. Иногда он мне даже помогал. Например, однажды сломался электрический чайник. Что-то там щелкнуло и сразу запахло изоляцией. Я поспешно выдернула шнур из розетки. Вокруг шнура на чайнике образовалось темное пятно. Значит, перегорел, поняла я, и собралась его выкинуть. Уже представляла, как какое-то время будем пользоваться старым чайником, кипятить его на плите, тратя на это гораздо больше времени, пока не появится возможность купить новый. Дронд же молча разобрал его, поменял шнур и вставил внутрь что-то маленькое – какую-то деталюшку.
– Теперь он будет закипать в два раза быстрее и прослужит еще долго, – объяснил он.
– Ты всегда с собой носишь запасные шнуры для чайников? – удивилась я.
– Ты опять забыла важную деталь, что я могу видеть твое ближайшее будущее. И то, что у тебя сломается чайник, я просто знал заранее, – ответил он.
– Ой, точно забыла! А ты можешь посвятить меня в ближайшее будущее? Чтобы я была готова ко всякого рода неожиданностям, – заинтересовалась я.
– Думаю, не стоит этого делать. Это собьет тебя с нормального ритма, сделает твою жизнь постной и неинтересной. Но будь спокойна, об опасности я тебя предупрежу, – добавил Дронд, – ни что не должно тебе угрожать.
– Для чистоты эксперимента я нужна тебе целая и невредимая? – пошутила я.
– Это правильная мысль, – слегка подумав, спокойно ответил он.
В другой раз у меня забилась раковина на кухне. Вода вообще перестала уходить. Дронд всыпал в сливное отверстие какой-то серебряный порошок, и через секунду воды как не бывало.
– Ты прямо как мой личный волшебник, – засмеялась я. – Скоро не смогу без тебя обходится.
– То, что я делаю для тебя – сущие пустяки по сравнению с тем, что ты делаешь для меня.
– Да я, вроде, ничего и не делаю. – Я продолжала мыть посуду, беседуя с ним.
– Кроме того, что позволяешь анализировать твою жизнь, наблюдать за каждым твоим действием. – Он оставался серьезен. А мне так хотелось, чтобы он пошутил или рассмеялся. Как можно обходиться без смеха?
– Так от меня же ничего и не требуется. Мне это абсолютно не сложно. Единственно, я не понимаю, чем интересна для тебя моя жизнь, – с сожалением произнесла я, думая о своем.
– Ты этого и не способна понять. Виноваты ограниченные способности твоего мозга. Но для меня ты уникальна. Я выбрал тебя из миллиона людей. Ты себя недооцениваешь. Твои душевные качества просто великолепны. Ты, как роза на поляне сорняков.
Ух, ты! Это похоже на поэзию. Значит, не все еще потеряно…
– Вот это я и пытаюсь понять и сгруппировать, вывести закономерность.
Улыбка погасла на моем лице. Он так красиво начал, столько поэзии было в его словах, что на миг я подумала о зарождении в нем эмоций. Но закончил он так же холодно, как все делал и говорил до этого.
– Не хочу тебя огорчать, но вижу, что это случилось. Не могу вести себя по-другому и думаю, что ты это понимаешь. Я всего лишь подражал вам, когда пытался описать тебя. Постараюсь больше так не делать, чтобы не вводить тебя в заблуждение, – как всегда спокойно сказал он.
– Да, в какой-то момент я подумала, что ты меняешься, становишься мягче, что ли, – произнесла я и посмотрела на его такое красивое и такое неподвижное лицо.
– Это невозможно. У моего народа за плечами тысячелетия эволюции, я тебе уже говорил. Такое восприятие жизни заложено у меня в генах.
– А жаль. Ты мог бы быть неплохим парнем. А так ты похож на машину, которая думает, дышит, спит, ест и… Кстати, насчет ест и спит я ничего не знаю. У тебя есть в этом потребность? – заинтересовалась я.
Я как раз варила щи из свежей капусты, и по квартире распространялся аппетитный запах. У меня даже желудок временами сводило, до того проголодалась. Благо, если есть мясной бульон, эти щи очень быстро готовятся. Овощи закидываются сырыми и почти все одновременно. В конце я только добавляю много свежей зелени. Я их называю – щи по-деревенски. Даже не знаю почему. Потому, что мне так нравится.
– Я уже говорил, что с физиологической точки зрения мы устроены так же, как и вы. Это значит, что у нас есть те же потребности, что и у вас. Для поддержания полноценного образа жизни питание и сон нам тоже необходимы. Только у нас это делается по определенной системе. Спим мы ровно столько, сколько необходимо спать в сутки. А не так, как вы. Вы временами просто издеваетесь над собой, систематически недосыпая, либо спите слишком много, притупляя активность организма. У вас часто выбраны неудобные места для сна, что снижает его эффективность. При совокупности всего необходимого нам хватает четырех часов сна. В нашем представлении сон – это полный покой, ничем не нарушаемый, не прерываемый. Что касается пищи, то тут у нас тоже существует определенная система. Мы не едим продукт целиком, а только то, что есть в нем полезного. Мы умеем выделять полезное из любого продукта, даже камня, затем, группируем это в совместимые композиции и употребляем в пищу. Тебя удивил бы вид нашей еды. Но это вкусно. Единственный недостаток, как я думаю, наша пища почти не имеет запаха. А органы обоняния и осязания у нас развиты так же, как и у вас. И запах пищи, приготовляемой тобой, мне приятен.
– Может быть, ты хочешь составить мне компанию и попробовать нашу еду? – предложила я.
– Я не могу этого сделать. Таким образом я нарушу один из наших законов, содержащий постулаты о возможном нанесении вреда здоровью.
– Как же, наверное, скучно так жить. А мы еще иногда сознательно едим вредную пищу, типа фаст фуда, потому что это безумно вкусно, – решила съязвить я.
– Я не пытаюсь тебя воспитывать, просто показываю разницу между нами, между твоим образом жизни и моим.
Тогда спокойствие в голосе Дронда меня взбесило до такой степени, что готова была устроить скандал. Еле сдержалась.
Вот так мы с ним и общались. Казалось, мы поменялись ролями. Теперь все чаще я ему задавала вопросы, а он на них старался как можно подробнее отвечать. Он отвечал на все вопросы, кроме одного – откуда он.
Дронд сидел на диване и спокойно дожидался меня. На мое приветствие он слегка кивнул головой, как, впрочем, делал всегда. Не пытался заговорить первым, просто сидел и ждал, пока я раздевалась в прихожей. А мне тоже не хотелось разговаривать, потому что настроение было близко к нулевой отметке, то есть совершенно дерьмовое.
– Такой я тебя еще не видел. Ты злишься на безвыходность ситуации, на невозможность ее изменить, – подал он первым голос.
– Да, я злюсь, и у меня есть на то причина, – грубовато ответила я.
– Я знаю.
Я удивленно на него посмотрела.
– Ах да, я опять забыла о твоих сверхспособностях. Ты же все знаешь, – устало проговорила я.
– А ты сейчас пытаешься выместить на мне свое раздражение, – спокойно заявил он.
Так стало стыдно, что я почувствовала, как краснею. Так недостойно я, по-моему, еще ни разу себя не вела.
– Прости, пожалуйста. Я просто свинья. Ты мой друг и постоянно помогаешь мне, а я сейчас веду себя по-скотски. Прости, – пробормотала я, виновато глядя на него.
– Не стоит извинений. Ты же знаешь, обижаться я не умею. Просто, тебе это не идет, – констатировал он.
Я опять покраснела, как будто меня застали за занятием чем-то неприличным. Он подошел ко мне, прикоснулся своими красивыми руками к моим плечам, заглянул в глаза, и все сразу прошло. Улетучилась куда-то злость, настроение стало отличным, вернулась бодрость духа, которой мне так не хватало.
– Спасибо тебе большое. Так намного лучше, – сказала я уже нормальным голосом.
А он не спешил убирать руки, слегка поглаживая мои плечи.
– Ты приятная на ощупь – такая хрупкая и, в то же время, мягкая.
Его руки немного переместились вверх, и теперь он поглаживал большими пальцами мою шею – от уха до ключичной впадинки. Я стояла, не шевелясь, сердце колотилось, как ненормальное. Впервые его руки меня не успокаивали, а возбуждали, заставляя сотрясаться всем телом. Кожа покрылась мурашками, и низ живота стал неестественно тяжелым. Ничего подобного я в жизни не испытывала. Но, вопреки всему, это было приятно. А он оставался абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул на его лице. Казалось, он проводит очередной эксперимент и наблюдает за моей реакцией. Я нашла в себе силы и неуклюже вывернулась, лишь бы побыстрее освободиться из плена его ласковых рук. Когда больше ничто не сковывало моих движений, я отошла на приличное расстояние.
– Зачем ты это сделал? – спросила я, когда полностью успокоилась.
– Мне захотелось увидеть на твоем лице признаки страсти. И это получилось. Ты была неподражаема в этот момент.
– Ты не должен больше играть моими чувствами. В отличие от тебя, я обладаю всеми инстинктами, которые присущи обычному человеку. Я не робот. И моя реакция меня напугала, – сердито заявила я.
– Это было очень занимательно. Но если тебя это огорчает, больше не буду. Вообще-то я хотел сказать, что проблема, которая тебя нервирует, решена. Я принес платье, в котором ты можешь пойти на торжество, – с этими словами он достал небольшой сверток и вручил его мне.
Я развернула его и ахнула от изумления. Там было маленькое платье из той самой замечательной ткани, из которой сшита вся его одежда. Серебристого цвета, оно практически ничего не весило. Никогда не видела ничего подобного. Это поистине королевский подарок.
– Я не могу его надеть. Оно слишком необычно. Что я скажу маме и своим знакомым. Они обязательно спросят, из чего оно сшито. И, потом, у нас бы оно стоило бешеных денег, – с огорчением произнесла я.
– Человеческий мозг так изобретателен. Придумай что-нибудь. Подключи свою фантазию.
– Но мне ничего путного не лезет в голову.
– Пусть это будет чей-нибудь подарок, – подкинул он идею.
– Станет кто-то дарить такую прелесть, – пробормотала я сама себе. – Может сказать, что оно Лизкино, это моя одноклассница. Она сильно поправилась в последнее время. Можно сказать, что она мне его подарила, когда поняла, что никогда уже в него не влезет.
Я бы ни за что ему не призналась, как мне хотелось оставить это платье себе, как оно мне нравилось. Никогда в жизни у меня еще не было такой красивой вещи.
– А если спросят, из какой ткани оно сшито, отвечу, что это редкий японский шелк, что у нас нет изделий из него, и что ей папа привез его прямо из Японии, тем более что он там, кажется, был, – радостно проговорила я. Мне казалось, я придумала подходящую историю.
– А теперь примерь его, – предложил он.
Я зашла в свою комнату и быстро переоделась. Платье коснулось кожи и свободно заструилось по ней, не обтягивая и нигде не свисая. Я посмотрела на себя в зеркало и поразилась преображению. Цвет платья подходил к моим темно-русым волосам и серым глазам. Из зеркала на меня смотрела незнакомка.
Я вышла к Дронду и замерла в пяти шагах от него. Он деловито окинул меня взглядом и заявил:
– Я знал, что оно тебе будет впору. – И все. Ни «какая ты красивая!», ни «тебе очень идет», ничего подобного. Сухарь!
– Ах, да, я и забыла, что ты у нас ясновидящий, – съязвила я.
– Слушай, Лида, а ты не будешь против, если я пойду с тобой в ресторан? – заговорил он на другую тему.
– Как это? Ты не можешь. Как я тебя представлю? Что я им скажу? – сразу разволновалась и сбивчиво затараторила я.
– Ты забыла, что я могу быть невидимым для всех и для тебя в том числе, – напомнил он.
– Тогда зачем тебе нужно мое разрешение? Мог бы просто прийти и все, – рассердилась я.
– Я хочу, чтобы ты знала о моем присутствии. Хочу наблюдать тебя в состоянии, когда ты знаешь, что за тобой наблюдают.
– Делай, что хочешь. Я все равно не могу запретить тебе, – сказала я с легким раздражением в голосе.
– Это ты правильно подметила, – спокойно парировал он. – Ну, мне пора. Увидимся уже после праздника. Пока.
И он ушел, не сказав больше ни слова.
Вскоре пришла мама. Она была необычно весела и какая-то помолодевшая. Решив, что у нее все в порядке, я отправилась спать. Платье заблаговременно убрала в шкаф, аккуратно развесив на плечики.
Глава 8
На следующий день мама поинтересовалась, в чем я планирую идти на День рождения Людмилы Борисовны. Я показала ей платье.
– Откуда такая красота? – спросила она.
Я выдала ей заранее приготовленную версию ответа. Как-то очень легко она поверила моей хитрости. Видать, голова ее была занята совсем другими мыслями. Но это даже хорошо. Не надо отвечать на дополнительные вопросы.
– Как ты думаешь, мам, что можно подарить Людмиле Борисовне? – озабоченно спросила я.
– Ну что можно подарить человеку, у которого все есть? Что-нибудь памятное, какой-нибудь сувенир, – ответила она.
– Я ничего не могу придумать. Всю голову уже сломала. Для меня выбирать подарок – это всегда такая проблема.
– Я тебя прекрасно понимаю. Особенно, если денег не очень много, – сочувственно произнесла мама.
– Может быть, сходим сегодня вечером вместе в магазин и что-нибудь подберем? – предложила я ей.
– Давай тогда не сразу, как ты закончишь работу, а немного позднее. У меня есть кое-какие дела, – согласилась она.
– Во сколько? Часов в восемь? А магазины еще будут работать?
– По-моему, в нашем торговом центре магазины работают до десяти. Успеем. Давай встретимся в восемь возле центра.
– Договорились, – и я побежала на работу.
Время уже поджимало. Конечно, я не опоздаю, но и раньше всех уже прийти не получится. Что-то не нравилось мне в мамином поведении. Какая-то она была рассеянная. Что происходит? Вроде, выглядит не плохо, но, видно, что ее что-то тревожит и постоянно отвлекает. О чем она все время думает? Нужно будет сегодня вечером ее попытать.
Сегодня было особенно солнечно. Если не замечать талого снега под ногами, превратившегося в грязную кашицу, то можно во всю наслаждаться весной.
Я примчалась на работу и получила от дяди Гриши очередную шоколадку.
– Вы меня совсем избаловали. Скоро стану толстая претолстая, если каждый день буду есть столько сладкого, – засмеялась я. Настроение у меня было отличное.
– Тебе это не скоро грозит. Такие, как ты, только с возрастом слегка округляются, становясь при этом пикантными, а не толстыми. Кроме того, от шоколада, по-моему, вообще не поправляются. Так что, можешь есть его смело, – успокоил меня он.
– Спасибо, дядь Гриш. Добрый вы очень.
– Добрым меня еще никто не называл. Строгим – да, суровым – да, но чтобы добрым – никогда, – его усы потешно шевелились, когда он говорил. Это вызвало у меня опять приступ смеха.
– Значит, я первая, – я чмокнула его, пряча улыбку, и побежала на рабочее место.
Машка уже пыхтела над своими посылками, высунув язык. Смешная она – рослая такая, а в душе сущий ребенок. Сегодня она работала последний день перед отпуском, завтра уезжала в Новосибирск. Видно было, что слегка волнуется – не тараторила, как обычно.
В обед мы поели торт, который Машка принесла за свой отпуск, и выпили чаю. Пожелали ей хорошего отдыха и удачного знакомства с родителями Олега. Я бы, наверное, тоже волновалась на ее месте.
Как-то некстати я вспомнила Тараса. Где он сейчас? Что делает? Но спрашивать у Машки об этом не стала. За время разлуки я научилась прятать мысли о нем где-то глубоко внутри себя, чтобы никто не догадался, как сильно я его жду. Я пыталась вспомнить его лицо, но у меня ничего не получалось. Помнила только широкую улыбку и искрящиеся смехом глаза.
Интересно, а он меня вспоминает? Наверное, нет уже. Кто я – провинциальная серая мышка из малюсенького сибирского городка, где почти все друг друга знают. А он столичный парень, очень продвинутый. Конечно, мы с ним не пара. От этой мысли мне стало очень грустно. Она меня не покидала весь остаток рабочего дня.
Перед уходом домой, я пожелала Машке удачной поездки и хорошего отдыха и еще раз пообещала следить за ее сестрой.
Вернувшись домой, я поужинала и села читать книгу. Но, как назло, не усваивала то, что прочитывала. Тогда, я решила бросить это дело и стала тупо дожидаться времени, когда можно будет отправиться на встречу с мамой.
Ровно в восемь мы с мамой почти одновременно подошли к торговому центру, и началась наша пытка. Целый час мы бродили по сувенирному магазину. Выбрать ничего не получалось. То, что нравилось, стоило очень много, а то, что было дешевое и качества было соответствующего. Вконец измучавшись, мы решили подарить комплект двуспального постельного белья. Эта вещь в хозяйстве лишней не бывает. Всегда пригодится.
Вечером, дома я спросила у мамы:
– Мам, у тебя точно ничего не случилось? Ты стала совсем другая – какая-то рассеянная и временами очень задумчивая.
– Скоро, доченька, ты все узнаешь, – уклончиво ответила она. – Не переживай. Я думаю, что эта новость тебя обрадует. Все хорошо. Просто я не хочу опережать события.
– Ну, ладно. Если ты так хочешь… – мое удивление маминой загадочности только возросло.
Я не стала долго ломать над этим голову. Главное, что все хорошо.
Вот и пятница. Людмилу Борисовну сегодня пораньше отпустили домой, чтобы она успела подготовиться к празднику. Мы со Светланой Викторовной остались вдвоем на всех участках. Благо, работы было не так уж много. Сегодня весь день валил мокрый снег, погода стояла пасмурная, и посетителей было не очень много. Так что, мы вполне справлялись.
Уходя домой, я попросила Светлану Викторовну подождать меня у входа в ресторан в семь часов. Мне было как-то боязно входить туда одной.
– Конечно, Лидочка, мы с мужем тебя встретим. Даже я себя неловко чувствую, прожив длинную жизнь. Представляю, каково тебе. До встречи.
Дома я надела платье, тонкие телесные колготки и попыталась пригладить непослушные волосы. Попытка оказалась тщетной. Только при помощи лака, я кое-как заставила их не торчать во все стороны.
Не буду надевать шапку, решила я, сегодня обойдусь капюшоном.
Времени оставалось в обрез. Бегло глянув на себя в зеркало, я осталась довольна своим видом. Быстро надев пальто и сапоги и затолкав туфли в сумочку, я вылетела из дома в направлении автобусной остановки.
Я опоздала на пять минут. Светлана Викторовна с мужем уже поджидали меня. Вместе мы зашли в здание ресторана. Внутри было просто шикарно. Торжественный пол, выложенный черной глянцевой плиткой, зеркальные стены и потолок. На каждом из зеркал висели небольшие бра. Помещение казалось в четыре раза больше.
Мы разделись в уютной гардеробной, и очень вежливый парень в темном строгом костюме проводил нас в белый зал.
Войдя туда, я растерялась на какой-то миг. Зал был действительно белым. Белое было все – стены, мраморный пол, потолок с красивой лепниной, занавески на окнах и даже столы и стулья были белыми. Одна стена была тоже полностью зеркальная и украшенная такими же бра, как в фойе.
Людмила Борисовна с мужем встречали гостей. Она была просто ослепительна – в длинном голубом платье, красиво облегающем ее стройную фигуру, с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, с минимум украшений и косметики. Муж не мог отвести от нее взгляда. Он честно пытался смотреть на гостей, но все время переводил взгляд на свою жену.
Народу уже собралось человек пятнадцать. По-видимому, это были сослуживцы мужа Людмилы Борисовны. Я их никого не знала. Кто-то были парами. Двое молодых мужчин пришли по одиночке. Все они заинтересованно смотрели на нас. Я ловила на себе одобрительные взгляды, и мне это было приятно.
– Замечательно выглядишь, Лидочка. Никогда не видела такой красоты, – сказала Людмила Борисовна, слегка дотронувшись до моего платья после того, как мы поздравили ее. Больше она ничего не сказала и не спросила. Каким тактом обладал этот человек. Я не переставала удивляться.
Нас познакомили со всеми гостями. Мужчин помоложе, которые были без пары, звали Дмитрий и Сергей. Они работали инженерами на нашем заводе. В город приехали сравнительно недавно. Оба были очень приятными молодыми людьми. Меня посадили рядом с Сергеем, и он тут же начал за мной ухаживать – налил вина в бокал.
Вновь прибыли гости, и наша влюбленная пара пошли их встречать. В общем приглушенном гомоне я различила голос дядя Гриши. С улыбкой обернулась и так и застыла на месте. Рядом с дядей Гришей стояла моя мама. На ней был новый трикотажный костюм, который ей необычайно шел. Она вся светилась счастьем, бросая немного виноватые взгляды в мою сторону. Она сбросила лет десять. Такой счастливой я ее еще никогда не видела. А какой был дядя Гриша рядом с ней! В светло-сером костюме, с галстуком на шее в тон костюму, он выглядел неотразимым. Он держал маму под руку и был неимоверно горд этим.
Тут я почувствовала ласковое прикосновение теплых рук к своим плечам, и знакомый голос произнес мне на ухо: «Вот и обещанный сюрприз». Дронд. Я совсем забыла, что он тоже тут. Ну и вечерок мне предстоит.
Мама, моя мама с дядей Гришей! Да и какой он дядя Гриша. Язык не повернулся бы так назвать его. Сегодня он был Григорием Сергеевичем – торжественный и представительный. Так вот что мама от меня скрывала. Вот почему она в последнее время так часто уходила из дома и возвращалась счастливая. Это был настоящий сюрприз для меня. Я так привыкла видеть в дяде Грише только нашего сторожа и просто хорошего человека, что не обращала внимания на то, что он, в общем-то, еще далеко не старый. Ему ведь всего около пятидесяти.
Бывший военный – майор в отставке. Живет один. В наш город переехал пять лет назад, когда вышел на военную пенсию. Личная жизнь у него не сложилась. В молодости был женат. Но жена ушла от него, забрав двоих сыновей. Говорят, не выдержала жизни жены военного. Мотаться по гарнизонам, все время менять место жительства. Трудно за это осуждать. С тех пор он больше так и не женился. Воевал в горячих точках. Выйдя на пенсию, приехал сюда, купил однокомнатную квартиру и жил потихоньку, подрабатывая ночным сторожем. Пенсия у него была приличная.
Как же они познакомились с моей мамой? «У тебя на Дне рождении. Забыла?»– подсказал мне знакомый голос. Точно. Вот значит, когда все произошло.
Конечно, я радовалась за маму. Было только немного обидно, что она не сказала мне раньше.
– Прости меня доченька, что молчала все это время, – мама выбрала благоприятный момент, чтобы поговорить со мной. – Я никак не могла решиться тебе рассказать. Было очень стыдно. Ведь мне уже много лет, а я влюбилась, как девчонка.
– Зря ты так, мам. Я бы поняла и никогда не стала бы тебя осуждать, – от моей мимолетной обиды не осталось уже и следа.
– Знаю. И все равно не могла сказать. Ты сильно сердишься на меня?
– Что ты, мам, конечно же, нет. Просто я никак не могу оправиться от потрясения. Все так неожиданно произошло. Вы собираетесь пожениться? – полюбопытствовала я.
– Да. Сегодня Гриша, ой, – смутилась она, – Григорий Сергеевич сделал мне официальное предложение. Но я пока не ответила ему. Сначала мне нужно было узнать твое мнение. Ты не против?
– Конечно, я за. Ты уже давно заслужила быть счастливой. Ты любишь его?
– Очень. Я еще никого так не любила, – она смотрела на меня, и я видела, что она действительно счастлива. Ее глаза откровенно заявляли об этом.
– Тогда поздравляю тебя и желаю вам семейного счастья, – сказала я, радуясь за нее.
Мы с ней расцеловались, и она украдкой вытерла подступившие слезы.
– Прошу всех к столу. Рассаживайтесь поудобнее, праздник начинается, – весело прокричал муж Людмилы Борисовны.
Всем наполнили бокалы, и первый тост был произнесен за здоровье именинницы. От волнения у меня пересохло во рту, и я залпом выпила целый бокал вина. Вино было вкусное и сладкое. Сергей тут же опять наполнил пустующий бокал. Похоже, он выбрал меня своей дамой на сегодняшний вечер. Он все время что-то рассказывал и просил меня рассказать о себе. Я узнала, что ему двадцать восемь лет, он холост и что девушки у него сейчас тоже нет. Я старалась отделываться общими фразами, чувствовала себя как-то неуютно под его опекой. К тому же, от волнения уже допивала третий бокал вина, и голова слегка кружилась.
Тут зазвучала музыка. Я и не заметила аппаратуру в углу на небольшом возвышении. Зал был сравнительно маленький, поэтому не подходил для живой музыки. Возле аппаратуры на крутящемся стуле восседал парнишка, одетый как тинэйджер. Он следил за музыкой. Делая ее тише, когда произносили тост, и прибавлял звук, когда гости шли танцевать.
Заиграла какая-то грустная песня, и Сергей меня пригласил танцевать. Я с радостью согласилась. Очень люблю танцевать, но редко выпадает такая возможность. Сергей неплохо вел в танце, и я получила истинное удовольствие.
Вернувшись к столу, выпила еще немного вина. Настроение было отличное, хотелось танцевать, не переставая.
Следующим моим партнером по танцу стал Дмитрий. Он тоже пришел без пары на этот праздник. Находясь в изрядном подпитии, он не очень уверенно держался на ногах. Все время, пока мы танцевали, он что-то говорил, но я с трудом понимала о чем. Алкоголь подпортил ему дикцию.
Вернувшись за стол, я услышала шепот у своего уха: «Ты рискуешь сегодня перебрать вина. Хочешь, чтобы я привел тебя в норму? Если да, просто кивни слегка». Я кивнула и тут же почувствовала прикосновение горячей руки к своему животу в районе желудка. Это длилось всего несколько секунд, но голова сразу же прояснилась, как будто я весь вечер не пила ничего крепче сока. Убрав руку с живота, он слегка провел ею по спине, сняв тем самым напряжение в позвоночнике.
– Спасибо, – прошептала я одними губами.
А Сергей тем временем немного захмелел, и его ухаживания стали более откровенными. Он уже гораздо сильнее прижимал меня во время танца и даже пытался поцеловать один раз. Правда после того, как я его резко оттолкнула, больше не делал столь дерзких попыток.
Вечер подходил к концу. Все было очень вкусно, и я уже с трудом дышала, набив желудок до отказа. Все натанцевались вволю. В общем, праздник удался на славу.
Гости стали собираться по домам. Сергей предложил проводить меня до дома, но я категорически отказалась. Домой мы пошли с мамой и дядей Гришей. Проводив нас до двери, он проговорил:
– Вам нужно много о чем поговорить, не хочу мешать. Спокойной ночи.
Поцеловав маму и чмокнув меня, он ушел.
Дома мы с мамой переоделись и, хотя уже было достаточно поздно, сели на диван поболтать. Благо, завтра суббота и мне не нужно идти на работу. Смогу выспаться.
– Как тебе вечер, понравился? – спросила меня мама.
– Да, очень. Все было просто замечательно! – я широко зевнула. Хоть хмель и выветрился, но сонливость от выпитого вина накатывала на меня.
– Дочь, я хотела посоветоваться с тобой. Гриша хочет, чтобы мы жили у него. Ты как, не против? – осторожно спросила мама.
– А вам не тесно будет в его однокомнатной квартире?
– Ну, по метрам она ненамного меньше нашей. К тому же, в новом доме. А у нас квартира очень старая, да и комната одна проходная. Думаю, нам будет неудобно здесь всем вместе. Да и ты у меня уже взрослая. Наверное, хочешь жить самостоятельно?
– Мне не плохо и с тобой живется, – решила я немного подколоть ее, – но, думаю, что так будет лучше для всех нас. Тем более что дядя Гриша живет недалеко от нас. Если что, всегда смогу прийти к вам или вы ко мне.
– Я тоже так думаю. Ты у меня умница, – с облегчением вздохнула мама. Видно было, что разговор этот для нее не простой.
– Мам, а когда это случится? Я имею в виду, когда вы распишетесь? – спросила я.
– В следующем месяце. Мы не хотим это никак отмечать. Единственно, мы хотим взять отпуск, он – у себя, я – у себя на работе, и поехать куда-нибудь отдохнуть. Может, к морю. В конце апреля там уже, говорят, жарко.
– Это здорово. Ты, ведь, ни разу не была на море.
– А ты не обидишься, если мы поедем без тебя? Ты, ведь, у меня тоже ни разу не была на море, – сомнения, терзавшие ее, не давали наслаждаться счастьем в полной мере. Мне хотелось как-то успокоить ее, поддержать.
– Мам, ну о чем ты говоришь? Это ваше свадебное путешествие. Там только не хватает взрослой дочери. Нет, конечно. И потом, какие мои годы. Увижу еще море, не переживай.
– Ладно. И еще… Гриша хочет, чтобы я переехала к нему на следующей неделе, точнее в понедельник. Мы ведь уже не маленькие, и нам необязательно соблюдать формальности. Ты согласна? – она даже немного покраснела. Так откровенно о себе она говорила мне впервые.
– Конечно. Не забивай голову пустяками. Я рада за тебя и одобряю каждый твой шаг, – успокоила я ее.
– Спасибо. Я тебя очень люблю, – она обняла и поцеловала меня.
– Я тебя тоже, мам.
Мы еще немного посидели, поговорили о всяких пустяках, и я отправилась спать. Честно говоря, глаза просто слипались. Хотелось скорее очутиться в горизонтальном положении, чтобы тело расслабилось и отдохнуло. Я быстро разделась и нырнула в постель. Уже засыпая, вспомнила, что Дронд так и не появился у меня сегодня вечером. Интересно, что его остановило?
Глава 9
На следующий день я проснулась очень поздно. Какое-то курортное утро, прям! Зато чувствовала себя замечательно – выспавшейся и отдохнувшей.
За моим письменным столом сидел Дронд и рассеяно водил пальцем по регулятору эмоций. Он был сегодня очень задумчив, даже не заметил, что я уже не сплю.
– Привет. Давно сидишь? – спросила я, усаживаясь в постели и протирая глаза спросонья.
Слегка вздрогнув от неожиданности, он повернулся ко мне.
– Около часа, с того времени, как ушла твоя мама, – ответил он.
– А она уже ушла? – удивилась я. – Прямо, как школьница. Так непривычно видеть такой свою маму. Но она заслужила капельку счастья. Почему ты не разбудил меня?
– Ты спала очень крепко. А это самый лучший сон. Именно находясь в таком состоянии, человек лучше всего отдыхает, – он был, как всегда, очень рассудителен.
– Ты просто сидел и ждал? Тебе не было скучно? – решила поиздеваться я над ним.
