Страница 2 из 4
Не успела перевести дыхание, как в комнату ворвалась Марвия. Она махала руками, пыталась и ногами, но потеряла равновесие и рухнула в кресло. Повращала глазами, несколько раз попыталась что-то сказать, но только разводила руками. Я встала напротив нее и скрестила руки на груди: «Ну, мол, чего еще покажешь». Пантомима мне понравилась, но все же было интересно, что именно она пытается сказать.
– Марвия! Кончай придуриваться, скажи по-человечески, чего тебе нужно!
Она несколько раз вздохнула и выдохнула. Я восприняла благосклонно ее титанические усилия привести себя в порядок и стала спокойно ожидать окончания этой немудреной дыхательной гимнастики.
Наконец подруга начала издавать звуки, похожие на человеческую речь. Хвала небу, она не стала тренироваться на первых выученных, типа «папа, мама», а неестественно спокойным после вышеозначенного буйства голосом произнесла:
– И ты меня еще грузила, что не ведьма! Да первое твое выступление выдало в тебе Мастера! Ты это нарочно или и это забыла!?!
– Чего? – я опешила.
Смысл сказанных слов ускользал от меня, как скользкий уж из рук.
– Я так и знал, что ты ведьма, девочка! – ворвался в комнату Дик, заполняя собой все свободное пространство. Вся его по-волчьи серая шерсть стояла дыбом. – Но такой силы я в тебе и не подозревал!
– Ребята, объясните пожалуйста девушке, слегка сдвинутой по фазе, о чем собственно говоря вы толкуете! – тихо начала я, но в конце сорвалась на фальцет.
Марвия моргнула. Тут же выставила сопротивляющегося Дика за дверь: я и не подозревала в хрупкой женщине такой силы, посадила меня в кресло, сунула в руки какое-то пойло, села напротив, и – заговорила.
По ее словам выходило, что я мало того, что маг, так еще и Мастер (даже не магистр и не архимаг). Только Мастер может превратить магию в искусство! Или искусство в магию. К тому же, видимо, чтоб не скучно было, я использую в танце все имеющиеся в этом мире стихии. И то, что я принимала за разыгравшееся воображение (со мной это бывает), совершалось на самом деле. И чувства, которые я испытывала в танце, вместе со мной испытывал не только зал, но и весь город! И это не иллюзия, не внушение, они на самом деле это чувствуют, и еще долго будут находиться в состоянии эйфории. Короче говоря, все жители и гости города следуют правилу «Возлюби ближнего своего!» и сейчас помирились даже кровные, самые непримиримые враги. Дар магии всех стихий очень редок и труден в постижении. У меня же это естественно, словно я родилась с этим умением. Но этого не может быть, так как противоречит закону природы. В истории Мастера Танца Стихий за минуту могли остановить войну миров, так же, собственно, и развязать ее. И только от силы мага зависит «радиус поражения».
– Я теперь понимаю, почему она скрывается! – ухмыльнулся вновь появившийся в дверях Дик.
– Извините, ребята, мне срочно нужно побыть одной! – нервно хихикая, промямлила я.
Они как по команде скорчили самые понимающие физиономии, а я вылетела за дверь. И бежала, ничего не видя вокруг, и лишь каким-то чудом оказалась все-таки в своей комнате. Захлопнув дверь, я со стоном повалилась на кровать и попробовала отловить хотя бы одну дельную мысль в голове. Но моя бедовая верхняя конечность отказывалась выдать хотя бы и не дельную мысль. Вообще никакую, да еще и отзывалась на каждое усилие только гулким звоном. Я прекратила это издевательство над своим еще ни в чем не повинным организмом, встала с кровати и петляющей походкой направилась в столовую, где еще утром заметила графин с чем-то темным. Последняя надежда оправдалась: это оказалось вино. Выпив залпом целый бокал, я почувствовала первую мысль – «Обалденное вино!». Я усмехнулась этой немудреной мысли и, налив еще, направилась к кровати. В одной руке я держала полную (ну, уже почти полную) полуторалитровую бутыль, в другой бокал с оной же божественной жидкостью. Войдя в комнату, я вдруг столкнулась с оранжевыми глазами, к которым прилагалось все вышеизложенное мною. Я хихикнула и, помахав бутылью у него перед носом, нежным голосом пропела:
– Здравствуй, глюк!
Глюк, похоже, опешил, потому как застыл соляным столбом и усиленно захлопал своими прекрасными гляделками. Я же, выпив вино из бокала, протянула ему бутыль:
– Хоч-чешь глот-оч-очек? – а крепкое пойло: уже язык заплетается.
Из-за спины глюка вынырнула Марвия и, пытаясь отнять у меня бутыль, которой я многозначительно вертела перед носом у глюка, щедро обдавая того ароматными брызгами, сообщила мне громким трагическим шепотом:
– Мел, очнись! Это не глюк, это Верховный маг Лив’утвао, Рож’иальяр Л’ладаргра. Он анах.
– Можно просто Роже, – произнес этот тип, слегка поклонившись и даже не пытаясь спрятать насмешку в глазах. – Знаю, что произнести правильно мое имя не анахам не под силу, а перевирать лучше не стоит.
Услышав его вибрирующий баритон, я окончательно впала в ступор, бутылка выскользнула из рук и разбилась вдребезги. Что окончательно погубило щегольской костюм мага.
Я моментально протрезвела и насторожилась:
– И что же великому и ужасному верховному магу… как там, Ливьютао, вдруг понадобилось в комнате кабацкой танцовщицы? Покорен моим талантом? – иронично спросила я.
Вот так всегда, стоит мне смутиться, как я начинаю хамить. Что-то вроде условного рефлекса. Невероятные глаза Роже, немного похожие на глаза Марвии, сузились и вновь сверкнули насмешкой. Он снова слегка поклонился и галантно ответил:
– Несомненно, покорен! И приглашаю Мастера на гастроли в, – маг отчетливо произнес: – Лив’утвао! Спешу заверить, что тебе, несомненно, будут оказаны все возможные почести моим народом.
– Звучит угрожающе! – тихо пробормотала я, но этот тип обладал, как оказалось, феноменальным слухом.
– Уверяю, я обеспечу всю возможную безопасность. Ты будешь жить во дворце нашего порфироносца.
Услышав последнее слово, я хихикнула, но решила больше не проверять мага на терпимость. Хотя, надо бы уточнить один щекотливый вопрос:
– В каком качестве? Нового экспоната? Меня просветили насчет здешних обычаев…
Марвия толкнула в бок, и я благополучно подавилась концом фразы.
– Должен успокоить Мастера, что у анахов не принято заводить гарем, как у некоторых рас, – улыбнулся Роже. – Даже у порфироносца нет такой привилегии.
– Иными словами, даже если гаремы и есть, такую как я туда тащить не будут – лицом не вышла, – саркастически усмехнулась я, мельком взглянув на донельзя мрачную Марвию, которая сверлила анаха убийственным взглядом. – Так зачем же я вам понадобилась, только не говорите, что без ума от танцев, не поверю. Я никуда не поеду без ясной цели моего путешествия.
– Я все расскажу по прибытии, – бесстрастно ответил анах.
Потрясающе: мне готовят сюрприз! Только внутренний голос ехидно шептал, что оный вряд ли меня обрадует. Так что в ответ я пожала плечами, демонстративно развернулась и, подхватив под руку подругу, ушла в спальню, громко захлопнув за собой дверь.
– Какие у тебя будут мысли насчет этой бредовой поездки, цель которой мне не хотят сообщать? – спросила я Марвию.
– Знаешь, Мел, с анахами всегда нужно держать ушки на макушке. Они самые лучшие стратеги и ничего не делают просто так. Любой их, даже самый незначительный, поступок – есть звено в цепи большой интриги. А уж если они чего-то недоговаривают, то это вдвойне подозрительно, – нахмурив брови, сурово произнесла подруга.
– Я с тобой согласна, поскольку чувствую, что эти, с позволения сказать, «гастроли» принесут мне море проблем, – мрачно протянула я.
– Но анахи никогда не отступают, – ведьма с опаской выглянула в окно. – Будет трудно уйти от него. Если только, может быть, Дик поможет?
– Позови его, Марвия, а я постараюсь отвлечь анаха болтовней… – попросила я женщину.
– Смотри только поосторожнее, как бы он тебя саму не отвлек! – ехидно улыбнулась подруга. – Ну что, действуем по плану?
Марвия решительно взялась за ручку и, открыв дверь, уставилась на мага. Тот стоял в том же положении и на том же месте, где мы его оставили.
– Прости, Роже, нам надо было посоветоваться, – я постаралась улыбнуться как можно более обворожительно, но, судя по невозмутимости физиономии анаха, все мои старания прошли даром. – Давай присядем и обсудим все, как цивилизованные люди.
– Я анах, – машинально поправил Роже, все же изящно опускаясь в кресло.
Я, садясь напротив, начала атаку мощным обстрелом глазками. Лицо мага застыло: похоже, он решил, что у меня нервный тик. Так, ладно, женские чары на него не действуют… а жаль. Тогда я попыталась состроить максимально умную физиономию. Не то что бы получилась, но Роже пришлось удовольствоваться тем, что есть.
– Расскажи мне о вашем государстве, – жеманно попросила я, больше не пытаясь произнести странное название: и как только Марвии удается это? Ах, да – она же наполовину анах. У этих голубеньких, наверное, какая-то особенная физиология. Я гаденько захихикала, но, очнувшись, вновь вперила в мага кокетливый взгляд, опершись подбородком на руку: – Должна же я хоть иметь представление, куда собираюсь направиться!
Пока я как могла отвлекала внимание нашего гостя, Марвия стремительной тенью проскользнула к входной двери и постаралась раствориться. На мой взгляд, у нее это получилось просто великолепно.
Внезапно Роже довольно улыбнулся, встал и определенным образом взмахнул рукой в сторону двери. Щелкнул замок. Я недоуменно посмотрела на дверь, потом на мага. Сердечко екнуло: вскочив, бросилась в соседнюю комнату: там, кажется, была какая-то маленькая дверца… Анах перехватил меня за талию на полпути, развернул к себе лицом и положил мне на плечи руки. Лицо его медленно приближалось, а я опять подумала: «Как же он красив!». Я слегка откинула голову назад, губы мои раскрылись, глаза заволокло туманом… Вокруг нас что-то сверкнуло, и маг так же медленно отстранился. Но рук с плеч не убрал. А я так и осталась стоять, глупо хлопая глазами с приоткрытым ртом, ожидая поцелуя.
Туман рассеялся, и я увидела совершенно другую обстановку… Кажется, меня банально похитили. Волна ярости нарастала во мне. Правда, если честно, то не столько из-за похищения, сколько из-за того, что выставила себя дурой, неправильно истолковав его поведение. Так сказать, выдала желаемое за действительное.
Из моего горла вырвался крик гарпии на последней стадии бешенства, я обхватила правой рукой ладонь анаха, лежащую на моем левом плече, и, изогнув ее в определенную сторону, провела прием, следствием которого у обычных людей если не ломается, то выворачивается кисть. Да, не зря, видимо, я так сильно в детстве увлекалась айкидо; пять лет обучения данному виду, так сказать спорта, а для меня и стиля жизни, вбили приемчики буквально под корку в виде рефлексов. И когда я в бешенстве, это дает о себе знать, как нервный тик, помимо моей воли. Проще говоря, я сначала делаю, а потом, может, и подумаю, когда немного остыну.
К чести Роже, надо сказать, он не вскрикнул. Находясь в весьма неудобном и болезненном положении, вместо того, чтобы дергаться, маг наоборот расслабился. По телу мужчины прошла судорога, и он каким-то образом умудрился легко вывернуться из практически безвыходного положения законченного приема. Я вновь пошла в атаку, теперь уже действуя не приемами, а стараясь нанести телесные повреждения силовыми методами. Но он был готов к атаке, и все мои выпады разбивались о глухую защиту. Вскоре ему надоело наше импровизированное танго, и он обхватил меня, повернув к себе спиной, зафиксировал мои руки так, что я не могла пошевелиться вообще. А каждая попытка освободиться причиняла мне острейшую боль, но, к счастью, кратковременную. И, вскрикнув в очередной раз в безуспешной попытке освободиться, я обмякла, решив замаскироваться под обморок.
– Ну что, воительница, больше глаза мне выцарапать не хочется? – съехидничал этот хам.
Я скрипнула зубами от злости и пожелала ему счастливой и долгой жизни в месте настолько отдаленном, что отсюда не видать. Как можно витиеватее, разумеется. Мой партнер по стихийной тренировке замолчал, похоже, опять впав в ступор от моей новой выходки. Интересно, анаха кто-нибудь удивлял столько раз на дню, сколько я? Или это мой личный, хоть и сомнительный рекорд в этом мире?
– Ладно, больше нападать не буду, – с трудом выговорила я, почувствовав в теле нарастающую слабость.
– Точно? – спокойно уточнил маг.
Иронизирует, гад. Наверняка знает о последствиях данного приема на испытуемом и тянет время, что бы я вообще пошевелиться не могла.
– Тебе поклясться или перекреститься, или что там у вас принято? – пробурчала я.
– Да ладно, так поверю, хотя наверняка об этом еще пожалею! – медленно ответил Роже.
Я в ответ только многообещающе хмыкнула, подтверждая его худшие опасения. Но благоразумно оставила сладкое на третье, предпочтя плавно осесть на пол, когда он меня наконец-то отпустил. И обратила внимание на обстановку…
Из моего горла раздался полувскрик-полувздох. Роже заметно дернулся, но, увидев, что послужило причиной таких звуковых эффектов, довольно ухмыльнулся. Да, приятель, а после общения со мной нервишки придется подлечить.
Но мне было не до него, поскольку в это время я во все глаза рассматривала потрясающее по своей необычной архитектуре помещение: шестнадцатиугольная комната с высоченными потолками. Что шестнадцати – стало понятно, когда я пересчитала все восемь окон, перемежающихся с цельными плитами узорчатого камня фиолетового цвета. Из всего, что я видела в жизни, он более походил на чароит. Вот только еще и мерцал, словно тигровый глаз. Но даже не это повергло меня в такой восторг: в каждом высоченном окне я видела невероятной красоты заснеженные вершины. Небо на фоне заходящих кроваво-оранжевых солнышек приобрело серебристый оттенок. А снег на вершинах гор упоенно отражал краски заката, напоминая огромную гору пломбира с сочным сиропом, струящимся по желобкам разломов.
Не в силах больше любоваться этой разрывающей мое чувствительное сердечко красотой, я шагнула по пушистому мягкому ковру черного цвета, оставляя за собой глубокие темные следы в высоком ворсе, который с крайней неохотой принимал прежнюю форму. На каменных стенах были выбиты сцены сражений и мирной жизни изящных существ. То, что изображены не люди, становилось понятно с первого взгляда, как и то, что это творение рук отнюдь не человеческих. Мебель в комнате также выдержана в тонах в диапазоне от нежно-сиреневых до темно-фиолетовых. В глубоком алькове в одной из стен комнаты между окнами стояла огромная кровать с балдахином и занавесками. Стол находился ровно посередине и был вырезан из цельного куска полупрозрачного фиолетового камня с золотистыми искрами по всей поверхности. А окружающие его мягкие пуфики в тон ковру только подчеркивали величественность этого произведения искусства. Вот и вся обстановка. Ни одной двери пока не видно. Несмотря на сгущающуюся за окнами вязкую темноту ночи, освещение в комнате оставалось ярким и равномерным. Казалось, что светится сам воздух.
– Нравится, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Роже. – Это теперь твоя комната. Вы с ней прекрасно гармонируете, – уже более ехидно добавил он.
Я опустила глаза и увидела, что я еще в сценическом костюме! И как умудрялась еще и драться в этом наряде. Со стороны, наверное, смотрелось потрясающе. Я хмыкнула, а потом меня как током шибануло:
– А мои вещи! Мне даже не во что переодеться!
– Не волнуйся, скоро принесут все, что тебе нужно, – иронично произнес анах.
– А как эти «кто-то» узнают мои потребности? – возмущенно спросила я.
– Скоро к тебе придут, изложишь свои нестандартные потребности, – неопределенно ответил он, кажется, даже не пытаясь иронизировать.
На этом он просто пропал. Был… и нет! Я обвела пристальным взглядом всю комнату и убедилась, что двери все-таки на самом деле не видно. Похоже, я затворница, и меня будут навещать только таким эффектным образом. Однако если кто-то заявится без стука, уж не знаю, по какой поверхности они будут стучать, да хоть себе по тыковке! Но я в долгу не останусь! Пусть свои ножки да рожки потом сами собирают.
На этом мои размышления прервал стук в дверь, которая здесь все-таки была, просто искусно замаскирована в узкой нише за гобеленом с изображением снежных вершин.
Я открыла дверь и в комнату вошла красавица. Если к ней подходили другие эпитеты, то ее можно было назвать только еще совершеннейшей красавицей. Абсолютно белые волосы уложены в высокую сложную прическу: заплетенные от края роста волос косы с изящными украшениями перемежались с чисто выбритыми узкими полосками до самой макушки. Сочетание синей кожи и белых кос смотрелось органично, плюс сверкало и искрилось затейливо-ограненными красными и синими камнями, да игриво мерцало нежным лоснящимся мехом, похожим на серебристую норку, кусочки которого искусно вплетены в прическу. Огромные оранжево-красные глаза на голубоватом лице занимали наибольшую площадь из когда-либо видимых мной соотношений. Такие глаза только в мультиках рисуют. Прибавьте тонкий кукольный носик и капризно изогнутые пухлые губки, подчеркнутые иссиня-черной помадой, а также сногсшибательную фигурку. Если бы я была мужчиной, то сейчас тихонечко бы поскуливала у ног незнакомки, пусть даже она больше походит на инопланетянку из кинофильма. Я же, немного полюбовавшись творением неземной природы, спросила вполне твердым голосом:
– Кто ты, и что от меня нужно? – Немного грубовато, но кратко и по сути.
– Я Харле’ана, жена порфироносца Лив’утвао. Пришла спросить, не нуждаешься ли ты в чем-нибудь.
Я хихикнула:
– Уж никак не думала, что сама королева занимается подобными пустяками. Или у вас тут напряг со слугами?
– Да нет, скорее некоторый переизбыток, – Харле’ана вдруг неожиданно мягко усмехнулась, – просто мне было интересно на тебя взглянуть.
– Что на меня любоваться, не диковина чай. Или людей не видела? – буркнула я, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Не злись, – примирительно ответила красавица. – Я хотела спросить, не желаешь ли прогуляться со мной. Я бы показала свою вотчину и изложила суть проблемы, из-за которой, собственно, тебя и пригласили сюда.
Пригласили, блин, я не стану молчать!
– Вообще-то я считаю, что меня похитили! – зло прошипела я, сжав кулаки.
Она опешила, как приятно наблюдать выражение растерянности на нечеловечески красивом лице! Правда, Харле’ана быстро взяла себя в руки и улыбнулась:
– Ты, наверное, не так поняла… – начала было она.
– А что тут понимать, ваш маг ворвался ко мне в комнату и, воспользовавшись тем, что моя подруга вышла, телепортировал меня сюда против моего желания! – еще больше вспылила я.
– Теле… чего? – опешила Харле’ана, но опомнившись, заученно спокойно продолжила: – Возможно, он слегка поторопился и превысил свои полномочия, но только потому, что проблема на самом деле очень важна. Я бы сказала, нам жизненно необходима твоя помощь, – терпеливо добавила королева, печально качнув прекрасной головкой.
– Ладно, – сдалась я под ее мягким взглядом, – мне нужно платье, но без корсетов и прочих садистских конструкций, а также обувь, белье и горячая ванна. И через двадцать минут я в вашем распоряжении.
Она кивнула, ничем не выдав удивления по поводу незнакомых слов, и, степенно шагая, вышла, а я устало легла прямо на мягкий ковер, подозрительно покосившись на королевское ложе, скромно именуемое кроватью. Столько впечатлений за короткое время, даже странно, что более-менее спокойно все воспринимаю. Как во сне.
Оказалось, я действительно заснула, причем так, что меня не разбудили, когда перетаскивали на кровать. И даже не потрудились это сделать, когда раздевали. Так что первое, что я сделала при пробуждении – возмутилась! Когда открыла глаза, зажмурилась от солнышка. Отвернувшись в другую сторону, тут же зажмурилась от второго. Ах, вот в чем дело: допрыгав до окна босая и в длинной шикарной полупрозрачной сорочке, я увидела, что на улице давно день и веселые солнышки развлекаются, подсматривая за иноземкой в различные окна. Я потянула на себя стекло за обнаружившуюся тут же ручку и вдохнула полной грудью свежий воздух с легким привкусом озона. Ну да, все правильно, я же в горах. И попыталась рассмотреть что-либо на улице, щурясь от ярких солнечных зайчиков, играющих наперегонки, отражаясь лучиками от множества продолговатых окон, вырубленных прямо в скалах.
А посмотреть было на что. Внизу, под балкончиком, на который я выскочила, не задумываясь, обнаружилась самая настоящая пропасть, судя по всему, бездонная, хотя скорее всего мои гляделки просто не в силах рассмотреть пресловутое дно на столь отдаленном расстоянии. На сколько простирался взгляд кругом виднелись горы, да не просто горы, а заснеженные пики. В соседних горах даже очень далеко можно было разглядеть точно такие же окна, выходящие на небольшие балкончики. Некоторые пики украшены мостами, соединяющими вершины между собой. Таких изящных мостиков имелось в избытке. Смотрелось, как будто титаны многие века оплетали горы в замысловатое кружево. Судя по всему, вершина, в которой я сейчас находилась, самая высокая с этой стороны гряды. Из окна напротив кто-то выглянул, и, сыграв живую пантомиму «бурное удивление», быстро ретировался обратно. Я решила последовать примеру и тоже вошла в комнату: все-таки в ночной рубашке в горах несколько прохладно. А если честно, я мгновенно замерзла до костей.
И тут увидела, что гобелен, изображающий сцену из жизни драконов, откинут, а за ним находится узкий коридорчик с лесенкой, ведущей вниз. Да, похоже, в моих умственных способностях тут не сомневаются, прекрасно зная, что их нет, вот и тыкают носом, как котенка. Что ж, посмотрим, куда нас приглашают. Я пошлепала босыми ногами по прохладному камню и попала в небольшое помещение всего с парой узеньких окошек.
Это оказалась ванная, выполненная в совершенном голубом цвете. Присмотревшись, я увидела, что стены выложены мелкой плиткой из круглых камешков, немного похожих на бирюзу. Да, керамика здесь не в почете. Анахи с большим рвением используют в интерьере полудрагоценные камни: признак ли это богатства, или просто булыжники девать некуда – оставалось только догадываться. Ванна была тоже, естественно, каменная, выточенная из цельного куска бледно-зеленого цвета, слегка полупрозрачного, в виде цветка кувшинки. Большой такой кувшинки, в которую я могла влезть целиком, что с удовольствием тут же и сделала, поскольку ванна была наполнена горячей ароматной водой. От нее пахло озоном, словно воду только что растаяли из большого куска льда с вершины… хотя, возможно, так оно и было. Немного понежившись, я быстро вымылась и облачилась в чистую одежду, которая лежала аккуратной стопкой на небольшом столике. Посмотревшись в зеркало, осталась довольна: нежно-розовое платье облегало талию и мягкими складками струилось до пола, фигурное декольте выгодно подчеркивало грудь и оставляло руки свободными. Мягкие кожаные туфли на пятисантиметровом каблучке были удобнее тапочек. Я расчесала свои длинные пепельно-русые волосы и повернулась на стук в дверь.
Я разрешила стучащим войти и положила резную костяную расческу. Выпрямившись и откинув с лица водопад шелковых волос, повернулась к вошедшим. То есть, к вошедшему. На пороге стоял высокий зеленоглазый мужчина с фиолетовым оттенком полупрозрачной кожи, который буравил меня странным взглядом, под которым становилось неуютно. Посередине абсолютно лысой головы забавно топорщился невысокий ершик серебристых волос, напоминая родных панков. С той лишь разницей, что у цвака (а это оказался именно он) ершик переходил в широкую косу. И оставалось только догадываться: то ли волосы цваков были настолько толстыми, то ли это типа парика, для красоты.
– Слушаю, – несколько напряженно сказала я, пытаясь вовлечь высокого блондина в разговор.
Но цвак упорно изображал статую, не отрывая от меня критичного взгляда. Воздух вокруг постепенно наполнился электрическими вспышками, а я, к своему изумлению, оказалась в центре сияния…
– Ривиэль! – Окрик прозвучал как-то предупредительно и угрожающе одновременно, и голос этот был до боли знаком.
И правильно, за незнакомцем обнаружился Роже в вечном черном плаще: он что, даже спит в нем? Цвак вздохнул и, как бы с силой оторвав от меня взгляд, почти дружески улыбнулся Роже. Сияние постепенно пропало.
– Прости, друг, не удержался, – виновато протянул он.
Правда, на лице если и было написано сожаление, то только тем, что Роже пришел весьма невовремя.
– Перемещайся в зал совещаний, – хмуро буркнул анах, не питая иллюзий по поводу цвака.
Тот пожал плечами и исчез. Роже подошел, медленно оглядел с головы до ног, чему-то довольно кивнул и, положив ладони мне на плечи, мягко привлек к себе. Я уже не обольщалась и, вздохнув, приготовилась к перемещению. Вспышка, и мы стоим посреди цветущей поляны, края которой терялись в склизком тумане.
– И куда ты меня на сей раз притащил? – с вызовом спросила я, кидая выразительный взгляд на его руки, все еще лежащие на моих плечах.
Маг быстро их отдернул, будто обжегся, завел за спину и ответил:
– Мы в зале совещаний. Только пока немного в стороне, но нас скоро позовут.
– В зале? – я задумчиво окинула поляну. – Это иллюзия?
– Нет. Эта поляна находится в кратере бывшего вулкана. Используется как зал совещаний и для встреч на высшем уровне, так как из-за природных магических особенностей именно этого вулкана разговор, проведенный здесь, невозможно подслушать ни обычным, ни магическим путем.
Он резко замолчал и направился в сторону тумана быстрым шагом. Шагов через десять обернулся и, увидев, что я все еще стою на месте, ехидно поклонился и сделал приглашающий жест:
– Не желаешь присоединиться к беседе?
Шагов через тридцать туман нехотя расступился, и я увидела широкую площадку, выложенную каменной мозаикой, на которой стоял круглый стол в форме бублика. В центре восседал невероятно тощий мужчина с темно-синей кожей и колючими глазами на жестоком лице. Вокруг стола сидели представители цваков и анахов. Среди присутствующих я заметила недавнего цвака и королеву, которая единственная мне улыбнулась. Остальные смотрели на меня настороженно и оценивающе одновременно. Роже галантно помог сесть за стол и, неожиданно ободряюще улыбнувшись, опустился рядом. Тишина продолжалась, теперь она начала отзываться звоном в ушах. В голове было пусто и что-то тихо гудело, словно первый шмель ранним утром решил полакомиться нектаром. Я догадалась, что меня сканируют. Звон закончился внезапно, а старый анах в центре усмехнулся.
– Можем ли мы рассчитывать на твою помощь, колдунья? – громом прозвучали его слова.
Я слегка оторопела.
– Ч-чем… помочь? – Надо срочно что-то делать с голосом, а то мой писк вызывает недоуменные взгляды. Я прочистила горло и продолжила уже твердым голосом. – Объясните, пожалуйста, чем я могу помочь вам.
«Таким всесильным, всемогущим и всезнающим магам из иного мира?!»
Похоже, мысль мою услышали все, так как некоторые лица пораженно вытянулись, а у других в глазах без зрачков заиграли смешинки.
– Ты, Мастер Танца Стихий! – словно обвинил меня старик. – Можешь ли ты помочь нам остановить войну? – Интересно, этот невозмутимый анах – так называемый порфироносец?
И где же его порфира?
– Каким образом? Встать на амбразуру? – саркастично усмехнулась я. – Я ровным счетом ничего не понимаю в войнах, да и вообще насилие не приемлю.
– Рож’иальяр Л’ладаргра! Зачем ты привез девчонку, которая не умеет пользоваться своей силой? Зачем ты внушил нам ложную надежду?! – порфироносец жестко смотрел в глаза Роже.
Тот не отвел взгляда:
– Я уверен, что она нам поможет, – без колебания ответил он.
– Объясни, что стало причиной для подобной уверенности! – старый анах сжал кулаки.
– За несколько унов[8] она без особых энергетических затрат остановила злобу и ненависть в сердцах жителей Валрада и его окрестностях, – просто ответил маг, словно не замечая гнева порфироносца.
– Знаю! Весть об этом пролетела сразу же среди всех разумных рас. Но я теперь понимаю: это вышло стихийно, она не управляет своей силой! – анах обвиняюще указал на меня пальцем.
Я поцокала языком: не обучали их хорошим манерам поведения! Цвак сузил глаза и нахмурил свои седые брови: читает мысли, редиска.
– Я научу ее. Завтра назначим испытание, – все так же бесстрастно отвечал порфироносцу Роже.
– Хорошо, – прозвучало, словно мне вынесли приговор.
По тону я поняла, что на сегодня разговор на тему моей персоны окончен, и облегченно вздохнула. Роже встал и потянул меня за руку. Я безропотно прошла десяток шагов, потом вдруг очнулась и набросилась на него с вопросами:
– Так с кем война-то?
– С цваками, – спокойно ответил Роже.
– Это с теми фиолетовыми панками, представители коих сидели с нами за одним столом?! – хихикнула я. – Вы делитесь с ними планами очередной военной вылазки в тыл врага, чтобы они подготовились, и вам не было скучно на месте? Правильно, а то непорядок: нападаешь на врага, а эти противные сидят дома и чаек попивают…
Маг взглянул на меня так, что смех застрял в горле:
– Скоро ты все поймешь, – тихо сказал он.
– Куда направляешься, Роже? – Ривиэль возник рядом так внезапно, что я подпрыгнула на месте, с трудом сдержав крик.
Цвак холодно усмехнулся тонкими губами.
– Ты вовремя, Ривиэль, я хочу отвести вас к ним…
Цвак понимающе кивнул. Вид у него стал донельзя угрюмый. Роже положил нам на плечи руки и медленно приблизился. Опять двадцать пять: вспышка и новые декорации. Очень мрачные, смею заметить. Полутемное освещение комнаты все-таки позволило разглядеть прутья клетки. Роже сделал пасс рукой, и комната наполнилась светом. Я вздрогнула.
В клетке находились цваки, бывшие когда-то фиолетовыми. Сейчас язык бы не повернулся их так назвать: кожа существ приобрела кровавый оттенок, словно они искупались в крови, и та запеклась, обозначив иссушенные края разводов и наплывов багровой жидкости. Вдобавок, оборванные, грязные, с кругами под глазами и оскалами, сделавшими бы честь любому вурдалаку. В зеленых, как у стрекоз, глазах читалась жажда убийства, а когда они увидели Роже, розовая пена обильно пошла у них изо рта. Они все полезли в его сторону, цепкие руки протягивались сквозь прутья, пытаясь дотянуться… Они давили друг друга в этом стремлении. Я поежилась:
– Что с ними?
– Проклятье. Кто-то вложил в них одно стремление – уничтожить всех анахов, – грустно ответил он: в глазах мага явно читалась жалость к пораженным магией существам.
– Роже, я все же хочу найти его! – с неожиданной болью в голосе произнес Ривиэль.
– Не стоит, друг, ты ему ничем не поможешь, – отрицательно покачал головой анах.
– Кого вы хотите найти? – тихо спросила я, не надеясь, впрочем, на ответ.
– Моего брата, – нехотя ответил Ривиэль. И резко повернулся ко мне, так что я отшатнулась, столько скорби было в его глазах. – Теперь ты понимаешь, как нам необходима помощь! Всем! Проклятье распространяется очень быстро, словно болезнь, но только неизвестным способом. Скоро оно поглотит всех цваков и начнется война, в которой не будет победителей.
Он метнулся к прутьям, а Роже с испуганным криком попытался его оттащить. Безумные цваки каким-то образом умудрились схватить обоих в свои цепкие объятия. Они попытались разорвать тела друзей в клочья прямо руками: брызнула кровь, какие-то мгновения… Не знаю, что произошло. Я вдруг закричала и, сделав па с разворотом, мягко послала руки волной. Эльфов за прутьями словно смело небольшим смерчем, и они затихли кучей неподвижных тел в дальнем углу клетки. Сглотнув, я пыталась осмыслить собственную выходку.
Ребята хрипели и сплевывали кровь, вполне красную, как и в моем мире, одновременно шаря по телам, пытаясь оценить ущерб своему здоровью. Я, отметая все размышления, бросилась к Роже со слезами на глазах.
– Помоги Ривиэлю, – прохрипел он, отшатнувшись, – я более-менее в порядке.
С сомнением посмотрев на него, я все же неохотно подошла к высокомерному цваку и неосознанно сделала пасс рукой, похожий на движение со свечой: та не должна упасть или потухнуть в этом движении, так что кисть надо было выворачивать очень аккуратно и быстро. Цвак стал дышать равномернее, лужа крови под ним более не расползалась. Помутневшим взглядом он посмотрел на меня исподлобья:
– Спасибо, чужачка, – и рухнул в обморок.
– Он потерял много крови, но ты спасла ему жизнь, – хрипло сказал анах.
Я непонимающе смотрела на свои руки и повторяла недавнее движение, но ничего больше не происходило. Нервно хихикнув, подумала, что или сошла с ума, или кто-то управляет моим телом. Роже похромал ко мне и бесчувственному цваку. Приблизившись, он с облегчением вздохнул и обнял нас за плечи. Вспышка.
Мы оказались в прежней комнате, куда меня определили на постой гостеприимные анахи. Роже оттащил цвака, все еще находящегося в отключке, на широкую кровать и, ни слова не говоря, прошел в ванную. Послышался всплеск и звуки воды, льющейся на пол. Вот нахал, он еще и в ванну залез, прощай, вечерний расслабон! Я махнула рукой, прибавив пару словечек позаковыристее для успокоения себя любимой, и осторожно подошла к кровати. Цвак лежал бледно-фиолетовый и, казалось, что безжизненный. Под полупрозрачной кожей я без труда могла разглядеть все кровеносные сосуды. Поняв, что такой загадочный оттенок коже придавали именно сосуды, а сама кожа просто прозрачна, я осторожно прикоснулась к запястью цвака: пульса не было. Сердце тяжело бухнулось в ребра. Я быстро наклонилась к нему, стараясь уловить дыхание, когда сзади раздался насмешливый голос:
– Наш красавчик сейчас не в состоянии выразить благодарность за внимание и ласку! – Я отпрянула от цвака и залилась краской.
От гнева, разумеется! Чего это он подумал! От возмущения не смогла сказать ни слова, да и не собираюсь я перед ним оправдываться, какого…
– Да, ладно, не красней, – понимающе усмехнулся анах, вытирая обнаженный торс полотенцем: я сглотнула, любуясь перекатами упругих мышц под атласной кожей цвета индиго, – помоги мне лучше привести Ривиэля в более-менее нормальное состояние, чтобы его дружки не закатили нам межрасовый скандал. На фоне происходящего любая мелочь может развеять шаткую иллюзию мира.
– Он, кажется, не дышит, – прохрипела я, с трудом справляясь с непонятными мне самой чувствами, – как бы не пришлось могилу копать.
– Это было бы крайне неприятно: копать в горах могилу дело небыстрое, уйдет пара сот[9] со сменой лопат, – иронично ответил анах, оборачивая мягкой тканью роскошную гриву черных волос.
Затем, небрежно забросив использованное полотенце в угол, маг приблизился. Я неосознанно шагнула навстречу, но потом опомнилась и с преувеличенной заботой посмотрела на цвака.
– К тому же, иногда и этот прохвост пользу обществу приносит. Да и отец Ривиэля меня по головке не погладит, за то, что не уберег его драгоценное, но глупое чадо, – неожиданно подмигнув, добавил анах. – Выхода нет, надо спасать.
– Я серьезно, посмотри, он… – проблеяла я, стараясь спрятать от мага глаза.
– Да успокойся, – уже без иронии, даже несколько раздраженно сказал Роже. – Жив он. – И добавил ехидно: – Мертвые цваки так активно не шевелят ушами, прислушиваясь к разговору. Ривиель, что ты хочешь услышать о своей персоне? Любят ли тебя девушки? Или будет ли старый больной анах рыдать над твоей могилой?
– Дождешься от тебя! – Раздался слабый голос Ривиэля. – Скорее, действительно девушки разлюбят. – Цвак так многозначительно посмотрел на меня, что я фыркнула и, резко развернувшись, ушла в ванную комнату.
Там я, беспрестанно ворча про наглых фиолетовых чудиков и тупых от природы голубков, наполнила тазик теплой водой и захватила пару полотенец в комнату. Роже уже успел раздеть цвака. Судя по тому, что на нем осталось, многое из одежды пришло в негодность. Точнее все. Я не ожидала такого откровенного зрелища, поэтому опять покраснела, но, собрав остатки сил, постаралась не уронить таз с водой. Не доставлю я им такого удовольствия. Они и так оба на меня глядели во все глаза, ожидая определенной реакции. Я же сделала вид, что лицезрение обнаженных прекрасных мужских тел входит в мой ежедневный распорядок дня, со скучающим видом поставила таз, подала мокрое полотенце Роже и обмакнула в воду свое. Отжав тряпку, я повернулась в сторону этих наглых типов и сказала:
– Ну?! Чего уставились? Ривиэль, тебе по сценарию положено изображать смертельно раненого! Роже, тебе надо осторожно обмыть раны друга, дабы проводить его в последний путь чистым и ухоженным! – И с размаху всучила ему в свободную руку мокрое полотенце.
– Мел, а что по сценарию будешь делать ты? – похоже, Роже опешил от моей наглости.
– Тушить пожар, который вы устроили в моей комнате! – проворчала я, довольная эффектом.
И обвинительно указала рукой в сторону чудо-стола, на котором догорало нечто окровавленное, подозрительно похожее на испорченную одежду этих двоих. Черный едкий дым подкрадывался к нам шкодливым котом, чтобы пощекотать нос невероятно противным запахом горелой ткани. Чихнув, я позеленела и бросилась к ближайшему окну. Распахнув его, с наслаждением вдохнула морозный воздух и оставила окно распахнутым, позволяя сквозняку хозяйствовать в комнате.
– И, кстати, как вы пойдете отсюда, голышом? – отдышавшись, я, кажется, начинала злиться.
– Мел, не ерепенься, голый у нас только Ривиэль, а я… – начал было Роже.
– А ты в одних дырявых подштанниках! Что хотите делайте, я больше в этих играх не участвую! Ты и сам справишься, ты же у нас вроде как великий маг, – буркнула я, исподлобья бросив взгляд на анаха, стараясь при этом не слишком любоваться его превосходным сильным телом.
– Я верховный маг, – поправил Роже, между делом успевший обтереть друга. – Но я еще и взял на себя тяжелую ношу учителя. Так что, не отлынивай от своих обязанностей! Урок первый – вылечи цвака.
Мы с Ривиэлем уставились на Роже, причем оба с ужасом!
– Но, но… – что-то проблеял сильно побледневший мужчина: кровеносные сосуды стали видны еще отчетливее, превращая цвака в анатомическое пособие.
Тем более, судя по тому, что я увидела, устройство цваков не слишком-то отличалось от человеческого. Но попытка больного воззвать к сочувствию анаха не удалась, Роже уже тащил меня к кровати, так что Ривиэль успел только прикрыться мокрым полотенцем. Видимо, пытаясь оградить от моих действий самое дорогое.
– Но, что я… Я же не умею! – отчаянно сопротивлялась я.
Роже же спокойно поставил меня перед оцепеневшим от безысходности цваком и лекторским тоном произнес:
– Ну ты же как-то спасла ему жизнь, причем бесконтактным способом. Значит, колдовала, логично? Вспомни свои действия и ощущения в тот момент и попытайся их повторить. Для начала…
– Вы знаете, мне вдруг стало намного лучше, – уверенно сказал цвак, пристально наблюдавший за моей растерянной физиономией. – Пожалуй, я даже сам до своей комнаты дойду. Правда-правда!
В стрекозьих зеленых глазах цвака читалось, что он готов в настоящем виде дойти и до самого своего дома, лишь бы отказаться от услуг такого «доктора», как я. Да уж, жить захочешь, еще и не так раскорячишься!
– Ладно! – неожиданно для самой себя решилась я, – в конце концов, это же твой друг.
Круглые от ужаса глаза цвака забегали в поисках спасения. Я резко выдохнула, зажмурилась и попыталась повторить свой пасс, сосредоточившись на создании нужного настроения. И тут четко поняла, что данный пасс вызывал стихию жизни и стихию смерти. Подумала, что этого недостаточно, и продолжила уже обеими руками. Веерообразные движения пальцами мягко переплетали стихии. Словно некто мудрый шептал мне на ушко простые истины незнакомого мира. Я вдруг осознала, что стихия смерти затягивает раны, а стихия жизни исцеляет их. То, что нужно.
Я приоткрыла один глаз: цвак все еще дышал! И как дышал! Только у него были подозрительно большие глаза: теперь они занимали почти половину донельзя удивленной физиономии. Я перевела взгляд на рваные раны на его теле… точнее, на то место, где они были. Там остались красные рубцы, будто раны зашил искусный врач, причем неделю назад. Перевела внезапно затуманившийся взгляд на Роже. Тот выглядел подозрительно довольным. Туман в моих глазах густел…
Когда я открыла глаза, оказалось, что мы с Ривиэлем поменялись местами. Теперь они с Роже нависали надо мной.
– Ну что? На ком следующем будем проводить полевые испытания? – слабым голосом спросила я.
Друзья заулыбались и помогли мне подняться. Я заметила, что мужчины уже оделись.
– У меня постшоковые глюки или вы успели ограбить проходящих мимо придворных? – пораженно уточнила я.
– Ни то, ни другое, Мел. Я просто перенес сюда содержимое своего шкафа.
Роже показал на кучу одежды, валяющейся на полу.
– Не надейся! Жить с тобой я не буду! Уноси отсюда свои манатки! – закричала я, срываясь на визг от едва сдерживаемого смеха.
Анах застыл столбом и захлопал длинными, как у барышни, ресницами. А мы с цваком переглянулись и залились слегка истеричным смехом. Роже понял, что это шутка, и терпеливо ждал, пока мы успокоимся. Но почему-то его невозмутимая физиономия только подливала огонь в наше веселье. Мы с цваком уже стекли на пол и тихо хрюкали в обнимку.
– Один-один, – все еще хихикая, произнес Ривиэль и помог мне подняться.
Я утерла слезы и посмотрела на него, скорчив максимально зверскую физиономию:
– Осталось отомстить тебе.
– Какая ты грозная да мстительная! С ума можно сойти от восхищения! А с чего ты так завелась? Что плохого мог сделать тебе скромный и обаятельный цвак, коим я являюсь?
Я только вздохнула и скорчила скептическую моську. А за спиной раздался скучающий голос Роже:
– Если вы закончили паясничать, то я хочу продолжить обучение. Урок второй – ты должна повторить свой танец для тех несчастных. Надеюсь, я не ошибся в противоядии.
– А вот это не получится при всем моем желании! – преувеличенно довольным голосом сказала я, да еще и язык голубку показала для пущей важности.
– Что тебя заставляет так думать? – удивился Роже.
– А то, что скоммуниздив мою драгоценную персону, ты не позаботился о моих вещах! Или то, что мой плеер остался там, ничего тебе не говорит? – уперев руки в бока, я наседала на удивленного мага.
– Нет, не говорит, – подумав, сказал он. А потом осторожно спросил: – А что это – плепер?
– Плеер! Он проигрывает мелодию! А без музыки я не смогу станцевать так же! – торжественно продекламировала я.
Анах немного расслабился и натянуто улыбнулся:
