Уступом, чтобы не мешать друг другу, с пыльного степного аэродрома одновременно взлетает группа немецких пикировщиков «Юнкерс Ju 87»
Движение многочисленной немецкой пехоты и танков с запада через бывшие позиции 84-го гв. сп вынудило штаб 13-го тк отказаться от попытки двигаться на восток, и 166-я тбр развернулась на 180 градусов. Командир корпуса запланировал маневр на окружение: ударив через ферму № 1 совхоза Первомайский на запад, затем 169-я тбр, развернув танки на юг, должна была атаковать навстречу 166-й тбр. Увы, в коридор уже вошли два полка 113-й пехотной дивизии (пд) генерал-лейтенанта Ганса-Генриха фон Арнима (Hans-Heinrich von Arnim) с 521-м батальоном истребителей танков и боевая группа 16-й тд полковника Райниша (Reinisch). На западных склонах высоты 201.9 разведдозор 169-й тбр (взвод Т-70) был встречен плотным артиллерийским огнем. Позднее за высотой было выявлено до дивизиона противотанковой артиллерии, 15 танков и два батальона пехоты.
Немецкие пехотинцы осматривают сгоревшую тридцатьчетверку
Первые бои советских танковых корпусов – наспех сколоченных, с малочисленными мотострелками, не имевших зенитного прикрытия и поддержки артиллерии и авиации – выявили целый массив проблем, приводивших к тяжелым потерям. Так, согласно отчету офицера генштаба при штабе 13-го тк майора И. К. Матусевича 26 июля начавшая наступление на запад 166-я тбр потеряла направление, вышла в лоб наступающим танкам 169-й тбр – и около часа советские танкисты вели друг по другу огонь перед обороной немцев.
Разобравшись с азимутом, бригады начали атаки: 169-я тбр из района фермы № 1 совхоза «Первомайский» на высоту 167.3 южнее хутора Манойлина, а 166-я тбр – через отметку 201.9 на западные склоны. В течение 26–27 июля все атаки советских танков были отбиты противником. В отчете 169-й тбр комбриг полковник А. П. Коденец писал, что в одной из атак танкистам удалось занять высоту 167.3, а пехотинцам мотострелкового батальона – подойти к южной окраине Манойлина, но контратакой боевой группы Райниша советские части были отброшены к исходным позициям, где периодически подвергались атакам люфтваффе.
В наступлении 27 июля принимали участие остатки 163-й тбр, которую штаб 62-й армии вернул 13-му тк после атак на станицу Качалинскую и подхода резервов. К концу дня в корпусе Танасчишина осталось всего 27 танков. Малое количество эвакуационных средств приводило к тому, что подбитые танки немцы сжигали артиллерийским огнем уже после окончания боя. Советские танкисты отметили появление на поле боя немецкой экзотики – самоходных орудий «Толстый Макс» (Dicker Max) и «Упрямый Эмиль» (Sturer Emil):
«Наблюдение комсостава отмечает применение самоходных крупнокалиберных противотанковых орудий с усиленной пробивной способностью, действующих при условиях особой искусственной маскировки и быстрой смены огневых позиций после обстрела танков».
За 26 июля 113-я пд вермахта отчиталась о 10 взятых пленных и заявила об уничтожении 21 танка, а на следующий день взяла 75 пленных и записала на свой счет еще 36 танков. 261-й пехотный полк (пп) дивизии пытался добить 33-ю гв. сд. На поддержку правого фланга гвардейцев полковника А. И. Утвенко был направлен 186-й сп 181-й сд. В оперативной сводке 62-й армии отмечалось: «33-я гв. сд на фронте высота 200.0 – высота 198.3 – совхоз «Копотня» – высота 175.3, отразив 17 атак противника с танками, дерется героически. Потери в людях и матчасти большие».
Генерал Занне против полковника Журавлева
Занявшие круговую оборону на высотах водораздела рек Куртлак и Крепкая подразделения группы полковника Журавлева 25 июля вновь попытались атаковать в направлении на станицу Клетскую, но «из-за плохого управления и ограниченности в боеприпасах» отступили на исходные позиции и перешли к обороне. После боя 40-я тбр с 644-м отб отошли к южной части котла – к хутору Майоровский.
Первая атака 369-го (хорватского) пп 100-й пд на северный периметр котла была отбита сильным минометным и пулеметным огнем. В ходе скоротечного боя больше всего пострадал 2-й батальон майора Йосипа Плетикосы (Josip Pletikosa): девять человек были убиты, а 30 (в том числе четыре офицера) ранены. Незадолго до захода солнца советские части при поддержке девяти танков Т-34 нанесли по позициям хорватов контрудар. Контратака была отбита, но 2-му батальону пришлось отступить на два километра. 2-я рота также отступила, потеряв все свое имущество, хотя ее позиции не атаковали.
26 июля 369-й хорватский и 54-й егерский полки возобновили наступление в направлении на Селиваново. 1-й и 3-й батальоны хорватов после упорного боя захватили это село, а 2-й батальон занял хутора Цимлов и Платонов. В плен попали 438 красноармейцев, хорватам досталось большое количество стрелкового и тяжелого оружия. Потери хорватов составили 14 человек убитыми и 54 ранеными. Таким образом, северный фронт группы Журавлева был выбит из долины реки Куртлак и занял высоты южнее.
Можно предположить, что плененные красноармейцы пробыли в неволе недолго. В тот же день у Клетской через Дон переправились 60 бойцов из 278-й сд 21-й армии, которая готовилась к наступлению во фланг 6-й армии. Выйдя на высоты южнее Клетской, группа атаковала колонну противника, которая оказалась колонной пленных красноармейцев. Разогнав конвоиров и освободив 460 пленных, группа заявила об уничтожении стоявшего в степи легкого самолета и захвате грузовика с топливом и снаряжением.
Начальник оперативного отдела штаба 62-й армии полковник Константин Андреевич Журавлев (послевоенное фото, в звании генерал-майора) и командир 100-й пехотной дивизии вермахта генерал-лейтенант Вернер Занне (Werner Sanne)
При поддержке четырех штурмовых орудий и пехотного батальона из 576-го пп 305-й пд 1-й и 3-й хорватские батальоны атаковали советские позиции у фермы № 1 совхоза № 20. В историографии хорватского полка осталась романтичная запись, что «битва за колхоз продолжалась всю ночь под полной луной». Прорвать оборону вновь не удалось, но советские части попятились южнее, а 369-й пп потерял 21 человека убитыми и 94 ранеными.
На следующий день егеря 100-й пд должны были рассечь группу Журавлева двумя ударами при поддержке 244-го батальона штурмовых орудий. В подчинение генерал-лейтенанту Занне вошел 576-й пп 305-й пд, который совместно с двумя батальонами хорватов предполагалось направить с севера на юг от Селиваново на Свечниковский. Навстречу им, с юга, должен был бить 54-й пп еще с одним батальоном хорватов.
Полковник Журавлев по рации просил оказать помощь по воздуху боеприпасами и провиантом, в медсанбатах у него скопилось около 500 человек раненых, которые нуждались в эвакуации. По согласованию с вышестоящими штабами в ночь на 28 июля в котле места для посадки самолетов должны были обозначаться четырьмя кострами в виде буквы «Т», а места для сброса грузов – тремя кострами треугольником.
Воздушный мост в никуда
К вечеру 26 июля начальник отдела устройства оперативного тыла штаба Сталинградского фронта подполковник Сафонов вел организационные работы по обеспечению доставки грузов группе Журавлева. 8-я воздушная армия выделила для проведения операции 272-ю ночную бомбардировочную авиадивизию. Около 30 бипланов У-2 перелетели на Центральный аэродром Сталинграда и ждали доставки грузов, но первые пять грузовиков с боеприпасами прибыли на взлетную полосу только с рассветом. В своей докладной записке подполковник Сафонов обвинил в медлительности и халатном отношении к поставленной задаче как штаб тыла Сталинградского фронта, так и штаб 8-й воздушной армии. Он не исключил возможности того, что и в ночь на 28 июля переброска грузов окруженным не будет осуществлена, так как мешки для сброса находились на складе в Балашове под Саратовом и лишь частично – на пути к Сталинграду.
Ночные бомбардировщики У-2 зачастую были единственной надеждой окруженцев на спасение
Однако скептический прогноз подполковника не оправдался. С наступлением темноты за Дон для обнаружения условных сигналов вылетели три У-2, но костров не обнаружили. В районе хутора Манойлина командир эскадрильи старший лейтенант Н. Ф. Чуваркин обнаружил два костра, попытался приземлиться, но был обстрелян пулеметным огнем. Как отмечается в оперативной сводке 8-й воздушной армии (ВА), только в 01:00 в районе хутора Свечниковский наземные части выложили сигналы для выброски.
Один экипаж сел в районе высоты 213.0. Груз передали красноармейцам, но дождаться командиров и получить какую-либо информацию летчикам не удалось, так как начался артиллерийский обстрел. Всего в ночь на 28 июля 25 экипажей сбросили в расположение группы Журавлева 6 000 кг грузов. Из-за потерянных первых часов темного времени суток второй рейс ночники сделать не успели. Вернувшись на аэродром без потерь, экипажи получили задачу на снабжение окруженных и следующей ночью.
Черный день егерей
Однако следующей ночью сбрасывать грузы было уже некому. Утром 28 июля советский фронт не выдержал удара северной группы 100-й пд, и в штаб 62-й армии пришло сообщение от полковника Журавлева:
«297-й сп смят. Контратаки силами 84-го гв. сп и 644-го отб успеха не имели, батальон потерял 10 танков. Противник, нанося удар с севера и востока, вышел на высоты у хутора Майоровский, сжимая кольцо; все попытки восстановить положение не удались. Решил оставить район».
В ответ на радиограмму Журавлева об отходе командующий Сталинградским фронтом генерал-лейтенант В. Н. Гордов отдал приказ командующему 62-й армией генерал-майору В. А. Колпакчи: «Во что бы это ни стало удерживать район, обеспечив группу боеприпасами и продовольствием». В момент получения приказа стрелковые полки 184-й сд с танками уже прокладывали дорогу на юго-восток к Верхней Бузиновке, и на пути у них оказался хорватский батальон. Шедшие без передового охранения хорваты буквально врезались в стоявший наготове для атаки советский полк.
Возникла неразбериха, командир батальона был тяжело ранен, из-за чего хорваты временно остались без командира. Через короткое время их возглавил энергичный офицер и заново повел в бой, а артиллерийский дивизион заставил красноармейцев залечь. В 19:00 хорваты попытались атаковать с поддержкой трех штурмовых орудий 244-го батальона, но не смогли пробиться и остановились.
Южнее, вдоль дороги от Майоровского на Верхнюю Бузиновку, 54-й егерский полк попал под танки 13-го тк. Утром 28 июля по приказу штаба 1-й танковой армии корпус оставил рубеж у Манойлина и высоты 201.9 и прибыл в Майоровский, где соединился с группой Журавлева. Получив пехотную поддержку в лице гвардейцев 84-го гв. сп, танки начали наступление на Верхнюю Бузиновку. Согласно истории 100-й пд события развивались следующим образом:
Парашютные грузовые контейнеры падают в расположение 14-го танкового корпуса вермахта
«54-й егерский полк начал утром наступать на запад в направлении Майоровского. Полк медленно продвигался вперед – 3-й батальон справа, 2-й батальон слева от дороги – на запад. Примерно на середине склона на противоположной высоте появилась масса вражеских бронемашин. Солдатам 54-го полка не оставалось ничего другого, кроме как окапываться на лишенном укрытий склоне так быстро, как только возможно. Тем временем русский бронированный клин хлынул с противоположного склона через широкую лощину на полк. Там были примерно 25–30 Т-34, среди них бронированные тягачи с прицепленными противотанковыми пушками. Широким боевым порядком позади и рядом с танками следовали массы красноармейцев с примкнутыми штыками.
Все это войско медленно, но непреклонно поднималось через лощину и по склону. На половине дороги танки остановились и открыли стрельбу из пулеметов и пушек по бессильно застывшим в своих ячейках егерям. Несколько быстро подошедших на позицию противотанковых пушек (16-я рота огневой поддержки) ничего не могли сделать против стальных колоссов, снаряды безрезультатно отскакивали. Орудия были просто смяты гусеницами. Пытавшиеся сопротивляться в окопах егеря были расстреляны и заколоты штыками красноармейцев. Это все происходило так быстро, что прежде чем стоящие на выгодных для стрельбы позициях 7-я и 9-я батареи вообще смогли открыть огонь, танки в маленькой балке уже смяли гусеницами не только штаб полка вместе с самокатным, конным взводами и взводом связи, но и расстреляли огневые позиции обеих батарей вместе с орудиями и машинами. Дорога на восток для танкового клина теперь была свободна, и он исчез в направлении Дона. 54-й егерский полк потерял в этот черный день 154 человека убитыми, вдвое большее количество было ранено».
Если передовые советские части успешно шли на восток, то арьергарды попали под удар танков 16-й тд. Заместитель командира пулеметной роты по строевой части 294-го сп 184-й сд лейтенант Михаил Яковлевич Лысенко позднее писал:
«Утром, когда наша колонна спустилась в низину, справа от села появились немецкие танки, расстреливая подразделения 184-й стрелковой дивизии в упор. В наступление пошли автоматчики, но ситуацию спасли только танки, приданные нашей дивизии. Сразу же завязался бой, нам негде было развернуться, местность оказалась слишком заболоченной и с глубокими оврагами. Создалась неразбериха, противник превосходил нас по силе. Солдаты, лошади с повозками – все устремились влево по оврагу. Солдаты обогнули заболоченную местность и пытались пробиться к другому берегу, но их настигали вражеские пули. Это было жуткое зрелище. Поддавшись панике, ездовой на лошади с двуколкой прыгнул с обрыва, чудом не зацепив меня колесом. Старшина мне сказал: «Товарищ лейтенант, я ухожу». Я ему крикнул: «Стой!» А он мне говорит: «Посмотрите вперед». Я глянул, а там в обход болота бежали солдаты кто куда. Степь горела, и в этом дыму творилось что-то невообразимое, что невозможно описать словами. Как только вышел на сторону заболоченной местности, увидел страшную картину паники: везде лежали разбитые повозки, убитые солдаты и лошади, но при подходе к хутору Верхняя Бузиновка начал восстанавливаться хоть какой-то порядок, и бегущих солдат удалось остановить».
Согласно отчету 13-го тк начиная с 18:00 28 июля корпус совместно с 40-й тбр (35 танков) вел бой за Верхнюю Бузиновку, захватив при этом 13 пушек, уничтожив семь танков, до 400 человек живой силы и большое количество обозов. Занять село удалось только к 22:00 29 июля. Через час полковник Танасчишин получил приказ наступать на Осиновский в тыл 3-й и 60-й мд и выйти на соединение с частями 1-й танковой армии.
Окопавшийся в степи расчет немецкого станкового пулемета на фоне горящих Т-34
В свою очередь полковник Журавлев имел приказ штаба 62-й армии ударить на юг через Нижнюю Бузиновку навстречу 196-й сд, но разделяться с танками в условиях окружения было самоубийством. Комкор Танасчишин, постоянно находившийся в боевых порядках, подчинил себе 40-ю тбр, и танки начали движение на Осиновский, перейдя в атаку на высоту 255.4. Комиссар штаба 166-й тбр батальонный комиссар Н. Е. Удалов, находившийся во втором эшелоне группы, писал:
«А между тем бой за высоту, за выход к своим с самого начала принял ожесточенный характер. По всему полю боя заполыхали взрывы. С трудом пробиваясь на восток, наши экипажи все больше охватывали высоту. Однако положение осложнялось с тыла: на восточной окраине Бузиновки, которую лишь недавно оставили наши войска, продолжали накапливаться войска. Из района, где теперь действовали наши танки с автоматчиками, доносились непрерывные отзвуки орудийно-автоматной стрельбы. В то же время на фоне голубого небосклона, как раз в том месте, где пробивались танковые экипажи бригады, густо вырисовывались контуры высоких столбов черного дыма.
Со стороны боя в нашу сторону мчался «виллис». Еще в движении комкор встал, а как только машина быстро и плавно остановилась, строго спросил:
– А что это за автоматчики? Почему они не в атаке?
Одновременно правая рука комкора легла на кобуру с пистолетом. Однако, зная, что все сделано как надо, я спокойно ответил:
– Это, товарищ полковник, как резерв и как охрана штаба.
– Так, хорошо. – и, бросив взгляд налево, на высоту, мягко добавил: – Но пошли, пожалуй, и их, пусть прочесывают высотку…
После того как автоматчики, развернувшись в цепь, скрылись за первым пригорком, комкор добродушно добавил:
– Руководство всем автотранспортом, майор, возьмите на себя. И как только убедитесь, что танки с пехотой прорвались, немедленно отдавайте команду второму эшелону! Желаю полной удачи, майор! До свидания!»
Увы, все попытки взломать опорный пункт у Осиновского окончились неудачей, и командованием группы было принято решение обойти высоту 225.4 севернее, в направлении хутора Оськинский. В расположение 22-го танкового корпуса утром 30 июля вышло около 5 000 человек и 22 танка. Полковник К. А. Журавлев был назначен командиром 192-й сд, а после боев в излучине Дона преподавал на кафедре оперативного искусства в Высшей военной академии им. Ворошилова.
«Не знали друг друга в лицо»
В последних числах июля в бой в излучине Дона были брошены 22-й и 23-й тк. 22-й корпус генерал-майора А. А. Шамшина в составе 173-й, 176-й и 182-й тбр на момент ввода в бой имел 125 танков. Первые два дня, 29–30 июля, они действовали совершенно без пехоты. Танкистам удалось сбить противника с высот на западном берегу реки Голубой, взять пленных и трофеи, но переломить ситуацию они были не в силах. Удары бригад у Осиновского и Оськинского отбивались противотанковой артиллерией и парировались контратаками немецких танков, а у хутора Венцы – 177-м батальоном штурмовых орудий.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
