Александр Усовский "Дойти до перевала"

Покинув пылающую, истекающую кровью Варшаву, группа капитана Савушкина направилась на юг, в Словакию – Генеральному штабу РККА требовались сведения о силах немцев, направленных на подавление Словацкого национального восстания. Из кровавого ада уничтожаемой польской столицы разведчики Савушкина перенеслись в земной рай, оказавшись посреди чудесных Татр, где не было ни войны, ни горя, ни бед, а были лишь хрустально чистый воздух и ошеломительные виды, дружелюбный народ и мирная тишина… Но и в этот благословенный край пришла война. И разведчики Савушкина вновь взялись за выполнение задания командования – которое выполнили на «отлично»; к несчастью, группе не удалось избежать потерь – но они были солдатами, и понимали, что смерть – это всего лишь часть их работы…

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 12

update Дата обновления : 24.10.2020

Дойти до перевала
Александр Валерьевич Усовский

Одиссея капитана Савушкина #2
Покинув пылающую, истекающую кровью Варшаву, группа капитана Савушкина направилась на юг, в Словакию – Генеральному штабу РККА требовались сведения о силах немцев, направленных на подавление Словацкого национального восстания. Из кровавого ада уничтожаемой польской столицы разведчики Савушкина перенеслись в земной рай, оказавшись посреди чудесных Татр, где не было ни войны, ни горя, ни бед, а были лишь хрустально чистый воздух и ошеломительные виды, дружелюбный народ и мирная тишина… Но и в этот благословенный край пришла война. И разведчики Савушкина вновь взялись за выполнение задания командования – которое выполнили на «отлично»; к несчастью, группе не удалось избежать потерь – но они были солдатами, и понимали, что смерть – это всего лишь часть их работы…

Александр Усовский

Дойти до перевала




Павлу Гавалде,

участнику Словацкого национального восстания, и всем ополченцам из Батяван, взявшим в руки винтовки в сентябре 1944-го –

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Глава первая

– А мы вообще где, товарищ капитан?

Савушкин тяжело вздохнул, оглядел окружающие горы и ответил старшине:

– Я бы и сам это хотел знать… – И, обернувшись к радисту, спросил: – Женя, что там Совинформбюро сегодня вещает?

Радист пожал плечами.

– Наши прут по Румынии – спасу нет, за день по полста деревень занимают, пленных тысячами берут. Румыны теперь на нашей стороне. Король Михай объявил о вступлении в союз с нами и англичанами. Немцы пытаются уйти в Венгрию…. В общем, там у нас всё на мази. – Помолчав, добавил уже менее бодро: – В Польше – поиски разведчиков, в Литве – бои западнее Шауляя.

– Про Словакию ничего?

– Про Словакию ничего.

– Ясно. Володя, что главная квартира фюрера?

Лейтенант хмыкнул.

– Плечом к плечу с венгерскими братьями по оружию отражает вторжение большевиков на Балканы. Подлый удар в спину от румынского короля, предавшего великого сына Румынии, маршала Антонеску. В целом успешно сокращают линию фронта, грозят отстоять Трансильванию… Уже про колоссальные потери большевиков не упоминают. Сквозь зубы признали потерю Плоешти… На западе – бои в Бельгии и Голландии, Рейн – непреодолимая преграда для англосаксонских полчищ, Арденны – могучий редут германского мира… Тоже постепенно сокращают линию фронта, отходят, то бишь… Про Словакию – ни слова.

– Значит, в Румынии у них всё. Но что ж про Словакию-то ни у наших, ни у немцев ничего нет? И впрямь нас на курорт отправили?

– Не знаю, товарищ капитан. Но молчат…

Савушкин вздохнул.

– Вдобавок мы ещё у чёрта на куличках… Хоть бы указатель какой… Или языка завалящего найти…. Как будто и не в Европе! За целый день я лично только трех лис и одного оленя видел.

Котёночкин улыбнулся.

– А я зайцев выводок! Мамашу и трех сеголеток! Серенькие…

Старшина добавил:

– А тишина-то якая, как будто и войны ниякой нэма!

Тут из-за поднятого капота раздался голос Некрасова:

– Тишина – потому что мотор заглох, бензина нет. Всё, приехали…

Твою ж мать…. Савушкин про себя выругался. И с затаённой надеждой спросил:

– Витя, там же вроде был пятилитровый бачок, под ящиком с консервами?

– Не видел.

– Ты пошукай, должен быть, когда в Заторе довольствие получали – Олег вроде свистнул баклагу и в багажник спрятал, пока кладовщик консервы пересчитывал. Поищи!

Старшина, довольно улыбнувшись, подтвердил:

– Було дило! Пьять литров должно быть!

Снайпер, он же – водитель, обошел «хорьх», открыл багажник, долго рылся, ворча про себя – и, наконец, достав маленькую канистру, победоносно помахал ею над головой.

– Есть! – После чего, хмыкнув, добавил: – Но это НЗ. Дотянуть до первого топливного склада. Максимум на тридцать километров хватит…

Савушкин почесал затылок.

– Тогда пока сидим на месте, ждём ночи. По Полярной будем ориентироваться, компас нам не помощник. Дурит – спасу нет! То на востоке у него север, то на юге, то на северо-западе… Стрелка, как бешеная крутится…

Лейтенант кивнул.

– Я с таким встречался. Мы через Лебедин когда шли, немцев после Курска гнали – так же стрелки у компасов крутились. Железная руда под нами…

Савушкин вздохнул.

– Руда – это хорошо, плохо, что из-за неё мы сейчас – слепые котята… Этот чёрт, паромщик в Чернихуве, видно, специально нас с пути сбил. Мне его рожа, помню, сразу не понравилась…

Лейтенант возразил:

– Ну он же из патриотических чувств, мы ж немцы….

– Это понятно, только благодаря ему мы заехали в такую тьмутаракань – ни в сказке сказать, ни пером описать… – помолчав, капитан добавил: – Ладно. По звёздам определимся. Лейтенант, астрономия – на тебе.

Котёночкин кивнул.

– Полярную найдём, это понятно. Секстанта у меня нет, да и толку от него в горах – ноль, но как-нибудь плюс-минус четверть градуса определимся и по широте. Долготу искать не надо, мы на меридиане Кракова минус полградуса где-то.

– По карте прикинешь?

– Давайте.

Капитан расстелил на траве штабную пятикилометровку. Лейтенант присел, достал из планшета циркуль, линейку, что-то долго вычислял, хмыкал, качал головой – и, в конце концов, неуверенно сообщил:

– Думаю, горы вокруг – Силезские Бескиды. Если я не ошибаюсь – то строго на восток километрах в двадцати – Венгерская Горка. А от неё на юг, через Милювку и Глинку – Словакия. Теоретически. Но лучше всё же дождаться звёзд – возьмём пеленги и определимся точнее. Полярная в затылок – строго на юг. На левом плече – на восток. Не промахнёмся…

Савушкин хмыкнул.

– Ну ты географ… Ладно. Нам сейчас главное – на границу Протектората не выйти, у нас пропуска туда нет. Или Генерал-губернаторство, или Рейх, или Словакия. А в Чехию – ни-ни! Будут лишние вопросы – на которые у нас может не быть ответов… Ладно, тогда машину в кусты, ставим палатку и дрыхнем, дежурим по очереди. Женя, как тут приём?

Радист пожал плечами.

– Более-менее. В Варшаве, конечно, было лучше. Но устойчивый. Можем на сеанс в гору подняться, для надежности. Всё равно вокруг – ни души…

– Это-то меня и пугает. Два дня едем – постоянно сёла, городки, выселки всякие, колонии, как поляки их называют – а тут как отрезало. Ни людей, ни машин…. И войны никакой. Тишина, как от сотворения мира….

Разведчики живо закатили «хорьх» в гущу можжевельника, рядом поставили палатку – за какую уже неоднократно было сказано «спасибо!» неведомому Хайнриху фон Таубе – и завалились спать, памятуя простую солдатскую истину, что если есть возможность выспаться – надо её использовать, потому что потом такой возможности может и не быть вовсе…

Савушкин, расстелив плащ-палатку, прилёг на взгорке, чтобы видеть и своих разведчиков, и просёлочную дорогу, на которую они в отчаянии свернули четверть часа назад. К нему подошёл лейтенант.

– Разрешите, товарищ капитан? Что-то не спиться…

– Падай.

Котёночкин деликатно пристроился на краю плащ-палатки. Савушкин улыбнулся.

– Да ты не жмись, палатка немецкая, два на два, тут вчетвером можно дрыхнуть… – Помолчав, спросил: – Про Словакию хочешь поговорить?

– И про неё тоже. Но больше про девочку ту, с Жолибожа… Может, нам её с собой надо было взять?

Савушкин хмыкнул.

– И дальше что? Завтра нас в Словакии какие-нибудь инсургенты обстреляют с гор – и будет она лежать меж нашими трупами, молодая и красивая…. Баранов ещё в июле говорил – наши перебрасывают в Словакию партизанские группы, так что стрелять есть кому… Не, Володя, мы солдаты, и что ещё важнее – мы разведчики. У нас на личную жизнь права нет. Мы на войне, дружище, если ты этого ещё не заметил….

– Но… Она ведь была в вас влюблена?

Савушкин помолчал, а затем ответил вполголоса:

– Володя, ты ещё молодой, много в этой жизни не понимаешь…. Если честно – то мне тогда, на берегу Вислы, единственно, что хотелось – это запрыгнуть на борт той амфибии… И не отпускать девочку эту больше никогда! – Савушкин вздохнул. – Но мы на войне. И есть вещи поважнее любви…

Котёночкин вспыхнул.

– Не соглашусь, товарищ капитан! Нет ничего важнее любви! Мы ведь и сражаемся и умереть готовы – из любви! К Родине, к нашим близким, к нашему народу, к нашей стране, товарищам по оружию… Любовь нас ведет в бой!

Савушкин покачал головой.

– Может, и так…. Вернее, конечно, так, ты прав. Прав. Но в данном конкретном случае – Данусю эту надо было отправить на нашу сторону Вислы. Саня Галимзянов и его радист сгинули там, да и нам чудом удалось выскользнуть, спасибо Костенко… Если бы девочку эту зацепило – я бы себе этого не простил… А так… Добрались благополучно, её отправили на курсы медперсонала, глядишь – выживет… И в Варшаву свою вернется. Живой!

– А вы, товарищ капитан?

Савушкин тяжело вздохнул.

– А я с вами, оглоедами – и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас…. – Помолчав, продолжил: – Что нам Баранов велел вчера по радио? До Словакии добраться. А зачем – не сообщил. Может, сегодня хоть что-то разъясниться…

Но Котёночкин, продолжая гнуть свою линию – что ж, дело молодое, про себя отметил Савушкин – произнёс:

– Товарищ капитан, а до войны…. До войны у вас была девушка? Простите, что такой вопрос задаю, про родителей ваших и сестру я в курсе, Костенко рассказал, и про брата вашего, что ветеринаром в пехоте воюет, вы сами рассказывали… Но девушка ведь у вас была?

Савушкин помолчал, затем, тяжело вздохнув, ответил:

– Не просто девушка. Невеста. Катя Воротникова, с Пречистенки. Училась на три курса младше. Во время того налёта, когда моих убило – она дежурила в местной противовоздушной, зажигалки с крыш скидывали… Она мне и написала – про отца с матерью… Ещё до похоронки. Нелепая судьба – сыновьям в действующую приходит извещение о смерти родителей в тылу…

– А… Катя?

Савушкин сурово глянул на Котёночкина.

Похожие книги


Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом