И все мимо.
– Клевета! Меня просто любили! Холили! Лелеяли!
Шлеп.
Мика прошмыгнула под столом, направляясь к распахнутой двери, вспрыгнула на невысокий порожек, оперлась одной лапкой о косяк, вторую театрально приложила к глазам и, приосанившись, изрекла полным трагизма голосом:
– Я самый несчастный фамильяр! Не любят меня, ухожу я!
В следующий миг эта непризнанная актриса уже смылась от летящей в ее сторону ночнушки. Нет, я понимаю, что магию пробудить надо, что Микина помощь мне необходима, но сотворить вот такую подлянку с лучиной?
Окинула взглядом комнату. Благо свет в окно и дверь попадает, утро все же. А если Див до ночи не вернется, что делать? В темноте, голодной сидеть? А если и вернется, то как объяснить неумение обращаться с элементарными бытовыми заклинаниями?
Ладно, где наша не пропадала? Выкручусь!
– Таааак, – протянула, вспоминая, что мне известно о разведении огня в походных условиях подручными средствами.
Припоминалось три варианта: солнечный луч через лупу, высекание искры и трение. Лично мною на практике испробован только первый способ, да и то в далеком детстве. Даже альтернативный вариант имелся – осколок от стеклянной бутылки.
Обшарила все. Лупы в доме так и не нашлось, осколков или бутылок тоже. Вытряхнула из первой попавшейся под руку банки какие-то корешки на стол, выбралась на улицу, рассматривая трофей. Пыльная, и стекло кажется мутноватым. Пришлось тащиться к озеру, отмывать.
Вода прозрачная и теплая. Искупаться бы…
Вот что за мысли? Огонь нужно срочно развести, пока меня на нем не зажарили.
Сколько я промучилась, ловя солнечные лучики? Не знаю. Скаута из меня точно не выйдет. Потом искала камушки, чтобы искру выбить. Булыжников вокруг нашлось немало, а вот с искрой как-то не срослось, вернее, высечь оную получилось, а вот запалить что-то – нет, только руки в кровь сбила. Пошла искать что бы такое потереть… Нашла сухое полешко, выковыряла в нем небольшое углубление, взяла сухую палку и давай крутить-вертеть. Все это время недобро косилась по сторонам, выискивая взглядом Мику.
Судя по положению светила уже полдень, руки сбиты в кровь, ладони в мозолях, а огня по-прежнему нет.
Пригорюнившись, села на крылечко. Что делать?
– Мика! – крикнула, понимая, что она, как не крути, мой последний шанс. – Иди сюда, провокаторша.
Я жутко вымоталась, проголодалась, и страшилась перспективы оказаться на костре, на фоне чего мысль о том, чтобы взять мышку на руки, уже совершенно не пугала. Конечно, теплилась на задворках сознания надежда, что все это не более чем бред, вызванный результатом моего эксперимента, а если нет?
– Мика! Микачка!
Фамильяр не отозвался, и я уже ни на шутку заволновалась: вдруг и вправду ушла? А так может быть? Они способны существовать без нас? Как не напрягала память, так ничего и не вспомнила, ни из земных книг или фильмов, ни из памяти своей предшественницы.
Вопреки моей неунывающей натуре навалилась апатия.
– Мика… Вернись, девочка…
Мышка не откликалась. Прихватив так и не принесшую пользы баночку, вернулась в дом. Подошла к столу, собираясь сложить обратно корешки, и закричала белугой:
– Мика!!!
Теперь стало ясно, почему мышка не отзывалась: ее пузатенькая серенькая тушка лежала вверх лапками на столе возле тех самых корешков.
Внутри все сжалось от страха и ухнуло куда-то вниз. Если она умерла – это конец. Мой конец. Не верну магию, некому будет подсказать что тут да как. И вообще, жалко кроху!
Беря малышку на руки, напрочь позабыла о былых страхах. Выскочила на улицу, гадая: как понять – жива ли? Присмотрелась: глазки закрыты, усики обвисли, лапки безвольно раскинуты по покрытой мозолями ладони, хвостик веревочкой свесился между моих пальцев. Такая маленькая, беззащитная. Теплая…
Стоп. Теплая? То есть, либо она совсем недавно была жива, и ее еще можно как-то откачать, или… Спит?
Аккуратно перевернула зверюшку кверху лапками, коснулась светло-серенькой шубки на груди, пытаясь ощутить сердцебиение. Вот только мое собственное сердце от волнения так бодро гнало кровь по венам, стуча набатом в висках, что расслышать что-либо не удавалось, а чувствительность в израненных руках, как назло, сошла на нет.
– Вот он какой фамильяр ведьмочки Эли, – заставил меня вздрогнуть голос незаметно подошедшего Дива. – Я тут пару зайцев подстрелил, выпотрошишь?
Перевела взгляд на болтающиеся в его руках пушистые тушки и ощутила, что мне плохеет. Лишь осторожно прижала к себе свою драгоценную ношу и отчаянно замотала головой.
– Ну нет, так нет, – даже и не подумал спорить Див. – Котелок-то хоть дашь? Я налегке приехал, по пути в деревнях останавливался.
– Там, – кивнула на дом.
Мужчина ушел, а я баюкала безвольно распластавшуюся на моей ладони тушку и… Плакала.
– Эй, ты чего сырость развела? – послышался рядом растерянный голос Дива.
Я в ответ лишь шмыгнула, кажется еще крепче прижав к груди мышку.
– Это из-за пагубных привычек фамильяра рыдаешь что ли? – удивился он.
– Пагубных… – пробормотала я, пуще прежнего начиная реветь.
– Да не реви; денек поспит, и вернется к тебе твоя магия. А пока вам ничего не грозит, я же рядом буду.
«Что?» – хотела переспросить я, но вышло нечто несвязное. Он сказал – поспит?
– Сама виновата, – продолжил спокойным тоном Див. – Додумалась: корень верешки на виду оставить; мимо него ни один самый разумный грызун не пройдет.
После этих слов в голове снова дверца приоткрылась, и пришла новая порция информации. О том, что пока Мика в отключке, магии мне не видать. И вид того самого корня верешки тоже вспомнился, и свойства его, в число коих входит действие на грызунов многократно превосходящее валерьянку для котов. Только те, отведав лакомства, катаются и мурлычут, а эти, впадают в спячку, наполненную волшебными грезами.
Слезы вмиг высохли. Это что ж получается? Пока я тут руки себе калечила, да слезы лила убиваясь по этой наркоше, она нажралась вожделенных корешков и дрыхнет, сладкие сны видя?!
Как только не придушила поганку? Пусть спасибо скажет, что руки саднят. Да и нужна она мне, что уж тут юлить? Правда о последнем, я уже позднее вспомнила.
– Где так покалечиться-то успела? – перехватив мою ладошку, поинтересовался Див.
– Так вот… – приподняла вторую руку с мышкой. – Она огонь погасила, а зажечь не могу. Пыталась… Магии нет, – теперь уж не боясь этого признания, произнесла я.
И тут до меня дошло кое-что иное: а сдуру ли Мика этих корней нажралась, или это мне подарок был в виде отсрочки? Я же панически боялась ее на руки брать. А без этого нет магии, ведьма без оной – это очень странно, а с обожравшимся корня верешки фамильяром магии мне точно не видать. Чем не объяснение странности?
Эта мысль заставила совершенно иначе взглянуть на своего фамильяра. Эх, а я-то гадостей про нее понадумать успела. Надо учиться все сначала выяснять, взвешивать и лишь потом делать выводы, а то я потом, как магию освою, такого намагичу сгоряча.
Отнесла малышку в дом. Соорудила ей на окошке гнездышко из ночнушки, уложила кроху, прикрыв тканью от солнышка. И беспомощно оглянувшись по сторонам, вышла на улицу.
– Вот, смажь руки, – протянул мне Див открытую склянку с какой-то мазью. – Хорошо заживляет. А то измаешься до той поры, пока своей силой воспользоваться сможешь.
Едва коснулась пальцем белесой гущи и, о чудо, тут же ближайшие ранки саднить перестали.
– Спасибо, – благодарно выдохнула я, поймав удивленный взгляд мужчины.
Вновь очередная порция знаний пришла: ведьмина благодарность – штука сильная и крайне редкая, сродни благословения верховного жреца Двуединого. От нее многое в жизни на лад пойти может, и даже неизлечимые хвори излечиваются. Потому-то и не редкость, когда к ведьме в услужение идут вне зависимости от сословия.
Хм… А Див? Он, интересно, просто так спорил или тоже с подтекстом? В смысле, надеялся заполучить долгожданную благодарность? И что тогда? Вот и получил. Уйдет? Пока вроде суетится, дым вон из трубы повалил, видать печь растопил.
Села на приваленное к баньке бревнышко, осторожно обрабатывая свои ранения.
– За похлебкой присмотри, – крикнул от входа в дом Див. – Мне кое за чем еще сходить надо.
– Угу, – только и смогла буркнуть я.
Нужно ему, ага. Небось и спорил на то, что за месяц благодарность выбить из ведьмы сумеет, а тут я такая наивная едва ли не с порога осчастливила. Защитничек-помощничек.
Глава 4. Сказка – ложь?
В избу вернулась в подавленном настроении. Знала ведь, что мужикам верить нельзя, но нет, будто мало меня жизнь учила: все равно развесила уши. Размечталась, что рядом, пусть и всего-то на месяц, но будет защитник, который поможет и запасы мне пополнит на будущее. Ага, как же! Пять раз.
Вот в таких невеселых думах запалила, от угольков в очаге, злополучную лучину. Проверила как там моя Мика-горемыка. Малышка спала, на этот раз выглядя вполне живой, даже усики подрагивали. И вот сейчас, с умилением рассматривая ее ушки, носик, вполне милый хвостик, сама себя не понимала – почему прежде так их боялась? Кроха тревожно заворочалась во сне, потряхивая головкой, будто что-то или кого-то отгоняя, и откуда-то пришло понимание – я ей мешаю.
Отошла от окна. Сняла с печи котелок с ароматным варевом. Подождать бы, может и правда по делу отлучился? Хоть и не верится, но чем черт не шутит? Вдруг Див – исключение из правил?
Желудок пуще прежнего подвывает и, кажется, вот-вот начнет сам себя переваривать. Не удержалась, налила себе миску похлебки. Вкусная! Съела, взяла добавки и не смогла устоять перед соблазном – вылизала дочиста тарелку. Бывало у меня такое, когда никто не видит, а ем что-нибудь вкусненькое. Вот и сейчас так получилось.
Уже поев, осмотрелась. Оказалось, Див тут похозяйничал: специи, хранившиеся до этого невесть где, теперь выставлены рядочком на столе. Вот только банка из-под соли – явно пустая. Неподалеку ворох каких-то крупных листьев, в них явно что-то завернуто.
Осторожно заглянула внутрь. Хм… Мясо; то ли засолил, то ли замариновал. Ну да, в мой котелок и ползайца едва войдет, а он двух принес, вот видать остальное и заготовил впрок. Пригодится. Жаль, хлеба нет. Муку-то я видела на одной из полок, но, будучи истинно городским жителем, не представляю как хлеб печь, прежде я его всегда просто покупала. И интернета под рукой нет, не загуглишь.
Хотя… Вспомнилась шутливая картинка из соцсетей, а-ля аналог «Айпада» – яблочко наливное на блюдечке. Интересно, это уникальный артефакт определенного сказочного мира или такое и здесь соорудить можно? Да, я человек с высшим образованием и вполне серьезно обдумываю этот вопрос. Такова жизнь. Ну, а что?
Блюдечко вот. Придвинула к себе глиняное изделие. А то, что оно не серебряное, так модель бюджетная. Типа есть же «Феррари», а есть «Жигули», или те же «Айпад» и «Эсер». Может скорость передачи данных снизится или помехи будут – переживу.
Дальше что? Заговор из сказки помню? Помню. Дело за яблоком встало. Кажется, я за банькой яблоньку видела.
Метнулась во двор.
Яблоня и вправду имелась. Вот только плоды на ней оказались мелкие, чуть больше грецкого ореха, и зеленые. Может недоспели или дичка, пробовать как-то не хочется, но что есть – то и есть. Как в том мультике: «И так сойдет…».
Почему бы не попробовать? Вдруг сработает? В конце концов, магия есть тут? В принципе есть. Мир фэнтезийный? Фэнтезийный. А чем это не сказка? Только перефразировать бы под имеющиеся данные. Блюдце глиняное, яблоко зеленое, страна неведомая.
– Катись-катись, яблочко зеленое, по глиняному блюдечку, – прошептала я, глядя на натюрморт перед носом. – Покажи мне и города и поля, покажи мне леса, и моря, покажи мне гор высоту и небес красоту, всю здешнюю страну. Эх… – выдохнула, понимая, что ничегошеньки не вышло. – Ох! – невольно вскрикнула, когда яблочко дернулось, совсем немножко, на каких-то пару сантиметров, откатываясь в сторону, подскочило на месте и встало.
Ассоциация в голове странная возникла: будто машина у нерадивого водителя заглохла. Ага, это про меня. Бывало, каюсь. Взгляд упал на метлу… Машина? Хм… И это попробуем.
Прочла заклинание второй раз, и вновь яблочко с места тронулось, теперь уже на пол-оборота блюдце обежав. Вот только слова так туго давались, будто я и вправду колымагу раздолбанную собственноручно с толкача завести пыталась.
– Ух ты, заводится! – восторженно пропыхтела я, продолжая приговаривать: – Катись, катись…
Вдруг раздался скрежет глиняный, уху вовсе не приятственный. Вся комнатка светом залилась тусклым, мерцающим: покатилось яблочко по блюдечку дергаными рывками. Все как и думала: помехи, рябь, цвета блекленькие, изображение притормаживает, наслаиваются кадры друг на друга, но… И вправду города, луга, поля, моря видны, и солнышко за месяцем катится, звезды кружат, лебеди на заводях…
Вымоталась, пока экспериментировала, будто марафон пробежала. Но любопытно же свое детище в деле испытать.
– Катись, яблочко, по блюдечку, зеленое по глиняному: покажи, где Див шляется, – как можно кратко сформулировала я свое пожелание.
Вновь раздался скрежет глиняный, покатилось яблочко по блюдечку, в этот раз бодренько, аж с пробуксовочкой, и увидала я вполне узнаваемого всадника на гнедом коне. И отчего-то ясно стало, что путь он не ко мне, а отсюда держит. Обида захлестнула, слезы на глаза навернулись, яблочко дернулось, подпрыгнуло, да и замерло, а с ним и картинка погасла.
Может обозналась я? Не он это был? Ведь ко мне пешим ходом пришел, а этот верхом.
Так утешала себя до наступления темноты. Увы, Див так и не вернулся, похоронив остатки надежд на то, что в этом мире мужчины отличаются от тех, что встречались мне в прежней жизни.
Закрыла дом изнутри, улеглась на лежанку. Сна ни в одном глазу, зато мыслей – вагон и маленькая тележка. О порушенных планах на возвращение в отчий дом к комфорту; о героине Мике, нашедшей выход из сложившегося положения; о моем открытии с блюдечком и о том, что еще можно так же в жизнь воплотить попытаться. О неведомом отряде, ведьму искавшем, но до меня так и не добравшемся. И, конечно же, о вероломном Диве.
– Эх… – вздохнула.
Всему виною его внешность. Высокий, статный, не богатырь как тот же Любавушка; глаза голубые, будто небо весеннее; брови темные, густые, как и волосы; нос… Обычный, прямой, а вот губы… Четко очерченные и такие притягательные. Этакий идеал моих девичьих грез. Еще и впечатление хорошее произвести успел. От такого ждешь нежности, тепла. Я не могла и помыслить, что он предаст, бросит беззащитную меня посреди дикого леса.
«А с чего ему беречь твой покой? Он тебе кто: брат, сват, жених, муж? – поддел меня, иногда просыпающийся и обычно весьма язвительный, внутренний голос. – По его мнению, посреди леса ты давно живешь. Жаждешь разубедить его? Вперед! Он с огнем умело обращается, очаг запалил же, значит, и костер под тобой тоже сумеет разжечь. Нежненько так, как ты и мечтала. Заодно и согреет».
До утра так и не сомкнула глаз. С первыми лучами солнца поднялась, сходила на озеро за водой, принялась отмывать свое жилище. Благо руки от чудодейственной мази зажили так, словно и не было ссадин и мозолей. Заветную баночку припрятала. Пригодится еще.
Скребу, драю, пыль и паутину уже убрала, баночки-скляночки обтерла влажной тряпицей, временно переложив крепко спящую Мику на стол, вымыла окошко.
А при этом, после вчерашних экспериментов, тело ломит так, будто я не яблочко по блюдцу погоняла, а, как минимум, штангу этак стокилограммовую потолкала. Надо впредь поосторожнее быть с такого рода «нагрузками».
От лучины разожгла очаг, поставила воду кипятиться. Кофе или чая здесь нету, конечно, но хоть чай из трав заварю. Благо обнаружила сушеные мяту, мелиссу, липовый цвет и подорожник с ромашкой. Должно получиться вполне вкусно. Особенно порадовала находка здоровенного, литров на двадцать, бочонка с золотистым, явно недавно собранным и еще не засахарившимся медом. Обнаружились кое-какие овощи, крупы, сушеные грибы и вяленая рыба. В теории, с голоду не умру, но и мяса на свои кости явно не наем.
Заварив чай, решила, пока напиток настаивается, хоть чуток пол подмести, и – о чудо: он оказался не земляным, просто его видимо никогда не мели и не мыли. А теперь он влажно поблескивал потемневшими от времени, отполированными песком досками. Еще и дверца в подпол обнаружилась, но туда я пока соваться не рискнула. Дом задышал свежестью, а внутри, кажется, даже гораздо светлее стало.
В желудке опять заурчало, но доесть остатки вчерашней похлебки рука не поднималась, все еще теплилась надежда: вдруг Див вернется? Вряд ли, конечно, но так хочется верить, что в моей жизни произошли хорошие перемены. Не может же быть так, что я попала сюда лишь для того, чтобы вечно дрожать от страха перед костром?
Решив искупаться, взяла сушеную рыбину, кружку с получившимся отваром, полотенце и направилась к озеру. Получился этакий пикник. Хорошо! Погода чудесная, водичка теплая, дно из белого мягкого песочка, рыбка вкусная, вот только вместо отвара квасу бы. Да-да, народ преимущественно с пивом рыбку любит, а я сей напиток на дух не переношу, а вот квас…
Квас люблю! Настолько, что даже сама его дома делала. Но на его приготовление хлеб, сахар и дрожжи нужны. Сахар можно медом заменить, а где найти дрожжи? Без них тоже как-то делают, знать бы как. Надо будет попробовать. Дело за малым – научиться хлеб печь.
Мимо, сверкая переливающимися крылышками, пролетела стрекоза. Я невольно залюбовалась. И тут, словно удар по голове слова из детства: «лето красное пропела, оглянуться не успела…». Ох, не вышло бы как в той басне, надо о заготовках на зиму подумать.
С этими мыслями вытерлась насухо, да и пошла к дому. Пусть мест здешних я и не знаю, но на что у меня теперь есть сказочный прообраз «Айпада»?
Первым делом проверила, как там Мика. Спит.
Прихватила свой «гаджет», пару корзинок и вышла во двор.
– Катись, яблочко, по блюдечку, зеленое по глиняному, покажи, где места грибные да ягодные…
На этот раз яблочко стартовало на удивление бодренько. И вот уж вижу я лужайки земляникой поросшие, да лесные угодья грибные. А где они? Знать бы.
Так. Интернет, он ведь знает все. Да и проще там, без заговоров. Достаточно сказать «Алиса, как пройти туда-то?», или у Гугла спросить, они все расскажут, еще и на карте навигатор со стрелочками включат. И если это аналог интернета, то…
– Яблочко, да блюдечко, зеленое на глиняном, будешь Алисой?!
Глиняный гаджет замерцал и погас. Интересно, что бы это значило?
– Алиса, покажи, как пройти к ближайшей земляничной поляне, – произношу и в шоке взираю на забегавшее по блюдцу яблочко.
Отобразилась карта, словно снимок с космоса, и на ней тоненькими желтыми стрелочками путь указан, а я тоже как стрелка отображаюсь, но жирная и зеленая. Повернулась, и стрелка на карте крутанулась.
– Круто! Навигатор!
Стоит ли говорить, что места грибные и ягодные отыскались без проблем? Набрала столько, что еле-еле до дома свою добычу дотащила. Принесла бы и больше, да корзинки не безразмерные. Вышла я из леса, да и чуть не споткнулась от неожиданности: из печной трубы валил дым.
– Кого это там принесло? Мика!
Побросав корзинки, метнулась к дому, боясь как бы с моей крохой чего плохого не сделали.
Влетела в дом, с порога хватая в руки метлу и замерла.
Возле стола стоял Див и что-то мелко рубил ножом на дощечке. Рядом лежал румяный каравай хлеба, на печи весело булькала какая-то похлебка, а аромат какой по избе она распространяла… Я едва слюной не подавилась.
– Ты уж прости, ведьмочка Эля, – поднял на меня взгляд Див. – Вчера обернуться не успел. В ближайшей деревне с запасами соли туго оказалось, а у тебя – закончилась. Пришлось в город ехать. Зато закупился впрок. С запасами у тебя не густо.
Я стояла и не могла сдержать расползающуюся по лицу улыбку. Не права я была, опять с выводами поспешила; не бросил он меня.
Глава 5. А мне летать охота?
Остаток дня буквально порхала, перебирая привезенные Дивом припасы, да собственные трофеи. Пока грибы чистила и на нитки нанизывала чтобы сушить; пока землянику перебрала и проварила, с медом смешала и по банкам разлила, на зиму закупорив. А мой помощник во дворе чем-то стучал и гремел, что-то ремонтируя.
Нет-нет да косилась в сторону Дива. Он рубаху скинул, словно искушая полюбоваться. Взмокшее тело блестит от пота, вопреки ожиданиям не вызывая брезгливости или отвращения. Гибкое, сильное, не перекачанное, а какое-то идеальное. Для меня идеальное. А чего стоит темная дорожка волос, тянущаяся от штанов к животу. Глядя на нее, невольно губу прикусила, радуясь тому, что с улицы меня в полутьме дома не видно.
До чего же хорош! И манеры, и речь, и голос, про стать и обаятельную улыбку вообще молчу. Надежный, заботливый и рукастый; не смотри, что из знатных. Повезет же кому-то. Вот вроде он чуть больше суток назад в моей жизни появился, а я уже тоскую, будто уезжает, и не увидимся мы больше.
Кстати, вспомнила, на кого он похож. На того парнишку из деревни, с которым по ночам к озеру сбегала в детстве. Видать, это и была моя первая любовь, так и не позабывшаяся. Только где он теперь, тот парень? С кем? Не со мной, точно.
А может, когда освою магию, приворожить его? Дива, в смысле. А что? И мужика хорошего заграбастаю, и в комфортные условия перееду; у него-то, оказывается, цельный дворец имеется в столице! Жених завидный. Странно, что до сих пор никто к рукам не прибрал.
Тут же в памяти всплыла подлая информация о том, что ведьминские любовные чары крепки, но для простого люда. Коли для себя ведьма ворожить вздумает, то страсть пробудится безграничная, уничтожающая все преграды на пути и недолгая. И перейдет она не в равнодушие, а в ненависть такой же силы.
Оно мне надо? Нет. Да и не хочется наведенных чувств, искусственных. Зато красивой для него быть хочется. Промежду делом сделала себе из земляники масочку для лица, руки в горячей соленой воде отмочила. Теперь они посветлели немного. Ногтям точильным камнем форму придала. Они, конечно, вмиг не отросли, но в целом выглядеть стали приличнее.
Так за суетой не заметила, как ночь подкралась. Мы поужинали, и Див ушел к себе – в баню, а едва за ним дверь закрылась, тут же Микуся в себя пришла.
– Ты там как? – заставив меня вздрогнуть от неожиданности, пропищала она со стороны окна.
– Напугала же ты меня! – кинулась я к мышке, без малейшего намека на страх хватая оную в руки.
– Не боишься?!
– Неа, – сама не понимая почему, счастливо улыбнулась я.
– Хорошо, а то через две седмицы на шабаш лететь…
– Куда?! Когда?!
– Элеонора спешила заклинание использовать: оно дает возможность все изменить лишь единожды и до первого шабаша, – спрыгивая с моих рук на стол, деловито пояснила мышка.
– То есть… Вот это вот – теперь навсегда? – я обвела рукой преобразившуюся после уборки, но все же халупу.
– Не о том думаешь, – пискнула Мика. – Это факт, его придется принять; а вот на шабаше ты должна показать себя во всей красе и принести нечто новое. А это еще придумать надобно.
– В смысле – «новое»? – спросила и огребла очередной поток информации.
О заклинании, использованном моей предшественницей, о предстоящем событии. Этот шабаш – нечто сродни вступлению в закрытое студенческое общество. Попасть туда престижно и непросто, пережить посвящение еще сложнее; зато у тебя появляется «крыша», доступ к редчайшим заклинаниям и рецептам; прибавить к этому помощь опытных ведьм – и ценность вступления в ряды членов шабаша возрастает на глазах.
Хочу?
Коль уж придется остаться тут, то безусловно – да. И, кажется, придется поделиться секретом моего новоявленного гаджета. Без подробностей его возникновения, но в целом, думаю, это должно впечатлить комиссию. Вопрос: смогу ли повторить? Свой отдавать как-то совсем не хочется.
– Вспомнила? – догадалась мышка, и я лишь кивнула в ответ. – И вижу, придумала уже кое-что годное. Не такая ты и пропащая, – резюмировала она, а мне вот обидно как-то стало.
– Ты выспалась, а я сутки глаз не смыкала, – буркнула я, памятуя о минувшей бессонной ночи. – Пошла я спать.
– Какое – спать? – встрепенулась серая вредина. – А летать учиться кто будет?
И вспомнилось, что ночью ведьмины силы возрастают, а метла, наоборот, более покладистой становится. М-да уж, может и правда стоит начинать не днем?
– Эх… – сонно потирая глаза и зевая во весь рот, вздохнула я.
Как-то переизбыток впечатлений за последние сутки утомил, даже мысль о предстоящем полете не впечатлила.
Посадив Мику на плечо, подходила к метле без энтузиазма. Это тебе не комфортабельное авто. Ни тебе сиденья с подогревом, ни лобового стекла с дворниками; что уж там: крыши на случай ненастья и то нет; про парктроники вообще молчу.
– Как на этом летать? – пробурчала, крутя дворницкий инвентарь в руках.
Нет, память подсказала, что все в теории просто: мысленно активировать транспортное средство и оседлать по типу женского седла, только без оного. Знание о том, что сверзиться с нее не смогу и равновесие держать не надо, тоже пришло. Вот только одно дело знать, а другое – верить и не бояться. Тут же помимо отсутствия удобств, ни газа, ни тормоза, ни передач, ни руля. Палка!
– Да ты не бойся, я сотни раз на ней летала, – подбодрила мышка, но что-то мне не полегчало, уж больно «Нашу Рашу» напомнило с фразой: «Не очкуй, Славик, я сто раз так делал…».
Стараясь не попасться на глаза Диву, шмыгнула за избу. А-то объясняйся потом, с чего это ведьма с собственной метлой общий язык найти не может.
– Ну, поехали, что ли, – буркнула.
Метла дернулась в руке, завибрировала и… Ничего не произошло. Непорядок.
– Модель так себе, конечно, – пропищала Мика. – Ты не скромничай, под зад-то себе подложи. Ежели не взбрыкнет, то…
Увы, я не дослушав, подставила метлу под пятую точку, попытавшись сесть… И в самый момент, на последних словах Мики, села, да только не на метлу, коя решила прикинуться обычной «шваброй», а на землю.
– Вот же! – в сердцах воскликнула, опираясь на черенок, как на палку, и потирая ушибленный копчик.
– Взбрыкнула, – резюмировала мышка. – У нее бывает. Правда, не часто. Но бывает.
Мне вот прямо полегчало, ага. Встала, посмотрела грозно на метлу, прикидывая как бы ее проапгрейдить, чтобы впредь брыкаться неповадно было. Тоже мне, лошадка необъезженная.
Присмотрела поблизости симпатичный пенек, благо луна светила ярко, присела, задумалась. Сижу, тереблю веревочку на запястье. Это когда я грибы для сушки нанизывала, лишку на руку намотала, да и забыла снять.
– Хм…
Сняла находку, покрутила в руке, и тут идея пришла. Шальная. Не факт, что сработает, но вдруг?
Оторвала шесть нитей, связала в два пучка. И давай заплетать в косички, мысленно представляя, что это брелок с двухсторонней связью и неограниченным диапазоном действия, а функции три: противоугонная – раз, призыв к себе – два, дистанционный ключ зажигания для заведения «движка» – три, заодно и заглушить им же можно будет. Одну косицу на руку повязала, туго узел зубами затянув, чтобы не потерялась, вторую – на метлу.
Мика с любопытством наблюдала за моими манипуляциями, но помалкивала: видать, считала идею из моих мыслей и аналогии проследила, хотя и не совсем поняла тонкости. Здесь же с автомобильными сигнализациями не знакомы. Вот она теперь и ждала: что же выйдет?
Для чистоты эксперимента метлу я приставила к стене дома, сама же едва ли не к кромке леса отошла. Коснулась веревочного браслетика, мысленно скомандовав: «Ко мне!». Метла аж размылась в пространстве, так шустро подлетела, больно ударив по костяшкам пальцев.
– Тсссс… – зашипела я, тряся пострадавшей конечностью.
Ну ладно, сама виновата, не продумала, что она будет стремиться в ладонь попасть. Впредь, надо руку наготове держать. Но главное, сработало же!
– Мотор! – скомандовала, и меня ощутимо поддало под зад, вынудив сесть на транспортное средство и свесить ноги.
– Я бы такими словами не ругалась, – пропищала Мика. – Что-нибудь менее техногенное придумай, а?
Вот она у меня в голове слов-то нахваталась…
– А тут такие слова знают? – с сомнением покосилась на мышку.
– Кому надо, тот знает. И поверь, любое незнакомое для местных слово тут же дойдет до нужных ушей. Результат тебе не понравится.
– Ясно. Тогда… Вжик – это завестись, то есть подготовка к полету, а пшик – завершение полета, переход в состояние обычной метлы. Пойдет?
– Вполне, – пискнула Мика. – Полетели?
И вообще, я команды мысленно отдавать буду.
– И это правильно, – согласилась мышка, метаясь по плечу. – Полетели!
Да у меня не фамильяр, а тайный летоман! Вон как вся аж трясется от предвкушения и места себе не находит. А глазки-пуговки как поблескивают! И усики ходуном ходят.
Ну что сказать? Сработало! Противоугонку проверить не получится, но думаю… Да ни о чем я не думаю! Я лечу! Лечууууу…
Ветер волосами играет, внизу лес темнеет, луна да звезды в озере отражаются, а ввысь как глянула, аж голова закружилась от восторга.
– Красота-то какая!
И да, не страшно вовсе оказалось. И вполне удобно. Ощущение… Непередаваемое!
Сколько я кружила над лугами и лесами? Наслаждаясь ароматами хвои, цветов, вслушиваясь в окружающие звуки, любуясь проплывающими внизу пейзажами. Что удивительно, у меня словно ночное зрение открылось: все контуры стали четче, и не черным-черно вокруг, а словно едва сгущающиеся сумерки сейчас. Напоследок над озером покружила, выписывая виражи, от которых дух захватывало: то тугой спиралью вверх, то мертвую петлю, то над самой кромкой воды пролечу, кончиками пальцев ее поверхности касаясь. Над сушей экспериментировать не рискнула бы, а так – не страшно.
Все чудесно, вот только с посадкой осечка вышла. Как только ноги-руки не переломала? Не знаю. Пришлось дохромать до озера, промыть ссадины, а дома обработать чудодейственной мазью, что Див мне дал.
Спать ложилась довольная до неприличия. И да, счастливая. Один только этот полет стоил того, чтобы оказаться в новом мире. Так что, я ни о чем больше не жалею, и обратно, на Землю, к скучной жизни – «дом-работа-дом» – совсем не хочу. А то, что приземляться пока не умею, так это дело практики. Странно было бы – получись у меня все идеально с первого раза.
Глава 6. Нет предела совершенству
Следующий день начался поздно, проспала я до обеда. Дрыхла бы и дальше, но Див заволновался и начал тарабанить в дверь:
– Хозяйка, ты там жива?
Пришлось вставать. Наскоро умылась, причесалась, оделась, вышла во двор…
– Ох, – только и смогла выдавить, стыдливо озираясь по сторонам и даже позабыв про свое извечное «спасибо».
Оказывается, пока я подушку щекой плющила, Див явно спозаранку за работу принялся. И вот так, натощак, успел забор починить: где-то столбики поменял, где-то полностью целые пролеты новые сколотил. Теперь к дому можно только через ворота попасть или калитку, что к лесу выходит. Красота! Я себя прямо-таки защищенной почувствовала.
– Я вот что подумал, хозяюшка, – произнес Див, перестав меня ведьмой кликать. – Что тебе по теплу в доме жар лишний раз разводить? Давай, навес соорудим и на улице печь сложим.
– Давай, – радостно закивала я. – Но сначала, покормить тебя надо бы.
– Не помешает, – согласился мой помощник.
– Идем в дом, пока разогрею поесть, компот хоть попьешь: он прохладный, освежает хорошо…
Налила трудяге компота земляничного, еще вчера с вечера наваренного, и не сдержалась, опять поблагодарила за работу. У бедного мужика аж челюсть отпала от удивления, видать, не ждал – не гадал, что Мелозерская ведьмочка столь щедра на благословения окажется.
Нагрела, едва ли не до кипятка, наваристый бульон, бросила в него нарезанных печеных овощей. Вот и обед.
Дар молча придвинул тарелку, ест. А я…
Я вот смотрю на него, и все внутри замирает аж. И так страшно: больно уж симптомы на влюбленность смахивают или того хуже – на любовь, тут уж попробуй разбери. Только нельзя мне такую роскошь себе позволять, не потому что жизненный опыт мешает: здесь я в любые чудеса поверить готова; но я – ведьма. Ведьмы либо одиноки, либо без чувств спариваются исключительно для продолжения рода, и крайне редко по обоюдной любви союзы заключают.
Спросите, почему такие союзы редкость? А вся проблема в предопределении. Тут лет в десять все дети проходят священный обряд в храмах Двуликого. И в процессе выявляется вторая половинка. Так человек и растет, загодя зная, что его ждет и с кем жить предстоит. Общаются, и постепенно чувства зарождаются.
У моей предшественницы все не как у людей вышло. Такое редко, но случается – пара не определяется. Может, дело в том, что уже тогда в ней ведьминские зачатки были? Вот и ходила каждый свой день рождения в храм. И уходила ни с чем, сначала смирившись, а потом и радуясь тому, что перед нею все дороги мира открытыми остаются. Ведь женщины тут бесправны, если они не ведьмы, конечно. Вот и тешила себя надеждой, что рано или поздно дар проснется.
Последний обряд сломал ее свободолюбивые планы; не то, чтобы пара нашлась. Нет. На ее руку претендент предприимчивый появился, такой же беспарный, титулованный, но не богатый. И она не придумала ничего лучше, нежели сбежать.
Теперь, вспомнив все эти нюансы, даже и не знаю – винить ли ее за то, что лишилась комфорта? Предопределение – штука не самая приятная для меня, но там хоть любовь жестким условием прописана в культурную программу, как в земных сказках про истинную пару. А тут голый расчет, да и тот со стороны жениха: ведь ее приданого хватило бы на безбедную жизнь не одному поколению. А родители боялись, что род прервется, хотели внуков понянчить, вот и дали согласие.
– Хватит в облаках витать! – выдернула меня из размышлений Мика. – Дел много!
Во дворе уже вовсю кипела работа. Див откуда-то натаскал глины и камней с берега, начав сооружать печь. Навес решили большой делать, чтобы и стол со скамьями под ним поместить. Я по первости пыталась чем-то помочь, но мужчина настоял на том, что не женское это дело. Мика его поддержала, и мы с ней, прихватив корзинку, улетели за ягодами.
На самом деле, мне не терпелось потренироваться с посадкой. Ну и да, интересно же при свете дня полетать.
Понравилось? Безумно! Ощущение в корне иное, нежели ночью. Зверье, наверное, заикаться еще долго будет от моих восторженных воплей на всю округу.
Сажать вредничающее транспортное средство я все же научилась. Хотя руки и ноги опять знатно ободрала, благо додумалась сразу мазь лечебную с собой прихватить. И еще порадовало, что тут такой напасти как комаров то ли вовсе нет, то ли ведьмы для них отнюдь не деликатес. Ни один ни разу не подлетел даже.
