Вернувшись к себе, сразу включил компьютер, но минут десять просто сидел, глядя в окно. Давно у меня не было столь насыщенных дней, с момента получения травмы. Оторвав взгляд от накрапывавшего за окном мелкого моросящего дождика, наклонился к клавиатуре. Нет, я не ринулся искать подходящие тачигрушки, а зашел на сайт имущественного реестра Новой Женевы. Введя свой новый адрес, нашел и организацию-домовладельца: ОАО «Равновесие 42». Новый запрос поисковика, и пробившись через сотни различных акционерных обществ, в названии которых встречается слово равновесие, нахожу нужный мне сайт. Данному ОАО принадлежит не только этот дом, но и соседний с ним складской комплекс площадью в полтора гектара. Но я ищу не это, мне требуется другая информация. Обнаружив ее, удовлетворенно откидываюсь в кресле. Директором «Равновесия 42» являлся не кто иной, как Тен Даас. Значит, мне не показалось, что домоуправ как-то слишком мелко для подобной личности. И тут до меня доходит – все можно было узнать гораздо проще. Внимательно прочитав реквизиты, указанные в шапке трудового договора, удостоверяюсь, что являюсь теперь работником данной организации, а Даас поставил свою подпись как директор. Что-то я, кажется, все больше и больше полагаюсь на компьютеры и сеть, нежели на собственную голову. Нет чтобы идти более простыми и не менее эффективными путями.
Принял решение провести как-нибудь пару дней, вообще не включая комп и не выходя в сеть. Но это подождет своего исполнения. Потом. Когда-нибудь. Да. Возможно. Но не сегодня. С этой мыслью я и погружаюсь в поиски игрушек…
Утром самое тяжелое было встать в такую рань. Я по жизни сова, привык полуночничать. Учеба, особенно первые уроки и пары, всегда были для меня тартаром. К тому же предоставленный самому себе в это пасмурное зимнее время я вообще перепутал день с ночью. Хорошо, что вечером догадался поставить будильник на семь. Успел принять душ и выпить кофе, что привело меня в некое подобие рабочего состояния.
Спустившись по уже знакомому мне маршруту, на секунду застываю у двустворчатых дверей, ведущих в зал будущего ресторана. Уняв неожиданный мандраж в коленках, толкаю створки.
– Доброго утра! – распахнув двери, произношу я и застываю в приветственном полупоклоне.
– А вот и новенький! Заходи, – приветственно машет рукой Тен Даас, подзывая меня.
Рядом с ним, с другой стороны барной стойки, на высоком стуле сидит незнакомая мне женщина. Из-за игры теней мне сложно оценить ее точный возраст, первое впечатление – немного за тридцать. Прямые черные волосы до плеч, такая же характерная форма скул выдают в ней примесь японской крови. Не блещущее красотой, но очень располагающее, можно даже сказать миловидное лицо и легкая улыбка, которой хочется улыбнуться в ответ. Одета она в бежевую блузку, светло-синие джинсы, а сверху накинут ярко зеленый передник с рисунком улыбающегося смайлика.
– Иллея, представляю тебе нашего нового работника. Этого неказистого паренька, которого из-за постоянной сутулости и худобы можно принять ненароком за вешалку, зовут Утис. Он компьютерный игрок и почти ничего не умеет, кроме как стрелять из своей нарисованной винтовки. И, видимо, хорошо стреляет. Киберспортсмен! – И зачем я вчера ему сказал, что состою в киберспортивной команде по БАА? Чтобы теперь услышать это представление? – Но я нашел ему применение. Он у нас будет… Мастером на все руки. В основном. В его обязанности входит консультация посетителей и работников по новой технике. Но! Если тебе нужно будет выкинуть мусор, то не стесняйся его запрягать.
Мне хочется возразить, однако понимаю, что нечем. В трудовом договоре написано, что я вообще нанят как разнорабочий.
– Утис… Перед тобой звезда нашего заведения шеф Иллея! – Роль конферансье не идет Даасу, он явно переигрывает. – В отсутствие меня она твой начальник. Не смотри на ее добрую улыбку и тонкие пальчики, ее половника боятся все на районе. Считай, что я тебя предупредил, и потом не плачь по углам, если умудришься ее рассердить.
– Рад быть представленным, госпожа Иллея. – Несмотря на эту тираду шефа, она все равно мне не кажется страшной, и я кланяюсь вполне искренне. Иллея мне кажется куда более понятной, открытой и доброй, нежели Тен Даас. – Разрешите мне вас не бояться?
– Утис… И еще и стреляет… Хорошо стреляет… – От того, как она произнесла мое имя, по спине побежали мурашки нехорошего предчувствия. Иллея развернулась к Даасу и пристально уставилась на него. – Тен, ты доиграешься…
– Не-е-е! – тут же замахал руками домовладелец. – Чистая случайность, никаких задних мыслей…
– Я запомнила. – Эти слова были произнесены таким тоном, будто она ставит печать на документе, подписанном кровью.
– А можно узнать, вы о чем? – Происходящее мне совсем перестает нравиться: что не так с моим именем-то?
– Нет! – совершенно синхронно слышу ответ на два голоса.
То, как они это произнесли, отбивает у меня всякую охоту продолжать расспросы.
– Подобрал игрушки? – будто не было только что этой непонятной сцены, спрашивает Даас и, увидев подтверждающий кивок, тащит меня за ближайший стол. – Давай показывай, на чем остановился.
– Гольф, от одного до шести участников. Если настрою сетевые плагины, то возможны командные матчи между посетителями за разными столиками. Кости, как обычные, так и покер-вариант.
– Кости? Отлично! – и тут же поясняет свой выкрик: – У местных они очень популярны.
– Нарды. – Поднятый большой палец вверх. – Монополия. – Возражений не последовало. – Свинтус.
– Это что?
– Кубики плюс карты, забавная игра, изначально детская, но затягивает и веселит, простая и легкая в освоении. В компании от трех посетителей и больше пойдет на ура.
– Пусть будет, раз простая…
Так мы прошлись по всему составленному мной списку. Все это время меня не покидало ощущение, что Даас забалтывает меня, отвлекая внимание от недавнего диалога.
– Вот кредитка, – в завершение отчета мой новый босс протягивает платежное средство.
– Я скачал на флешку взломанные версии, – останавливаю его руку и даже немного горжусь проявленной мной смекалкой. Как оказалось, горжусь зря.
– Один совет, – положив кредитку передо мной, произносит Тен Даас. – Если когда-нибудь решишься открыть свое дело, не экономь на мелких шутках с законом, – заметив мой недоуменный взгляд, в котором читалось: «краденого оборудования на сотни тысяч – это нормально, а двадцать франков не заплатить – это ни-ни!?», пояснил: – Дело в уровне риска и прибыли… Погореть на жадности из-за пятидесяти франков, вложив десятки тысяч, – поступок крохобора-идиота. Так что все игры оплати, мне не нужны лишние проверки.
– Понял, – прошептал я, пряча флешку с глаз долой.
Поставить такое количество игр на все столы было задачей не трудной, но муторной и требующей изрядного времени. К тому же, несмотря на то, что «железо» всех столов было идентично, случались и казусы. Непонятно по какой причине на третьем столике отказались запускаться сразу две игры – гольф и монополия. Помог только сброс системы к заводским настройкам. Пришлось на обоих столах заново заливать инструментальную оболочку, меню и прочие программы, идентичные установленным на других столах. Из-за этой мелочи убил почти полтора часа рабочего времени.
– Позавтракай. Ты даже чаю еще не попил.
Стоило мне потянуться, как рядом совершенно бесшумно оказалась Иллея. Отточенным, плавным движением, она положила передо мной макису[3], а на нее поставила глубокую миску с супом мисо. Я не любитель японской кухни, но пахло от тарелки очень аппетитно. К тому же шеф положила рядом ложку, а не палочки, поставила небольшую корзиночку с тремя кусочками ржаного хлеба и небольшую соусницу с белым соусом.
Проглотив уже почти половину тарелки, понял, что что-то не так. Вкус супа не соответствовал его внешнему виду. Внешне это был типичный мисо, в котором основными ингредиентами являются в данном случае водоросли и древесные грибы. А на вкус… На вкус это был классический славенский грибной суп со щавелем! Щавель был приготовлен так, чтобы внешне напоминать водоросли, для чего крупные лисички были порезаны вдоль, и их легко можно было принять за шиитаке. Соусом же к данному супу оказалась свежая сметана, приправленная мелко рубленным укропом! Я даже не заметил, как ложка застучала по дну.
Впервые за много месяцев закончил есть с огромным сожалением, а не просто набил желудок – и ладно.
– Госпожа Иллея, – отнеся посуду к мойке, я подошел к шефу. – Большое спасибо. Было вкусно, – искренним поклоном выражаю свою благодарность. – Очень вкусно.
– Да-да-да… – она просто кивнула на мои слова, будто они ничего не значат, и даже не отвлеклась от протирки плиты. – Кстати, посудомойка у нас выйдет на работу только завтра. Так что…
Ее намек более чем понятен. Вернувшись к мойке, перемыл за собой посуду и поставил все в сушку. Пока занимался этим, думал о том, что первое впечатление об Иллее у меня было, видимо, ошибочным. Какая-то она слишком холодная и погруженная в себя. И вообще все они странные – и она, и Даас, да и ресторан этот…
До конца рабочего дня я выполнял множество мелких поручений нового босса: «принеси, подай, вытри, подкрути». Забегался так, что, поднявшись к себе, вместо того, чтобы сразу сесть за игру, принял душ и вырубился на полтора часа. Проснулся разбитым, как кусок мяса, который как минимум полчаса отбивала Иллея. Обычно дневной послеобеденный сон на часик-другой меня бодрит, но сегодня явно не тот случай. Подобно крабу, сбежавшему из уже начавшей закипать суповой кастрюли, едва слез с тахты и, дотянувшись до кофеварки, включил ее. За два месяца на больничном что-то я совсем запустил себя. Проработал всего пять часов, из них половину – сидя, и уже выжатый, как лимон в чае. Надо хотя бы минимальную зарядку делать. Впрочем, я прекрасно осознавал: мысль-то хорошая, но сколько раз уже прокручивал ее в голове за свою жизнь? Много. А делал эту самую зарядку хотя бы больше трех дней? Нет. Не умею я себе врать, другим – пожалуйста, но себе? Никогда не получалось.
С последним глотком горячего кофе бодрость так и не вернулась, зато пришло желание скатать пару поединков на «Арене». Просто поиграть без цели и смысла, покуражиться, ограничив себя, к примеру, в выборе вооружения одной «Пумой». От этих мыслей сам не заметил, как уже сидел в кресле, а правая ладонь легла на мышь. Пришлось себя пересиливать и вместо так манящей иконки БАА запускать тренировочный симулятор. Я ее уже ненавижу, эту программу, но четыре часа в день должен на нее выделять по-любому. Если, конечно, хочу получить хотя бы призрачный шанс вернуться в университетскую команду. А я хочу, очень хочу, больше всего. Сжав губы в тонкую полосу, загружаю первое упражнение.
Симулятор написан на движке БАА, чтобы у тех, кто на нем тренируется, не сбивался настрой. Первое упражнение. Ваш персонаж не может двигаться с места, доступно только вращение и прицеливание. В руках стандартная винтовка с перезарядкой в одну секунду. Вы стоите в середине совершенно ровной местности на небольшом постаменте. Ваша задача уничтожить всех врагов, которые волнами накатывают на вас из-за края карты. Враги не вооружены и просто идут к вам, как какие-нибудь зомби из низкобюджетного ужастика, а боезапас вашей винтовки безграничен. В чем же сложность? В том, что в каждой волне этих псевдозомби все больше, а идут они все быстрее. Убить их просто – выстрел в голову, и манекен тает. Но вот в корпус надо попасть уже как минимум два раза. Элементарно. Вопрос только в том, сколько волн ты выдержишь до того, как хотя бы один из компьютерных болванчиков коснется тебя. Математический предел сорок семь волн, больше невозможно даже теоретически. Ведь в головы следует попадать как можно чаще. В команде университета лучшим в этом упражнении был наш капитан Йол Шат, его рекорд сорок одна волна. Мое личное достижение сороковая. Но это было до травмы, сейчас я загибаюсь на тридцать пятой или, если все пойдет очень хорошо, то на тридцать шестой. Это еще более-менее приемлемо, чтобы претендовать на тяжа, но слишком слабо, чтобы играть за снайпера. Первый блок тренинга – четыре раза повторить это упражнение. Выполнив его, вынужден констатировать, что и правда устал. Лучшим результатом на сегодня была тридцать третья толпа манекенов. Глядя на этот результат, первым желанием было выключить эту пытку к Кроносу! Но мне видеть столь разочаровывающие итоги своих усилий далеко не впервой. Тяжело вздохнув, загрузил второе задание.
Злой на себя, а точнее, на плохие результаты, раз за разом проходил полный тренировочный цикл. Результат этого рвения был один – спать я лег далеко за полночь…
Разбудил меня громкий стук в дверь. Вначале даже не понял, что это за звук и откуда он исходит. Часы на мобильном показывали ровно пять утра, до восхода еще как минимум два с половиной часа! Может, пожар?! Но тогда выла бы сигнализация. Соседей, любящих выпить и ночные посиделки до утра с привычкой заходить в гости, вроде у меня не было.
Протирая глаза и широко зевая, поднялся с кровати и сделал два шага – из-за малых размеров квартирки этого было достаточно, чтобы заглянуть в глазок. В тусклом коридорном освещении едва узнал Дааса. Даже его колоритная внешность через мутный глазок скорее угадывалась, нежели твердо опознавалась.
С языка многое хотело сорваться, и все слова этого великого множества, за исключением междометий и предлогов, были сплошь нецензурного характера. Прежде чем повернуть ручку, сделал глубокий вдох, переждал еще одну череду постукиваний и только затем распахнул дверь.
– Доброй ночи, господин Даас, – с улыбкой во все лицо приветствую своего шефа.
– Какая тебе ночь? – Надо отдать должное, его взгляд, как бы говорящий: «все работают уже, а он тут один спать изволит!», едва не стер улыбку с моего лица. – Пять утра! Бери, – он сует мне в руки легкую тканевую сумку. – В ней деньги и список.
Он явно ждет моих вопросов. Тем временем мысли в моей голове проносятся натуральным галопом.
Какого Кроноса?! Я на такое вроде как не соглашался. Или соглашался? В контракте не прописано ни время начала работы, ни время ее завершения. Там указано только общее количество рабочих часов в стуки. То есть тут я, скорее, сам недоглядел. То есть возмущаться, негодовать или в чем-то обвинять нового босса я не мог – только выставил бы себя дураком. И дело даже не в этом «выставить себя», а в том, что я сам все подписывал, сам не обратил внимания на этот пункт в контракте, а значит, злиться могу только на себя. Кстати, в договоре не предусмотрено никаких штрафных санкций за его досрочное расторжение. То есть я могу сейчас захлопнуть дверь перед его носом и лечь спать. Потеряю, конечно, работу, но и до этого момента она не была такой уж привлекательной, особенно в части зарплаты.
С другой стороны, подписывая бумаги, я делал выбор и пусть что-то не усмотрел, а точнее, не додумал, но выбор сделал сам, осознано. Мне никто ничего не навязывал, даже уговорами тот диалог с Даасом назвать сложно, не было и принуждения. Отец всегда учил, если что-то выбрал, то делай. Не нравится выбор? Избегай его, уклонись, но если все же он состоялся, то будь мужиком и делай, а не ной и не увиливай. Не то чтобы отец был в моей жизни таким уж большим авторитетом, я к нему отношусь с уважением, но без излишнего пиетета. И тем не менее именно это его наставление почему-то я пытаюсь всегда выполнять. Именно из-за него я стараюсь не давать обещаний, даже если они касаются обычных бытовых мелочей. В школе это было легко: «Будешь сегодня вечером?». На такой вопрос мой ответ был в лучшем случае «Постараюсь», а не твердое «Буду». Во взрослой жизни, увы, подобная неопределенность и размытые формулировки доступны все реже и реже.
Если оценивать ситуацию с формальной точки зрения, то Тен Даас в своем праве меня так будить и куда-то, судя по всему, посылать. Но вот будет ли нормальный человек пользоваться таким правом, и вообще каков этический элемент применения этого права в пять утра, к тому же без предупреждения?
Мне определенно не нравится сложившаяся ситуация, совершенно точно не по нраву просыпаться от стука в дверь в пять утра, да еще и работать в такую рань. Но больше всего бесит, что меня никто не предупредил. Вот что Даасу стоило сказать вчера: «Утром разбужу рано, есть работа». Не велик труд- то рот открыть и просто предупредить. Тем не менее, несмотря на простоту действия, он это сделать не потрудился.
Моя рука потянулась к дверной ручке. Да, эта работа не настолько мне нужна, чтобы держаться за нее во что бы то ни стало. Но… Вместо того чтобы захлопнуть дверь, я открыл ее шире.
– Сейчас оденусь. Вы проходите, не стесняйтесь. Что в коридоре-то стоять, – эти вежливые слова были мной произнесены с настолько открытой и широкой улыбкой, что принять их за проявление вежливости и почтительности мог только очень ненаблюдательный человек. К тому же в квартирке негде было присесть, разве что в компьютерное кресло, но проход к нему преграждал диванчик.
Я сам все подписывал, это мой выбор и мой камень, мне его и катить. Впрочем, я еще припомню такие штучки Даасу, и, когда представится возможность, не премину отыграться. Сейчас не время для сцен и скандалов. Не потому, что кто-то обо мне нелестно подумает. Данный вопрос скорее лежит в плоскости самоуважения.
Видимо, не такой реакции ждало от меня начальство, так как Даас вместо того, чтобы войти, так и замер, стоя на пороге. Кажется, у меня получилось заставить его хотя бы мимолетно испытать некоторое неудобство. Мелочь, конечно, но все равно эта незначительная деталь легла весомым грузом на чашу весов моего спокойствия.
– Мне же куда-то идти надо? – натягивая носки, тоном радостного энтузиаста-трудоголика спрашиваю у начальства. – Только не пойму куда – магазины не работают, даже рынки еще не открыты.
Завязывая кроссовки, краем глаза наблюдаю за реакцией домовладельца.
Кажется, я в чем-то ошибся. Моя интонация и выбранная манера поведения сначала явно ошарашили начальника, но после второй части моей фразы он все же пришел в себя.
– Рыбный рынок Верхнего города начинает работу в шесть. Если выйдешь сейчас, то как раз успеешь к его открытию.
Морской рынок, что ли? Это же другая часть города. А транспорт начинает ходить в пять тридцать. К тому же прямых маршрутов туда нет.
– Ты говорил, что у тебя отец рыбак. Надеюсь, мои предположения, построенные на этом факте, оправдаются, и в морепродуктах ты разбираешься, – наблюдая, как я путаюсь в рукавах ветровки, Даас говорит немного раздраженным тоном.
– Разбираюсь.
И правда, разбираюсь. Тут он угадал, но вот именно угадал, потому как отец у меня ходит за много тысяч морских миль от Авалона – он любит Север, а там море приносит совсем иные дары. Умею выбирать по иной причине. Единственное, что я делал для сестер полезного, так это ходил на рынок и торговался, тем самым довольно прилично экономя семейный бюджет. А без знания предмета торговаться прилично не получится. Любой хороший торговец за пару фраз поймет, разбирается ли покупатель в его товаре или сопли раздувает на пустом месте.
– В сумке список того, что нужно. Подбери лучшее и самое свежее, на что хватит денег.
– Сделаю. – Я как раз уже оделся по погоде.
– Секунду, – протянув мне сумку, он достал свой смарт и, проделав на нем несколько операций, сказал: – Скинул тебе пешеходный маршрут.
– Эм-м-м. Простите, шеф, но вы мне оплатите новый телефон? – не удержался я.
– Ты о чем?
– Я пойду со смартфоном наперевес в нашем районе и в соседних кварталах… Ночью…
– И? – он явно не понимал, к чему я клоню. Он что, живет в выдуманном мире и не видит, кто его окружает?
– Я быстро бегаю, босс, но ночью в незнакомом месте это чревато переломами. Так что я предпочел бы пройти тихо и незаметно, а не светить смартфоном.
– Ты вообще-то проснулся? Что ты мелешь? – судя по всему, он искренне пытается понять, о чем я говорю, но ему это не удается. У него даже челка задергалась, почти открыв глаза.
– Тут на каждом шагу гопники, шеф. А я не спортсмен и не местный авторитет, чтобы спокойно разгуливать в ночи, ориентируясь по схеме на тачэкране.
– А?.. – Неужели ему и правда не приходила столь простая мысль. – Кхм-м… Проблема?
Кронос!!! Он реально спрашивает проблема ли это? Он же меня видит. Он что, ослеп или считает, будто меня осенило Ликом Геракла?! Когда последний раз он вообще выходил на улицу-то? Или у него такое желание вообще не возникает? А хотя… Его одежда сразу говорит любому, что многого с ее обладателя не взять. А ширина плеч, походка, осанка и манера поведения намекают на то, что драться Даас умеет и, подозреваю, любит это занятие. Так что для него, может быть, и правда не существует гопников в округе, потому как те обходят его стороной.
– Проблема, – выдержав его взгляд, отвечаю спокойно. Я не силач и не идиот, который не умеет бояться. Искать неприятности на пустом месте, только лишь бы кто-то обо мне не подумал «не так», это к другим людям. – Также могут отобрать ваши деньги, и я не смогу ничего купить. Обращаю ваше внимание, босс, подобное будет чистейшим форс-мажором, за который я отказываюсь нести ответственность. Лучше дождаться рассвета и начала работы городского транспорта. Ну… Или… Вызвать для меня такси?
– В это время? Сюда? Не поедут…
Вот это он понимает. Ночью сюда не каждое такси решится взять заказ. А меня послать пешком через трущобы, это для него в норме. Как обе эти мысли у него в голове сосуществуют одновременно?
– После рассвета. Нет. Мне требуется все самое свежее. – Ненадолго задумавшись, он вдруг расплывается в победной улыбке. – Ступай за мной в подсобку.
После этих слов Даас уже в привычной ему манере взял меня под локоть и потащил вниз, только в этот раз не в зал, а в производственное помещение. Там, порывшись в бумажных коробках, нашел какой-то помятый кусок ткани зеленого цвета.
– Надень.
Многие почувствовали бы себя идиотами, когда им предложили бы надеть поверх свитера и ветровки еще и обычный кухонный передник дурацкого ярко-зеленого цвета, да еще с изображением огромного смайлика. Но я надел его совершенно спокойно. Если начало этого утра заставило меня злиться, то сейчас основным моим чувством было любопытство. Что он задумал?
– Н-да… – оглядев меня в переднике, Даас нахмурился. – Выглядишь… Не очень… Да. Надо провести… Как его… Этот… Ребрендинг… – тяжело вздохнув, он договорил: – У меня тут кое-какие завязки и договоренности с местными. Пока на тебе этот фартук с эмблемой ресторана, шпана и молодежные банды тебя не тронут. – А вот это хорошая новость! – Разумеется, с наркошами и утырками не договоришься, но это, надеюсь, не проблема?
Его взгляд как бы говорил: «С этим никчемным сбродом-то, надеюсь, у тебя хватит силенок справиться?».
– Не проблема. – Не знаю, о чем подумал он, удовлетворенно кивнув на эти слова, я же вложил в них тот смысл, что от этого контингента спокойно могу убежать.
– Ну вот и хорошо, – сказав это, Даас принялся расставлять упавшие во время его поисков коробки. Ему потребовалась примерно минута, после которой он оглянулся и, увидев меня рядом, неожиданно рявкнул: – Ты еще здесь?!
Едва сдержавшись, чтобы не засмеяться в голос, я закрыл дверь и вышел на улицу. Не понимаю себя сейчас, но мне действительно было весело! Меня перестал бесить и пугать этот странный человек с челкой, закрывающей половину лица, и с жутковатой манерой двигаться.
На улице было темно, как бывает только в неблагополучных городских районах зимними ночами. Фонари, горящие через один, возвышающиеся над узкими улицами многоэтажные дома с неосвещенными окнами и тенями подворотен навевали воспоминания о множестве различных фильмов ужасов или триллеров о каких-нибудь маньяках.
Умом понимаю, даже этот квартал самого бедного района Новой Женевы нельзя назвать трущобами и фавелами. Здесь нет повсеместно побитых окон и валяющихся то тут, то там на мостовых пьяных или обдолбанных тел. Подобное иногда встречается, но скорее является исключением. Проституток в ярком макияже, зазывающих своих клиентов в любое время суток, тут тоже не встретишь. У нас здесь даже чисто, потому как муниципальные службы работают на совесть. Да и вообще, большинство местного населения простые работяги, а не бандиты, наркоторговцы или распоясавшиеся от собственной исключительности и всеобъемлющего пофигизма потомственные безработные. И тем не менее зайти в район старого речного порта после наступления темноты для любого человека со стороны будет не самым лучшим и безопасным решением в его жизни. Я-то рискнул здесь поселиться только потому, что был знаком с аналогичным районом в родном Китеже, да и то не полностью осознавал размер проблемы.
Дело тут в молодежи. Раньше каждый подросток в местной семье знал, что он будет работать там же, где работали его отец и дед – в порту. Сейчас же, если опытные работники еще могли трудоустроиться хоть где-нибудь, то безработица среди молодежи двадцати пяти лет составляет семьдесят пять процентов. Вырваться из этого омута можно было, только получив образование, но на него нужны деньги, или через спорт, что доступно единицам. Но деньги-то нужны всем. Вот и идет большинство тех, кто не может отсюда выплыть, по самому легкому пути, сбиваясь в стаи – молодежные банды.
До Морского рынка отсюда ровно четыре километра восемьсот метров. Откуда я это знаю? Все просто – от Морского рынка ходит муниципальный речной трамвайчик с ценой за билет всего один франк. В его маршруте есть остановка пристань Технологического Университета Новой Женевы. Именно так я обычно и добираюсь до своего учебного заведения, а, следовательно, дорогу знаю хорошо. Достаточно, чтобы не заблудиться в городской застройке даже ночью. К тому же я уверен, что в пять утра вся городская гопота давно дрыхнет. Спорил же я с начальством скорее ради мелочной мести, чем на самом деле думал, будто меня кто-то в это время ограбит.
Как и рассчитывал, добрался до рынка без каких-либо приключений, причем успел к самому открытию. Несмотря на столь раннее время, покупателей было много. Большинство из них представляло различные рестораны, кафе или закусочные, но было достаточно пенсионеров и просто любителей свежайших даров моря.
Список, выданный мне Даасом, оказался на удивление невелик, всего четыре позиции, да и их надо было взять понемногу, максимум на две-три порции какого-нибудь блюда. Меня сюда послали явно не за продуктами для ресторана, а по какой-то иной причине. Я-то надеялся, что свое скверное настроение, возникшее в связи со столь ранним пробуждением, развею в спорах с торговцами, но торговаться при таком минимальном объеме закупок, задача не простая. Мало кто из продавцов согласится сбивать цену при столь незначительной закупке. Тем не менее, это рынок, а значит, возможно и такое. Да, конечно же, мне пришлось потратить дополнительное время, но все же удалось найти сговорчивых продавцов и закупить самый лучший товар, заплатив две трети из выделенной суммы.
Обратный путь также прошел без каких-либо эксцессов. Когда уже подходил к дому, в котором теперь живу и работаю, вспомнил, что вчера вечером должны были снять леса с фасада ресторана. К тому же уже рассвело, так что можно было посмотреть, какой стиль оформления выбрал Тен Даас для своего «детища». То, что я увидел, заставило меня «уронить челюсть на асфальт» от удивления.
Фасад здания выглядел совершенно не похожим на только что отремонтированный. В лучшем случае его можно описать словом «серый». Я бы даже сказал обшарпано-серый… Он был уныл и скучен, и ничем не отличался ни от одного иного дома в квартале. А вывеска?! Никакой подсветки, никаких объемных букв, которые может позволить себе даже самая захудалая булочная. Просто надпись бежевым цветом по серому «Славенско-японская кухня», и даже названия нет собственного, хоть какого-то! И что за помесь такая странная славенско-японская? Нет такой совместной кухни и традиции. Что вообще тут делали целый месяц рабочие? Что до, что после ремонта вроде как ничего не поменялось. Кроме смайликов, наклеенных на стекла фасада.
Чтобы их разглядеть, подошел поближе. И сразу заметил различие между тем, что было и что стало. Дело было в окнах. Вместо старых стекол сейчас стояли односторонне пропускающие с нанокомпозитным напылением, к тому же от фирмы – мирового лидера по производству бронированного стекла. Присев рядом с оконным проемом, я смог разглядеть, что и сами рамы усилены. Думаю, если кто-то попытается вырвать их, зацепив крюком, и рванет даже мощным джипом, то его ждет неприятный сюрприз. Затем осмотрел входную дверь и пришел к выводу, что за ней можно спрятаться и от пулемета. Этот внешне непрезентабельный «ремонт», думаю, обошелся Даасу в заоблачную сумму. Скорее всего, он в этих делах лишь «наемный менеджер», а заправляют всем куда более серьезные люди. На него все просто оформлено на бумаге. Ультрасовременная внутренняя начинка, бронированный, но вовсе не привлекательный фасад, классный шеф, который согласился работать в заведении без нормальной вывески – у меня есть только одна догадка, при каких условиях все это не выглядит бредом сумасшедшего. Не станет ли это заведение чем-то вроде места встреч для мафии или якудзы, если не вообще штаб-квартирой одной из бандитских группировок? Да, район, мягко говоря, бедный, но и полиции здесь почти не бывает. А заброшенные склады старого порта вообще идеальное место для хранения чего угодно – оружия, наркотиков, живого товара… Одна нестыковка: не помню, чтобы у какой-нибудь серьезной банды был подобный символ – смайлик.
Во что я впутался? Не стоит ли по-быстрому собрать вещи и искать другую квартиру и более спокойный заработок?
Закончив данный поверхностный осмотр, нашел еще и считыватели вибрации на стеклах, такие обычно ставят, чтобы нельзя было считать звук за стеклом с помощью чуткого к вибрации оборудования. Откуда я все это знаю? Будучи в старшей школе, подрабатывал курьером в фирме, занимавшейся поставкой оборудования для наблюдения. Разумеется, сам я подобное смонтировать не смогу, но узнать знакомое оборудование мне не сложно. Таким образом, версия о месте «переговоров» для тех, кто не в ладах с законом, получила дополнительное подтверждение.
Я уже было решил идти и увольняться, как вдруг меня осенило, что если это заведение принадлежит синдикату, якудзе или посредникам, то на сегодня оно становится самым безопасным местом во всем районе. Пуленепробиваемые стекла скорее «дань традиции». Последняя гангстерская война на Авалоне прошла еще до моего рождения. Перестрелки на улицах или какие-то взрывы иногда случались, но в основном конфликтовали мигранты или залетные бандиты. А Новая Женева в этом плане была очень тихим городом. Нет, это не значит, что здесь случалось мало преступлений. Отнюдь. По статистике, число преступлений со смертельным исходом в пересчете на тысячу жителей в нашей столице мало отличается от аналогичного числа в любом ином городе-миллионнике. Но почти все эти убийства на Авалоне, в отличие от иных мест, обходятся без стрельбы. «Острова не любят шума», – такие слова желтая пресса приписывает лидеру синдиката. Сказаны они были двадцать лет назад, после «большой разборки» – масштабной войны преступного мира, которая длилась почти три года и унесла несколько тысяч жизней.
Размышляя над этим, обошел дом и зашел со служебного входа. Когда открывал двери, ведущие в холл ресторана, увольняться уже передумал.
– Что ты там у окон торчал? – сразу же навис надо мной Даас.
Вот же Кронос, с этой стороны окна прозрачные, к тому же солнце уже полчаса как взошло, и вся улица как на ладони.
– Удивлялся качеству выполненного фасадного ремонта, – совершенно искренне ответил я так, чтобы по интонации собеседник не понял, серьезно я говорю или издеваюсь.
– И как тебе?
Этот вопрос меня едва не вогнал в ступор. Он что, считает, что кому-то может понравиться?
– Поразительно! – ни на грамм не солгав, отвечаю начальству, смотря прямо в глаза (ну или туда, где они должны быть, где-то там под челкой).
– Выкладывай на стол, что купил, – видимо, поняв, что все вопросы будут отскакивать от меня, как дробинки от броневого пояса линкора, Даас предпочел переключиться на иную тему.
– Вот, все что заказывали: зеленые мидии, дюжина. Вырезка ту…
– Я выгляжу настолько тупым, что не способен запомнить тот список, что сам тебе дал?
Мое воображение уже рисовало сцену, в которой после финала этой фразы мой нос ломается от удара его кулака. Настолько явственными были его раздражение и едва сдерживаемая, внезапно вспыхнувшая злость. Но вместо того чтобы бить, он развернулся к плите и пробурчал:
– Разложи все и приготовь к разделке. Если что-то у тебя осталось после закупки, можешь оставить себе.
Он даже не представляет, на сколько я скинул цену, потому как то, что он предлагает забрать, равно примерно двухдневному моему заработку! Впрочем, если прислушаться к гудению моих натруженных с самого утра ног, то я их, безусловно, заработал.
Пока я раскладывал продукты и доставал ножи, Тен Даас включил плиту и поставил на нее пару кастрюль и сковородку.
– Скинь куртку и надень чистый фартук, вон на стойке лежит. Будешь помогать.
– Но я же не умею готовить!!!
Очень медленно, как в послайдовом воспроизведении, Даас отвел взгляд от продуктов и поднял голову. Его слова как булыжники, кидаемые циклопом в море, эхом разносились по залу:
– А… Я… Что… Умею?! – Как у него так получается? От каждого его слова мое тело вздрагивало, будто от попадания пуль. Хорошо, что фраза была короткой, и, задав этот риторический вопрос, он сменил тональность. – Тебя готовить никто не заставляет. Будешь просто помогать.
– Понял.
– Вот и хорошо, – он принялся неуверенными движениями резать водоросли. – Сегодня не открываемся. «Нужный» чиновник, курирующий лицензирование, прошлым вечером подвернул ногу. – В голосе шефа слышится едва сдерживаемое раздражение.
«Нужный» чиновник – всего одно слово вставлено, а сразу понятно все. И не надо никаких объяснений. Оно как ключевой элемент пазла, вокруг которого все собирается без усилий, как-то само собой. Может, попросить Дааса дать мне пару уроков риторики? Но эта мысль быстро вытесняется на периферию, так как работать ножом и думать о постороннем у меня пока получается плохо.
Сдвинувшись к плите и скидывая на сковородку зелень, Даас сделал мне деловое предложение:
– Первые две недели, как все же откроемся, возможно, будут тяжелыми. Я хотел бы подстраховаться и на это время нанять тебя на полный день.
– На две недели?
– Да.
– От открытия до закрытия? – Потому как, судя по вывеске, время работы ресторана планируется с двенадцати дня до двенадцати ночи.
– Когда как. Надеюсь, подобного не понадобится, но вдруг…
– Заданий, как сегодня утром, больше не будет?
– Будут. И завтра будет. Считай, что закупка свежих продуктов – половина твоей работы.
– Не смогу долго работать в таком ритме. Просыпаться в пять утра и ложиться за полночь, – отрицательно качаю головой. Обидно, я уже посчитал, сколько заработаю на этих сверхурочных, но подобные нагрузки мне не потянуть, так что придется отказаться.
– Что же ты хилый-то такой? – Нет, это не сочувствие, но и не презрение, скорее искреннее недоумение, вот что слышится в его голосе. От этого становится как-то даже немного стыдно, что запустил себя настолько. Странно, у меня же годами школы выработанный иммунитет на подобные заявления от кого бы то ни было, а тут чуть не покраснел даже. – Тогда будешь работать, пока сможешь.
– И после доставки продуктов я могу идти к себе спать до двенадцати, – ставлю свое условие.
– Сперва помогаешь мне, потом пробуешь, что приготовилось, и иди, – он кинул взгляд на часы. – То есть около половины девятого утра можешь отправляться дрыхнуть.
Кивая его словам, как ханьский болванчик, я едва не упустил ключевую деталь. Мне что, пробовать придется все то, что он сейчас пытается приготовить?! Причем он именно пытается, а не готовит. Даже мне, полному профану в кулинарии, это бросается в глаза. Вот эту пережаренную капусту, которую он превратит сейчас в угольки, точно не буду даже пробовать!
– Пробовать только то, что хотя бы выглядит съедобно – это раз. И удвоенная оплата часов сверх контракта – это два. – Если по второму условию я был готов торговаться, то по первому мною было принято окончательное решение.
– Полуторная, – произносит он всего одно слово, и оно меня устраивает…
Через полчаса, спалив или как-то иначе испортив продуктов на сумму более двухсот франков, Даас так и не смог добиться хотя бы видимости съедобного блюда. Этот парень был просто невероятен в своих ошибках. Нет, безусловно, яичницу он приготовит без труда. Но он пытался готовить блюда по рецептам лучших поваров, судя по той электронной книге, с которой он постоянно сверялся. Иногда подмывало посоветовать ему сперва начать с чего попроще, но я быстро погасил это желание.
– Точно не попробуешь? – с такими словами Тен Даас пытается пододвинуть тарелку с переваренными креветками, залитую по самые края кисло-сладким соусом и покрошенным туда красным перцем чили. Причем перца этого по рецепту надо было всего ничего, а он нарезал его столько, что горка образовалась. Даже гора, которая гордо возвышается из соусного моря. Панорама «Фудзи, вид с моря» – вот что у него получилось, а не то, что можно есть.
– Нет. Я на неделю на больничный слягу с желудочными коликами, если хотя бы попробую! – категорически отказываюсь, обеими руками отпихивая от себя предложенное блюдо.
– А это?
– Нет.
– Хорошо… – Думал, он будет настаивать, но, слава ТрехЛикому, этого не произошло. – Можешь идти спать.
– Я сегодня понадоблюсь?
– Нет, отдыхай.
– Тогда до завтра.
– Пока, пока… – Он больше увлечен разглядыванием результатов своего кулинарного фиаско, чем диалогом со мной.
Быстро снимаю передник и спешу удалиться, пока он не передумал. Жутко хотелось спать, глаза буквально слипались, но раз мне предстоит неделя ударного труда, то перед ней следует уладить некоторые вопросы.
Поднявшись к себе в комнату, с трудом преодолев притяжение дивана, который манил и обещал прекрасные сны, я уселся в кресло и включил комп. Сверившись с расписанием работы деканата и моей кафедры, написал пару писем и сообщений, после чего, скинув на флешку логи тренировок и выпив горячего кофе, вышел на улицу.
На автомате направился в сторону морского рынка, но не прошел и половины квартала, как мои натруженные за сегодня ноги неприятно заныли. Трезво оценив свои силы, развернулся в сторону автобусной остановки. Да, придется сделать несколько пересадок, но я и так за сегодня пешком прошел больше десяти километров, хватит. Несмотря на то, что это время суток было даже безопаснее предрассветного, так как ближе к девяти утра засыпали самые стойкие из гопников, все равно не мог отделаться от привычки постоянно вертеть головой.
До университета добирался более двух часов, потому как, не подумав головой, воспользовался наземным маршрутом и закономерно поймал все утренние пробки, какие только возможны. Затем отметился в деканате, подписав пару документов и навестил университетский лазарет. Дежурный физиотерапевт ощупал мою кисть, осмотрел снимки, задал множество вопросов, заполнил мою медкарту и, пожелав полного выздоровления, попросил навестить его через месяц.
Очень хотелось зайти в помещение киберспортивного клуба, но сейчас все студенты на занятиях, и там, соответственно, закрыто. До назначенной встречи, ради которой я сюда, собственно, и приехал, оставалось еще около получаса. Потратил их, забежав в столовую и все же позавтракав. Только успел допить сок, как получил сообщение от сэнсэя, встречи с которым я и ожидал. На мое удивление для разговора он предложил встретиться не в клубном кабинете, а в беседке Славы, которая находилась на малой аллее университетского парка.
– Доброго дня, – как и следует из правил хорошего тона, я как младший поздоровался первым.
– Привет, привет, – Син Янг просто махнул в ответ рукой, тем самым давая понять о неформальном формате предстоящего общения. – Логи принес?
– Пожалуйста, – отдаю ему флешку.
– Руку дай. – Это уже можно сказать ритуал при наших встречах после моей травмы. Тренер учится на физиотерапевта, и я для него еще и учебное пособие. – Медкарту?
Это у него что-то вроде персональной тренировки. Он осматривает меня, делает свои выводы, а затем сверяет их с мнением профессионального врача, которое записано в карте. Так как подобное меня не напрягает, да и привык уже, то спокойно протягиваю ему карту.
Удовлетворенно цокнув языком (видимо, его мнение совпало с осмотром университетского врача) и вернув мне документ, сэнсэй предложил:
– Логи я посмотрю, конечно, но давай сперва на словах.
– За две недели никаких изменений, – несмотря на то, что я готовился сказать именно это, данные слова дались мне нелегко. – Нулевой прогресс…
– То есть наши надежды не оправдались… Жаль. – В его интонациях слышится печаль. Хотя я понимаю, что сокрушается сэнсэй не столько из-за меня, сколько переживает за команду, все равно как-то теплее стало. – Если и через две недели не будет никаких изменений, то… Боюсь…
– Не надо меня жалеть.
– Ты сам уже все понял. – Сэнсэй подкинул флешку в ладони. – Время реакции?
– Сто пятьдесят миллисекунд.
– А было?
– Сто двадцать семь. – Мне все понятно, так как со временем реакции выше ста сорока в киберспорте делать нечего. Не только в БАА, но даже в стратегиях, не упоминая файтингов. Там нижний предел сто двадцать пять, если хочешь достичь реально высоких результатов.
– Все остальное можно поправить, но не это, – он явно потянулся похлопать меня по плечу, но быстро передумал. – Как зубрежка? – Если я вылечу из команды, то единственный мой шанс остаться в университете – подтянуть учебу.
– Тяжело… Очень… – Требования, которые предъявляет ТУНЖ к своим студентам, выше моего потолка.
– Даже за оставшиеся месяцы не выучишь все?
– Выучу. – Это правда, но не вся, и я продолжаю: – Но толку-то, если выучить то, что здесь принято за норму, мне потребуется много месяцев. Как я саму учебу потяну без скидки на «спортивный коэффициент»?
– Что мне в тебе всегда нравилось, это твой здравый разум. – Не думаю, что это комплимент, но на всякий случай вежливо киваю. – Нам тебя не хватает, ты нужен команде.
Вдруг ни с того ни с сего тренер резко сменил тему разговора. Его слова льстят, но как-то это странно, я никогда не был в лучших. Если смотреть объективно, то в команде я середняк. По эффективности болтаюсь между пятым и шестым местом. Заменить меня не просто, но задача явно не из чрезмерно сложных.
– Удивлен? А зря… – он садится на посеребренные перила. – Ты знаешь, как трудно выбить «академку» по травме студенту на спортивной стипендии? Нет, не знаешь. Так я подскажу… – достав из внутреннего кармана куртки электронную сигарету, он затянулся и выпустил белоснежное облако пара. – Это геморрой… Реальный такой геморрой во всю жопу. – Янг никогда не стеснялся в выражениях, особенно в перерывах в матчах, так что я слышал от него слова и похуже. – Не тянешь спорт, не приносишь пользу своей спортивной секции, пинок тебе под зад – вот неофициальная позиция руководства. – Еще затяжка. – За каждую подпись под твоей академкой меня имели все… Вообще все, начиная от секретаря кафедры и заканчивая… – он выпускает дым вертикально вверх, обрывая этим фразу. – Ты думаешь, я бы пошел на такое ради любого из команды? Да я знал вас тогда всего месяц! Так что нет, не пошел бы. Только ради двоих… – сэнсэй по привычке попробовал стряхнуть пепел, но так как в его руках была электронная, а не обычная сигарета, то это, разумеется, не удалось, что немного сбило его с мысли. – Эти двое – Йол и ты. Ты сейчас подумаешь, видимо, что с Йолом-то все понятно: капитан, отличник, да и игрок на грани гениальности. Но ты-то тут причем? – заметив мой кивок, он продолжает: – Поясню… Первое, ты хороший снайпер, реально хороший. А если тебе подтянуть физику, поднять тонус, привести в форму, то ты выйдешь на уровень Мировой Лиги. Другими словами – после упорных тренировок и выложившись на все сто десять. Но не это главное… В тебе есть то, чего нет больше ни у кого в команде. И вот этого не хватает сейчас мне и всем нам. Это и есть второе… Когда все идет не по плану, когда все сыплется, в момент, когда кажется, что уже проиграна партия… – Вновь затяжка. – Ты иногда предлагаешь что-нибудь настолько безумное и нестандартное, и игровой матч переворачивается с ног на голову. Нет, ты не лидер. Задатки в тебе лидерские, конечно, есть, но до того же Йола тебе в этом аспекте как до небес. Но ты мастер нестандартных решений, кризисный менеджер, как говорят на экономической кафедре. Не все твои решения и предложения удаются, но ты способен их генерировать, предлагать. И, что вообще встречается очень редко, ты берешь на себя ответственность за них. Когда я говорил, что ты нужен нам, это не было пустыми словами.
Его монолог был для меня таким неожиданным. Даже не знаю, что сказать ему в ответ. Я, мягко говоря, ошарашен. Всегда считал основным принципом Янга «для тренировочного процесса нужен только кнут, а пряники для слабаков». Вообще не слышал, чтобы он кого-то хвалил. Лучше слово, которое можно было от него услышать: «норма». И никаких «отлично» или «молодцы». У него все просто: выиграли – значит, отыграли нормально, проиграли… Если рядом не было камер, то на нас выливался поток отборных боцманских выражений. Если же велась съемка, то тренер ограничивался одним любимым своим словосочетанием: «киберспортсмены доморощенные!».
– Этот вариант, – поняв, что я никак не буду комментировать его слова, он тыкает мне флешку под нос, – не устраивает никак. Вообще… Ты думал, что будешь делать, если восстановительные процедуры не принесут должного результата? Я не о намерениях перевестись в другой вуз, сброситься с моста, забить на учебу и пойти работать… Думал ли ты, что можно сделать, чтобы все же вернуться в команду? Об этом я тебя сейчас спрашиваю.
– Думал. – Миллион раз думал, разумеется. – Операция. Я узнавал. Если пробиться к действительно хорошему мастеру, то восстановление возможно. Только вот цена подобного восстановления от ста пятидесяти тысяч. Мне это не по карману. Нейрорхирурги-виртуозы стоят дорого, а шанс на полный успех все равно пятьдесят на пятьдесят…
– Это все?
– Если отбросить сказки, шарлатанов и оставаться в поле реально достижимого, исключив вариант неоправданного риска, то это единственный шанс.
– Пятьдесят на пятьдесят… – он повторил за мной эти слова, повторил их зло, будто выплюнул, а обычно спокойное лицо сэнсэя скривилось в гримасе крайнего раздражения. – Ты хочешь играть? Не в песочнице и нубов гонять, а играть! Играть против лучших… И главное – вместе с лучшими?! Выигрывать.
– Да… Хочу… – я твердо встречаю его злой взгляд и пытаюсь скопировать интонации Дааса для своего простого ответа.
– Дай свой телефон.
Его требование настолько неожиданно, что я подвисаю на пару секунд. Но затем все же достаю свой мобильник и кладу ему на ладонь. Он его выключает, а затем, достав два своих аппарата, так же отключает и их.
– Сядь рядом, – он хлопает ладонью по перилам. Когда я присаживаюсь, тренер продолжает: – Ты уже догадался, о чем я буду говорить?
Киваю, слова тут не нужны, тем более что он изъял у меня телефон. Точнее, ему телефон не нужен. А вот то, что на телефон можно было записать разговор… вот эту возможность он исключил. Из этого вытекала только одно продолжение разговора.
– Именно… Вот тебя кривит-то! – Мне эта тема не нравится, и я не успеваю отследить свою мимику. – Да, я о молитвах.
– Я молился. – И не раз, и не десять раз…
– Не играй со мной в «недопонимание», – Янг кладет мне руку на плечо. – Сам этот разговор подводит меня под уголовную статью, так что прояви уважение хотя бы к тому, что иду на это ради тебя.
– Паломничество…
В самой теме паломничества нет ничего запретного, можете обсуждать ее сколько душе угодно. Но есть два исключения: врачам нельзя даже намекать пациентам на такую возможность, и учителям советовать паломничество ученикам. Оба эти случая в юридической практике проходят по статье «склонение к суициду». Тренер сейчас очень рискует: если кто-то подслушает наш разговор, то самое малое, что ему грозит, это увольнение с «волчьим билетом», а могут и дать реальный срок – от судьи зависит.
– Именно. Оно самое. – Когда он затягивается, я вижу, что его пальцы слегка подрагивают. – Последние двадцать лет нам всем вбивают в головы, что паломничество вредно и опасно. Что всего можно достигнуть, не прибегая к помощи ТрехЛикого. Была бы возможность запретить людям посещать Храмы, думаю, правительства всех стран не раздумывая издали бы подобные законы. – Ему надо выговориться. Не мешаю, хотя мало понимаю, причем тут именно я. – Хорошо, что любой чиновник или политик, который решится на такое, тут же свернет себе шею, или с ним инфаркт приключится до того, как подпись свою поставит… Но то, что нельзя запретить прямо, можно сделать «не модным». Накрутить истерию, подогнать статистику, немного запугать людей… О нет, не прямо, а только намеками, ни в коем случае не покусившись на «свободу Выбора». Вот ответь прямо, кто, по-твоему, ходит в паломничества?
– Те, у кого не сложилось в жизни, – загибаю первый палец. – Отчаянные и одинокие, кому нечего терять. – Второй. – Те, кто намерен решить свои проблемы самым простым путем. – Третий. – Люди с реально очень большими неприятностями, которых не разрешить без божественной благодати, – загибаю четвертый палец и готов продолжить перечисление, но сэнсэй прерывает меня:
– Достаточно, и так понятно. Если выразить одним словом, то «неудачники». По твоему мнению, в паломничество идут лузеры. Не спорь… – он видит, как я собираюсь возразить, и тут же прерывает меня. – Подумай, все твои примеры, они сводятся к этому. Эту кампанию начали давно, и все, кто у власти, сразу поняли свою выгоду от подобной дискредитации паломничества. В чем их выгода? Конечно же в сохранении статус-кво! Причем самое смешное… – Затяжка. – Ты не найдешь ни одного политика, крупного чиновника, управленца или бизнесмена, кто ни разу не ходил бы под Арку Ареса. Таких нет вообще. Без благодати, скорее всего, никто из них не достиг бы того положения, которое он занимает. Все спортсмены-профессионалы, – он хлопает себя по колену, – кто перешагнул уровень отборочных своего кантона – все они ходят под Арку, все… Абсолютно. И я ходил, и команду свою водил. Иначе ни о каком кубке Мировой Лиги можно было и не мечтать. Мне двадцать четыре года и показатель реакции сто пятнадцать миллисекунд. Ты думаешь, это достигается тренировками? Даже сейчас, не тренируясь и не играя почти полтора года, я выиграю один на один у любого из вас. Банально на реакции и координации вытащу арену даже у Йола. Паломничество дает многое, оно может не только излечить тебя, но и…
– Те самые сто десять процентов, – без труда догадываюсь я. – Сэнсэй, я вас понял. Конечно, я думал… Не раз прокручивал этот вариант. И будь я один, то уже давно бы стоял под Аркой. Но у меня есть сестры… Мы и так потеряли маму очень рано, я не могу нанести своей семье еще один такой же удар… Вы многое сказали о плюсах паломничества, но не упомянули о том, что из него можно не вернуться. Вообще не вернуться. Погибнуть…
– За все надо платить. – Голос тренера тих и спокоен. – Или ты думал, что Лик Ареса что-то дарует просто так?
– Я очень люблю «Арену», пожалуй, моя мечта – это киберспорт. Но мало того, что шанс не вернуться почти двадцать процентов, так есть и иные риски! Если бы знать, какой Лик отзовется, то… – Ну да, мечтать никогда не вредно. Так кто-то тебе и дал заранее узнать свой лик.
– Чушь. Какие двадцать процентов? Это ты официальную статистику цитируешь? – Киваю. – Чепуха, она прикручена к среднему проценту от суточного количества. В то же новолуние милостью Лика Афродиты шанс пропасть вообще близок к нулю, а вот к полнолунию, когда Лик Аида в полной силе… Тогда да, в то же полнолуние не возвращается две трети рискнувших. Но если ты найдешь статистику не процентную, а численную… – сэнсэй выпускает мне пар в лицо. – Ее тебе никто не покажет просто так. Посмотришь ее и узнаешь много новенького. В полную луну, скажем, под Арку ходит в десятки тысяч раз меньше народу, чем в новолуние. То есть власти вроде как не врут, и данные их соответствуют действительному положению вещей, но по факту они дурят людей. Как было раньше? Президент не выполняет предвыборные обещания или король какой потерял берега… Десять тысяч человек возмущены этим. Они прошли под Арку, вознесли молитву и… И этот президент или король падают с трапа самолета или с лошади и ломают себе шею. Это я, конечно, утрирую. Но к вознесенным в паломничестве молитвам ТрехЛикий все же прислушивается, и это непреложный факт нашего мироздания. А тем, кто уже во власти, нравится зависеть от мнения толпы? Правильно, не нравится… – тренер протягивает мой смартфон. – Все, что хотел, я сказал.
– Спасибо за заботу.
И пусть его совет больше похож на «сыграй в славенскую рулетку и выиграй на этом денег». Он же дан из добрых побуждений, так что моя благодарность искренняя.
– Один совет. Последний на сегодня. Не ходи один. Одиночные походы очень случайны. Тем более, ты не знаешь своего Лика, а ты ведь его не знаешь? – Так как я не ходил под Арку, то, разумеется, и узнать не мог никак. – Вот представь… Пошел ты в свое первое паломничество. И… – он держит паузу. – Непонятно с чего, но допустим, истиной милостью ТрехЛикого, осеняет тебя Лик Неуязвимого, что, конечно, шанс один на шесть миллиардов, но допустим. И даже все Атрибуты ты получаешь сразу, что в принципе не бывает. Но вот тут что называется «случилось». И вот переполняет тебя чувство всемогущества, ибо не нанести тебе рану ни мечом, ни стрелой, а доспех твой, выкованный самим Гефестом, остановит и танковый снаряд. А единственное свое уязвимое место, пятку, ты же не идиот подставлять под удар… – видно, что он погружен в свой рассказ, ибо говорит увлеченно, даже забыл затягиваться. – Могущество переполняет тебя, ты подобен Старым Богам, и нет ничего, что способно тебя остановить! Но паломничество – это все же испытание, дарованное нам Ликом Ареса, и в нем не бывает все так просто. Твой подвиг в этой Арке – борьба с Антеем, безоружная борьба. Догадываешься о финале? Правильно киваешь, ибо в этом испытании не поможет божественному Ахиллесу его непробиваемая кожа, могучие доспехи и великолепный меч. Потому как даже богоподобный не выживет со сломанной шеей… – Он усмехается, горько так. – А можно проще. Заходишь ты в Арку, а там Горгона. И вот беда, тебе достался любой лик, отличный от Лика Персея. Все, финиш… Игра окончена, то есть не игра, конечно, а жизнь. Вот я и говорю, не ходи один. Найди группу. Желательно, чтобы паломников было пятеро, это любимое число Лика Афродиты, и символизм в данном случае играет важную роль. А захочешь убиться – иди один, числом Ареса. Или девяткой, если Лика Темного взгляд привлечь желаешь. – Мне откровенно не понравилась подобная перспектива.
Договорив, сэнсэй включил смарт и, взглянув на часы, соскочил с перил.
– Вот смотри, – он обвел рукой колонны беседки. – Все, кто здесь изображен, они прошли Аркой, будь уверен. – На колоннах выгравированы имена и барельефы самых знаменитых выпускников Технологического Университета, именно из-за этого беседка и носит такое название. – А вам, молодому поколению, вбивают в головы, что достичь всего следует своими силами, не полагаясь на милостыню ТрехЛикого. – Он сам ненамного меня старше, но я не вижу в его словах лжи, он искренне верит в то, о чем говорит. – Специально это вбивают, чтобы уменьшить число конкурентов в борьбе за хорошее место.
– Даже он? – я прерываю речь тренера, найдя в ней несоответствие. Моя ладонь указывает на барельеф Дина Порта.
