«…один уйдешь, в грязь падешь», – закончил за нее мысленно Вей Ши и, вместо того чтобы вывести ее, снял барьер.
Девочка Юноти стояла в гуще боя, зажмурившись и закрыв лицо руками. Вокруг нее в грязи, в которую превратилось заливаемое дождем поле, йеллоувиньские солдаты врукопашную сражались со странными бойцами, полностью закованными в черную броню. Слышались выстрелы, грохот артиллерийских орудий, где-то поблизости визжали инсектоиды, но видимость из-за плотного дождя и ментального тумана была очень плохой. Силуэты людей то и дело смазывались, подергивались, будто вот-вот девчонка должна была провалиться в новое видение.
Вей бросился к ней – бойцы, сквозь которых он пробегал, расплывались сероватым маревом, – и тут за спиной его раздался гулкий и протяжный звук горна. Наследник обернулся.
Пространство за ним опустело, только ливень шумно бил по вязкой и блестящей черной грязи. Сражающиеся расступались, повинуясь неведомой силе, а на освободившееся поле ступил с одной стороны огромный, сияющий золотистой дымкой тигр, а с другой – инсектоид, которым управлял страшный старик в доспехах.
Наступила оглушающая тишина. Маленькая провидица позади Вея жалобно позвала его, но он не повернулся. Старик-иномирянин что-то насмешливо и гулко крикнул на рудложском, – Вей так ошарашен был, что не сразу расслышал:
– Хорошая шкура мне на трон!
Тигр высокомерно рыкнул, поднимаясь на задние лапы, – и встал уже великим императором Йеллоувиня, невозмутимым Хань Ши, кутающим тонкие руки в широкие рукава шелкового золотого халата. На него с двух сторон толпой бросились те самые странные бойцы в черных доспехах, но император повел дланью – и они на бегу стали падать на землю, корчась и хватаясь за головы.
У Вея шумело в ушах. Он, забыв о девчонке, наблюдал, ощущал ментальное сражение чудовищной силы, от которого по жидкой грязи шли круги, как от брошенных в озеро камней. Старик в доспехах оказался менталистом не меньшей мощи, чем дед.
Пространство перед Веем внезапно подернулось зыбью, смазалось.
– Нет, нет! – умоляюще крикнул он.
Снова проявилось – двое противников молча смотрели друг на друга, вытянув руки ладонями вперед, у обоих из носов, ртов и ушей текла кровь. Они были бледны, белки глаз оказались красными, в полопавшихся сосудах. Стояла тишина – словно весь мир замер, наблюдая за сражением.
– Вей!!! – испуганно позвала юная провидица.
Пространство снова дернулось – дед лежал ничком под ливнем, раскинув руки, и золото шелковых одежд сияло на жирной грязи, и красная кровь, смешанная с дождевой водой, текла по белому лицу и седым волосам. Что-то прошипел едва держащийся на ногах старик в доспехах – и к павшему императору по полю, как страшные насекомые, поползли безмолвные черные бойцы.
– Вей Ши!
Он развернулся. Девчонка таяла, накатывал на нее со всех сторон ментальный туман – и не успел он сделать и шага к ней, как его снова выбросило на склон к обители Триединого.
Каролина больше не висела в воздухе – она лежала на траве и молчала, расслабленная, с безвольно раскинутыми руками. Глаза ее были закрыты, дыхание – тяжелым, лоб покрылся испариной. Вей, не теряя времени, снова принялся прожимать ей ментальные точки, блокировать каналы восприятия стихии Разума, но ничего не выходило. Слишком глубоко ушла.
И он был в этом тоже виноват – ведь если бы не пошел за ней во второй раз, чтобы узнать судьбу деда, мог бы вытащить.
– Горит, – проговорил настоятель тревожно. – Слишком много сил потратила. Я влил в нее столько виты, сколько смогла взять ее аура, послушник Вей, но если не вывести ее из транса, она проживет максимум трое суток.
– Меньше, – тихо поправил его наследник. – Тамиянь при глубоком погружении сгорают до захода солнца. – Он глубоко вздохнул и признал: – У меня не выходит… я могу только замедлить ее погружение, а не остановить его. Если блокировать точки, она продержится дольше, но это не спасет. И я знаю, кто может помочь… Правда, они оба далеко. В Пьентане.
– Разве кто-то успеет в Пьентан до захода солнца? – с сомнением поинтересовался настоятель.
– Да, – сказал Вей Ши и посмотрел в сторону – туда, где на одном из холмов поднимались среди цветущих садов купола дворца Владыки.
* * *
Владыка Четерии по-прежнему пребывал в превосходном настроении: сначала его одарила важнейшим предсказанием младшая Рудлог, затем порадовал наказанный ученик, не только не растерявший навыки за время послушничества, но даже прибавивший в скорости и чувстве ритма. И дела все решались на диво быстро, и новости о торговцах, желающих работать в Тафии, радовали, и обед был превосходным. Да и день, который обещал быть жарким, вдруг подарил легкие облака и ветерок, проникающий в помещения и остужающий тела. Сейчас он как раз освежал разгоряченных любовников – с полчаса назад Светлана, забавная и безумно женственная в ярко-синем платье с цветочным орнаментом, какие носили женщины Песков, заглянула к Чету в кабинет и замялась, едва заметно краснея и покусывая губу.
– Не говори ни слова, женщина, – обрадованно приказал он, отрываясь от опостылевших бумаг и поднимаясь ей навстречу.
Она и не сказала, только засмеялась – и после Чет, откинувшись на спинку софы и расслабленно придерживая за бедра супругу, которая тяжело дышала ему в плечо, усмехнулся и подумал: наверняка что-то случится, потому что не может быть все так хорошо и мирно.
И верно: пока он одевался, а обнаженная и довольная Света жадно пила воду из кувшина, радуя супружеский глаз, раздался шум драконьих крыльев. Кто-то из соплеменников опускался во внутренний двор у фонтана. Четери, проходя к окну, мимоходом погладил Светлану по влажной спине и потяжелевшим ягодицам, довольно хохотнул, да так и выглянул наружу, улыбаясь.
И тут же посерьезнел.
– Что там? – тревожно позвала жена, чутко уловившая смену его настроения.
– Нужна моя помощь, – коротко отозвался Чет. – Света, оденешься, прикажи разыскать Святослава Федоровича. Что-то неладное с его дочерью.
Он привычно выпрыгнул со второго этажа во внутренний двор, и Света, завязав под грудью тонкий пояс платья, тоже подошла к окну и выглянула из него.
Чет уже подходил к огромному белоснежному дракону, с крыла которого упрямый и высокомерный ученик Вей Ши с растерянным лицом спускал на руках Каролину Рудлог, которая то ли была без сознания, то ли спала. Светлана пригляделась и, обеспокоенно хмурясь, поспешила к выходу, чтобы дать нужные указания.
Ученик вид имел одновременно упрямый и виноватый, но принцессу на руках держал крепко и появление учителя встретил не дрогнув. Положил свою ношу на скамью, с достоинством поклонился.
Аура младшей Рудлог пульсировала лотосообразным сплетением Огня и Разума, а сияющий фиолетово-желтым цветок самого Вей Ши был раскрыт и крепок – Четери отметил это с удовлетворением. Юный тигр вступал на путь зрелости.
– Мастер, – ученик расправил плечи, и лицо его снова стало спокойным, – прости, что вернулся сюда, не выполнив твое условие. Я уйду обратно, но прежде нужно отнести эту девочку в Пьентан. К моему деду, – добавил он тише, оглянувшись на дракона, который принес их сюда. Тот приглушенно вопросительно рыкнул.
– Благодарю, Вери́, – отозвался Владыка, – я позабочусь о моей гостье, а юный Ши расскажет мне все. Можешь лететь.
– Спасибо за помощь, благородный Вери, – твердо и слегка высокомерно вторил ему Вей Ши. – Я забыл попросить настоятеля Оджи отправить кого-то вместо меня навестить феби Амфата. Прошу, – это он выдавил с трудом, – передай настоятелю мою просьбу.
Дракон качнул огромной башкой и, хлопнув крыльями, поднялся в небеса.
Чет, все это время державший над Каролиной руки, нахмурился.
– Что с ней? – спросил он недоуменно. – Ее вита сгорает, как при непосильном колдовстве, но она не колдует сейчас.
– Мастер, ты – и не понимаешь? – Вей Ши взглянул на него с таким недоверчивым изумлением, что дракон усмехнулся.
– Мои знания ничтожны по сравнению с тем, чего я не знаю, юный Вей. Я вижу усиление стихии Разума в ее ауре, но не знаю, в чем причина этого состояния. Пока мы ждем отца моей гостьи, расскажи мне, что это значит. Несколько минут у нас есть. Я же, прежде чем лететь, добавлю ей виты, чтобы не допустить истощения.
Четери, положив руку на солнечное сплетение девочки, дрожащей и горячей, как камень в летний зной, вливал ей жизненную энергию и слушал наследника, удивленно покачивая головой, – тот по-военному кратко, что было особенно мило драконову сердцу, за пару минут рассказал все, что произошло. Ближе к концу, когда Вей нехотя признался, что услышал предсказание про своего деда и поэтому не закончил блокировку, решив посмотреть, что видит девочка, а потом уже засмотрелся на видения и не вытащил ее вовремя, раздался скрип дверей, выходящих во внутренний двор, и послышались быстрые шаги. К ним по лазурной плитке двора приближался Святослав Федорович; лицо его было бледным. За ним плавно двигалась Светлана, в руках она держала кувшин, накрытый лепешками. Чет мягко улыбнулся ей: его женщина всегда понимала, когда и кого нужно накормить. Вот и сейчас, пока отец маленькой провидицы тревожно гладил ее по голове и звал «Каролина, Каролина», Света протянула нехитрое угощение ученику.
– Это молоко и лепешки, – сказала она с заметной жалостливостью в голосе. – Бери, поешь.
– Я не голоден, – буркнул гордец.
Чет, не отнимая рук от солнечного сплетения Каролины, за происходящим наблюдал с любопытством, не вмешиваясь. Света не стала уговаривать, прижала кувшин к выпирающему животу, вздохнула, разворачиваясь, чтобы поставить на бортик фонтана. Сама тяжело села рядом.
Прямой как палка Вей задирал голову все выше, но взгляд его то и дело обращался к кувшину и лепешкам. Потом он хмуро и голодно покосился на Мастера – и Чет сжалился над глупым мальчишкой.
– У нас говорят, что не принять угощение из рук женщины в тягости – значит оскорбить Великую Мать, – сказал он с намеком и отвернулся, чтобы посмотреть состояние девочки после вливания виты. Маленькая Рудлог перестала дрожать и больше не полыхала жаром. Но Чет видел, что это ненадолго: жизненной энергии она сейчас потребляла больше, чем было у нее, и, не будь поддержки, уже бы сгорела.
– Я с благодарностью приму пищу из твоих рук, почитаемая жена Мастера, – услышал он глухой голос ученика и усмехнулся, хотя говорил тот с таким трудом, будто одновременно себе пальцы ломал.
Святослав Федорович, опустившись рядом с дочерью на колени, держал ее за руку, наблюдая за действиями Чета и не мешая ему. Когда дракон отодвинулся, с тревогой погладил ее по щеке, по голове и неуклюже, придерживая культей, прижал к себе.
– Владыка, что с ней случилось? – Он перевел взгляд на пьющего молоко Вея и сразу нахмурился.
– Он не виноват на сей раз, – мирно проговорил Четери. – Он просто принес девочку сюда.
– На самом деле я виноват, Мастер. – Вей Ши отставил кувшин и снова задрал подбородок. Но губы кривились – переживал. – Я же рассказал тебе. Я пытался прощупать ее… понять, кто она. И спровоцировал прорыв дара. А потом предпочел увидеть то, что видит она, а не вытащить ее.
Святослав Федорович внимательно и задумчиво посмотрел на него, и ученик угрюмо отвернулся.
Чет недовольно, но спокойно покачал головой.
– Я мало встречал людей, которые смогли бы отказаться узнать судьбу родного человека ради неродного. Ты к ним не относишься. Как видно, не относишься и к тем, кто может смирить любопытство и не использовать ради него способности, данные богами.
В его словах не было упрека, но Вей сжимал губы и бледнел.
– Я еще научу тебя, что владеть оружием – это значит большую часть времени держать его в ножнах, – продолжил Мастер беззлобно. – Но в том, что у девочки проснулся дар, ты по-прежнему не виноват. Он у нее уже был, и я, как и ее отец, об этом знал. Я не видел такого ранее, но понимаю, что это рано или поздно все равно произошло бы.
Каролина глубоко вздохнула, губы ее зашевелились – но она не издала ни звука.
– Благородный Святослав Федорович, – сдержанно позвал наследник, – позвольте мне помочь ей. Нужно снова блокировать ментальные точки. Иначе она опять начнет вещать и сгорит очень быстро.
– Хорошо. – Святослав аккуратно уложил дочь обратно, тяжело поднялся. – Владыка, у меня просьба к тебе. Нужно как-то сообщить об этом Нории и Ангелине.
Вей, уже склонившийся над маленькой провидицей, с удивлением покосился на ее отца, но ничего не сказал. Чет усмехнулся – наследника ждало серьезное открытие.
– Я сейчас пошлю зов Нории, – сказал он Святославу Федоровичу. – Нам нужно лететь в Йеллоувинь, там девочке помогут. Послушник Вей расскажет тебе все по пути, а Ангелина с Нории, думаю, сразу вылетят за нами.
Восьмое апреля, Истаил
Ангелина
«…Марина, к тебе в Дармоншир вылетают шесть драконов, в том числе и Энтери, брат Нории, с женой. Я знаю, что ты окажешь им надлежащий прием, и надеюсь, что они облегчат ваше положение.
Спасибо за остроумную идею общаться с помощью огнедухов. Следующими, кому я напишу письма, будут Полина и Мариан. Ты очень помогла мне, потому что без связи я была как без рук.
Пожалуйста, милая, береги себя. Никак мне не верится, что скоро ты станешь мамой, а теперь, оказывается, и двоих детей. Это удивительно, правда? Я так счастлива за тебя! Но ты же понимаешь, что теперь ответственна и за них? Мне очень тяжело думать о том, что ты в твоем положении вынуждена вкалывать иглы, и я очень бы хотела снять с тебя эту ношу. Хорошо, что осталась всего одна, это немного успокаивает мою совесть и тревогу за тебя и Полли.
Я знаю, что опять пытаюсь воспитывать тебя, прости мне это, Марина. Это от большой любви к тебе. Ты, конечно, не сможешь сидеть без дела, но вдруг теперь, когда в госпитале будет достаточно виталистов, у тебя получится больше отдыхать… И я очень хочу посмотреть на тебя в роли матери и, признаться, на Лукаса в роли отц…»
Скрипнула дверь – в кабинет зашел Нории. Ани, не дописав, поднялась; сердце кольнуло тревогой.
Они вылетели в Йеллоувинь через минуту, вслед за Четом и Святославом Федоровичем. Неотправленное письмо к Марине так и осталось лежать на столе.
Глава 4
Восьмое апреля, Йеллоувинь, Пьентан
На Туре вступал в свою силу сезон Желтого Ученого, и вотчина его Йеллоувинь цвела от северной тундры до южных тропических лесов. А столица, Пьентан, в апреле набиралась такого великолепия, что со всех стран приезжали сюда люди посмотреть на нее. Цвели яблони и вишни, горьковатой нежностью пах жасмин; ажурные мостики, соединяющие величественные серые небоскребы, оплетала покрытая белыми звездочками зеленая лоза. Деревья, окутанные дымкой, медленно роняли лепестки в каналы, окрашивая их в белый, розовый, красный и голубоватый, и по цветной глади под округлыми мостами неслышно скользили черные лодки; лодочники в широких соломенных шляпах работали веслами и перекрикивались тонкими голосами.
И в этот раз огромный город, со своими небоскребами похожий на цветущий сад камней, полон был величия, красоты и покоя. Но дыхание войны ощущалось и здесь – на улицах виднелось в десятки раз меньше людей, чем обычно в сезон Желтого.
Четери, как и прежде, восхищенно и быстро скользил меж небоскребов, уже видя вдалеке цветные полотна императорских садов. А Вей Ши крепко удерживал в руках горячую девчонку, которой несколько раз в течение пути пришлось блокировать ментальные точки. Сейчас он смотрел на Пьентан, и губы его были сжаты в тонкую линию. Потому что это был его город, место, полное родственной силы, и он ласкал взор наследника, раскрывался ему, вызывая щемление в груди и горле.
Он в начале полета кратко и не вдаваясь в лишние подробности рассказал о том, что случилось с Каролиной, ее отцу, и тот, крепко держась за красный шип драконьего гребня, то и дело косился назад: то на дочь, то на Вея.
– Понятно, – сказал Святослав Федорович сдержанно, когда Вей Ши закончил. – Но у Каролины стоит… барьер от ментального сканирования. Барьер, поставленный одним из сильнейших магов Туры. Как ты смог проникнуть сквозь него?
Вей Ши недоуменно посмотрел на девчонку и аккуратно, привычно уже, продавил ей ментальные точки, снова блокируя ее погружение.
– Я не сумел, – сказал он наконец. – Я попытался, но не сумел. – Помолчал и неохотно добавил: – Слышал только какие-то отголоски мыслей, но я слышал их и до того, как попробовал заглянуть в нее. Если этот барьер и стоял, то он был очень слабым.
– Значит, действие амулета заканчивается, – задумчиво и непонятно проговорил Святослав Федорович. – Выходит, у тебя сильные ментальные способности, молодой Ши?
Сейчас наследник не ответил, потому что вопрос на самом деле был другим: «Кто ты такой, молодой Ши?» Он же не спрашивал, кем приходится шумной и тонко чувствующей красоту девчонке Владычица Ангелина. Не спрашивал, потому что и сам догадывался, и ему было не по себе от очевидного вывода.
Пьента́н
Отец девчонки не ждал ответа. Он снова повернулся к ним, с тревогой посмотрел на укутанную в одеяло Каролину и покачал головой.
– Кто бы ты ни был, – проговорил он твердо, – ты должен понимать, что лезть другому человеку в голову неэтично. Тем более ребенку. Даже если бы ты не спровоцировал приступ – этого делать было нельзя. Да, куда важнее то, что ты помогаешь спасти ее, и я не потребую с тебя взыскания. Но представь, что кто-то мог бы забраться в голову тебе и узнать твои тайны, даже те, которые ты никому бы не желал раскрывать.
Вей Ши не отвернулся и не опустил взгляд, и подбородок его был поднят так же высоко, но скулы и уши медленно начинали гореть от гнева и стыда. Он никогда не стал бы оправдываться и не терпел поучений ни от кого, кроме как от Мастера и деда с отцом. Но и прятаться было не в его характере.
– Я признаю свою ответственность, – сказал он высокомерно. – Я отдам благородной Каролине этот долг.
– Дело же не в долге, – укоризненно вздохнул Святослав Федорович, отступая.
Вей Ши не ответил. Остаток пути они провели в молчании.
Император Хань Ши слушал доклады военных советников, когда бесшумно отъехала в сторону тонкая дверь, а в проеме показался осанистый седовласый секретарь, почтительно опустивший голову. Докладчик замолчал.
– Говори, Ли Мян, – повелел Хань Ши мягко. – Я знаю, что у нас гости. – Он легко повел головой, прикрыв глаза. – Владыка Четерии… его ученик и цветок редчайшей красоты, которого не бывало никогда. Они двигаются сюда.
– Да, светлый император, – тихо проговорил секретарь. – Помимо Владыки и его ученика прибыли Святослав Федорович Волков – бывший принц-консорт Рудлога – и младшая принцесса дома Рудлог. Девочка без сознания, ее несет на руках ученик… – Голос стал еще тише, но лицо императора не дрогнуло. – Владыке предлагали отдых и почести, достойные его статуса, но он сказал, что ищет твоей помощи и ждать не может…
Хань Ши погладил седую бороду, изящным жестом сложил ладони в рукава розоватого шелкового халата и невозмутимо, певуче поинтересовался:
– Далеко наши гости? – Он снова прикрыл глаза и сам ответил: – Минут пятнадцать ходьбы.
– Да, господин мой. – Секретарь выпрямился: повелитель не был недоволен из-за того, что совещание прервали.
– Ты правильно сделал, что сказал мне, – так же мягко проговорил Хань Ши. – Проводите Владыку и его спутников сюда. А мы пока дослушаем доклад. Продолжайте, генерал Шен. У вас есть пятнадцать минут.
Четери взошел по ступеням изумрудного павильона с черной покатой крышей и дверями, расписанными золотыми тиграми, и остановился. По обеим сторонам крыльца уже стояла почетная стража, щелкнувшая каблуками и поднявшая клинки при приближении гостей. А у дверей в окружении других царедворцев ждал старый знакомец Владыки Винь Ло, который сопровождал его в первый прилет к Хань Ши. Сановник вид имел горделивый и приветливый, несколько раз кланялся с того момента, как гости вышли из цветущего парка, и готовился разразиться приветственной речью, держа в руках огромную чашу со свежей кровью. Но не успел.
– Ну здравствуй, – обрадованно сказал дракон, с наслаждением потянул носом воздух и без лишних слов взял подношение. – Ты меня с прошлого раза, что ли, ждешь?
Винь Ло с готовностью тонко засмеялся над этой нехитрой шуткой. Говорить с гостем, пока он шумно и жадно глотает кровь, было невежливо, и сановник легко поклонился Святославу Федоровичу, а затем, поколебавшись и гораздо ниже, – босому, одетому в затертые светлые полотняные штаны и сорочку ученику Владыки, который держал на руках черноволосую девочку.
– Господин Волков, достойный ученик Ши, – проговорил Винь Ло, и на последнем имени тон его стал очень осторожным, – приветствую вас в благословенном Пьентане. Позвольте предложить вам с дороги воды и прекрасного вина. – Он повел головой в сторону царедворцев, держащих подносы с угощением.
Ученик промолчал, а Святослав Федорович учтиво откликнулся:
– Благодарю, не нужно. Мы взяли с собой воду.
Мастер допил, отдал чашу – радужки глаз его были окрашены в вишневый.
– Хорошо, – рыкнул он.
– Счастлив услужить вам, Владыка, – торжественно запел царедворец, и быть бы наконец речи минут на двадцать, но Четери нетерпеливо махнул рукой. Глаза его постепенно возвращали привычный зеленый цвет, и голос больше не отдавал рычанием.
– Да-да, и я счастлив и все такое. Проведи нас к императору, Винь Ло. Потом мне расскажешь, как ты рад и как меня уважаешь.
Сановник с несчастным видом оглянулся на дверь, и тут она распахнулась. В дверях стоял седовласый йеллоувинец с лицом спокойным и внимательным. Он оглядел гостей, на мгновение задержав взгляд на прямом, как струна, Вей Ши.
– Мой господин ждет вас, – сказал он тихо. – Прошу.
Император сидел на коленях на циновке в пустом кабинете и осторожно касался бледными губами фарфоровой чашки с чаем. Запястья его в широких рукавах халата казались по-птичьи тонкими. Он поднял глаза на вошедших, кивнул в ответ на поклоны – да так величественно, что показалось, будто он выше всех в помещении, – и с улыбкой посмотрел на бессознательную Каролину.
– Огненная тамиянь, – проговорил он певуче. – Девочка с только что проснувшимся даром. Красный дом горазд удивлять мир… Как счастлив я, что могу лицезреть этот прелестный цветок. Положи ее сюда, ученик Мастера Вей.
– Ты поможешь ей, светлый император? – приглушенно и уважительно поинтересовался Четери, наблюдая, как Вей Ши молча кладет младшую Рудлог у колен деда.
– Конечно, – откликнулся Хань Ши, коснувшись виска Каролины.
– Сюда через несколько часов прибудут Ангелина с Нории, – добавил Четери.
– Я понимаю, – проговорил император. – Присаживайтесь. Нужно подождать.
Он прикрыл глаза – и в кабинете воцарилась тишина. Все опустились на пол. Четери умиротворенно посмотрел на правителя Йеллоувиня, перевел взгляд на Вей Ши, который, скрестив ноги, положил руки на колени ладонями вверх и тоже смежил веки. Отец Каролины рядом размеренно и ровно дышал – видать, тоже знал об особенностях Желтых и о том, что им лучше не мешать лишними эмоциями. От двух Ши шли волны покоя. Шуршал ветерок в прорезях окон, позвякивали трубочки музыки ветра, потрескивали маленькие огненные шары под потолком, бесконечно переливалась по лопастям крошечной мельницы вода в резной деревянной чаше, стоящей в углу… тишина стала такой комфортной, что Чет едва не зевнул, но сдержался и упорно стал разглядывать мельницу.
Каролина
Каролина еще с десяток раз проваливалась сквозь видения. То видела она рыдающую Алину – такой, какой стала сестра после возвращения своей внешности, но с призрачными черными крыльями, – то Марину, обвитую двумя полупрозрачными огромными змеями, то себя саму, взрослую, играющую на флейте на берегу какого-то пруда. Время от времени начинала ныть точка посреди лба, и тогда Каролину выкидывало туда, где она уже была, – приходилось, зажав уши, с восторгом смотреть на битву сияющих гигантов или жаться к стенам разрушенного Пьентана.
Ей было немного страшно, но страх был приглушенным, как бывает во сне. Хотелось обратно, в реальность, она очень проголодалась – хотя разве в видениях можно ощущать голод? – и очень, очень устала. Руки и ноги становились неповоротливыми, наливались тяжестью, и, когда в очередной раз с улиц Пьентана принцессу потянуло вниз, в расступающуюся дымку, а затем вдруг выдернуло на знакомое поле битвы – то самое, где Вей Ши бросил ее! – она потерла ноющий лоб, уселась на землю перед сражающимися стариками, прижалась лбом к коленям и обхватила их руками.
– Я хочу домой, – бормотала она, а вокруг кричали бьющиеся и умирающие люди.
Так долго сидела она, то поднимая голову, то снова опуская ее.
– Хочу домой, домой, домой!
– Сейчас пойдем, дитя, – раздался рядом певучий голос. Она радостно подняла голову и ойкнула. Рядом с ней стоял огромный тигрище и задумчиво смотрел на седовласого старика, лежащего в грязи лицом вверх.
– Ты не Вей Ши, – настороженно проговорила Каролина, поднимаясь. Даже так она едва доставала тигру до середины лап.
– Определенно нет, – согласился тигр.
– А ты его знаешь? – требовательно спросила принцесса.
– Знакомы, – признался тигр, глядя на ползущих к старику черных бойцов. – Отвернись-ка, дитя, не стоит тебе это видеть.
– Я уже видела несколько раз, – пожаловалась Каролинка, тем не менее послушно отворачиваясь и зажмуриваясь, потому что сквозь нее, расплывшись серой дымкой, рухнули двое солдат, схватившихся в рукопашной. – Вей Ши говорил, что все это не настоящее.
Тигр отвлекся от созерцания кровавой картины и с любопытством повернул голову к принцессе.
– Вей Ши правильно говорил. Пока что это не настоящее. – Он вдруг протянул огромную лапищу и очень мягко прикоснулся подушечкой указательного пальца с черным когтем к середине лба Каролины. В голове ее словно защекотали перышками.
– Понятно, – пробормотал он. – Понятно. Вей Ши, значит.
– А что это ты делаешь? – с подозрением поинтересовалась младшая Рудлог.
– Смотрю твои воспоминания, чтобы не утруждать тебя рассказом, – объяснил тигр.
– Нужно было спросить! – возмутилась Каролина.
– Действительно, – пробормотал собеседник немного обескураженно. – Прости, дитя. Отвык спрашивать. Но не беспокойся, я искал только то, что привело тебя сюда.
– И что же? – Каролина была девочкой отходчивой, да и любопытство перевесило. Прямо на нее понесся верещащий огромный то ли муравей, то ли богомол, и она стойко встретила растекшегося туманом инсектоида, лишь немного отпрянув назад.
– Влияние наследника йеллоувиньского престола, – невозмутимо объяснил тигр, провожая взглядом вновь собравшееся чудовище.
– Да я с ним даже не знакома, – удивилась принцесса. – Он что, в Тафию приезжал?
Собеседник размеренно покачал головой. Но Каролинка уже снова краем глаза увидела черных воинов, рвущих старика, и отвлеклась.
– Жалко дедушку, да? – сказала она с дрожью в голосе, старательно глядя в другую сторону.
– Тебе не должно быть страшно, маленькая Рудлог, – с удивлением проговорил тигр, спокойно глядя на то, от чего она отвернулась.
– А мне страшно, – буркнула Каролина, усердно зажимая уши, чтобы не слышать шума боя, чавкающих звуков и резких окриков победившего, – но не очень. Я тут почему-то плохо боюсь. Ты знаешь почему, да? Если бы на самом деле такое увидела, меня бы точно стошнило. И в обморок бы упала, наверное.
– В трансе почти нет эмоциональной восприимчивости, – объяснил огромный тигр. – Все силы нервной системы уходят на то, чтобы поддерживать мозг во время видений.
– Главное, чтобы кошмары потом не снились, – жалобно сказала она.
Вокруг них снова кипел бой – йеллоувиньцы пытались пробиться к убитому.
– Я тебе помогу, – успокоил ее он. – Сны можно контролировать, а видения ты помнить не будешь. Сейчас же тебе нужно помочь мне. Посмотри налево, а затем направо, дитя. Только медленно.
Каролина недоуменно повернула голову, все так же зажимая уши. Шагах в пятнадцати от нее сражающиеся солдаты погружены были в дымку, а еще дальше не было видно ничего.
– Там туман, – на всякий случай сообщила она.
– Я вижу, – невозмутимо подтвердил тигр. – Он называется ментальным туманом или ментальным барьером. Это ограничение, поставленное твоим разумом, чтобы ты не истощила свои силы. Но я сейчас рядом, помогу. Смотри внимательней, будто сквозь него. Постарайся, дитя. Это очень важно.
В голове у Каролины зазвенело, но она сурово нахмурилась, попыталась пронзить взглядом мглу… и та вдруг расступилась, явив за черным, расплывшимся грязью полем, на котором кипела битва, несколько движущихся танков, а еще дальше – современную дорожную эстакаду со знаками и указателями, правда, совсем пустую.
– Вот! – гордо крикнула принцесса.
– Прекрасно, прекрасно. – Тигр вдруг сел на задние лапы, а передние изящно сложил одну на другую, став совсем человечным, хоть и огромным. – А скажи-ка мне, бесконечно талантливое дитя, не можешь ли ты прочитать надпись на указателе? Вон на том. – Он вытянул лапу с черным когтищем вперед, и Каролина, завороженно наблюдающая за ним, проследила взглядом, куда он указывал. – Я уже в возрасте, зрение подводит…
– Это же далеко, – с недоумением протянула она.
– Далеко, – певуче согласился собеседник, – далеко, как ты заметила. Но попробуй, может, ты видишь куда лучше, чем думаешь?
Она снова напрягла зрение, снова зазвенело в голове, сдавило виски – и надпись на ярко-синем указателе вдруг стала отчетливой, как будто она читала ее на собственной ладони.
– Менисей, – прочитала Каролина радостно. – Что это?
Тигр снова сидел, сложив лапы на животе, и улыбался.
– Это такой город, дитя. Провинция Сейсянь в Йеллоувине, недалеко от границы с Бермонтом. Превосходно, превосходно, ты мне очень помогла. А сейчас попробуем выбраться. Тебя ждет отец, скоро прибудет твоя сестра Ангелина, не нужно, чтобы она волновалась. Уж очень красивы сады сейчас, гарь им не пойдет…
– В Тафию прилетит? – обрадовалась Каролина, разворачиваясь. Краем глаза сквозь сражающихся она увидела то, что осталось от убитого старика, и поморщилась, чувствуя отголоски тошноты.
– В Пьентан, – поправил ее собеседник.
– А почему…
– Тебе могли помочь только я и мой сын. А мы живем в Пьентане, – безо всякого раздражения пояснил тигр.
– А Вей Ши ты откуда знаешь? – наконец-то задала Каролина крутившийся в голове вопрос.
– Да… кстати… Вей Ши, – певуче и задумчиво пробормотал тигр. – Покажись! – рыкнул он так, что принцесса подпрыгнула от неожиданности. Туман вокруг пошел волнами.
Каролина, открыв рот – Ангелина бы строго напомнила о манерах, – наблюдала, как из уплотнившегося тумана шагает к ним второй тигр. Башка его была задрана так горделиво, что, казалось, еще немного – и он затылком коснётся спины.
– Здравствуй, дед, – прорычал новоприбывший и низко-низко поклонился собеседнику Каролины. Да так и застыл.
– Явился! – ничуть не удивившись, проговорила принцесса с упреком. – Ты почему меня бросил?
Вей Ши угрюмо покосился на нее, но ничего не ответил. Он все еще стоял, склонившись.
– И мне любопытно послушать, – проговорил большой тигр. Небрежно, но у Каролинки почему-то заледенели руки.
– Ой, так вы, выходит, его дедушка? – наконец сообразила она. – Извините, пожалуйста, что я к вам неподобающе обращалась! Я не думала, что вы старый!
Тигр улыбался с умилением.
– Не переживай, дитя. Это было довольно свежо. Вей Ши, встань. Я приказываю тебе говорить.
– Ты ведь все уже посмотрел, – ровно ответил младший тигр, поднимаясь. – Что ты хочешь узнать?
– То, что ты хочешь мне сказать.
Каролина увлеченно вертела головой, пытаясь не упустить ни слова.
– Позволь мне остаться, дед! – вдруг с жаром заговорил Вей. – Отца ты, конечно, оставишь в Пьентане, но я ведь тоже Ши! Вдвоем мы сможем изменить это, – он качнул головой в сторону тела старика, окруженного отбивающимися солдатами.
– Ты улетишь обратно с Владыкой Четерии. – Старый тигр ответил мягко, но Вей Ши сжался и переступил лапами.
– Прошу, – сказал он глухо, отрывисто и яростно. – Я прошу тебя. Ты знаешь, какова моя кровь. Битвы отзываются во мне так же, как гармония Разума. Я не могу сидеть в Тафии и знать, что приближается момент, когда тебя убьют.
Каролина нахмурилась. Последние слова она не поняла.
– Я не буду рисковать тобой, Вей Ши. Ты останешься в Тафии.
– А если я ослушаюсь тебя? – тяжело проговорил Вей. – Я воин, дед, а не дева, которую нужно прятать!
Он нервно бродил туда-сюда, рыкая и дергая башкой. Встреченные бойцы расплывались туманом, натыкаясь на него, а Каролина недоверчиво следила за ним – знакомый ей Вей был скучным и равнодушным.
– Не ослушаешься, внук. – Старый тигр непреклонно сложил лапы. – Ты разумен и понимаешь свою ценность. Я не стану накладывать запретов, раз ты научился снимать их…
Вей остановился.
– Я не научился. Это вышло неосознанно. И ты видишь, к чему привело. – Он повел башкой в сторону Каролины.
– Я вас не понимаю. – Принцесса сердито приложила ладонь ко лбу. – Вы меня совсем запутали! Оба!
– Ничего страшного, – буркнул Вей Ши. – Ты все равно все забудешь.
– А если я не хочу? – упрямо парировала младшая Рудлог, но на нее опять перестали обращать внимание.
