Николай Леонов, Алексей Макеев
Проклятый дом
Серия «Черная кошка»
Оформление серии В. Щербакова, Г. Саукова
Иллюстрация на переплете И. Варавина
© Макеев А. В., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
* * *
Проклятый дом
Глава 1
Сна не было ни в одном глазу. Да и какой тут сон, когда кругом такой ужас происходит? Игорь Сергеевич покосился на лежавшую рядом жену. К счастью, у Светы крепкий сон, ей весь этот творящийся в доме ужас не мешает. Нет, мешает, конечно, но не так сильно, как ему. Вот, спит, дышит ровно. А он, как только станет засыпать, сразу начинает прислушиваться. И ему чудится, что кто-то поднимается по лестнице. Или кажется, что на первом этаже, на кухне, кто-то ходит, гремит посудой. В час ночи! И это притом, что прислуга не ночует в доме и, кроме членов семьи, тут никого нет.
Да, вот опять почудились шаги. Игорь Сергеевич осторожно встал, стараясь не разбудить жену, всунул ноги в домашние тапочки и направился к двери спальни. Постоял возле нее, прислушиваясь, а затем резко распахнул дверь и выглянул.
Никого. Как и в прошлые разы – абсолютно никого и ничего. И в коридоре никого, и на лестнице ничего подозрительного не видно. И хорошо, что ничего не видно. А то случилось бы, как позавчера, когда он обнаружил на лестнице, на самом верху, окровавленную сорочку Светланы, а ниже – платьице дочери Наташи, тоже испачканное в крови. Да, не хотелось бы снова такое увидеть.
Игорь Сергеевич еще раз оглядел ту часть дома, которая была видна с площадки второго этажа, и вернулся в спальню. Постоял немного, глядя на спящую жену. В сердце нарастала боль. Нехороший, опасный симптом! Вот и доктор, милейший Олег Данилович, рекомендует ехать в Москву, ложиться в клинику. Да, можно уехать, можно полечиться. Там, в клинике, ему помогут, как уже помогли три года назад, после инфаркта. Но как же Света? Она останется одна с двумя маленькими детьми, одна наедине с этим ужасом! Что с ней будет? Нет, так не годится. Правда, Света говорила, что хочет пригласить в гости своего старшего брата Бориса с женой – пусть погостят, дескать, с ними будет спокойней. Может быть, и будет, а может, и нет. Ведь надо смотреть правде в глаза: у них в доме поселилась нечистая сила. А может, полтергейст, или зомби, или еще какая-нибудь нечисть. А нечисть, насколько ему известно, не признает родственных связей и не боится старших братьев с женами. Что же в таком случае делать? Бросать дом, уезжать всем?
При одной мысли о таком варианте развития событий в душе Игоря Сергеевича поднялась горячая волна возмущения. Ну нет, свой дом он не бросит! Сколько сил в него вложено, сколько денег! Не зря его дом называют самым роскошным во всей области. Это ведь не дом, а настоящий дворец. Почти пятьсот квадратных метров, две гостиные, двенадцать спален, два кабинета… Да многое придется перечислять. Рыночная цена этого дома приближается к тремстам миллионам – целое состояние! А ведь если они уедут, отступят перед происками сатаны, ценность дома сразу резко упадет. Кто его купит, с такой-то репутацией? И вообще, он, Игорь Кириллов, вовсе не собирается продавать свой особняк. Он им вполне доволен.
Размышляя таким образом, Игорь Сергеевич продолжал стоять возле двери спальни. И вдруг он явственно расслышал, как внизу, в холле, открылась, а затем закрылась входная дверь. Этого не могло быть: ведь он хорошо помнил, как сам закрывал дверь на ночь на два замка и еще на засов. Посторонних в доме нет, вся семья спит здесь, на втором этаже. Кто же в таком случае мог открыть входную дверь?
Игорь Сергеевич снова вышел на площадку второго этажа. Подошел к лестнице, глянул вниз. Холл отсюда хорошо просматривался, и входная дверь выглядела закрытой. Но все же лучше проверить. Кириллов спустился в холл, подошел к двери, повернул ручку… И она послушно открылась, впустив струю холодного осеннего воздуха. Дверь была открыта – открыта неизвестно кем, неизвестно как.
И вновь ледяная игла уколола в сердце, уколола и продолжала там ворочаться. Держась за сердце, постанывая, Игорь Сергеевич снова задвинул засов, набросил еще и дверную цепочку. Надо было бы запереть и оба замка, но он вдруг начисто забыл, где у него лежат ключи от двери, да и сил не было их искать. Он с трудом доплелся до ближайшего дивана и рухнул на него.
Некоторое время сидел так, ни о чем не думая, ничего не вспоминая. Потом услышал, как большие часы в гостиной пробили два раза. Два часа ночи! А он еще не спал ни одной минуты. Как же он завтра, то есть уже сегодня днем, сможет заниматься делами? Как будет вникать в детали заключаемых сделок? Как подписывать счета и договоры? Нет, надо признать, что управляющий из него сегодня – как из черепахи бегун. «Что-то с этим нужно делать! – подумал Игорь Сергеевич. – Так это все оставить нельзя. Надо найти человека, который сможет помочь. Человека здравомыслящего, опытного, человека, который не побоится вступить в схватку с нечистой силой. Но где же я найду такого человека?» И вдруг в его сознании всплыло одно имя из давних времен, времен школьной юности. Имя того самого человека, который был ему нужен в эту трудную минуту.
Игорь Сергеевич сразу понял, что ему пришло на ум единственно верное решение. Эта мысль так его воодушевила, что даже сердце перестало болеть. Надо немедленно написать письмо Гурову.
Он встал и довольно энергично направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, прошел мимо спальни и направился в свой кабинет. Включил свет, затем включил компьютер. Пару лет назад они с Левой Гуровым перезванивались, и тот сообщил ему адрес своей электронной почты. Где же он его записал…
На поиски ушло несколько минут, но в итоге Кириллов все же отыскал адрес. Теперь можно было писать само письмо. Игорь Сергеевич открыл нужное окно, написал сверху обращение: «Привет, Лев!» – и задумался. Как же правильно составить это письмо, чтобы старый друг не подумал, что Игорь Кириллов повредился рассудком? Ведь вещи, о которых он хочет сообщить, носят настолько странный, неопределенный характер…
Нужные слова никак не находились. Игорь Сергеевич пробовал начать письмо и так, и эдак, и все ему не нравилось. Он написал, а затем стер уже пять вариантов, и в итоге возникла мысль: а не отказаться ли вообще от этой идеи – звать на помощь Льва Гурова? Может, можно и так обойтись? Может, все эти непонятные явления прекратятся сами собой?
Но тут Игорь Сергеевич явственно услышал, как у него за спиной кто-то пробежал. Тут же, в кабинете, рядом с книжными шкафами раздался, а потом стих дробный, мелкий топоток. Кириллов стремительно обернулся, ожидая увидеть кого угодно: черта с рогами, покойника, все равно кого, и – никого не увидел. Кабинет был пуст, как и полчаса назад, когда он в него вошел. Выходит, ему опять послышалось? Почудилось? А открытая входная дверь – она тоже почудилась?
Кириллов вернулся к столу, сел перед компьютером… И тут его взгляд упал на листок бумаги, которого – он готов за это поручиться! – еще пять минут назад здесь не было. Листок лежал на самом видном месте, рядом с клавиатурой. На белой бумаге чем-то красным было крупно написано:
«Смерть освобождает от страданий».
От последней буквы «й» вниз уходила косая красная линия, словно река стекала. Чувствуя, как вновь леденеет, сдавливает сердце, как выступает на теле холодный пот, Игорь Сергеевич смотрел на это послание, адресованное явно ему (а кому еще?), и чувствовал, как подкатывает к горлу дурнота. И тогда само собой созрело решение. Он пошевелил «мышкой», заставив уснувший экран ожить, и начал поспешно писать: «Лев, я прошу тебя о помощи. Мне некого больше просить, не к кому обратиться. То, что я тебе изложу, может показаться глупым, но для меня это очень серьезно. Это буквально вопрос жизни и смерти. Дело в том, что с некоторого времени в моем доме стали происходить непонятные, пугающие явления…»
Игорь Сергеевич писал быстро, стараясь не останавливаться. Теперь он не думал о том, что может показаться смешным, вообще не думал о впечатлении, которое произведет его письмо. Важно было изложить, выкрикнуть эту просьбу, отправить письмо, а там – будь что будет.
Наконец он закончил послание и нажал значок «Отправить». Когда экран сообщил ему, что его мольба о помощи успешно отправлена, облегченно вздохнул, выключил компьютер и взглянул на часы. Однако уже четвертый час! Можно сказать, ночь на исходе. Вряд ли он сегодня заснет. Ну и пусть! Зато сделал сегодня важное дело. «Давно пора было это сделать», – подумал Кириллов.
Теперь он чувствовал себя значительно лучше. Однако тревога, засевшая в сердце, ставшая за последние недели уже привычной, никуда не ушла. Поэтому он не стал сразу выключать свет в кабинете. Сначала открыл дверь кабинета и выглянул на площадку. Выглянул, внимательно поглядел направо, налево. Везде пусто, спокойно. Дом спал. Не слышно было никаких непонятных потрескиваний, шорохов, чьих-то шагов. Игорь Сергеевич выключил свет, закрыл кабинет и двинулся в сторону спальни.
Какой-то свет в доме все же оставался – горела одна лампочка в холле, так что он хорошо различал лестницу, мимо которой ему предстояло пройти, а за ней – дверь спальни. Вот он достиг лестницы, по привычке глянул вниз, в холл… и застыл на месте. Там, внизу, кто-то был. Черная высокая фигура неподвижно высилась посреди холла. Фигура была закутана в одеяние, похожее на монашеское. Лица видно не было – его закрывал капюшон. У Кириллова вновь (уже в который раз за последние часы) сжалось сердце, дыхания не хватало. Он постарался набрать в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть, позвать на помощь… И в этот момент услышал сзади какой-то шорох. Стремительно обернулся – и различил в полумраке еще одну темную фигуру, неотличимую от той, что виднелась внизу. «Так их двое! – мелькнула мысль. – Они орудуют вдвоем! Но кто они?»
Он не успел подумать об этом. Человек в капюшоне сильно толкнул его в грудь, Кириллов пошатнулся – и покатился вниз по лестнице. Падая, он несколько раз ударился головой о ступеньки. А когда достиг холла, застыл в неподвижности. Тогда фигура в черном спустилась вслед за ним. Из-под плаща вытянулась рука, пощупала пульс на шее упавшего. Видимо, результат удовлетворил неизвестного, потому что он кивнул сам себе, выпрямился, подошел к первой фигуре, так и стоявшей неподвижно посреди холла, и оба куда-то исчезли…
Глава 2
– Да, товарищ генерал, я прошу именно об отпуске, – повторил Гуров, отвечая на вопрос начальника главка. – Понимаете, Игорь обратился ко мне с личной просьбой о помощи. Так что поездку в Глухов нельзя рассматривать как командировку. Честно говоря, я вообще не думаю, что там понадобится моя помощь как оперативника. Кириллов излагает такие странные обстоятельства, что их изучение никак нельзя назвать расследованием. Скорее речь может идти о чисто психологической помощи, о дружеской поддержке.
– Да, но твой друг говорит об угрозе жизни! – напомнил Орлов. – Он пишет о вещах его детей, измазанных кровью. Мне кажется, это требует именно оперативного расследования. Какая же тут «чисто психологическая помощь»?
– Ну, я не знаю… – пожал плечами Лев. – Как же вы в таком случае, если будете выписывать мне командировочное удостоверение, сформулируете причину и цель командировки? Ведь речь идет о таких вещах, как нечистая сила, полтергейст, появление зомби… Черт знает что!
– Что ж, до сих пор мы не имели дела с такими явлениями, – согласился Орлов. – До сих пор не имели, а теперь вот будем иметь. Все когда-то происходит впервые. Но в удостоверении я зомби и чертей упоминать не буду. Напишем так: «Для расследования обстоятельств, угрожающих жизни и здоровью членов семьи И. С. Кириллова». И, если уж ты подходишь к делу с такой щепетильностью, можем вот как договориться: если там не окажется ничего серьезного и у твоего школьного приятеля просто нервы расшалились, ты эту командировку в тамошнем управлении не станешь отмечать. Тогда будем считать, что ты съездил в кратковременный отпуск. Навестил друга, успокоил его, оказал помощь. Идет?
– Да, товарищ генерал, так будет правильно, – согласился Гуров. – Я прямо сейчас закажу билет на вечерний рейс. И поздним вечером прилечу в Глухов.
– Надеюсь, на этот раз своего друга Крячко не возьмешь с собой? – спросил Орлов. – С нечистой силой ты и один можешь справиться…
– Нет, отпрашивать у вас Крячко я не стану, – усмехнулся Лев, – справлюсь один.
Он уже поднялся, чтобы покинуть кабинет начальника Главка, когда у него зазвонил телефон. Гуров взглянул на экран – звонил как раз Кириллов. Этот звонок имел непосредственное отношение к их разговору с генералом, поэтому он решил ответить немедленно, не покидая кабинета. Однако, когда включил прием, услышал не глуховатый голос Игоря Кириллова, а незнакомый женский голос, и этот голос захлебывался от рыданий:
– Лев Иванович? Это с вами Кириллова говорит, Светлана Кириллова, жена вашего друга Игоря.
– Да, слушаю вас, Светлана. Я сегодня утром открыл почту и обнаружил письмо от Игоря. Как раз сейчас решал с руководством вопрос о поездке к вам…
– Да, я знаю, что Игорь вам писал, – сказала женщина. – Это было последнее, что он успел сказать.
– Последнее? – Лев насторожился. – Что вы хотите этим сказать?
– Мой муж умер час назад, – ответила Светлана. – Дело в том, что ночью он зачем-то вышел из спальни и упал с лестницы. При этом у него случился инфаркт, обширный инфаркт. Он пришел в себя буквально на несколько минут и успел сказать, что написал вам письмо, попросил приехать и помочь. А меня он просил вас встретить как полагается. А потом… потом его не стало… – В трубке снова послышались рыдания, которые молодая вдова уже не могла сдержать.
– Светлана, вы слышите меня? – громко произнес Лев. – Я сегодня же вылетаю к вам. Вечером буду на месте и постараюсь разобраться во всем, что у вас происходит.
После этого Гуров выключил телефон и сообщил генералу о трагедии, разыгравшейся в городе Глухове. Орлов выслушал его и покачал головой:
– Ну вот, а ты говорил «психологическая поддержка». Нет, там у них, похоже, и правда творятся серьезные дела. Так что выписывай командировку и лети. Надеюсь, сумеешь сладить с этой нечистой силой, которая там поселилась…
Когда самолет, выполнявший рейс в Глухов, набрал высоту, Гуров достал письмо, полученное от Игоря Кириллова, и принялся изучать его более внимательно, чем в первый раз. И чем дальше он читал послание своего школьного друга, тем сильнее хмурился. Сейчас, при внимательном изучении, письмо производило еще более нелепое, даже дикое впечатление, чем когда он прочел его впервые.
Ну, в самом деле, что это такое? Если верить Игорю, у него в доме в течение последнего месяца регулярно наблюдаются следующие явления. Со стен без всяких видимых причин вдруг падают висящие там картины, а из шкафов вываливается и бьется посуда, лопаются оконные стекла. Запертые на ночь двери оказываются открытыми, а открытые, наоборот, – запертыми. В разных частях дома обнаруживают части одежды, запачканные кровью. Ночью кто-то ходит по дому – Игорь уверяет в письме, что не раз и не два слышал чьи-то шаги. На стенах или на листах бумаги появляются надписи, сделанные то ли красной тушью, то ли опять же кровью. И так далее и тому подобное.
Все это выглядело как сюжет какого-то старого «ужастика» и не вызывало ничего, кроме скуки. Да, до сегодняшней ночи это могло бы вызвать только скуку, а по отношению к испуганному этими явлениями владельцу дома – жалость. Но сегодня ночью произошло событие, придавшее всей этой чепухе новый, зловещий смысл. В дом пришла смерть. И теперь ко всем этим шорохам, скрипам и открывающимся дверям следовало относиться со всей серьезностью.
«Правда, Игорь погиб не от шорохов и не от кровавых надписей, а оттого, что упал с лестницы, – размышлял Гуров. – То есть причина смерти вполне материальная. Но что заставило его ночью выйти из спальни и отправиться к лестнице? Жена об этом ничего не сказала. Надо будет обязательно спросить ее, не была ли вызвана ночная прогулка мужа обычным простатитом, необходимостью посетить туалет. Надо узнать, где он находится в доме. Надо также поговорить с лечащим врачом, выяснить, как у Игоря было с сердцем. А еще изучить его завещание, узнать, кому достанется имущество покойного и как велико это имущество. Да, первым делом, как всегда, нужно собрать информацию…»
В Глухов самолет прилетал в полночь по местному времени, на час опережавшее московское. Гуров не знал, где находится дом умершего Игоря Кириллова, как он будет туда добираться, но не слишком беспокоился обо всем этом – был уверен, что все каким-то образом образуется.
Так и случилось. Едва он вместе с группой пассажиров вошел в здание аэропорта, как увидел парня, державшего в руках табличку с надписью «Жду Л. Гурова». Когда Лев подошел к ожидавшему, тот спросил:
– Значит, это вы – Гуров? А я – Юрий, водителем у Кириллова работаю. Меня Светлана Павловна просила вас встретить и довезти.
– Что ж, поедем, раз Светлана Павловна тебя просила, – кивнул Лев. – Нет, сумку мою брать не надо, я свои вещи сам привык носить.
Они вышли из здания аэропорта и направились к машине. Уже усевшись на сиденье, Гуров спросил:
– А что, до дома Кирилловых просто на общественном транспорте добраться нельзя? Обязательно надо было тебя посылать?
– На общественном, говорите? – усмехнулся в ответ водитель. – Нет, это вряд ли. Ведь дом Кирилловых за городом расположен, примерно в километре от последних домов. Там лес кругом, какой же тут общественный транспорт? Туда не каждый таксист дорогу знает. Тем более в такое время, за полночь, таксисты такую цену заломят – ого-го! А вы про беду-то нашу слышали? Про Игоря Сергеича? Все-таки доконал его этот проклятый дом.
Они не проехали и пяти минут, а Гуров уже составил свое мнение о водителе Юре. И мнение было не слишком благоприятное: парень был излишне болтлив, развязен и, как заподозрил Гуров, не слишком дисциплинирован. Он знал людей такого типа – они часто встречались в криминальном мире, с которым ему приходилось иметь дело. С такими людьми Гуров старался держаться настороже, держать их на расстоянии. Но сейчас ему хотелось как можно скорее получить возможно более полную информацию, поэтому он не стал отмалчиваться, а спросил:
– Почему же ты называешь этот дом проклятым? Насколько я знаю, Игорь свой дом очень ценил, гордился им.
– Да, гордиться там есть чем, сооружение знатное, сами увидите, – кивнул водитель. – Только порченый он, дом этот. Как только они туда вселились, Кирилловы то есть, так все и началось.
– А что именно началось, расскажи, – попросил Лев.
– Ну, как же! А вы разве не слышали? Сплошной полтергейст и телекинез, и еще что похуже. Кровь на стенах, двери сами собой закрываются… Ну, все как в «ужастиках». Я не помню, как этот фильм называется, у меня вообще названия в голове не застревают, но там еще был такой, в шляпе, с когтями, всех на части раздирал…
– Фредди Крюгер?
– Во, точно, этот, – кивнул водитель. – Вот и у нас так. Джека-то и правда на части разорвали…
– Какого Джека? – заинтересовался Гуров. О такой подробности он не слышал.
– Ну, Джек, спаниель. Любимый пес был у Игоря Сергеевича. И вот где-то полтора месяца назад он вдруг пропал. Целый день искали. А потом нашли в лесу, в ста метрах от дома. Разорван на две части.
– Может, это бродячие собаки постарались? У вас, я думаю, бродячих собак много…
– Да, этого добра хватает. Только собаки, если рвут, то всегда на много частей. А тут аккуратно так разделали, словно пилой пилили или топором рубили. И ведь Джеком дело не ограничилось. Вслед за ним и Дымка пропала, кошка наша. И ее тоже убитой нашли – шею ей кто-то свернул. Кенару тоже шею свернули. А попугаев кто-то отравил. Так что в доме ничего живого не осталось, кроме Светланы Павловны и ее детей.
– Да, неприятная история… – задумчиво произнес Гуров. – Выходит, смерть Игоря была не первой в этом доме…
– Какая уж там первая! – воскликнул Юра. – Потому он вас и пригласил. Думал, наверное, что вы его сможете защитить. Да только полтергейст вас опередил.
– Скажи, Юрий, а ты давно у Кирилловых работаешь? – спросил Лев, меняя тему разговора.
– Я-то? Два года уже. Я начал у Игоря Сергеевича работать, еще когда они на набережной жили, в старой квартире. Этот дом тогда еще строился. Ну а потом вместе с семьей перебрался на новое место.
– Вместе с семьей? То есть ты тоже живешь в этом «проклятом доме»?
– Нет, вы меня не поняли! – энергично завертел головой водитель. – Я в городе живу. Каждое утро приезжаю к Игорю Сергеевичу, а вечером уезжаю. Езжу домой и обратно, конечно, на своей «ласточке», на «Рено». А их вожу, естественно, на их машинах, серьезных… Так что я вас сейчас доставлю, пересяду на свою «ласточку» и поеду домой.
– А кто-нибудь из обслуживающего персонала в доме живет?
– Нет, никого. Я же сказал: там теперь никого живого не осталось, кроме Светланы Павловны, Славика да Наташки – детей то есть. У них, у Кирилловых, еще кухарка работает, она же экономка, Лена Зайцева. Она тоже, как и я, в городе живет, на работу на своем «Матисе» ездит. И еще есть садовник Никита. Ну, он живет в деревне, пешком на работу ходит.
– Значит, недалеко от дома находится деревня?
– Ну да, деревня Ключи. Там родники известные, потому она так и называется. Никите, как я понимаю, от дома до усадьбы всего километр пройти надо. Ага, а вот и усадьба! Мы с вами уже приехали.
Машина свернула на подъездную дорогу, проехала по еловой аллее, въехала в ворота и остановилась.
Глава 3
Время приближалось к часу ночи, было темно, но даже в темноте дом покойного Игоря Кириллова производил внушительное впечатление.
Это было сооружение высотой в три этажа, причем этажи были совсем не такой высоты, как привыкли горожане, живущие в многоэтажных домах. По фасаду дом был метров шестьдесят длиной, а может, и больше. К парадному входу вела мраморная лестница, по бокам которой стояли скульптуры.
– Да это не дом, а настоящий дворец! – пробормотал Гуров.
Водитель Юрий, тоже вышедший из машины, услышал его восклицание и согласно кивнул:
– Дворец и есть. В деревне так и говорят: «Значит, ты в кирилловском дворце работаешь». Роскошное сооружение! Только радости хозяевам оно не принесло… Да, насчет хозяев. Светлана Павловна обещала не спать, вас встретить. Да, видать, заснула. Придется будить.
Он уже направился к дверям, чтобы позвонить, но тут дверь сама открылась и из дома вышла женщина. Гуров сразу отметил, что хозяйка дома не только молода, но и очень красива. Лицо Светланы Кирилловой носило печать пережитого горя, оно было бледное, усталое, но все равно очень привлекательное.
– Лев Иванович? – спросила она. – Здравствуйте, рада вас видеть. Вы нормально доехали? Может быть, вы хотите поужинать?
– Доехал хорошо, ужинать не хочу, – ответил Гуров. – Что я хочу, так это скорее разобраться с тем, что у вас происходит и что привело к смерти моего друга Игоря. Но это дело, пожалуй, все же подождет до утра. Так что, если мне укажут место, где можно выспаться, я буду очень признателен, а больше мне ничего не нужно.
– Конечно, сейчас я вам покажу вашу комнату.
– Так я больше сегодня не нужен, Светлана Павловна? – посмотрел на хозяйку водитель. – Тогда я поехал.
– Да, спасибо большое, Юра, ты меня очень выручил, – сказала Светлана. – Езжай, конечно.
Входя в дом, Гуров услышал за спиной шум заработавшего мотора – водитель ставил хозяйский «Мерседес» в гараж. «Значит, сейчас он сядет в свою «ласточку» и поедет домой, – подумал Лев. – Поздно, однако, он домой вернется. Хорошие деньги надо получать, чтобы согласиться на такую работу. Да еще в доме, который называют «проклятым»… Или у этого Юры имеется в этой работе еще какой-то интерес?»
Между тем они вошли в дом, и Светлана, заперев дверь на два замка, задвинула засов, а затем щелкнула тумблером на переключателе, расположившемся незаметно чуть в стороне от двери. После этого на стене загорелась синяя лампочка.
– Сигнализацию включаете? – уточнил Лев.
– Да, мы всегда на ночь включаем, – ответила хозяйка. – Раньше это Игорь делал, а теперь… теперь я должна. Все-таки мы находимся далеко от города, можно сказать, в лесу… Теперь без Игоря, с детьми… Я даже не знаю, смогу ли я тут жить одна! А знаете, – вдруг с чувством проговорила она, – я очень рада вашему приезду. Правда, очень рада! К счастью, завтра я уже не буду здесь так одинока.
– Кто-то должен приехать?
– Да, я звонила моему брату Борису в Пермь, и он обещал, что приедет, причем не один, а с женой, с Анастасией. Так что будет у меня компания, будет и защита в случае необходимости.
Они разговаривали, стоя в просторном холле. Влево и вправо поднимались вверх мраморные лестницы, покрытые ковром. Заметив, что Гуров внимательно их разглядывает, Светлана сказала:
– Ваша комната будет располагаться на третьем этаже – там у нас все комнаты для гостей. Но не обязательно идти по лестнице – у нас и лифт имеется. Вот здесь, в коридоре, – сделала она шаг в сторону.
– Нет, я лучше по лестнице поднимусь, – качнул головой Лев. – Но меня сейчас другое интересует. Эта лестница… Значит, Игорь с нее ночью упал?
– Да, вот здесь… вот на этом месте я его утром нашла, – еле слышно произнесла Светлана.
– Он сильно расшибся при падении?
– Да, на голове были сильные ушибы… И на теле, когда потом я сняла с него одежду… Все тело у него было в синяках…
– Но почему он упал? У него бывали головокружения?
– Нет, он не жаловался… Сердце у него болело, это было. А на головокружение – нет, не жаловался.
– В таком случае, может быть, кто-то его толкнул?
– Кто мог это сделать? В доме никого не было, только я и наши дети. Ведь не Слава с Натой его толкнули!
– А вы не слышали, как это произошло?
– Нет, я спала. Спала, спала… Все на свете проспала! – Вдова закрыла лицо руками, по лицу струились слезы.
– Простите, что я коснулся больной темы, – смущенно произнес Гуров. – Но… скажите, а тело Игоря можно увидеть? Оно здесь?
– Нет, его увезли в морг, – ответила Светлана. – Поскольку врачи сразу не могли определить причину смерти, они сказали, что нужно произвести вскрытие. Он и сейчас в морге. Офицер, который ведет расследование, сказал, что завтра я смогу забрать тело моего мужа… Ну, и Борис завтра приедет. Так что я назначила похороны на завтра, на середину дня.
– Понятно… А вы можете сказать, что заставило вашего мужа ночью выйти из спальни?
– Нет, этого я не знаю. Говорю же вам, я спала.
– Простите, что касаюсь такой деликатной темы, но, может быть, ему элементарно захотелось пойти в туалет? Может быть, у Игоря, как у многих пожилых людей, были проблемы с мочевым пузырем?
– Нет, у Игоря не было таких проблем, – покачала головой Светлана. – С сердцем были, а с мочевым пузырем не было. К тому же, даже если бы у него возникла такая потребность, ему не нужно было никуда ходить – у нас в спальне имеется и туалет, и душевая комната.
– Стало быть, причина, заставившая Игоря ночью выйти в коридор, остается неизвестной?
– Да, именно так.
– Понятно… – вновь протянул Гуров. – Так куда надо подняться, чтобы попасть в мою комнату?
– Идемте, я вас провожу, – ответила вдова.
У Льва было еще множество вопросов к ней, но он решил, что сейчас, в середине ночи, задавать их будет неправильно. Разговор вполне можно отложить на завтра.
Они поднялись на второй этаж, немного прошли по галерее. Отсюда следующий лестничный марш вел еще выше. Светлана остановилась и показала рукой:
– Вон та дверь – это наша спальня. А дальше по коридору – кабинет Игоря. А в той стороне – детские комнаты.
– Значит, вся семья располагается на втором этаже? – уточнил Гуров. – А на третьем что – только гостевые?
– Не только. Там четыре гостевые комнаты, обсерватория и малая гостиная.
– Обсерватория? – удивился Лев.
– А вы не знали? Игорь страстно увлекался астрономией, любил наблюдать звездное небо. Часами мог говорить о фазах Луны, о спутниках Юпитера, кольцах Сатурна… Он там поставил довольно мощный телескоп – самый мощный, какой только удалось достать. И всех гостей обязательно водил туда, на крышу, – звезды смотреть. Это помещение с телескопом он назвал обсерваторией. А рядом с обсерваторией Игорь устроил малую гостиную с зимним садом. Там окно во всю стену, открывается прекрасный вид на окрестности. Ну, вы завтра сами все увидите.
Гуров подумал, что цель его приезда плохо совмещается с наслаждением прекрасными видами, как и вообще с отдыхом, но говорить ничего не стал. Они дошли до следующего лестничного марша и поднялись на третий этаж. Прошли немного по коридору, и вдова, открыв одну из дверей, сказала:
– Вот ваша комната, Лев Иванович. Располагайтесь. Я попросила Лену приготовить завтра завтрак к восьми часам, как обычно. Но если вы захотите перекусить пораньше, спуститесь вниз, найдите Лену, и она живо вам что-нибудь приготовит.
– Не беспокойтесь так обо мне, – вежливо улыбнулся Гуров. – Меня вполне устроит и завтрак в восемь часов.
– Тогда я вас оставлю. Честно говоря, очень хочу спать. Надеюсь, мне удастся заснуть. Иначе не знаю, как завтра справлюсь со всеми заботами.
И Светлана Павловна вышла. Оставшись один, Гуров обошел комнату. Нашел душ, туалет. Потрогал матрас на кровати, на котором ему предстояло спать. Он боялся, что матрас окажется слишком мягким, как старинная перина, – он же такие терпеть не мог. Но нет, матрас оказался достаточно жестким, как надо. Лев быстро разделся, достал пижаму, почистил зубы. После этого вернулся к двери. Ему не понравился рассказ вдовы о ее муже, который по неизвестной причине встал посреди ночи, послал ему в Москву отчаянное письмо с просьбой о помощи, а потом вдруг упал с лестницы. Да, он видел, как вдова заперла входную дверь. Но все эти рассказы о привидениях и шляющихся по дому призраках заставляли позаботиться о собственной безопасности.
Сначала Лев проверил, как дверь открывается. И обнаружил две вещи. Во-первых, дверь открывалась наружу, то есть ее нельзя было припереть изнутри какой-нибудь тумбочкой. Во-вторых, открывалась она совершенно бесшумно – складывалось такое впечатление, что дверные петли недавно кто-то смазывал.
Дверь закрывалась поворотом рукоятки, стало быть, человек, имеющий ключ, легко мог открыть ее снаружи.
– Интересно, у них в доме все двери таким образом устроены? – спросил Гуров в пространство. – В таком случае здесь никто не может чувствовать себя в безопасности.
Он некоторое время постоял, глядя на дверь, затем взял стул и продел его ножку в дверную ручку. Затем занялся окном и выяснил, что оно также открывается без малейшего шума. А под окном Гуров заметил пожарную лестницу. Тогда он закрыл окно, покрепче повернул ручку, какой оно запиралось, и решил, что этого достаточно. «В конце концов, окно – не дверь, с этой стороны не всякий решится лезть». С этой мыслью Лев и уснул.
Глава 4
До утра Гуров спал без происшествий. Однако, проснувшись утром, обнаружил, что стул, служивший ему засовом, уже не торчит в ручке, а валяется на полу возле двери. Тут он припомнил, что под утро ему почудился какой-то шум, но он до конца так и не проснулся.
– И что же это явление означает? – вновь спросил Лев у кровати и стенного шкафа. – Что кто-то хотел ночью нанести мне визит, да раздумал?
С этими словами он нажал на дверную ручку, хорошо помня, что, ложась спать, запирал ее. Однако теперь ручка легко повернулась, и дверь открылась.
– Ну, если такое случается, то могут и кровавые пятна на стенах появляться, и все остальные чудеса, – покрутил Лев головой и пошел умываться.
Умывшись и побрившись, вышел из своей комнаты и прислушался. В доме было тихо, но откуда-то снизу доносилась едва слышная музыка. Он взглянул на часы – была только половина восьмого. Стало быть, до завтрака оставалось еще полчаса. «Что ж, и эти полчаса на что-то пригодятся, – подумал Гуров. – Их тоже можно использовать с толком».
Спустившись вниз, он направился туда, откуда доносились звуки музыки, и попал на кухню. У плиты хозяйничала женщина лет сорока. Чуть ниже среднего роста, белокурая, голубоглазая, с открытым лицом, которое казалось простодушным. Однако, начав говорить с ней, Лев пришел к выводу, что женщина не так проста, как кажется на первый взгляд.
– Доброе утро! – приветствовал он хозяйку кухни. – Вы, наверное, Лена, здешняя экономка?
– Угадали, – ответила женщина. – А вы, наверное, Лев Иванович Гуров, которого хозяйка вчера ждала?
– Так и есть, – кивнул сыщик.
– Вижу, Лев Иванович, вы человек ранний, – заметила экономка. – Из тех, кого называют «жаворонками». Видимо, вы и завтракать любите рано. Может, мне вам завтрак прямо сейчас предложить? Я могу что-нибудь соорудить по-быстрому…
– Нет-нет, я совсем не голоден, – заверил ее Гуров. – Лучше пойду погуляю до завтрака. Как я понял, здесь прекрасный парк, мне вчера сказали, что в штат прислуги входит садовник…
– Да, у нас есть свой садовник, его Никитой зовут, – ответила Лена. – Вы его, может быть, встретите. Он тоже рано на работу приходит, как и я. А насчет парка – он у нас не очень большой. Ведь тут лес кругом, Игорь Сергеевич, когда был жив, любил по лесу гулять.
– Вот как? – Гуров слегка удивился. – Парк небольшой, но садовника все равно содержат… Странно… Скажите, Лена, а вы давно работаете у Кирилловых?
– А с того самого времени, как этот дом построили. То есть полтора года.
– И как вам работается? Конфликтов нет?
– С какой стати должны быть конфликты? – вскинула брови экономка. – У нас с хозяевами прекрасные отношения. Надеюсь, они такими и останутся.
– Значит, вы не собираетесь уходить от Светланы Павловны?
– Нет, зачем мне уходить?
– Ну а как же все эти странные явления, которые у вас в доме происходят? Ведь мне и Игорь Сергеевич о них писал, и вчера водитель Юра рассказывал. То у вас двери начинают сами собой открываться, то кровавые пятна на стенах появляются, то посуда падает… Вас это разве не пугает?
– Да, вещи тут и правда странные происходят, – вздохнула экономка. – Что посуда падает – это я сама не раз видела. И детские рубашонки, платьица с кровью на них на лестнице находила. От всего этого оторопь, конечно, берет. Но будет ли мне лучше в другом месте, у других хозяев? Может, у них характер окажется плохой? Знаете, какие грубые, злые люди бывают? Будут тебя унижать, хамить… Как об этом подумаешь, так и начнешь взвешивать – что хуже: нечистая сила в доме или людская грубость? Лично мне от этой нечистой силы никакого особого вреда не было. Так что я пока подожду уходить.
– Что ж, думаю, это правильное решение, – сказал Гуров. – Вижу, что вы, Лена, разумная женщина. Да и повариха, наверное, хорошая. Скоро я это узнаю. А пока все же пойду, прогуляюсь по парку.
Утро оказалось не такое чудесное, как вначале казалось, выглядывая из окна. Небо на востоке хмурилось, тучи поднимались все выше, пропуская лучи уже вставшего солнца. Впрочем, Лев не собирался любоваться красотой восхода. Ему хотелось осмотреть окрестности дома, а еще познакомиться с одним человеком, имевшим отношение к семье Кирилловых, – садовником Никитой.
Парк вокруг усадьбы оказался действительно не таким роскошным, как сам дом. В основном его образовывали деревья, характерные для юга, – сосны, дубы, кипарисы, кусты рододендрона и лавра. Все это вместе с цветниками создавало радующее глаз сочетание. «Вкус у здешнего садовника явно есть, – подумал Лев. – И за парком хорошо ухаживает. Но где же он сам?»
Гуров еще раз свернул, выйдя на северную сторону дома, и тут увидел человека, копающего садовую грядку. Очевидно, это и был Никита. Он подошел ближе и громко произнес:
– Здравствуйте!
Человек, копавший землю, разогнулся и повернулся к нему. Теперь его можно было хорошо разглядеть. Первое, что бросалось в глаза в облике садовника, – его уродство. Вследствие полученной, очевидно, травмы левая сторона лица выглядела обожженной, красной и была покрыта шрамами, какие бывают от заживших сильных ожогов. Глаз садовника нельзя было разглядеть – их закрывали очки с затемненными стеклами. На вид Никите было лет сорок пять, а может, и пятьдесят.
– Добрый день! – ответил он на приветствие и больше ничего не произнес. Так и стоял молча, опираясь на лопату.
Пришлось Гурову самому представиться и объяснить цель своего появления в доме. И вновь садовник не произнес ни слова, только молча кивнул в знак того, что понимает, о чем идет речь. «А он, однако, не из говорливых», – подумал Лев. Надо было брать инициативу в свои руки, и он спросил:
– Вы знаете, что вчера случилось с вашим хозяином?
– Конечно, знаю, – ответил садовник. – Упал ночью с лестницы, покалечился, оттого и умер.
– А вы где были той ночью?
– Где же мне быть? Дома, конечно. Я в деревне живу, в Ключах.
– А может кто-нибудь это подтвердить?
– Нет, никто. Я один живу, жены и детей нет. Хотя погодите, я, когда спать ложился, вышел белье развесить, и меня сосед видел, Лешка Кузьмин. Мы с ним еще парой слов перемолвились. А после, до утра, – нет, никто меня не видел и я никого.
– Вы слышали, что ваш хозяин жаловался на странные явления в доме?
– От него самого? Нет, мне он ничего такого не говорил. А вот Юра, шофер, – тот говорил. Предметы, говорил, летают, голоса какие-то… В общем, всякие чудные вещи.
– Ваш хозяин, Кириллов, полагал, что в доме поселилась нечистая сила. Он даже думал, что на его дом наложено какое-то проклятие. А вы что об этом думаете?
– Что мне об этом думать? – пожал плечами Никита. – Я в доме не живу, я тут, в парке, живу, а в дом вообще редко захожу. Сам я этих чудес не видел. Но если хозяин говорит, что лампы летают, значит, так оно и было.
После недолгой паузы Лев снова заговорил:
– Значит, вы много работаете в парке? Но парк в усадьбе не такой уж большой. Зачем же в таком случае держать садовника? Или у вас все-таки есть работа в самом доме?
Никита смутился – это произошло в первый раз за время их беседы. Он переступил с ноги на ногу, помялся, а затем сказал:
– Да, тут я запамятовал. Верно, есть у меня работа в доме. Ведь Игорь Сергеевич хотел там зимний сад устроить. Вот я и устроил…
– Это тот, что на крыше? – уточнил Гуров.
– Не только на крыше. Там – как бы запасной. А главный сад – он за гостиной и поднимается на два этажа. Вы еще не видели?
– Нет, не видел, – признался Гуров. – Но чувствовал, что такой сад должен быть. Значит, в доме вы бываете не так уж редко. Стало быть, должны что-то видеть, слышать. Тогда я повторяю свой вопрос: что вы думаете о странных явлениях в доме, о якобы наложенном на него проклятии?
Садовник глубоко вздохнул. Видимо, ему не хотелось разговаривать на эту тему. Но он все же преодолел себя и произнес:
– Ну да, чертовщина там творится. Самая настоящая чертовщина! Бывало, вожусь я в зимнем саду, поливаю или подкормку вношу. И слышу, как в другом конце сада кто-то вроде тоже возится. Ну, вроде как второй садовник появился. Я, конечно, встаю, иду туда. А там никого! Только моя лейка на полу стоит, и в нее кто-то воды налил. А я точно знаю, что еще не наливал. Или, допустим, войду в дом, только два шага по прихожей сделаю – ну, по холлу, если правильно говорить, – и тут слышу, как у меня за спиной кто-то вроде дверь входную запер. А ведь я ее не запирал! И так несколько раз.
– Да, явления странные, – задумчиво протянул Гуров. – Но вредного для вас вроде ничего не случалось, не так ли?
– Вредного? Да, пожалуй, вредного действительно ничего не было, – согласился садовник.
– То есть весь вред достался хозяину, Кириллову. И что вы об этом думаете? В чем причина всей этой чертовщины?
– Не знаю я! – беспомощно развел руками Никита. – Откуда я про такие вещи могу знать? Мое дело – полив, подкормка, привой, подвой, все такое прочее. Может, у него, у Игоря Сергеича, какой грех на душе имелся, вот нечисть на него и ополчилась.
– Грех? – переспросил Лев. – Да, возможно, возможно… А скажите, Никита, где вы такой ожог получили? Это ведь у вас на лице след от ожога, верно?
– Да, все правильно, тут вы угадали. Я в Омске на химкомбинате работал и там в аварию попал. Кислота из котла вырвалась, на трех человек попала. Бригадира так обварило, что он не выжил, еще одной женщине на ноги плеснуло. А мне вот левую щеку и подбородок сожгло. Спасибо, врачи большую часть кожи вылечили. Красоты не стало, но жить можно. После этого я уж со всяким вредным производством покончил, переехал сюда, садоводством занялся.
– Понятно…
У Гурова оставалось еще несколько вопросов к необщительному садовнику, но тут со стороны дома послышался звонкий женский голос:
– Лев Иванович! Завтрак готов! Подходите, мы вас ждем!
Очевидно, это беспокоилась о нем экономка Лена Зайцева. Он кивнул на прощание Никите, повернулся и пошел к дому.
Глава 5
Обогнув дом и выйдя на площадку перед главным входом, Гуров увидел стоявшие здесь машины. Одна была ему хорошо знакома – это был «Мерседес», на котором водитель Юра доставил его вчера из аэропорта. А рядом с роскошным лимузином стоял скромный «Рено», видимо, водительский, на котором он сейчас приехал из дома. Но кто в таком случае приехал на «Мерседесе»?
