Грегори Цукерман
Человек, который разгадал рынок: как математик Джим Саймонс заработал на фондовом рынке 23 млрд долларов
Посвящается Габриэлю и Элайдже,
моим проводникам среди информационного шума
THE MAN WHO SOLVED THE MARKET
Gregory Zuckerman
All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.
This edition published by arrangement with Portfolio, an imprint
of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC
Научная редактура – Малышев Павел Юрьевич, к.э.н., доцент Школы финансов факультета экономических наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
© 2019 by Gregory Zuckerman
© Павлов М.А., Горячев А.М., перевод на русский язык, 2020
© Фото на обложке: © virtualphoto / E+ / Getty Images Plus / GettyImages.ru
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Переизбыток информации и недостаток свободного времени стали нашей новой реальностью. Именно поэтому, беря в руки очередную книгу, мы в первую очередь спрашиваем себя: а зачем мне вообще это читать? Открою ли я для себя что-то новое, интересное и полезное? Вопросы, надо сказать, более чем справедливые.
Хочу сказать сразу: если вы ищете проведенный способ разбогатеть, торгуя на финансовых рынках, то эта книга точно не для вас – смело откладывайте ее и ищите что-нибудь другое (тем более что вариантов предостаточно). Несмотря на то что здесь много говорится о торговых системах и алгоритмах, ни одной готовой формулы и инвестиционной рекомендации вы не найдете.
Так зачем же читать эту книгу?
Прежде всего, чтобы познакомиться с одним из самых успешных и влиятельных представителей современного финансового мира – Джеймсом Саймонсом. Удивительно, как такое вообще возможно: человек работает на финансовом рынке более 40 лет, входит в первую сотню списка Forbes, уверенно превосходит по результативности инвестиций таких гуру, как Джордж Сорос, Уоррен Баффетт и Рэй Далио – и при этом его имя не на слуху, а за пределами профессионального сообщества его вообще почти никто не знает! А между тем выясняется, что Джеймс Саймонс прошел довольно необычный и уж точно нетипичный путь для руководителя инвестиционного фонда, а нам определенно есть чему у него поучиться. Это первая и на сегодняшний день единственная книга, написанная о Джеймсе Саймонсе и его компании Renaissance Technologies.
Но фигура Джеймса Саймонса, несмотря на свою значимость, на мой взгляд, все же не является центральной в этом повествовании. Как исследователю в области финансов и практикующему трейдеру, мне было особенно интересно наблюдать эволюцию подходов и методов, которые использовали профессиональные управляющие хедж-фондов в своей работе: от простых механистических систем, основанных на техническом анализе, до сложных самообучающихся моделей, пропускающих через себя разнородные массивы данных, в том числе никак не связанные с финансовыми рынками – и все это в поисках новых связей и закономерностей, еще никем не выявленных. Да, предсказать движения цен по-прежнему невозможно, и в этом плане финансовые рынки не изменились за последние сто лет. В то же время ключ к пониманию успеха современных трейдеров лежит в скрупулезной работе с данными: тот, кто владеет ими, владеет всем миром, и история Джеймса Саймонса – яркое тому подтверждение.
В то же время автора интересуют не только экономические, но и морально-этические аспекты работы на финансовых рынках. Если вы получаете огромную прибыль, торгуя акциями и фьючерсами, кто теряет эти деньги? Как сохранить компанию, когда ключевые сотрудники начинают терять голову от богатства, свалившегося на них? Есть ли у тех, кто зарабатывает миллиарды долларов в финансовой индустрии, какие-то обязательства перед обществом, и имеют ли они право вмешиваться в политику, чтобы лоббировать свои интересы? В отличие от трейдинга, компьютерные алгоритмы не помогут ответить на эти вопросы. Как мы увидим, у героев книги совершенно разные точки зрения на этот счет, и только вам решать, чья позиция вам ближе.
В общем, желаю вам интересного и содержательного чтения!
Павел Малышев,
к. э.н., доцент Школы финансов факультета экономических наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ)
Действующие лица
Джеймс Саймонс – математик, дешифровщик, основатель инвестиционной компании Renaissance Technologies.
Ленни Баум – первый инвестиционный партнер Саймонса, создатель алгоритмов, повлиявших на жизни миллионов людей.
Джеймс Акс – управляющий фондом Medallion, для которого разработал первые торговые алгоритмы.
Сандор Штраус – специалист по работе с данными, игравший ключевую роль на начальном этапе развития Renaissance.
Элвин Берлекэмп – специалист в области теории игр, управлявший фондом Medallion на важном переломном этапе.
Генри Лауфер – математик, переведший фонд имени Саймонса на краткосрочный трейдинг.
Питер Браун – программист, который помог Renaissance достичь ключевых успехов.
Роберт Мерсер – совладелец Renaissance Technologies, который помог Дональду Трампу попасть в Белый дом.
Ребекка Мерсер – совместно со Стивом Бэнноном прилагала усилия по изменению американской политики.
Дэвид Магерман – программист, пытавшийся положить конец политической деятельности Мерсеров.
Хронология главных событий
1938 Джим Саймонс появился на свет
1958 Саймонс окончил Массачусетский технологический институт (MIT)
1964 Саймонс начал работу в качестве взломщика кодов в Институте оборонного анализа (IDA)
1968 Саймонс возглавил математический факультет в Университете Стоуни-Брук
1974 Саймонс и Черн опубликовали революционную статью
1978 Саймонс завершил карьеру в университете, чтобы основать компанию Monemetrics, занимающуюся валютным трейдингом, и хедж-фонд под названием Limroy
1979 Саймонс привлек к работе Ленни Баума и Джеймса Акса
1982 Компания изменила название на Renaissance Technologies Corporation
1984 Баум ушел из компании
1985 Акс и Штраус перевели компанию в Калифорнию
1988 Саймонс закрыл Limroy и запустил фонд Medallion
1989 Акс уволился, Элвин Берлекэмп возглавил Medallion
1990 Берлекэмп покинул свой пост, Саймонс взял на себя бразды правления компанией и фондом
1992 Генри Лауфер стал штатным сотрудником
1993 Питер Браун и Роберт Мерсер подключились к работе Саймонса
1995 Браун и Мерсер сделали огромный прорыв
2000 Доходность Medallion составила 98,5%
2005 Открытие Renaissance Institutional Equities Fund
2007 Renaissance и другие квантовые фонды внезапно получают убытки
2010 Браун и Мерсер взяли управление компанией в свои руки
2017 Мерсер покинул пост генерального директора
Вступление
«Вы же понимаете, что никто не станет давать вам интервью?»
В начале сентября 2017 года я сидел в рыбном ресторане Кембриджа, штат Массачусетс[1], и перебирал на тарелке содержимое своего салата. Я изо всех сил старался разговорить британского математика Ника Паттерсона относительно компании Renaissance Technologies, в которой он когда-то работал. Безуспешно.
Я сказал Паттерсону, что хочу написать книгу о том, как Джеймс Саймонс, основатель Renaissance Technologies, создал величайшую в истории финансов машину по зарабатыванию денег. Благодаря внушительным доходам компании Саймонс наряду со своими коллегами приобрел огромное влияние в таких сферах, как политика, наука, образование и благотворительность.
Предвидя кардинальные перемены в обществе, он начал использовать алгоритмы, компьютерное моделирование и большие данные, в то время как Марк Цукерберг и его сверстники еще под стол пешком ходили.
Паттерсон не получал особых поощрений. На тот момент, по словам Саймонса и его представителей, они не собирались оказывать ему большую поддержку. Руководящее звено Renaissance Technologies и другие приближенные Саймонса – даже те, кого я когда-то считал друзьями, – не отвечали на мои звонки и игнорировали электронные письма. По просьбе Саймонса даже его давние конкуренты отказывались от встречи со мной, как будто он был главой мафии, приказ которого они не осмеливались нарушить.
Раз за разом я сталкивался со строгим соглашением о неразглашении информации, расписанным на 30 страниц, которое компания обязывала подписывать всех сотрудников. При этом даже тот, кто уже ушел на пенсию, не мог раскрывать сведения. Я все понимаю, друзья. Но можно ведь было пойти мне навстречу. Я работал в Wall Street Journal[2] не один десяток лет; я знаю, как тут все устроено. В итоге даже самые несговорчивые люди соглашаются на интервью. Кто не захочет, чтобы о его жизни написали книгу? Очевидно, это Джеймс Саймонс и Renaissance Technologies.
Меня это не очень удивило. Саймонс и его команда входят в число самых скрытных трейдеров, с которыми сталкивался Уолл-стрит. Поэтому они не говорят ни слова относительно того, как им удалось завоевать финансовые рынки. Таким образом, конкурентам даже не за что зацепиться.
Сотрудники компании всячески избегают попадания в СМИ, выступлений на отраслевых конференциях и большинства публичных мероприятий. Как-то раз Саймонс процитировал слова Бенджамина, осла из книги Джорджа Оруэлла «Скотный двор»: «Бог даровал мне хвост, чтобы отгонять мух. Но лучше бы не было ни мух, ни хвоста». Именно так я отношусь к вниманию общественности» (1).
Я оторвал взгляд от тарелки с едой и улыбнулся.
Намечается серьезная битва
Я сохранял дистанцию, чтобы прощупать линию защиты и найти слабые места. Написание статей о Саймонсе и раскрытие его секретов превратилось в навязчивую идею. Препятствия, которые по его воле возникали на моем пути, еще сильнее подначивали меня к тому, чтобы продолжать копать информацию.
Я отчаянно хотел поведать миру историю Саймонса, и на это у меня были веские причины. Саймонс, некогда профессор математики, является, наверное, самым успешным трейдером современности. Начиная с 1988 года, флагман компании Renaissance, хедж-фонд Medallion, показывает среднюю годовую доходность 66 %, а его прибыль от торговых операций превышает 100 миллиардов долларов (см. Приложение 1, чтобы узнать, как я получил эти числа). Ни один инвестор так и не приблизился к хотя бы похожим показателям. Уоррен Баффетт, Джордж Сорос, Питер Линч, Стив Коэн и Рэй Далио – все они уступают ему в этом вопросе (см. Приложение 2).
В последнее время Renaissance ежегодно зарабатывает на трейдинге свыше 7 миллиардов долларов США. Это превышает годовую прибыль таких известных корпораций, как Under Armour, Levi Strauss & Co, Hasbro и Hyatt Hotels.
Абсурдность ситуации заключается в том, что в отличие от других компаний, где персонал насчитывает десятки тысяч человек, в Renaissance работают лишь около 300 сотрудников.
Я установил, что активы Саймонса составляют примерно 23 миллиарда долларов, что превышает состояние Илона Маска из Tesla Motors, Руперта Мердока из News Corp и Лорен Пауэлл Джобс, вдовы Стива Джобса. Саймонс не единственный миллиардер в своей фирме. Рядовой сотрудник Renaissance имеет одних только вложений в хедж-фонды компании на сумму примерно 50 миллионов долларов. Саймонс и его коллеги действительно зарабатывают сказочно много денег: это богатство, о котором повествуется на страницах книг о королях, сундуках с сокровищами и соломе, волшебным образом превращающейся в золото.
Однако меня интересовали не только успехи Саймонса в области трейдинга. Вначале он принял решение прорваться через горы данных, нанять ведущих математиков и разрабатывать передовые компьютерные модели. Это отличало его от конкурентов, которые по-прежнему полагались на интуицию, инстинкты и устаревшие исследования, чтобы получить собственные прогнозы. Саймонс произвел революционные изменения, которые с тех пор захватили мир инвестиций. К началу 2019 года хедж-фонды и другие количественные, или квантовые, инвесторы стали крупнейшими игроками на рынке. На них приходилось около 30 % объема торговли ценными бумагами – больше, чем у частных инвесторов или традиционных инвестиционных компаний. (2) Управленцы со степенью MBA[3] когда-то с насмешкой относились к мысли о том, что при инвестировании следует опираться на научный, системный подход. Они были уверены: при необходимости можно всегда нанять кодера[4]. Сегодня программисты говорят то же самое об управленцах со степенью MBA, если вообще о них вспоминают.
Новаторские методы Саймонса нашли применение практически в каждой отрасли и касаются большинства аспектов повседневной жизни.
Вместе с командой они обрабатывали статистические данные, решали задачи при помощи компьютеров и использовали алгоритмы еще 30 лет тому назад – задолго до того, как эти методы стали применять в Кремниевой долине и правительственных учреждениях, на спортивных стадионах и в кабинетах врачей, в центрах управления вооруженными силами и почти повсюду, где необходимо было составлять прогнозы.
Саймонс разработал стратегии, привлекающие и направляющие талантливых людей, превращая силу их интеллекта и математические способности в сказочные богатства. Он заработал на математике, и при этом большие деньги. Еще несколько десятилетий назад это было неосуществимо.
С недавних пор Саймонс стал похож на современного представителя династии Медичи[5]: он субсидирует заработную плату тысяч учителей, преподающих математику и естественные науки в государственных школах, разрабатывает методы лечения аутизма и занимается изучением вопроса о происхождении жизни. Его усилия, хотя и ненапрасные, заставляют, однако, задуматься: может ли столь большая власть сосредотачиваться в руках одного человека?
То же касается топ-менеджера[6] его компании Роберта Мерсера: возможно, именно благодаря его влиятельности в 2016 году победу в президентской гонке одержал Дональд Трамп. Мерсер, крупнейший спонсор Трампа, взял под свою опеку малоизвестных ранее Стива Бэннона и Келлиэнн Конуэй. В переломный момент, для того чтобы стабилизировать непростую ситуацию, он сделал их частью политической кампании будущего президента. Фирмы, которые в прошлом принадлежали Мерсеру, а теперь находятся в руках его дочери Ребекки, сыграли ключевую роль в успешной кампании, направленной на то, чтобы заставить Великобританию выйти из Европейского союза. Еще долгие годы Саймонс, Мерсер и другие представители Renaissance будут оказывать большое влияние на самые разные сферы.
Успех Саймонса и его команды вызывает ряд непростых вопросов. Что говорит о финансовых рынках тот факт, что математики и ученые превосходят в прогнозировании опытных инвесторов крупнейших фирм, которые используют для этого традиционные методы? Используют ли Саймонс и его коллеги пока недоступные нам фундаментальные знания об инвестициях? Служат ли достижения Саймонса доказательством того, что субъективные суждения и интуиция по своей сути ошибочны и только компьютерное моделирование и автоматизированные системы способны обработать огромный поток информации, с которым человеку справиться не под силу? Способствуют ли невероятный успех и популярность количественных методов Саймонса появлению новых рисков, которые мы пока упускаем из виду?
Однако больше всего меня удивляет другой невероятный парадокс: Саймонс и его коллеги не должны были стать теми, кто подчинит себе этот рынок.
Саймонс никогда не посещал лекции по финансам, он был почти равнодушен к бизнесу, и, пока ему не исполнилось 40 лет, занимался исключительно трейдингом. Спустя десятилетие он по-прежнему так далеко и не продвинулся в чем-то еще.
Подумать только, Саймонс занимался даже не прикладной, а теоретической математикой, самым неподходящим для этого разделом науки с точки зрения практического применения. Его компания, расположенная в захолустном городишке на северном берегу Лонг-Айленда, нанимала математиков и ученых, которые ничего не знали об инвестициях или о том, как работает Уолл-стрит. Кроме того, некоторые из них крайне скептически относились к самому понятию «капитализм».
Тем не менее Саймонс и его коллеги стали теми, кто изменил отношение инвесторов к финансовым рынкам, утерев тем самым нос трейдерам, инвесторам и другим профи. Это было похоже на то, как если бы группа туристов, впервые оказавшаяся в Южной Америке и, имея с собой только пару странноватых инструментов и скудные запасы продовольствия, вдруг обнаружила бы Эльдорадо и начала грабить золотой город, а опытным исследователям ничего не оставалось бы, как только разочарованно наблюдать за происходящим со стороны.
Наконец, я наткнулся на золотую жилу. Мне удалось узнать о раннем периоде жизни Саймонса, его пребывании в должности выдающегося математика и дешифровщика во времена холодной войны, а также о нестабильном развитии его компании на начальном этапе. Мои источники рассказали мне о ключевых достижениях Renaissance и о последних новостях компании, за которыми кроется гораздо больше интриг и драматических событий, чем может показаться на первый взгляд.
В результате я провел свыше 400 интервью с более чем 30 действующими и бывшими сотрудниками Renaissance. Я говорил со многими друзьями, членами семьи Саймонса и другими людьми, которые либо владели какой-либо информацией, либо принимали непосредственное участие в событиях, описанных в этой книге. Я благодарен каждому, кто нашел время, чтобы поделиться со мной воспоминаниями, наблюдениями и идеями. Некоторые из них брали на себя большой риск, чтобы помочь мне рассказать эту историю. Надеюсь, я оправдал их ожидания.
В итоге я взял интервью и у самого Саймонса. Он просил меня отказаться от идеи написания этой книги и никогда особенно не одобрял данный проект.
Несмотря на это, Саймонс пошел мне навстречу и более 10 часов рассказывал про отдельные этапы своей жизни, при этом отказываясь обсуждать деятельность Renaissance в сфере трейдинга и других областях. Я благодарен за те ценные мысли, которые он высказал.
Эта книга основана на реальных событиях. В ней описываются события и воспоминания, рассказанные из первых уст теми, кто был их свидетелями или знал о них. Конечно, со временем воспоминания искажаются, поэтому я сделал все возможное, чтобы проверить и подтвердить каждый упомянутый в книге факт, случай или цитату.
Я постарался описать историю Джеймса Саймонса так, чтобы она понравилась не только широкому кругу читателей, но и профессионалам в области количественных финансов и математики. На страницах книги я буду говорить о скрытых марковских моделях, ядерных методах машинного обучения и стохастических дифференциальных уравнениях. Я также поведаю о распавшихся браках, корпоративных интригах и охваченных паникой трейдеров. Несмотря на имеющиеся у Саймонса знания и дальновидность, в его жизни было множество событий, которые застигали его врасплох. Возможно, это и будет самым важным уроком, усвоенным из истории выдающейся жизни Джеймса Саймонса.
Пролог
Джим Саймонс настойчиво продолжал звонить.
Это произошло осенью 1990 года. Саймонс сидел в своем кабинете, расположенном на 33-м этаже одного из небоскребов центральной части Манхэттена. Его взгляд был прикован к экрану компьютера, на котором отображались последние события, происходящие на международных финансовых рынках. Друзья недоумевали: почему Саймонс продолжает этим заниматься.
В свои 52 года Саймонс жил полной жизнью: он много путешествовал, добился успеха и процветания, достаточных для того, чтобы удовлетворить амбиции человека своего возраста.
Тем не менее он по-прежнему отслеживал работу инвестиционного фонда, в холодном поту наблюдая за ежедневными взлетами и падениями рынка.
Рост Саймонса составлял почти 178 см, при том, что он слегка горбатился и выглядел несколько ниже из-за того, что его голова была усеяна истонченными, седеющими волосами, которые добавляли ему возраста. Его карие глаза обрамляло множество морщин, что, скорее всего, было результатом пристрастия к курению, – привычки, от которой он не мог или просто не хотел отказываться. Грубые суровые черты лица Саймонса в купе с озорным блеском в глазах, по мнению его друзей, придавали ему сходство с ныне покойным актером Хамфри Богартом.
На убранном столе Саймонса стояла огромная пепельница, куда он сбрасывал табак с очередной выкуренной сигареты. На стене его кабинета висела ужасающего вида картина с изображением рыси, которая лакомится кроликом. Рядом располагался диван, два удобных кожаных кресла и кофейный столик, где лежала сложная научная статья по математике, напоминающая об успешной академической карьере, которую Саймонс бросил к удивлению своих коллег-математиков.
К тому времени Саймонс занимался поисками формулы успешного инвестирования уже на протяжении 12 лет. Сначала он занимался трейдингом, как и все, полагаясь на интуицию и внутреннее чутье, но постоянные падения и взлеты невероятно утомили Саймонса. В какой-то момент Джеймс стал выглядеть настолько отчаявшимся, что его сотрудники начали беспокоиться: не планирует ли он самоубийство? Саймонс привлек к трейдингу двух известных и своенравных математиков, но из-за убытков и взаимных нападок это партнерство не увенчалось успехом. За год до этого результаты его работы выглядели настолько ужасно, что Саймонс был вынужден приостановить торговлю. Некоторые считали, что к этому занятию он больше никогда не вернется.
Женившись второй раз и отыскав третьего по счету делового партнера, Джеймс решил использовать радикальный стиль инвестирования. Благодаря совместной работе с Элвином Берлекэмпом, который занимался теорией игр, Саймонс разработал компьютерную модель, способную обрабатывать огромные потоки данных и находить самые удачные сделки. Это был научный и системный подход, отчасти направленный на то, чтобы убрать эмоциональную составляющую из инвестиционного процесса.
«Если в нашем распоряжении есть достаточно данных, то я знаю, что мы можем делать предсказания», – говорил Саймонс своему коллеге.
Приближенные Джеймса понимали, что на самом деле движет его поступками. Уже в возрасте 23 лет он получил степень PhD[7], а позже – признанным в правительстве дешифровщиком, прославленным математиком и руководителем университета, который продвигал принципиально новые идеи. Он хотел решать новые задачи и иметь больше пространства для действий.
Как-то раз Саймонс сказал своему другу, что «было бы здорово» разрешить давнюю загадку рынка и завоевать мир инвестиций. Он хотел покорить рынок при помощи математики. Джеймс понимал, что если справится с этой задачей, то заработает миллионы долларов, и даже больше. Этого было бы достаточно для того, чтобы иметь возможность влиять на происходящее за пределами Уолл-стрит, что, по мнению некоторых, было его главной целью.
В трейдинге, как и в математике, человеку средних лет редко удается достичь значительных результатов. Тем не менее Саймонс верил в то, что он стоял на грани выдающегося, возможно, даже исторически важного открытия.
Зажимая между двумя пальцами сигарету марки Merit, Джеймс потянулся за телефоном, чтобы еще раз позвонить Берлекэмпу.
«Ты видел, что с золотом?» – спросил Саймонс хрипловатым голосом с акцентом, который говорил о том, что детство он провел в Бостоне.
«Да, я видел цены на золото, – ответил Берлекэмп. – И нет, нам не надо корректировать нашу торговую систему».
Джеймс не стал давить на коллегу, и закончил разговор, как обычно, вежливо. Однако Берлекэмпа раздражало такое навязчивое поведение Саймонса. Серьезный и стройный Берлекэмп с голубыми глазами, скрытыми за роговой оправой очков, работал на другом конце страны. Его офис находился в паре минутах ходьбы от кампуса Калифорнийского университета в Беркли, где он продолжал преподавать. Когда Берлекэмп обсуждал свою торговую систему с выпускниками бизнес-школы, последние иногда высмеивали его совместно разработанные с Саймонсом методы, называя их «шарлатанством».
«Давайте смотреть правде в глаза. Компьютеры не способны превзойти решения, принятые человеком», – сказал один из них преподавателю.
На что Берлекэмп ответил: «Мы превзойдем способности человека».
Интуитивно он понимал, по какой причине их подход напоминал современный аналог алхимии. Но даже он не мог полностью объяснить, почему созданная ими компьютерная модель рекомендовала проводить те или иные сделки.
Идеи Саймонса были непоняты не только в университетском городке. Золотой век традиционных методов инвестирования начался, когда Джордж Сорос, Питер Линч, Билл Гросс и другие определили главное направление развития инвестиций, финансовых рынков и международной экономики. Подразумевалось, что добиться огромной прибыли можно за счет ума, интуиции, а также старомодных экономических исследований и анализа компаний.
В отличие от своих конкурентов Саймонс не имел ни малейшего представления о том, как производить оценку денежных потоков, искать новую продукцию или прогнозировать процентные ставки.
Он перебирал информацию о ценах. Не было даже подходящего названия для такого типа торговли, который включает в себя очистку данных, сигналы и тестирование на исторических данных, – абсолютно незнакомые для большинства профессионалов Уолл-стрит термины.
В 1990 году лишь единицы пользовались электронной почтой, интернет-браузер еще не изобрели, а алгоритмы в лучшем случае были известны как набор пошаговых действий, которые позволяли компьютеру Алана Тьюринга расшифровывать закодированные сообщения нацистов во время Второй мировой войны. Идея того, что подобные формулы могут указать на верное решение или даже управлять повседневной жизнью сотен миллионов людей, а также того, что пара бывших профессоров математики сможет использовать компьютеры для победы над опытными и знаменитыми инвесторами, выглядела надуманной, если не откровенно смехотворной.
Несмотря на это, Саймонс был настроен оптимистично и не терял веры в себя. Он разглядел первые признаки успеха своей компьютерной системы, что вселяло определенную надежду. Кроме того, у Джеймса было не так много вариантов. Его некогда процветающие венчурные инвестиции не приносили дохода, и он совершенно точно не хотел возвращаться к преподавательской деятельности.
«Давайте поработаем над этой системой, – сказал он Берлекэмпу во время очередного срочного звонка. – Я уверен, что в следующем году мы заработаем 80 %».
Доходность 80 % годовых? Он действительно спятил, подумал Берлекэмп.
«Получить такую огромную прибыль почти невозможно», – ответил он Саймонсу. И добавил: «Нет необходимости так часто звонить мне, Джим».
Однако Саймонс продолжал донимать своего напарника. В итоге Берлекэмп потерял терпение и ушел из компании, что стало для Джеймса очередным ударом.
«Черт с ним, я сам запущу этот проект», – сказал Саймонс своему другу.
Примерно в то же самое время в другой части штата Нью-Йорк, в 80 км от офиса Джеймса, еще один ученый, высокий и статный мужчина средних лет, смотрел на флипчарт, пытаясь найти решение для собственных задач. Роберт Мерсер работал в растущем исследовательском центре IBM[8] в пригороде Уэстчестера, пытаясь среди прочего найти способы, при помощи которых можно было бы научить компьютеры лучше распознавать речь и переводить сказанное на иностранном языке.
Вместо того чтобы следовать традиционным методам, Мерсер решал поставленные задачи с помощью ранней версии крупномасштабного машинного обучения.
С коллегами он загружал в компьютеры необходимое количество данных для того, чтобы те автоматически выполняли те или иные действия. Однако Мерсер проработал в этой IT-корпорации уже почти два десятилетия, и до сих пор не было ясно, как далеко вместе со своей командой он может продвинуться.
Мерсер оставался загадкой для своих коллег, даже для тех, кто годами работал с ним бок о бок. Он был невероятно талантлив, но при этом казался странным и не очень общительным. Каждый день во время обеда он съедал бутерброд с тунцом или арахисовым маслом и джемом, который был упакован в использованный не раз коричневый бумажный пакет. Прогуливаясь по офису с отсутствующим взглядом, Мерсер всегда с удовольствием насвистывал или напевал себе под нос какую-нибудь известную песню. По большей части он высказывал потрясающие, глубокомысленные идеи, хотя иногда позволял себе и крайне резкие суждения.
Как-то раз Мерсер сказал своим коллегам, что верит в то, что будет жить вечно. Сотрудники поверили ему на слово, хотя история показывает, что это маловероятно. Позднее коллеги узнают о его глубокой враждебности к действующему правительству и радикальных политических взглядах, которым будет подчинена существенная часть его жизни. Политические убеждения Мерсера впоследствии повлияют на жизни многих других людей.
В стенах IBM Мерсер мог часами общаться со своим молодым коллегой по имени Питер Браун, очаровательным, креативным и общительным математиком, который напоминал безумного профессора: у него были темные очки, копна непослушных густых каштановых волос и неуемная энергия. Они редко говорили о деньгах или рынках. Однако личные неурядицы заставили Мерсера и Брауна объединиться с Саймонсом. Они стали частью его невероятного плана по расшифровке кода финансового рынка и проведению революции в инвестициях.
Саймонс не предполагал, какие препятствия ожидают его на этом пути. Он даже не догадывался о том, что политические волнения разрушат его фирму и какие несчастья выпадут на его долю.
Любуясь видом, открывавшимся из его кабинета на Ист-Ривер, в тот осенний день 1990 года Саймонс думал только о том, что ему предстоит решить очень непростую задачу. «У рынка есть свои закономерности, – сказал Саймонс коллеге. – Я уверен, у нас получится их обнаружить».
Часть первая
Деньги – не главное
Глава первая
Джимми Саймонс взял метлу и поднялся по лестнице.
1952 год. Зима. Четырнадцатилетний мальчик пытался заработать немного денег на карманные расходы, подрабатывая в саду Брэка, который находился возле его дома в Ньютоне, штат Массачусетс, в усыпанном листьями пригороде Бостона. Работа не ладилась. Выполняя поручения на складе, молодой человек был настолько погружен в собственные мысли, что перепутал местами овечий навоз, семена и почти все остальные товары.
Разочарованные владельцы попросили Джимми пройтись по узким проходам магазина и подмести паркетные полы – бессмысленная и однообразная работа. Однако такое понижение в должности стало для Джимми настоящей удачей. Наконец, он остался наедине с собой и мог обдумывать то, что действительно важно. Математика. Девушки. Будущее.
Я получаю деньги за то, что я думаю!
Несколько недель спустя, когда он закончил работу, которой занимался в рождественские каникулы, семейная пара, владельцы этого магазина, поинтересовались у Джимми о его планах на будущее.
«Я хочу изучать математику в Массачусетском технологическом институте».
Они рассмеялись. Молодой человек, настолько рассеянный, что не был способен даже разобраться в простых садовых принадлежностях, надеялся стать математиком – и учиться не абы где, а в Массачусетском технологическом институте?!?
«Наверное, ничего смешнее они в жизни не слышали», – вспоминал Саймонс.
Джимми не обращал внимания на скептицизм и насмешливое отношение окружающих.
Этот парень был полон невероятной уверенности и необычайной решимости в своем стремлении добиться выдающихся результатов.
Такой образ мышления сформировался у него благодаря заботливым родителям, которые сами когда-то лелеяли большие надежды и испытывали глубокие сожаления в жизни.
Весной 1938 года семью Марсии и Мэтью Саймонса ожидало прибавление: на свет появился Джеймс Харрис. Родители вложили много времени и сил в воспитание сына. В дальнейшем у Марсии было несколько выкидышей, в итоге Джимми стал единственным ребенком в семье.
Его мать обладала высоким интеллектом, дружелюбным характером и остроумием. Она занималась волонтерской деятельностью в школе, где учился Джимми, но никогда не имела возможности работать вне дома. Марсия вложила все свои чаяния и страсть в воспитание сына, подталкивая его к учебе и уверяя, что в будущем он непременно добьется успеха.
«Она возлагала на меня большие надежды, – вспоминает Саймонс. – У нее были на меня собственные планы».
Мэтти Саймонс придерживался иных взглядов на жизнь и воспитание детей. Мэтти вырос в многодетной семье, где кроме него было еще десять братьев и сестер. Поэтому уже с 6 лет он с большим рвением принялся зарабатывать деньги, продавая газеты на улицах и помогая пассажирам переносить багаж на ближайшей железнодорожной станции. Повзрослев, Мэтти стал работать на полную ставку. Он посещал вечернюю школу, но бросил это занятие из-за усталости, которая мешала ему сосредоточиться.
Мэтти был добрым, тихим и спокойным отцом. Ему нравилось приходить домой и рассказывать Марсии разные истории, например, о планах Кубы построить мост во Флориду, а Джимми в это время всячески старался скрыть усмешку на своем лице. Марсия могла стать голосом разума в своей семье, но была слишком доверчивой для этой роли. Мэтти придумывал все более неслыханные истории, пока Марсия, наконец, не подхватила его игру в «правду или ложь». Это превратилось в семейную забаву, в которой Джимми всегда выигрывал.
«Обычно ей не удавалось отделить правду от выдумки, – говорит Саймонс, – зато я понимал, что к чему».
Мэтти работал менеджером по продажам в киностудии 20th Century Fox. Он ездил по всей Новой Англии, презентуя владельцам кинотеатров новейшие фильмы, выпущенные студией. У Ширли Темпл, величайшей актрисы той эпохи, был контракт с Fox, поэтому Мэтти свел фильмы, в которых она снималась, с 4–5 другими кинокартинами и смог продать этот сборник кинотеатрам. Он любил свою работу. Его повысили в должности – Мэтью стал коммерческим директором. Это вселяло надежду, что он продолжит подниматься по карьерной лестнице. Однако когда тесть Мэтью Питер Кантор попросил его поработать на обувной фабрике, планы поменялись. Питер пообещал зятю долю в компании, и Мэтти посчитал, что стать частью семейного бизнеса – его обязанность.
Питер занимался производством высококачественной женской обуви. Несмотря на то что дело процветало, все его быстро заработанные деньги столь же стремительно испарялись. Этот коренастый и яркий мужчина предпочитал покупать дорогую одежду и разъезжать на последних моделях Cadillac, а чтобы компенсировать невысокий рост, который составлял всего 162 см, он носил обувь на каблуке. Питер растратил большую часть своего состояния на скачки и многочисленных любовниц. В день зарплаты он разрешал Джимми и его двоюродному брату Ричарду Лори подержать в руках пачку денег, «которая была такой высокой, что касалась моей головы», вспоминал Ричард. «Мы оба были в восторге от этого». (1)
Питер источал чувство безмятежности и любви к жизни, которые позже передались и Джимми. Будучи уроженцем России, он, бывало, рассказывал непристойные истории о своей родине, которые не обходились без упоминания волков, женщин, икры и литров водки.
Питер научил своих внуков произносить по-русски несколько коронных фраз: «Передай сигаретку» и «Иди в жопу», от чего ребята смеялись буквально до слез.
Он хранил большую часть денег в сейфе, наверное, чтобы не платить налоги, и при этом всегда имел при себе 1500 долларов. Именно с этой суммой в нагрудном кармане Питера обнаружили в день его смерти, в окружении рождественских открыток от множества его благодарных подруг.
Несколько лет Мэтти Саймонс проработал в качестве генерального директора обувной фабрики, но так и не получил долю, которую обещал ему тесть. Спустя какое-то время Мэтью сказал сыну, что сожалеет о своем решении отказаться от многообещающей и головокружительной карьеры в пользу того, чтобы заниматься тем, что ожидают от него окружающие.
«Урок был таков: делай в жизни то, что тебе нравится, а не то, что, как тебе кажется, ты «должен» делать, – говорит Саймонс. – Эти слова навсегда сохранились в моей памяти».
Больше всего в жизни Джимми любил размышлять, часто о математике. Его занимали числа, геометрические фигуры и градиенты. В возрасте 3 лет Джимми уже умел умножать и делить на два, просчитывая все возможные варианты от 2 до 1024, пока это не начинало навевать скуку. Однажды во время поездки на пляж Мэтти сделал остановку, чтобы заправить автомобиль, что озадачило мальчика. Джимми считал, что в их автомобиле бензин никогда не закончится. После того как половина бака будет опустошена, останется еще одна часть с топливом, затем они могли бы использовать сохранившуюся половину, и так далее, поэтому бак всегда будет полон.
Четырехлетний ребенок столкнулся с классической математической задачей на логику. Как преодолеть необходимую дистанцию, если сначала надо пересечь половину расстояния, затем половину оставшегося пути, независимо от его протяженности? Греческий философ Зенон Элейский стал первым, кто начал размышлять об этой дилемме. Над решением одного из известнейших парадоксов математики бились на протяжении столетий.
Как и большинство детей, у которых не было братьев или сестер, Джимми часами оставался наедине с собственными мыслями и даже разговаривал с самим собой. В детском саду он мог залезть на ближайшее дерево, сесть на ветку и размышлять. Иногда приходила Марсия и заставляла его спускаться, чтобы он играл с другими детьми.
В отличие от родителей он предпочитал заниматься тем, что ему нравилось. Когда Джимми было 8 лет, доктор Каплан, их семейный врач, посоветовал ему заняться медициной, отметив, что это идеальная профессия «для такого умного еврейского мальчика».
Джимми рассердился.
«Я хочу стать математиком или ученым», – ответил он.
Доктор попытался вразумить мальчика: «Послушай, на математике много денег не заработаешь».
Джимми сказал, что хочет хотя бы попробовать. Он не совсем понимал, чем занимаются математики, но их работа точно связана с числами, и этого было достаточно. Во всяком случае, он прекрасно понимал, что не хочет быть врачом.
В школьные годы Джимми был смышленым и непослушным ребенком, обладал самоуверенностью, которая передалась ему от матери, и едким юмором, доставшимся от отца. Он любил читать и часто ходил в библиотеку.
В неделю Джимми брал по четыре книги, которые значительно опережали школьную программу. Однако больше всего он любил математические формулы.
В бруклинской школе Лоуренс, выпускниками которой были телеведущие Майк Уоллес и Барбара Уолтерс, Джимми выдвигался на пост старосты класса и был близок к победе, но в последний момент проиграл девочке, которая в отличие от него не уделяла так много времени размышлениям.
В то время у Джимми появился друг из довольно состоятельной семьи. Он был поражен, в каком комфорте живет его приятель.
«Богатым быть здорово. Я понимал это», – отметил позже Саймонс. – «Меня не интересовал бизнес, но это не означает, что я был равнодушен к деньгам». (2)
Джимми проводил много времени, участвуя в разного рода авантюрах. Иногда он со своим другом, Джимом Харпелем, садились на троллейбус и ехали в Бостон, чтобы полакомиться мороженым в магазине Bailey’s Ice Cream. Немного повзрослев, эта парочка тайком пробралась на бурлеск-шоу в Old Howard Theatre. В субботнее утро, когда мальчики уже подходили к выходу, отец Харпеля заметил, что на шее у них висят бинокли.
«Собрались в Old Howard, парни?» – поинтересовался он.
Пойманы с поличным
«Как вы узнали, мистер Харпель?» – спросил Джимми.
«В нашем районе не так много пташек, на которых можно посмотреть», – ответил мистер Харпель.
После 9-го класса семья Саймонса переехала из Бруклина в Ньютон, где Джимми учился в элитной частной Средней школе Ньютона. Там было все необходимое для его новых увлечений. В выпускном классе Джимми любил обсуждать различные теоретические концепции, включая идею о том, что двумерные поверхности могут бесконечно расширяться.
Спустя три года, окончив среднюю школу, Саймонс, худощавый, но крепко сложенный юноша вместе с Харпелем отправился путешествовать по стране. Куда бы они ни поехали, едва им стукнуло 17, везде приходилось общаться с местными жителями, чего ранее они были лишены – огражденные от трудностей жизни.
Оказавшись в Миссисипи, они увидели, как афроамериканцы трудятся в качестве издольщиков[9] и живут в курятниках.
«После реконструкции Юга[10] они получили возможность работать как фермеры-арендаторы, но по сути это было то же рабство, – вспоминал Харпель, – мы были поражены».
Обустроив небольшой лагерь в государственном парке, мальчики ходили в бассейн, но не увидели там ни одного афроамериканца, что их удивило. Саймонс поинтересовался у сотрудника парка, коренастого мужчины средних лет, почему вокруг нет цветных.
«Мы не впускаем этих н–в», – сказал он.
Путешествуя по другим городам страны, Саймонс и Харпель видели семьи, которые жили в абсолютной нищете. Этот опыт не прошел для мальчиков бесследно – они стали более чутко относиться к людям, оказавшимся в трудном материальном положении.
Саймонс, как и надеялся, поступил в Массачусетский технологический институт (МТИ).
Благодаря курсам повышения квалификации, которые он посещал в средней школе, ему даже удалось перейти сразу на второй курс обучения. Однако с началом учебы появились и первые проблемы. Поначалу Саймонс пытался справиться со стрессом и мучился от сильной боли в животе: он похудел на 9 килограммов и провел две недели в больнице. В итоге врачи диагностировали колит и для восстановления здоровья назначили ему прием стероидов.
Во втором семестре, будучи крайне самоуверенным в начале своего обучения, Саймонс записался на высшие курсы по абстрактной алгебре. Это стало для него настоящей катастрофой. Саймонс не успевал за своими одногруппниками и не мог понять ни сути заданий, ни темы курса.
Саймонс купил книгу по этому предмету и взял ее домой на лето. Он часами изучал ее содержимое и размышлял над прочитанным. Наконец, он все понял. Саймонс успешно прошел все последующие курсы по алгебре. Несмотря на то что на втором году обучения он получил тройку по высшей математике, профессор разрешил ему продолжить посещать занятия, но уже другого уровня сложности, где обсуждалась теорема Стокса и обобщение основной теоремы анализа, над которой работал Исаак Ньютон. Она связывает линейные и поверхностные интегралы в трех измерениях. Молодой человек был ею очарован: теорема включала в себя анализ, алгебру и геометрию, что вместе рождало невероятную гармонию. Саймонс настолько хорошо разбирался в этой теме, что даже другие студенты обращались к нему за помощью. А он «буквально расцвел… Потрясающее чувство!»
Он был поглощен тем, как эти мощные теоремы и формулы приоткрывали завесу тайны и объединяли отдельные области математики и геометрии.
«Эти теоремы были прекрасны. В них была особая элегантность», – рассказал он.
Когда Саймонс начал учиться с такими студентами, как Барри Мазур (спустя два года он закончит обучение, а позднее будет отмечен самыми престижными наградами в области математики и станет преподавателем Гарвардского университета) то пришел к выводу, что уступает им в уровне знаний. Хотя он и был близок. Тогда Саймонс осознал, что у него есть собственный уникальный подход: обдумывать задачу до тех пор, пока не найдется оригинальное решение. Иногда друзья замечали, что он часами лежит с закрытыми глазами. Он был думающим человеком с развитым воображением и «хорошим вкусом», или чутьем, позволявшим ему браться за решение задач, которые в дальнейшем могут привести к важным прорывам.
«Я осознал, что могу быть не только сторонним наблюдателем или отличником, но и создавать что-то полезное. Я точно знал это», – утверждал он.
Однажды Саймонс увидел, как уже за полночь два его профессора, известные математики Уоррен Амброуз и Изадор Зингер, горячо что-то обсуждали в кафе неподалеку. Джеймс решил, что хочет вести именно такую жизнь: в любое время заниматься математикой, курить сигареты и пить кофе: «Я будто достиг просветления… увидел вспышку света».
В свободное от математики время Джеймс всячески старался избегать занятий, которые отнимали у него слишком много сил и времени. Студенты Массачусетского технологического института в обязательном порядке должны были посещать курс общей физической подготовки, но Саймонс не хотел тратить время на то, чтобы лишний раз принимать душ и переодеваться, и поэтому записался на стрельбу из лука. Он и еще один студент, Джимми Майер, который приехал в Массачусетский технологический институт из Колумбии, решили разнообразить эти занятия и ставили по пять центов за каждый удачный выстрел. Вскоре они стали хорошими друзьями и ночи напролет ухлестывали за девушками или играли в покер с одногруппниками.
«Проще было застрелиться, чем проиграть пять долларов», – вспоминал Майер.
Саймонс был веселым и дружелюбным парнем, который не стеснялся высказывать свое мнение, из-за чего часто попадал в неприятности. На первом курсе обучения ему нравилось наполнять водяные пистолеты жидкостью для зажигалок, а затем использовать прикуриватель, чтобы создать самодельный огнемет. Однажды после того, как он разжег костер в ванной общежития Baker House, что находилось возле реки Чарльз, он вылил литр жидкости для розжига в унитаз и ушел. Оглянувшись, Саймонс увидел оранжевое свечение, исходящее от дверной коробки – за стеной пылала ванная комната.
«Не заходите туда!» – кричал он одногруппникам, которые подходили все ближе.
Вылитая в унитаз жидкость начала нагреваться и спровоцировала взрывную реакцию. К счастью, общежитие было построено из простых красных кирпичей, и огонь не распространился. Саймонс признался в содеянном и за два с половиной месяца выплатил учебному учреждению в общей сложности 50 долларов, чтобы сделать необходимый ремонт.
К 1958 году, спустя три года обучения в Массачусетском технологическом институте, Джеймс заработал достаточно баллов для того, чтобы в 20 лет окончить учебу и получить степень бакалавра по математике.
