Страница 2 из 3
Сравнение – это одна из форм суждения.
Он говорит, что если читатели искренне хотят почувствовать себя ничтожествами, то достаточно научиться сравнивать себя с другими. Для тех, кто не знает этой практики, он предлагает несколько упражнений. В первом из них представлены изображения в полный рост мужчины и женщины, которые воплощают идеал физической красоты по стандартам современных средств массовой информации. Читателям предлагается произвести замеры своего тела, сравнить полученные показатели с параметрами привлекательных людей и как следует подумать о разнице.
Результат этого упражнения отвечает обещаниям: углубляясь в такие сравнения, мы начинаем чувствовать себя ничтожествами. Когда нам кажется, что хуже нам просто быть не может, мы переворачиваем страницу и обнаруживаем, что это упражнение было лишь разминкой. Поскольку физическая красота – относительно поверхностное понятие, Гринберг дает возможность поработать с более важной сферой сравнений – жизненными достижениями. Выбрав из телефонного справочника несколько случайных людей, он предлагает, чтобы читатели сравнили себя с ними. Он утверждает, что первое случайным образом выбранное имя – Вольфганг Амадей Моцарт. Гринберг перечисляет, на каких языках говорил Моцарт и какие произведения он написал еще до того, как достиг подросткового возраста. По условиям упражнения читатели должны подумать о собственных достижениях на нынешнем этапе жизни, сравнить их с тем, чего добился Моцарт до двенадцати лет, и подумать о различиях.
Даже читатели, которые поглощены этим самовнушением собственной ничтожности, могут увидеть, насколько сильно этот тип мышления блокирует сопереживание себе и другим.
Наш язык затушевывает осознание личной ответственности.
Еще один тип отчуждающего от жизни языка – отрицание ответственности. Общение начинает отчуждать нас от жизни, когда скрывает от нас осознание того, что каждый из нас несет ответственность за свои мысли, чувства и действия. Использование распространенных слов, таких как «должен» (например, «существуют вещи, которые ты должен делать, нравится тебе это или нет»), иллюстрирует, как в речи личная ответственность за наши действия может затушевываться.
Конструкции типа «чувствовать что-то из-за кого-то» (например, «из-за тебя я чувствую себя виноватым») – еще одна иллюстрация отрицания личной ответственности за собственные мысли и чувства.
В своей книге «Эйхман в Иерусалиме»[5], написанной по материалам процесса над нацистским офицером Адольфом Эйхманом, Ханна Арендт цитирует Эйхмана, который говорит, что у него и его товарищей было специальное слово для обозначения языка, отрицающего ответственность. Это слово, Amtssprache, можно перевести как «официальный язык». Например, на вопрос, почему было предпринято определенное действие, следует ответ: «Я должен был так поступить». Если дальше спрашивают, почему он «должен был так поступить», в ответ говорится: «Приказ начальства», «Политика организации», «Таков закон».
Мы отрицаем ответственность за наши действия, когда приписываем причины внешним факторам:
• неясным обезличенным силам: «Я прибрался в комнате, потому что был должен»;
• нашему состоянию, диагнозу, личной или психологической истории: «Я пью, потому что алкоголик»;
• действиям других: «Я ударил своего ребенка, потому что он выбежал на улицу»;
• диктату власти: «Я солгал клиенту по приказу начальника»;
• давлению группы: «Я начал курить, потому что все мои друзья курят»;
• институционной политике, правилам и распоряжениям: «Я должен задержать вас за это нарушение, потому что такова политика школы»;
• гендерным, социальным или возрастным ролям: «Терпеть не могу ходить на работу, но должен, потому что я муж и отец»;
• неконтролируемым импульсам: «Я не мог бороться с желанием съесть этот шоколадный батончик».
Однажды во время встречи с учителями и родителями, на которой обсуждались опасности языка, не предусматривающего возможности выбора, одна женщина принялась яростно возражать: «Но ведь в самом деле существуют вещи, которые ты должен делать, нравится тебе это или нет! И я не вижу ничего плохого в том, чтобы и детям своим объяснить, что существуют такие вещи». Когда ее попросили привести пример того, что мы «должны» делать, она ответила: «Очень просто! Сегодня после этой встречи я должна идти домой и готовить ужин. Я ненавижу готовить! От всей души ненавижу, но готовлю каждый день вот уже двадцать лет, даже если с ног валюсь, потому что это одна из тех вещей, которые просто нужно делать». Я сказал ей, что мне грустно слышать о том, как она провела столько времени, занимаясь ненавистным делом и чувствуя себя обязанной не бросать его. Также я сказал, что изучение языка ННО, возможно, поможет ей найти лучшие варианты.
Мы можем сменить язык, подразумевающий отсутствие выбора, на язык, признающий выбор.
Рад сообщить, что она оказалась хорошей ученицей. В конце тренинга она действительно отправилась домой и объявила своей семье, что больше не хочет готовить. Спустя три недели, когда двое ее сыновей тоже пришли на занятие, появилась возможность получить обратную связь. Мне было любопытно, как они отреагировали на слова своей матери. «Маршалл, я просто сказал себе: “Слава Богу”», – вздохнул старший. Заметив мое удивление, он пояснил: «Я сказал себе, что она, возможно, перестанет теперь жаловаться за каждым обедом!»
В другой раз, когда я консультировал школьный округ, одна учительница заметила: «Я ненавижу ставить оценки. Мне кажется, от них никакой пользы. Они только вызывают тревогу у учеников. Но я должна ставить оценки: такова политика школьного округа». Мы как раз в то время работали над тем, чтобы внедрить в обучение язык, который повышает осознанность ответственности за свои действия. Я предложил, чтобы учительница переформулировала утверждение «я должна ставить оценки, потому что это политика школьного округа» на «я решила ставить оценки, потому что хочу того-то и того-то». Она ответила без колебаний: «Я решила ставить оценки, потому что хочу сохранить свою работу». И сразу же поспешила добавить: «Но мне не нравится, как это звучит. В такой формулировке на мне очень большая ответственность за то, что я делаю».
Мы становимся опасны, когда не осознаем своей ответственности за собственные поступки, мысли и чувства.
«Именно поэтому я хочу, чтобы вы пользовались этой формулировкой», – ответил я.
Я солидарен с французским писателем и журналистом Жоржем Бернаносом, когда он говорит:
Я давно пришел к выводу, что если род людской исчезнет с этой планеты из-за растущей эффективности оружия, то причиной нашего исчезновения будет не жестокость и, тем более, конечно же, не возмущение, вызванное жестокостью, не наказания и не месть, порождаемая ими. Причиной будет не жестокость, не месть, а скорее покорность и безответственность современного человека, его отвратительное попустительство любым решениям коллектива. Ужасы, которые мы видели, и еще большие, которые увидим вскоре, ни в коем случае не свидетельствуют о том, что в мире становится больше бунтарей, непокорных и необузданных, а скорее о том, что непрестанно и головокружительно быстро возрастает количество послушных и покорных.
Жорж Бернанос. Франция против роботов[6]
Высказывание наших желаний в форме требований – очередная форма речи, которая блокирует сопереживание. Любое требование явно или скрыто угрожает слушателям обвинением или наказанием, если они не подчинятся. Это распространенная форма коммуникации в нашей культуре, особенно среди тех, кто занимает высокое положение.
Мы никогда никого не можем заставить делать что бы то ни было.
Мои дети преподали мне бесценный урок о требованиях. Я каким-то образом вбил себе в голову, что мои обязанности как родителя заключаются в том, чтобы требовать. Но мне пришлось узнать, что я могу требовать сколько угодно и все-таки не заставлю своих детей делать что бы то ни было. Это урок смирения для тех из нас, кто считает, что, будучи родителем, учителем или менеджером, обязан изменять других людей и требовать от них определенного поведения. Я не мог ни к чему принудить этих детей.
Все, что я мог, – это заставить их пожалеть, что они не послушались (с помощью наказания). И наконец, они научили меня тому, что каждый раз, когда мне хватает глупости заставить их пожалеть о непослушании, они найдут способ заставить меня пожалеть о том, что я наказал их!
Мы рассмотрим эту тему еще раз, когда будем учиться различать просьбы и требования. Это важная тема в ННО.
Идея о том, что некоторые действия заслуживают награды, а некоторые – наказания, также связана с отчуждающим от жизни общением. Это мышление отражено в слове «заслуживать». Например: «Он заслуживает наказания за свой поступок». Оно подразумевает «испорченность» людей, которые ведут себя определенным образом, и призывает к наказанию, чтобы заставить их раскаяться и изменить свое поведение. Я считаю, что всем выгодно, чтобы люди менялись не в попытках избежать наказания, а потому что считают изменения полезными для себя.
Мышление, основанное на том, «кто чего заслуживает», блокирует сопереживание в общении.
Большинство из нас были воспитаны в языковой культуре, которая провоцирует ставить ярлыки, сравнивать, требовать и осуждать, вместо того чтобы осознавать свои чувства и потребности. Я считаю, что отчуждающее от жизни общение основывается на определенном подходе к человеческой природе, который сохранял влияние несколько веков.
Отчуждающее от жизни общение имеет глубокие философские и политические корни.
Этот подход акцентирует врожденное зло и несовершенство людей, а также необходимость воспитания, чтобы контролировать нашу изначально плохую натуру. Это воспитание нередко заставляет нас задуматься, не являются ли неправильными вообще все наши чувства и потребности. Мы с раннего возраста учимся изолировать себя от того, что происходит у нас внутри.
Отчуждающее от жизни общение порождается иерархическими и авторитарными обществами, а затем, в свою очередь, укрепляет их. В таких обществах небольшое количество индивидуумов для собственной выгоды контролирует огромные массы людей. Царям, королям, знати и т. п. выгодно, чтобы народ получал образование, прививающее ему рабскую ментальность. Язык обвинения, язык понятий «нужно» и «должен» идеально подходит для этой цели: чем лучше люди научены думать в терминологии моралистических суждений, подразумевающих неправильность или испорченность, тем лучше они умеют обращать взгляд за пределы себя – к властям – в поисках определений того, что такое правильно и неправильно, хорошо и плохо. Когда же мы, люди, налаживаем контакт со своими потребностями и чувствами, мы перестаем быть удобными рабами и прислужниками.
Нашей природе свойственно делиться и отдавать, сопереживая. Но мы усвоили много форм отчуждающего от жизни общения и поэтому наше поведение и слова ранят других и нас самих. Одна из форм отчуждающего от жизни общения – использование моралистических суждений, которые подразумевают неправоту или испорченность тех, кто не отвечает нашим ценностям. Еще одна форма такого общения – сравнения, которые блокируют сопереживание по отношению к другим и к нам самим. Отчуждающее от жизни общение также скрывает от нас осознание того, что каждый из нас несет ответственность за свои мысли, чувства и действия. Высказывание наших желаний в форме требований – еще одна характеристика речи, блокирующей сопереживание.
НАБЛЮДАЙТЕ! Мало что столь же важно и священно, как наблюдение.
Фредерик Бюхнер, священнослужитель
Я могу послушать, как ты скажешь,
Что я сделал, а чего не смог.
И я готов принять твои толкования,
Но, пожалуйста, не смешивай одно с другим.
Если хочешь запутать любое дело,
Вот самый лучший рецепт:
Смешай то, что я делаю,
С тем, как ты реагируешь на это.
Говори мне, что ты разочарован
Моей недовыполненной работой.
Но я не стану работать лучше,
Если ты будешь называть
меня «безответственным».
А ты говори, что тебе обидно,
Когда я отвергаю твои ухаживания.
Но твои шансы не повысятся нисколько,
Если ты назовешь меня «бесчувственным».
Да, я могу послушать, как ты скажешь,
Что я сделал, а чего не смог.
И я готов принять твои толкования,
Но, пожалуйста, не смешивай одно с другим.
Первая составляющая ННО подразумевает отделение наблюдения от оценивания. Мы должны внимательно отслеживать все, что мы видим, слышим или осязаем, – все, что оказывает влияние на наше самочувствие, – не примешивая к этому никаких оценок.
Наблюдение – важный элемент ННО, когда мы хотим ясно и честно выразить себя перед другим человеком. Когда мы смешиваем наблюдение и оценивание, мы снижаем вероятность того, что другие услышат смысл нашего высказывания. Вместо этого они могут слышать критику и, таким образом, будут сопротивляться любым нашим словам. ННО не требует, чтобы мы оставались абсолютно объективными и воздерживались от оценивания. Оно лишь требует, чтобы мы отделяли наши наблюдения от оценок. ННО – это язык-процесс, который не приветствует статичные обобщения. Вместо этого оценки должны быть основаны на наблюдениях, соответствующих определенному времени и контексту.
Когда мы смешиваем наблюдение с оцениванием, люди могут слышать в наших словах критику.
Специалист по семантике Уэнделл Джонсон указывал на то, что мы создаем себе много проблем, используя статичный язык, чтобы выразить понимание непрестанно меняющейся реальности: «Наш язык – несовершенный инструмент, созданный в древности невежественными людьми. Это анимистический язык. Он побуждает нас говорить о стабильности и константах, об общих чертах, о нормальности и типажах, о магических преобразованиях, волшебных таблетках, простых задачах и финальных решениях. Но мир, который мы пытаемся в символической форме представить посредством этого языка, – это мир процессов, изменений, различий, измерений, функций, отношений, роста, взаимодействий, развития, обучения, сотрудничества, сложностей. И несоответствие между нашим постоянно меняющимся миром и относительно статичным языком – часть проблемы».
Моя коллега Рут Бебермейер противопоставляет статический и процессуальный язык в песне, которая иллюстрирует разницу между оцениванием и наблюдением:
Я никогда не видела ленивого человека;
Я видела человека, который никогда не бегал,
Когда я на него смотрела; и я видела
Человека, который иногда спал
Между ланчем и обедом и сидел
Дома в дождливый день,
Но он не был ленивым человеком.
Не торопись возражать, а подумай:
Был ли он ленивым или
Просто делал то, что мы приписываем
«ленивцам»?
Я никогда не видела глупого ребенка;
Я видела ребенка, который иногда делал
Вещи, мне непонятные,
Или поступал не так, как я ожидала;
Я видела ребенка, который не был там,
Где бывала я,
Но он не был глупым ребенком.
Не торопись возражать, а подумай:
Был ли он глупым или
Просто знал не то, что знаешь ты?
Как ни присматривалась, я никогда
Не видела повара;
Я видела человека, который смешивал продукты,
Из которых получалась наша еда;
Я видела человека, который включал плиту
И готовил на ней мясо, —
Все это я видела, но только не повара.
Скажи мне: когда ты смотришь,
Ты действительно видишь повара
или просто человека,
Который делает то, что мы называем
поварской работой?
То, что некоторые из нас называют ленью,
Другие называют усталостью
или расслабленностью;
То, что некоторые из нас называют глупостью,
Другие называют другим видом знания.
И я пришла к выводу, что лучше бы нам
Не смешивать то, что мы видим,
С нашими мнениями.
Но, конечно же, и это —
Всего лишь мое суждение.
Последствия негативных ярлыков, таких как «лентяй» или «глупый», более-менее очевидны, но даже позитивные или с виду нейтральные ярлыки, такие как «повар», ограничивают наше восприятие целостности другой личности.
Индийский философ Джидду Кришнамурти однажды заметил, что наблюдение без оценивания – это высочайшая ступень развития человеческого ума. Когда я впервые прочитал это утверждение, в моем сознании промелькнула мысль: «Какая чушь!», и тут я сразу понял, что даю прочитанному оценку. Большинству из нас тяжело наблюдать без осуждения, критики и других форм анализа, особенно когда речь идет о людях и их поведении.
Я со всей очевидностью осознал эту сложность, когда работал в начальной школе, где часто возникали коммуникативные проблемы между педагогическим коллективом и директором. Инспектор школьного округа попросил меня помочь в разрешении конфликта. Сначала я должен был поговорить с коллективом, а затем – с коллективом и директором вместе.
Я начал встречу с вопроса коллективу: «Какие действия директора идут вразрез с вашими потребностями?»
«У него длинный язык», – сразу ответили мне. Я спрашивал о наблюдениях, но, хотя выражение «длинный язык» дало мне информацию о том, как учитель оценивал директора, оно не могло описать конкретные слова или действия, которые привели к этой оценке.
Когда я указал на это, вызвался второй учитель: «Я знаю, что он имеет в виду: директор слишком много говорит!» Вместо ясного наблюдения, описывающего поведение директора, я опять услышал оценку того, как много директор говорит. Затем третий учитель объявил: «Он думает, что ему одному есть что сказать». Умозаключения о том, что думает другой человек, – это не наблюдение за его поведением. Когда я это объяснил, вызвался четвертый учитель: «Он хочет постоянно быть в центре внимания». Я заметил, что это тоже умозаключение о желаниях другого человека, и тогда двое учителей выпалили в один голос: «Знаете, на ваш вопрос очень сложно ответить!»
Тогда мы вместе разработали список конкретных действий директора, которые создавали для учителей дискомфорт, и убедились, что в списке нет оценок. Например, директор на педсоветах постоянно рассказывал истории о своем детстве и о войне. В результате совещание иногда затягивалось на лишних двадцать минут. Когда я спросил, пытались ли учителя донести свое недовольство до директора, они ответили, что да, но лишь в виде оценочных суждений. Учителя никогда не упоминали конкретные поступки – например, рассказывание историй из жизни. Они согласились поднять эту тему на совместной встрече.
Стоило ей начаться, и я почти сразу понял, о чем говорили мне педагоги. Вне зависимости от темы директор вмешивался и начинал: «А вот в мое время…» Затем следовала история о его детстве или о войне. Я ждал, пока кто-нибудь продемонстрирует дискомфорт, вызываемый поведением директора. Но вместо ненасильственного общения учителя применяли невербальное осуждение. Кто-то закатывал глаза, кто-то демонстративно зевал. Один из педагогов все время посматривал на часы.
Я терпел это неприятное развитие сценария и наконец сказал: «Никто ничего не хочет сказать?» Воцарилось неловкое молчание. Учитель, первым заговоривший на нашей встрече, собрал все свое мужество, посмотрел прямо на директора и объявил: «Эд, у вас длинный язык».
Как показывает эта история, иногда нелегко отказаться от старых привычек и овладеть навыком отделения наблюдения от оценок. Учителям наконец удалось объяснить директору, какие конкретно его действия беспокоят их. Директор внимательно слушал, а потом спросил: «Но почему никто из вас раньше мне этого не сказал?» Он признал за собой привычку не к месту рассказывать свои истории – и сразу после этого перешел к истории, в которой речь шла об этой привычке! Я перебил его, заметив (добродушно), что он делает это снова. Под конец встречи мы разработали способы, с помощью которых учителя могли мягко дать понять директору, что его истории нежелательны.
В следующей таблице нейтральные наблюдения отделены от тех, которые смешаны с оценками.
Примечание. Слова «всегда», «никогда», «постоянно», «каждый раз» и тому подобные могут выражать наблюдения, когда используются следующим образом:
• Каждый раз, когда Джек говорил при мне по телефону, это длилось минимум полчаса.
• Я не помню ни одного раза, когда ты мне написал бы.
Иногда такие слова используются как преувеличения. В таких случаях наблюдения и оценки смешиваются:
• Ты вечно занят.
• Если она нужна, ее никогда нет.
Когда такие слова используются в преувеличениях, они часто вызывают защитную реакцию, а не сопереживание.
Такие слова, как «часто» и «редко», также могут способствовать путанице между наблюдением и оцениванием.
Первая составляющая ННО предусматривает разделение наблюдения и оценивания. Если мы смешиваем эти два процесса, окружающие могут воспринимать наши слова как критику и отторгать наши слова. ННО – это язык-процесс, который не приветствует статические обобщения. В наблюдениях следует четко указывать время и контекст. Например, «Хэнк Смит не забил ни одного гола за двадцать матчей» – вместо того чтобы просто говорить: «Хэнк Смит плохо играет в футбол».
ННО в действии
«Самый высокомерный докладчик, которого мы когда-либо слышали».
Этот диалог состоялся во время семинара, который я вел. Прошло полчаса моей презентации, и я сделал паузу, чтобы дать участникам возможность высказаться. Один из них поднял руку и сказал: «Вы самый высокомерный докладчик, которого мы когда-либо слышали!»
Когда люди говорят со мной подобным образом, у меня есть несколько вариантов реакции. Первый – принять высказывание полностью на свой счет. Я знаю, что веду себя подобным образом, когда испытываю потребность унижаться, обороняться или извиняться. Еще один вариант (в котором у меня большой опыт) – атаковать человека в ответ на то, что кажется мне атакой, направленной на меня. В данном случае я выбрал третий вариант – сосредоточиться на том, что могут означать утверждения этого человека.
МР (выдвигая догадку об услышанном наблюдении): Это ваша реакция на то, что я потратил целых тридцать минут на изложение своих взглядов, прежде чем дать слово вам?
Фил: Нет, вы сейчас слишком все упрощаете.
МР (пытаясь получить дальнейшее объяснение): Это ваша реакция на то, что я не упомянул о трудностях, которые использование этого процесса может представлять для некоторых людей?
Фил: Нет, не для некоторых людей – для вас!
МР: То есть это ваша реакция на то, что я не рассказал о том, какие трудности этот процесс представляет иногда для меня?
Фил: Да.
МР: Вы раздражены, потому что хотели бы услышать от меня какое-либо упоминание о том, что у меня самого с этим процессом определенные сложности?
Фил (подумав секунду): Да.
МР (теперь, когда установлена связь с чувствами и потребностями человека, я меньше волнуюсь и могу сосредоточиться на его направленных ко мне пожеланиях): Вы хотели бы, чтобы я прямо сейчас признал, что использование этого процесса может потребовать внутренней борьбы?
Фил: Да.
МР (прояснив смысл услышанного наблюдения, чувства, потребности и запрос, я разбираюсь в себе, чтобы определить, готов ли я выполнить его просьбу): Да, этот процесс часто требует от меня усилий. Когда мы продолжим работу, возможно, я опишу несколько случаев, когда я пытался – порой безуспешно – применить этот процесс и эту осознанность, о которых рассказываю сейчас вам. А не сдаваться мне помогает тесная связь с другими людьми, которая возможна тогда, когда я действительно остаюсь в процессе.
Упражнение 1
Наблюдение или оценивание?
Чтобы определить, насколько вы умеете отделять наблюдение от оценивания, выполните это упражнение. Обведите номера всех предложений, которые являются только наблюдениями и не содержат оценок.
1. Вчера Джон разозлился на меня без малейшего повода.
2. Вчера вечером Нэнси грызла ногти, когда смотрела телевизор.
3. Во время совещания Сэм не спросил моего мнения.
4. Мой отец – хороший человек.
5. Дженис слишком много работает.
6. Генри агрессивен.
7. На этой неделе Пэм каждый день приходила первой.
8. Мой сын часто пренебрегает чисткой зубов.
9. Люк сказал мне, что в желтом я выгляжу не очень хорошо.
10. Когда я разговариваю с тетей, она мне жалуется.
Вот мои ответы к упражнению 1:
1. Если вы обвели этот номер, то наши мнения не совпадают. Я считаю, что слова «без малейшего повода» относятся к оцениванию. Кроме того, я считаю, что оценочным является и умозаключение о том, что Джон разозлился. Он мог чувствовать себя оскорбленным, напуганным, грустным – или как-то еще. Вот примеры возможных наблюдений без оценивания: «Джон сказал мне, что он зол». Или: «Джон ударил кулаком по столу».
2. Если вы обвели этот номер, то наши мнения совпадают. Это наблюдение, к которому не примешивается оценивание.
3. Если вы обвели этот номер, наши мнения совпадают. Это наблюдение, которое высказывается без примеси оценивания.
4. Если вы обвели этот номер, наши мнения не совпадают. Я считаю, что слова «хороший человек» – это оценка. Возможный пример описания без оценивания: «Последние двадцать пять лет мой отец отдает десятую часть своей зарплаты на благотворительность».
5. Если вы обвели этот номер, наши мнения не совпадают. Я считаю, что «слишком много» – оценка. Описание выглядело бы так: «На этой неделе Дженис провела в офисе более шестидесяти часов».
6. Если вы обвели этот номер, наши мнения не совпадают. Я считаю, что слово «агрессивен» – оценочное. Описание без оценивания могло бы звучать так: «Генри ударил сестру, когда она переключила канал».
7. Если вы обвели этот номер, наши мнения совпадают: описание не содержит оценивания.
8. Если вы обвели этот номер, то наши мнения не совпадают. Я считаю, что «часто» – это элемент оценивания. Вот возможный пример наблюдения без оценивания: «На этой неделе мой сын два раза пропустил вечернюю чистку зубов».
9. Если вы обвели этот номер, наши мнения совпадают: это наблюдение, высказанное без оценивания.
10. Если вы обвели этот номер, наши мнения не совпадают. Я считаю слово «жалуется» оценочным. Возможный пример описания без оценивания: «На этой неделе тетя звонила мне трижды и каждый раз рассказывала о людях, поступки которых ее огорчили».
Всегда держа маску
В белой тонкой руке,
Не давала она
Увидеть свое лицо…
Да, эта рука,
Легонько сжимая маски края,
Дело знала свое.
Но, кажется, иногда
Едва заметно
Пальцы дрожали,
Когда держали
Маску ее.
А я годами
В догадках
Терялся,
Но спросить
Не решался.
И однажды,
С опаской
Взглянув
За маску,
Не увидел я ничего.
Лица
Не было у нее.
Осталась
Только рука,
Изящно
Державшая маску.
Первая составляющая ННО – наблюдение без оценок. Вторая составляющая – высказывание того, что мы чувствуем. Психоаналитик Ролло Мэй считает, что «зрелый человек становится способен дифференцировать чувства на самые разные нюансы, сильные и яркие эмоции или же изящные и тонкие, как в различных музыкальных пассажах в симфонии»[7]. Однако для многих из нас диапазон собственных чувств, как писал Мэй, «ограничен, подобно нотам в сигнале горна».
Наш лексический запас для присвоения людям ярлыков часто богаче нашего словаря, предназначенного для ясного описания эмоциональных состояний. За двадцать один год я прошел полный цикл обучения в американских учебных заведениях всех ступеней, и за все это время никто ни разу не спросил, что я чувствую. Чувства просто не принимаются во внимание. Ценится прежде всего «правильное мышление» – в том смысле, который в эти слова вкладывают люди, обладающие властью и статусом. Нас учат «повиноваться другим», а не находиться в контакте с самими собой. Нас учат быть «рассудительными», то есть беспокоиться о том, что скажут люди о наших словах и поступках.
Опыт моего общения примерно в девятилетнем возрасте с одним учителем показывает, как может начаться отчуждение от наших чувств. Однажды после уроков я прятался в классе от мальчишек, которые поджидали меня снаружи, чтобы поколотить. Меня заметил один из учителей и попросил покинуть здание. Когда я объяснил, что боюсь выходить, он ответил: «Большие мальчики ничего не боятся». Через несколько лет я получил подкрепление этой установки во время занятий спортом. Для тренеров было обычным делом хвалить спортсменов, если те «выкладывались на полную» и продолжали играть, несмотря на сильнейшую физическую боль. Я так хорошо это усвоил, что как-то целый месяц продолжал играть в баскетбол со сломанным запястьем и не обращался за помощью.
Однажды на тренинге по ННО участник (студент колледжа) рассказывал о том, как сосед по комнате не давал ему спать, потому что слишком громко слушал музыку поздней ночью. Когда студента спросили, что он в это время чувствовал, он ответил: «Я чувствовал, что слушать музыку по ночам на такой громкости неправильно». Я обратил его внимание на то, что после слова «чувствовал» он высказал скорее мнение, чем свои чувства, и попросил его попробовать еще раз. Тогда он ответил: «Когда люди делают нечто подобное, я чувствую, что с ними что-то не так». Я объяснил, что он снова высказывает скорее мнение, чем чувства. Поразмыслив, он запальчиво произнес: «Я вообще не испытываю никаких чувств по этому поводу!»
Этот студент, конечно же, испытывал сильные чувства. К сожалению, он не умел их осознавать, не говоря уже о том, чтобы выражать их. Эти сложности с распознаванием и выражением чувств присущи многим, особенно юристам, инженерам, полицейским, руководителям корпораций и кадровым военным – то есть людям, работающим в тех сферах, где профессиональная этика не поощряет выражение эмоций. Если человек неспособен выражать свои эмоции, это становится тяжелым испытанием для его родственников. Риба Макинтайр, певица в стиле кантри, написала после смерти своего отца песню, которую назвала «Мой величайший незнакомец». Несомненно, она выразила чувства многих людей, которые так и не смогли установить нужных им эмоциональных связей со своими отцами.
Я часто слышу утверждения такого рода: «Не хочу, чтобы у вас сложилось превратное мнение о моем муже, он чудесный человек, но… Я никогда не знаю, что он чувствует». Одна из таких недовольных женщин привела мужа на тренинг, во время которого сказала ему: «У меня такое ощущение, будто я вышла замуж за стенку». И тогда муж прекрасно изобразил стенку: он сидел молча и неподвижно. Она раздраженно повернулась ко мне: «Вот видите! И так каждый раз. Он просто молча сидит. Все равно что со стенкой говорить».
«Кажется, вы чувствуете себя одинокой и хотели бы больше эмоционального контакта со своим мужем», – ответил я. Она согласилась, и тогда я попытался показать, что заявлениями вроде «все равно что со стенкой говорить» ей вряд ли удастся донести до мужа свои чувства и желания.
Кроме того, такие заявления часто превращаются в самосбывающиеся пророчества. Например, муж слышит, как его ругают за то, что он ведет себя как стенка. Это его задевает и лишает уверенности в себе. Он не отвечает, подтверждая тем самым представления своей жены.
Если улучшить наш словарный запас, предназначенный для выражения эмоций, это, несомненно, скажется положительно не только на межличностных отношениях, но и на профессиональной сфере. Однажды меня в качестве консультанта нанял технологический отдел большой швейцарской корпорации. Для сотрудников этого отдела стало неприятным открытием, что их избегают люди из других отделов. Когда тех просили объяснить ситуацию, они отвечали: «Мы терпеть не можем совещания с этими технарями. Это все равно что с роботами говорить!» Остроту проблемы удалось снизить, когда я провел немного времени с сотрудниками техотдела и вдохновил их демонстрировать больше человеческих качеств во время общения с коллегами.
В другой раз я работал с административным персоналом больницы. Эти сотрудники волновались по поводу предстоящей встречи с врачами. Администраторы хотели, чтобы я показал им, как использовать ННО. Им нужна была поддержка врачей для воплощения проекта, который те недавно уже отклонили абсолютным большинством голосов (семнадцать человек против одного).
На репетиции я, говоря от имени администратора, начал свое выступление так: «Мне страшно поднимать эту тему». Я выбрал эти слова, потому что чувствовал, насколько напуганы администраторы предстоящим противостоянием с врачами. Я не успел продолжить, потому что один из администраторов прервал меня: «Это просто невозможно! Нельзя, чтобы мы признавались врачам в своем страхе».
Когда я спросил, почему признать свой страх – такое табу, он ответил, не раздумывая: «Если мы признаемся, что боимся, они нас в клочья разорвут!» Я не удивился его ответу; я часто слышал, как люди говорят, что даже мысль о выражении своих эмоций на рабочем месте кажется им невероятной. Однако мне было приятно узнать, что один из администраторов все же отважился рискнуть и показать свою уязвимость на собрании, которого все так боялись. Выйдя из своего привычного безукоризненно логичного, рационального и безэмоционального образа, он решил поделиться своими чувствами, а также причинами, по которым хотел переубедить врачей. И с изумлением и облегчением заметил, что вместо того, чтобы «разорвать его в клочья», врачи полностью пересмотрели свою позицию и проголосовали в количестве семнадцати человек против одного за поддержку проекта! Эта потрясающая перемена помогла администраторам осознать и оценить, каким потенциалом обладает выражение своей уязвимости – даже на рабочем месте.
Демонстрация своей уязвимости может помочь в решении конфликтов.
Наконец, позвольте поделиться с вами случаем из моей жизни, который продемонстрировал мне, какие последствия может принести сдерживание эмоций. Я вел курс по ННО для учеников из малообеспеченных районов. Когда в первый день я вошел в класс, ученики, которые оживленно общались между собой, замолчали. «Доброе утро!» – приветствовал их я. Тишина. Я чувствовал себя очень неловко, но боялся это показать. Вместо этого я заговорил дальше, стараясь держаться как можно более профессионально: «На этих занятиях мы будем изучать процесс, который, надеюсь, поможет вам лучше строить общение дома и с друзьями».
Я продолжал объяснять, что такое ННО, но казалось, никто не слушает. Одна девочка, порывшись в сумке, выудила пилочку и принялась энергично шлифовать ногти. Ученики, сидевшие возле окна, приклеились носами к стеклу – казалось, их очень интересует происходящее на улице. Мне становилось все более и более неловко, но я продолжал молчать об этом. И наконец один из учеников, проявивший явно больше смелости, чем я, заговорил: «Все дело в том, что вам просто мерзко находиться среди чернокожих, правда?» Я был ошарашен его словами, но сразу понял, как выглядели со стороны мои попытки скрыть испытываемый дискомфорт.
«Мне и правда не по себе, – признал я, – но дело совсем не в цвете кожи. Мои чувства вызваны тем, что я никого здесь не знаю, и мне хотелось бы, чтобы вы меня приняли». Когда я продемонстрировал свою уязвимость, эффект был потрясающим. Ученики начали рассказывать о себе и задавать вопросы о том, кто я и что такое ННО.
Наш язык способствует путанице: слово «чувствовать» часто используется, когда речь на самом деле идет не о чувствах. Например, в предложении «я чувствую, что со мной обошлись несправедливо» слова «я чувствую» можно было бы заменить на «я думаю», и это способствовало бы большей точности. Обычно речь не идет о ясном выражении чувств, если слово «чувствовать» сопровождается:
1. Словами «что», «как», «как будто» и тому подобными:
«Я чувствую, что ты справишься с этим лучше».
«Я чувствую себя как последний неудачник».
«Я чувствую себя так, как будто говорю со стенкой».
2. Словами «я», «ты», «вы», «он», «она», «они», «оно», «это»:
Чувства нужно отличать от мыслей.
«Я чувствую, что от меня постоянно всем что-то нужно».
«Я чувствую, что это бесполезно».
3. Именами или словами, обозначающими людей:
«Я чувствую, что на Эми можно положиться».
«Я чувствую, что мой шеф – тот еще манипулятор».
Нужно отличать наши чувства от наших представлений о себе.
С другой стороны, во время непосредственного выражения чувств слово «чувствовать» может вообще не использоваться. Например, мы можем сказать: «Я чувствую раздражение». Или просто: «Я раздражен».
В ННО мы устанавливаем различие между словами, которые описывают настоящие чувства, и словами, которые описывают наши представления о себе.
1. Описание нашего представления о себе:
«Я чувствую, что плохо играю на гитаре».
В этом высказывании я скорее оцениваю свои музыкальные навыки, нежели выражаю чувства.
2. Настоящие выражения чувств:
«Я чувствую разочарование, когда играю на гитаре».
«Я недоволен собой, когда играю на гитаре».
«Я злюсь на себя, когда играю на гитаре».
Таким образом, настоящие чувства, скрывающиеся за словом «плохо» из первого утверждения, могут оказаться разочарованием, раздражением, злостью или чем-то еще.
Нужно различать то, что мы чувствуем, и то, как другие люди, по нашему мнению, реагируют на нас или ведут себя по отношению к нам.
Аналогичным образом полезно различать слова, которые описывают наши мысли о действиях людей, и слова, которые действительно описывают чувства.
Вот примеры высказываний, которые легко принять за выражение чувств, но на самом деле они больше относятся к нашему мнению о поведении других, нежели к тому, что на самом деле чувствуем мы сами.
1. «Я чувствую, что ничего не значу для людей, с которыми работаю».
Слова «ничего не значу» относятся скорее к тому, что я думаю об оценке меня другими людьми, нежели к настоящим чувствам (которые в этой ситуации можно было бы выразить как «мне грустно» или «я обескуражен»).
2. «Я чувствую, что меня не так поняли».
Здесь словами «меня не так поняли» я оцениваю уровень понимания, демонстрируемый другими людьми, а не собственные чувства. В этой ситуации я мог бы испытывать беспокойство, раздражение или что-то еще.
3. «Я чувствую, что на меня не обращают внимания».
Здесь перед нами снова скорее интерпретация чужого поведения, нежели ясное выражение собственных чувств. Вне всякого сомнения, бывало, что мы испытывали облегчение, если на нас не обращали внимания, потому что нам тогда хотелось, чтобы нас оставили в покое. Вне всякого сомнения, бывало также, что мы испытывали боль, если на нас не обращали внимания, потому что нам тогда не хотелось быть в стороне.
Слова вроде «на меня не обращают внимания» скорее выражают нашу интерпретацию чужих действий, нежели наши чувства. Вот примеры подобных слов:
брошенный – не получающий доверия
жертва нападок – обманутый
жертва предательства – обруганный
завербованный – оскорбленный
загнанный – отвергнутый
зажатый в угол – перебиваемый
запуганный – перегруженный
игнорируемый – подавленный
использованный – подвергающийся
лишенный – высокомерному отношению
поддержки – под угрозой
лишний – подвергающийся издевкам
невидимый – манипулируемый
недооцененный – принуждаемый
непонятый – провоцируемый
неправильно понятый – расстроенный
неуслышанный – униженный
В выражении наших чувств помогают слова, которые относятся к конкретным эмоциям, а не слова с обобщенным или неясным смыслом. Например, если мы говорим «мне хорошо», слово «хорошо» может означать счастье, радость, облегчение и многое другое. Такие слова, как «хорошо» или «плохо», усложняют для собеседника понимание того, что мы на самом деле чувствуем.
Эти списки были составлены для того, чтобы помочь вам свободнее выражать чувства и ясно описывать весь диапазон эмоциональных состояний.
Вот как мы можем чувствовать себя, если наши потребности удовлетворены:
беззаботный
безмятежный
благодарный
благодушный
блаженствующий
блистательный
бодрый
бойкий
вдохновленный
веселый
веселящийся
внимательный
вовлеченный
возбужденный
вознагражденный
воодушевленный
в восторге
в предвкушении
в приподнятом настроении
в хорошем настроении
в экстазе
гордый
добродушный
доверяющий
довольный
дружелюбный
живой
жизнерадостный
заботливый
завороженный
заинтересовавшийся
заинтересованный
заинтригованный
затаивший дух
зачарованный
защищенный
изумительный
изумленный
интересующийся
испытывающий облегчение
ликующий
любознательный
любящий
миролюбивый
мотивированный
на подъеме
невозмутимый
нежный
неравнодушный
обрадованный
оживленный
околдованный
оптимистичный
освеженный
ослепленный
отважный
открытый
охваченный восторгом
очарованный
очень довольный
ошеломленный
подбодренный
полезный
полный надежды
полный радости
полный решимости
полный сил
полный энергии
полный энтузиазма
поощряемый
потрясающий
преисполненный
благодарности
преисполненный
удовлетворения
признательный
приятно удивленный
приятный
пылкий
пытливый
радостно взволнованный
радостный
радующийся
развеселившийся
расслабленный
растроганный
самореализованный
свободный
сильный
сияющий
собранный
спокойный
счастливый
теплый
торжествующий
тронутый
уверенный
увлеченный
удивленный
удовлетворенный
умиротворенный
уравновешенный
успокоенный
чувствительный
энергичный
А вот как мы можем описывать себя, когда наши потребности не удовлетворяются:
апатичный
безжизненный
безрадостный
безразличный
беспокойный
беспокоящийся
беспомощный
в замешательстве
в страхе
в ужасе
в ярости
вне себя от ярости
взбудораженный
взвинченный
взволнованный
виноватый
вне себя
возмущенный
враждебный
встревоженный
выбитый из колеи
выведенный из себя
вялый
грустный
депрессирующий
едва живой
жалкий
задетый
замкнувшийся в себе
злой
изнуренный
изможденный
измотанный
измученный
испуганный
испытывающий стеснение
ленивый
надломленный
напряженный
напуганный
настороженный
недоверчивый
недовольный
недружелюбный
неприятно удивленный
нервничающий
нервный
нервозный
нестабильный
нетерпеливый
неудовлетворенный
низкий
нудный
обезумевший
обескураженный
обеспокоенный
обозленный
огорченный
одинокий
ожесточенный
озадаченный
озлобленный
опасающийся
опечаленный
оробевший
осоловелый
отрешенный
отторгнутый
отупевший
отчаявшийся
отчужденный
ошарашенный
ошеломленный
паникующий
пассивный
перепуганный
пессимистичный
печальный
подавленный
подозрительный
понурый
потерявший надежду
потерявший терпение
потерянный
потрясенный
пристыженный
прохладный
пугливый
равнодушный
разбитый
разгневанный
раздосадованный
раздраженный
разозленный
разочаровавшийся
разочарованный
ранимый
распаленный
рассерженный
расстроенный
растерянный
растревоженный
расшатанный
ревнивый
с разбитым сердцем
саркастичный
сердитый
скептичный
скорбный
смущенный
сожалеющий
сомневающийся
сонный
сопротивляющийся
суетливый
томящийся
томящийся от скуки
тоскующий
тревожный
тяжеловесный
убитый горем
убогий
угнетенный
угрюмый
удрученный
ужасный
унылый
упавший духом
усталый
утомленный
уязвленный
фрустрированный
хандрящий
хмурый
холодный
шокированный
чувствующий отвращение
Второй компонент ННО – это выражение чувств. Составляя лексикон слов, позволяющих ясно и точно назвать и определить наши эмоции, мы можем легче устанавливать контакт. Когда с помощью выражения своих чувств мы позволяем себе быть уязвимыми, это может помочь в улаживании конфликтов. В ННО проводится различие между настоящими чувствами, с одной стороны, и словами и высказываниями, в которых описываются мысли, оценки и интерпретации, – с другой.
Упражнение 2
Выражение чувств
Если вы хотите узнать, совпадают ли наши мнения о словесном выражении чувств, обведите номер каждого из высказываний, в которых выражены чувства.
