– Было кое-что.
– Во-о-от, – протянула суккуб и полным эротичности жестом оправила майку, но больше на Нику её чары не действовали. – Об этом я и говорю. Ты чуть не умерла, Вырай принял тебя за свою и стёр фальшь. А эти, – презрительно кивнула нечистая в сторону камина, – до сих пор во власти иллюзии. Вы в разных пластах, вот и не можете взаимодействовать.
– Всё равно не понимаю, – нахмурилась Молотова. – Костёр-то они явно видят, а его я разожгла, в своём, так сказать, пласте.
Длинноволосый мужчина громко захрапел. Суккуб убаюкивающим голосом принялась объяснять:
– Вода – как жидкая, так и застывшая, воздух – как лёгкий ветерок, так и ураган, земля – как вязкое болото, так и песчаная пустыня… всё это находится сразу в двух реальностях. Нет, оно, конечно, может внешне отличаться – например, кристально чистая вода на самом деле кровавая лужа, или грязная лесная дорога притворяется асфальтированным шоссе, но суть, я надеюсь, ты уловила. Стихия всегда одна. Ну, почти. В Вырае всякое бывает.
– Я тебя про огонь спрашивала.
Нечисть закатила кошачьи глазки:
– Ну ты и тугодумка. Говорю же – стихия! Огонь – самая разрушительная, мощная, текучая и при этом неизменная. Ребятушки сквозь метель разглядели костёр. Понимаешь, дорогая? Для тебя это камин и небольшой огонёк, а для них – здоровенная горящая куча дров.
– Допустим. Но ведь я внизу, в здании. Снаружи только крыша торчала, а здесь метра четыре высота потолка. Для них здесь что?
– Пещера, – хихикнула суккуб, – огромная пещера под снегом. И в центре – очаг, вокруг которого мягкие шкуры разбросаны. Они на них и улеглись.
– В принципе, понятно. – Молотова встала, обогнула столы, подошла к камину и задумчиво уставилась на людей.
Освобождение нечисти из плена вряд ли было хорошим поступком. В конце концов, суккуб могла вернуться к хозяину, подлечить крылья и снова заняться развращением мужчин, а заодно, как выяснилось, и женщин. Но не это самое страшное – сколько человек после смерти не обрели покой, а оказались во власти могущественного Высшего лишь из-за любви к экзотическому сексу? Да и эта четвёрка, лишившись безотказного, пусть и потустороннего тела, скорее всего снова начнёт мучить какую-нибудь несчастную человеческую женщину. А насильников Вероника люто ненавидела.
Но женщину ещё найти нужно. Таких, как сама Молотова, бесстрашных одиночек, встретить очень сложно – постоянно подвергать жизнь опасности не всякий мужчина решится, что уж говорить о слабом поле. Большинство женщин живёт на одном месте, покидая человеческую территорию лишь под давлением обстоятельств, и чаще всего в обществе других людей. Конечно, кое-где не брезгуют продавать девушек в рабство, но на такое поселение ещё наткнуться нужно. Четвёрку охочих до удовольствий путешественников нельзя назвать полноценным боевым отрядом, так что экспроприировать кого-нибудь в месте, где не забыли про порядочность и мораль, они вряд ли смогут. Скорее их убьют разгневанные мужья, братья и отцы.
А вот нечистая…
– Скажи, пожалуйста, – обернулась Вероника, – а крылья, если ты окажешься на свободе, отрастут?
Суккуб поникла и снова стала выглядеть несчастной и замученной:
– Нет.
– И даже Асмодей помочь не сможет?
– А зачем ему? – Потусторонняя девушка дёрнула плечом. – Нас очень много. Одной больше, одной меньше… Скорее всего, хозяин меня просто уничтожит, как бракованную. Такое уже бывало, с другими.
Ника села на стол и скрестила руки на груди:
– А что ты тогда делать собиралась, избавившись от этих мужиков?
– Когда я приняла тебя за ведьму, то понадеялась, что ты возьмёшь к себе в услужение. Теперь даже и не знаю. Точно одно – я не хочу больше испытывать боль.
Вероника кивнула и закрыла глаза. Она приняла окончательное решение, которое, скорее всего, многие осудили бы. Оставалось одно – придумать, как провернуть «спасательную операцию».
– Слушай, – пробормотала она, открывая глаза, – я вижу только самих мужиков и то, что на них надето. А вещи какие-нибудь имеются?
– Конечно. – Нечисть оживилась, так как поняла, что девушка обдумывает какой-то план. – Рюкзаки, продукты, оружие…
– Оружие? Какое?
– Два топора, ножи, луки, какой-то автомат или винтовка – я не разбираюсь.
– Отлично. У кого конкретно нужное нам кольцо?
– У этого. – Суккуб ткнула пальчиком в сторону Камуфляжника.
– Так. Поскольку для меня они не материальны, и не будут, пока не окажутся со мной на одном уровне, действовать придётся тебе. Для начала подойди к…
– Ты что?! – Возмутилась нечисть. – Знаешь, как мне больно будет? Я не хочу!
– Потерпишь. – Ника соскочила со стола. – Это в первую очередь тебе нужно, а не мне.
Суккуб скривилась, но всё-таки кивнула. Молотова объяснила, что нужно делать, и, крепко сжав нож в руке, подошла к спящим.
Глава 2
Несмотря на внешнее равнодушие и отстранённость, Вырай оказывает значительное влияние на абсолютно каждого путешественника. Это влияние можно назвать накопительным – чем чаще вы пересекаете границу, тем тяжелее будут последствия.
Ниже перечислены характерные симптомы (по нарастающей):
– невозможность заснуть на человеческой земле и повышенная сонливость в Вырае; слуховые, а в более запущенных случаях зрительные галлюцинации; раздражительность и паранойя; жажда убивать, желание есть плоть или пить кровь себе подобных. На последних стадиях характерна полная потеря адекватности. В итоге человек погибает, растворяясь в Тумане. Избежать смерти можно в исключительно редких случаях. К сожалению, к Homo sapiens sapiens выжившего отнести уже невозможно. Чаще всего он становится представителем Типа Повреждённых (Классы Двоедушников, Проклятых, Бездушников и т. д.), но возможны и другие варианты.
Негативных последствий можно избежать: после каждого похода сквозь Вырай и перед следующим его посещением необходимо переждать на человеческой территории минимум шесть часов, в идеале сутки. Тогда всё накопленное отрицательное воздействие нейтрализуется. Отдельно стоит упомянуть, что чем реже вы находитесь в режиме «вход» – «выход», тем меньше воздействия получаете. Теоретически, если человек находится в Тумане долгое время и не пытается вернуться в обычный мир, он не меняется. Но теория пока ничем не подтверждена – мало кто желает оставаться на «том свете» дольше необходимого минимума.
М. А. Бондаренко, «Путеводитель по современному миру».
Скорчив несчастную рожицу, потусторонняя путана на четвереньках ползла к мужчине. Когда до мирно сопящей компании осталось метра три, вздрогнула и остановилась.
– Ну же, не тяни! – прошипела Ника. Она стояла вплотную к Камуфляжнику и, будь возможность, сделала бы всё сама, но по известным уже причинам воздействовать на него не могла.
Суккуб двинулась вперёд медленно и осторожно. Молотова, увидев бисеринки пота на сливовом лбу и бегущие по щекам слёзы, торопить перестала. Наверное, это действительно было больно.
Когда ближайший рюкзак оказался на расстоянии вытянутой руки, нечисть принялась еле слышно поскуливать и дрожать всем телом.
– Я не могу! – прошептала она одними губами, жалобно глядя на Веронику.
– Почти всё, потерпи, – точно так же беззвучно ответила девушка.
Стиснув зубки, суккуб схватила рюкзак, подтянула его и надела лямку на запястье Камуфляжника. Ника сумку наконец-то смогла видеть. Мужчина что-то недовольно пробормотал, дёрнул рукой, благодаря чему лямка поднялась ещё выше, но так и не проснулся. Молотова удовлетворённо кивнула:
– Теперь винтовку.
При описании суккуб немного ошиблась – оружие, провалившись в реальный пласт, оказалось короткоствольным помповым ружьём.
Мужчина открыл глаза, когда нечистая укладывала помповик ему на живот.
– Быстро! – рявкнула Ника и протянула суккубу нож. Та рухнула на человека и закрыла ему рот рукой.
– Молчи, – выдохнула она и оцарапала кожу на щеке. Выступила кровь. Только тогда Камуфляжник окончательно проснулся и легко сбросил с себя потустороннюю девушку. Падая, та успела полоснуть ножом по мужской шее, правда, неглубоко. Тело Камуфляжника на мгновение окуталось лиловой дымкой. Зашевелились остальные.
– Те бой, а матар пута![1] – Человек вскочил, но сделать ничего не успел – Вероника подхватила ружьё и красноречиво прицелилась.
– Стоять!
Языковой барьер оказался легко преодолим – человек всё понял без перевода.
– Ке окурре?[2]
Троица оставшихся в мороке принялись кричать и встревоженно бегать по залу. Хозяин кольца их окликнул, но реакции не последовало.
– Они тебя не слышат. И не видят.
«Камуфляжник» огляделся – столы и камин его явно удивили, но не напугали. Значит, опытный путешественник и знает о двух слоях реальности. Вот только дурак – умный никогда не позволил бы всем членам группы спать в одно и то же время.
– Кольцо.
В ответ мужчина разразился тирадой, в которой Ника не смогла вычленить отдельных слов. Но переводчик опять не понадобился, настолько красноречивой была мимика.
– Отдай кольцо, и свободен, – и тут же сказал чуть мягче: – Дорогуша, не вой, сейчас всё пройдёт.
Суккуб вряд ли её услышала. Едва мужчина провалился в настоящий Вырай, она отползла как можно дальше и зашлась в рыданиях. Но Молотова уже знала, что боль постепенно сойдёт на нет – между нечистью и человеком с кольцом было не меньше пяти метров. А значит, и тратить время на утешения не стоит.
Потерявшая друга троица тоже продолжала кричать. Сутулый подбежал к суккубу, ударил ногой в живот и задал какой-то вопрос.
– Я не знаю, не видела, не знаю!
Даже Ника поверила – возможно, слёзы придали словам искренности. Нечистую понимали и иностранные мучители, и она сама, и в этом не было ничего удивительного – о подобном нюансе речевого взаимодействия с потусторонними созданиями знали все опытные путешественники.
Сутулый оставил пленницу в покое и снова принялся бегать по залу, который казался ему пещерой. Длинноволосый, видимо, решил поискать исчезнувшего подельника с другой стороны «костра», шагнул сквозь стену и пропал из виду. Бородатый плюхнулся на пол возле огня и со стоном разочарования схватился за голову – он первый понял, что вряд ли когда-нибудь ещё увидит исчезнувшего приятеля. Вырай не разменивается на полумеры – разделяя людей, он разводит их в разные стороны навсегда.
Это же сообразил и сам виновник переполоха. Его лицо исказила ненависть, и мужчина с рёвом, полным злобы, бросился прямо на ружьё. Молотова изначально убивать его не хотела, но от неожиданности нажала на спусковой крючок. Правда, оружие оказалось не заряжено.
Камуфляжник легко вырвал помповик из женских рук и со всей силы ударил им Нику. Девушка, взмахнув руками, упала на спину. Мужчина отбросил оружие в сторону и замахнулся ногой.
Удар пришёлся на поясницу. Почки отреагировали резкой болью, которая отдалась в паху. Ника попыталась откатиться, но не успела – Камуфляжник ударил ещё раз, уселся на неё и стал душить.
Кровь из ран противника заливала лицо, попадала в глаза и рот, но невозможность вздохнуть и дикая боль в шее были гораздо осязаемей. В ушах зазвенело, вокруг стало темнеть.
Если бы на месте Камуфляжника был кто-то более сильный, умный и хладнокровный, всё сложилось бы гораздо хуже. Но Молотова девять лет прожила в военном городке, в котором боевым навыкам уделялось много внимания, а последние два года и вовсе почти полностью провела в пути, рассчитывая только на себя. Конечно, её способности не шли ни в какое сравнение со способностями среднестатистического тренированного мужчины, но давать сдачу девушка умела.
Ника схватила врага за голову и вдавила большие пальца ему в глаза. Мужчина дёрнулся, но отпускать его никто не собирался, наоборот, захват стал сильнее – остальные пальцы легко удержались в нестриженных спутанных волосах. Человеку пришлось разжать руки и сильно отклониться назад, чтобы освободиться. В лёгкие ворвался воздух. Не теряя ни секунды, Молотова приподнялась и ударила кулаком по кровоточащей ране на шее. Мужчина взвыл и неосознанно попытался оказаться как можно дальше от источника боли. Тяжесть его тела с переместилась женских бёдер на колени, и Ника наконец-то смогла высвободиться.
– Лови! – Услышала она краем уха.
Суккуб бросила нож в сторону дерущихся. Камуфляжник тоже отреагировал на голос, но сразу не понял, что именно бросила нечисть. Поэтому, хоть и увидел оружие одновременно с Никой, замешкался на доли секунды. Девушка оказалась проворней.
Пошатываясь, мужчина встал. Движения его были не слишком уверенными, к тому же он всё время тёр веки – видимо, глаза болели сильно. Да и рана, хоть и не глубокая, должна была дать о себе знать.
Молотова подскочила вплотную, поднырнула под руку, которую мужчина выставил вперёд, чтобы защититься, вогнала нож в шею и тут же его вытащила.
Вот теперь клинок вошёл достаточно глубоко, чтобы повредить сонную артерию – кровь полилась из раны пульсирующей струёй, заливая всё вокруг, в том числе и Нику.
* * *
– Для самочки ты чересчур агрессивна. – Суккуб уже не плакала, вернувшись к соблазняющей всё и всех манере общения. – Но это даже хорошо. Иногда.
Едва Молотова одела кольцо на свой палец и произнесла приказ, нечисть стала невидимой для мужской компании. А те не сразу заметили, что их секс-игрушка исчезла, так как были заняты бурным обсуждением пропавшего приятеля. Теперь люди сидели возле огня и вяло переругивались.
– Что говорят? – Вероника сняла пропитанный кровью свитер, увидела, что бюстгальтер такой же изгаженный, расстроенно поджала губы и расстегнула крючок.
– А грудь, кстати, у тебя очень даже ничего, – бесцеремонно заявила суккуб, – правда, маловата, и соски слишком бледные.
Ника презрительно закатила глаза и повернулась к нечисти спиной.
– Лучше на вопрос ответь. Я не понимаю их язык.
– Да ничего особенного не говорят. Мальчики решили, что их друг прихватил меня, оружие, вещи, и сбежал. Вот и строят коварные планы по отмщению. Хотя прекрасно понимают, что вряд ли его встретят когда-нибудь.
В рюкзаке убитого Ника нашла тёплый свитер. От него остро несло застарелым мужским потом, а ворот был таким грязным, что стоял колом, но выбирать не приходилось. Морщась, девушка оделась. Рукава оказались длинноваты, поэтому их пришлось закатать.
– Переоделась? Отлично. Значит, так. Нужно вставить кольцо вот сюда. – Суккуб запрокинула голову и нащупала круглое отверстие на ошейнике. – И провернуть два раза. Мне, конечно, больно будет, но это в последний раз, так что переживу. И свобода!
Молотова промолчала. Она задумчиво рассматривала свою куртку – во время драки та была расстёгнута, так что кровь попала не всюду, но пятен всё равно было много.
– Не идти же голой, там такая холодрыга, – пробормотала девушка, – а у этого мудака шмотка ещё хуже выглядит. И воняет.
– Миленькая, что ты тянешь? Колечко чик-чик, и я тебя избавлю от своего присутствия.
– Нет.
– Что значит, нет?! – взвизгнула суккуб и даже сделала шаг в сторону Молотовой, но поморщилась от боли и отступила. – Обещала ведь! Ты же девочка, а девочки друг другу не врут!
Нике стало смешно:
– Ты точно женского пола? С чего взяла такую глупость?
Суккуб вдруг задрожала:
– Обманула? Ты обманула меня? И что теперь? Будешь мучить, или продашь кому-то?
– Не бойся, никуда твоя свобода не денется. Просто наберись терпения. Это очень неприятная зона. Помоги выбраться, доведи хотя бы до переходника, а там распрощаемся. Правда. И вообще, у тебя есть какой-нибудь более подходящий для путешествия вид?
– Был. Пока крылья не обрезали, – ответила немного успокоившаяся нечисть, – но я и в этом образе могу сдачи дать. Может, не будем тянуть? Пойдём быстрее.
– Я готова. – Ника направилась в сторону двери, за которой находилась засыпанная снегом комната. – Наверное, окно окончательно замело, надо будет откапывать. Правда, не представляю, сколько потом по морозу идти. Надеюсь, не слишком долго. Я в Тумане уже третьи сутки, не знаю ни одного, кто вышел позже, чем через четыре дня. Люди то ли гибнут, то ли навсегда здесь остаются.
Нечисть фыркнула:
– А я на что?
– В каком смысле? – Обернулась удивлённая девушка.
– Вот вы люди, странные. Всё высчитываете что-то, направление определяете, время, эти развратники вон тоже что-то чертили… Котёночек, в Вырае нет прямого пути. В общепринятом смысле. Можешь идти вправо, влево, можешь вниз копать, или вверх лететь – всё едино. Рано или поздно зона сменится. Это не вы идёте, это он вокруг вас стелется.
– Ничего не поняла, – потрясла головой Молотова, – вот сейчас прикажу тебе собственный хвост отгрызть, будешь знать. Не можешь нормально объяснить, что ли?
– Не могу. Давай лучше один секрет открою. Все эти непонятки для вас, людишек. Я прекрасно вижу, куда и как долго идти. И границы зон тоже вижу без проблем. Это мой дом, понимаешь? Не ваш.
– Тогда веди, – пожала плечами девушка.
Она решила пока не разбираться в мироустройстве потусторонних территорий, а воспользоваться моментом, чтобы выбраться короткой дорогой. Да, доверять нечистой силе нельзя, но суккуб не казалась злобной интриганкой.
* * *
Они шли уже полчаса. Теперь дорога давалась гораздо легче. Метель стихла, ветер растерял свою мощь и едва ощущался, а выглядывающие из-под сугробов крыши зданий успокаивали, давая понять, что при ухудшении погоды всегда можно добежать до любого из этих укрытий. Плюс ко всему грязная мужская кофта оказалась довольно тёплой, просохшая обувь и толстые носки грели ступни, штаны и куртка, пусть и замызганные кровью, но тоже неплохо справлялись со своей задачей. Суккуб, уверенно шедшая впереди, уверяла, что до границы зимней зоны осталось всего минут десять.
– Так и не придумала, что будешь делать, когда снимешь ошейник?
– В первую очередь уничтожу его, – ответила нечисть, не оборачиваясь, – чтобы никто больше не оказался в моём положении. А потом… не знаю. К Асмодею возвращаться нельзя. Без крыльев у меня очень маленький выбор. Может, найду какое-нибудь симпатичное местечко, построю домик и буду жить. Правда, без мужской ласки я стану некрасивой, дряхлой, и очень быстро растворюсь в тумане.
Суккуб неожиданно всхлипнула и замолчала.
Ника задумалась. Её эмоции нельзя было назвать жалостью или сочувствием – иллюзий по поводу сути сверхъестественной красотки она не питала. Но спасение из плена и убийство обычного, пусть и не слишком порядочного человека, каким-то образом привязало её к этой недалёкой демонице. Теперь Молотова считала себя ответственной за то, что произойдёт с нечистью.
– Скажи, как тебя зовут?
– А? – Суккуб обернулась и даже остановилась. – В смысле?
– Ну, имя у тебя какое? К тебе ведь нужно как-то обращаться.
– Нам не положено.
– Но ведь ты теперь сама по себе, правильно? Почему бы не выбрать что-нибудь красивое.
– Я почти не знаю женских имён. Но когда-то, когда я была человеком, меня звали ужасно глупо. Кажется.
– Ты помнишь прошлую жизнь? – Поразилась Вероника. – А кем ты была? И как переродилась в… вот в это?
– Не знаю. – Суккуб снова пошла вперёд, задумчиво бормоча: – Не помню. Что-то было… Или это сны? Красивый сад. Белое платье. Или это накидка? Столько людей… Может, всё-таки сон? Когда-то знала, но давно. А как давно я есть? Не помню.
– Эй, – Нике показалось, что она нечаянно вызвала у спутницы какую-то нехорошую волну мыслей, и испугалась, что нечисть сейчас как-нибудь «заглючит», – Не помнишь и ладно. Хочешь, я тебе буду женские имена называть, а ты выбирай. Согласна?
– Что, котёночек? – Обрубки крыльев дрогнули. – Имена? Хорошо. Почему бы и нет.
– Елена. Ольга. Елизавета. Лецития. Эмбер. Катрин. Эльза…
* * *
– Вон за тем сугробом. – Суккуб Шерон поморщилась: – Отойди на пару шагов. Мне же больно.
– Извини. Я просто уже замучилась. И замёрзла. Хочется побыстрее выбраться, а ведь там ещё какая-нибудь дрянь может оказаться. Например, лава.
– Нет-нет, там точно переходник. Правда, я его не люблю. Давит что-то. Но терпимо. А некоторых в первые же секунды распыляет.
Ника знала о том, что в буферной зоне могут находиться лишь те потусторонние существа, что не считают убийство людей целью своего существования. А самые сильные, элитные создания вообще в него попасть не могут.
«Вот и посмотрим, насколько безопасно отпускать нечистую в самостоятельное плавание». – Девушка решительно направилась к сугробу.
Позади раздался какой-то грохот. Ника увидела, как снег под ногами стремительно превращается в лёд, и обернулась.
– Бежим! – Взвизгнула Шерон и, нервно дёргая хвостом, понеслась к границе.
Ника замешкалась – она ошарашенно смотрела на гигантского человека в меховых одеждах, который громко топал ногами по только что появившемуся льду, из-за чего тот покрывался трещинами.
– Проснись! – Страх в голосе нечисти вырвал из ступора. Молотова моргнула и припустила что есть мочи к тому месту, на которое показывала Шерон. Ботинки скользили, ноги всё время норовили попасть в трещины, но девушка не сдавалась и бежала изо всех сил. И всё равно северное создание почти её достало, разверзнув прямо перед носом широкий и бесконечно глубокий разлом. Вероника остановиться не успела, и с криком полетела вниз.
И упала на мягкую траву.
– Успела, успела, – бубнила невдалеке суккуб, не пытаясь приблизиться, – как же повезло-то…
Ника медленно сняла рюкзак, со вздохом облегчения легла на спину, раскинула руки и улыбнулась.
Над головой глубокое синее небо без единого облачка пело голосами жаворонков. Два солнца – одно большое, другое чуть поменьше, ласкали лицо тёплыми лучами. Вероника, глядя на них, почему-то всегда думала о родителях – когда-то она видела лишь одно светило, а второе появилось сразу после отцовской смерти.
– Если бы не успела, меня бы ошейник убил, ужас какой…
– Шерка, помолчи.
– Чего?
– Помолчи, дай отдышаться.
– Но…
– Две минуты. Две минуты, и я тебя освобожу.
Здесь царило лето. Бабочки, не обращая внимания на девушку и нечисть, порхали вокруг. Одна опустилась на грудь Вероники, но тут же взлетела.
Молотова гнала прочь мысль о том, что на человеческой территории её тоже вряд ли ждёт рай. Здесь, в этом спокойном и мирном месте хотелось задержаться подольше. Но продукты и вода подходили к концу, а о том, что происходило с теми, кто оставался здесь надолго, девушка понятия не имела и не хотела выяснять на себе.
– Кто это был, не в курсе?
– Скорее всего, какой-то божок эскимосов. Тебе это действительно так важно знать?
Ника потянулась всем телом и села:
– Ты права. Без разницы. Ну, иди ко мне. Снимем с тебя эту дрянь.
Суккуб как-то резко погрустнела:
– Подожди. Вот так вот сразу? Тут где-то недалеко речушка должна быть. Может, одежду простирнёшь, помоешься? Ведь если местную воду пить не будешь, ничего плохого не произойдёт. Вдруг там, за границей, пустыня или городок без водопровода?
– Я знаю про речку. Всегда в ней дорожную грязь смываю. Меня подгоняешь, а сама… – Ника пожала плечами. – Трусиха. Ладно. Пока ты морально готовишься к боли, перекушу.
Девушка достала из рюкзака пакетик с горсткой чищенных лесных орехов и двухлитровую пластиковую бутылку, в которой вода плескалась на самом донышке.
– Есть будешь?
Шерон отрицательно покачала головой:
– Нет. Лучше послушай, что я надумала.
Ника кивнула и заработала челюстями.
– В общем, я хочу поискать тихое место, сложить домик. Может даже, башенка получится. В каких-нибудь славянских местах. Говорят, там много лесов, и лугов, и полей, и красиво. И Высшие в основном добрые.
Молотова подавилась и закашлялась:
– Господи, ты иногда такие вещи говоришь, что хоть стой, хоть падай. Добрые… Везде всё одинаково! Почти. А у тебя проблемы со способностями к самозащите. По твоим собственным словам, между прочим. Я славянка, так что знаю, о чём говорю. Встретишь какого-нибудь упыря, враз поумнеешь. Только ненадолго. А если кот-баюн? Та ещё гадость.
– А куда же мне? – растерялась нечисть.
– Ща. – Ника торопливо дожевала обед и выпила воду. Бутылку спрятала назад в рюкзак. – Я бы на твоём месте вышла на человеческую территорию. Безжизненных мест на планете очень много. А дальше, как и мечтала – найдёшь жильё и будешь скрипеть потихоньку.
– А и правда. Мне на людской земле очень хорошо, – воспряла духом суккуб.
Молотова воодушевилась, принялась размахивать руками, воображая, как у Шерон удачно сложится жизнь:
– Путешественники ведь всегда будут – устроишь что-то вроде трактира с секс-услугами возле точки выхода. И мужикам хорошо, и тебе. Я так понимаю, сперму носить теперь некому, так что никакого вреда, правильно? Может, ещё кто-нибудь подтянется, из любителей. Я знаю, что, например, летавицы очень это дело уважают. Для охраны наймёшь бесов или чертей, или европейских горгулий… А ты будешь ими всеми руководить. Человеческих поваров наймёшь, музыкантов каких-нибудь… Пара лет, и твой бордель на весь мир загремит!
Суккуб облизнула губы и мечтательно прикрыла глаза. Ника, воспользовавшись моментом, быстро подползла к ней и схватила за плечо. Шерон испуганно завизжала.
– Тише, дура! Мы так до скончания времён будем сидеть. Шею!
Завывая, но не пытаясь вырваться, нечисть запрокинула голову. Молотова поднесла руку к ошейнику, кольцо на пальце призывно засверкало.
– Как ты говорила? Два раза провернуть? – Девушка приложила «ключик» к «замочной скважине». Больше ничего делать не пришлось – камень сам, без всякой помощи, закрутился вокруг своей оси, игнорируя оправу. Круглое отверстие изумрудно задымилось, два раза что-то щёлкнуло, и ошейник распался на две неравные части.
– Всё? Правда, всё?! – Не веря, Шерон пощупала шею. – Я ничего не чувствую, ты рядом, а я ничего не чувствую!
Нечистая, позабыв о спасительнице, подхватилась и принялась кружиться, пританцовывая и что-то напевая. Грудь весело колыхалась, грозя разорвать майку, по рожкам пробегали искры, а кисточка на хвосте торжественно пушилась.
– Поздравляю, – угрюмо сказала Ника. Повинуясь какой-то заложенной программе, ошейник окутался лиловым туманом и снова стал целым. Молотова стащила с пальца кольцо, швырнула на траву вместе с ошейником и брезгливо вытерла ладони о штаны. В девушке не было ни капли колдовских способностей, но она всё равно ощущала зло, идущее от «украшений».
– Я должна тебя отблагодарить.
Ника вздрогнула. Оказалось, она слишком внимательно прислушивалась к посылу, идущему от магических предметов, и совсем перестала замечать происходящее вокруг. Поэтому Шерон смогла подойти незамеченной совсем близко.
– И за освобождение, и за совет. Он очень даже ничего. – Шерон взяла Веронику за руку. Ладонь оказалась неожиданно сильной. – Поцелуй меня.
– Шла бы ты со своей благодарностью куда подальше. – Молотова вырвала руку из захвата. – Озабоченная.
– Ты не поняла, – хихикнула нечисть. – Я не собираюсь тебя развращать. Всего лишь поцелуй, и мы в расчёте.
Послав суккуба по матери, девушка забросила рюкзак за плечо и зашагала в сторону реки. Через минуту Шерон её догнала.
– Не могу тебя просто так отпустить. Ноет что-то вот здесь. – Она показала куда-то между грудей. – Позволь всё-таки отплатить добром на добро. Я ведь и вправду ничего такого не имела в виду.
– Ты, долбаный демон, – огрызнулась Молотова, – я как-то позабыла о твоей настоящей сущности, видимо, из-за симпатичной мордашки и инфантильных повадок. Оставь меня в покое. Это будет самой лучшей «спасибой».
– Позволь объяснить. – Хвост Шерон нервно метался из стороны в сторону. – Нам нельзя ходить в должниках у людей, это как заноза загноившаяся!
– Как же ты меня достала! – Вероника остановилась и скрестила руки на груди. – Не буду я с тобой трахаться!
– Так и не надо, – примирительно выставила вперёд руки демоница. – Я просто с поцелуем передам кое-какую полезную в твоих путешествиях способность. И всё на этом.
– Какую?
Не то, чтобы Ника заинтересовалась предложением. Просто снова проснулось женское любопытство.
– Видно, что ты когда-то была красивая. Хоть рубец и мешает нормально личико рассмотреть. Подожди, подожди, не злись. Человеческие мужчины – странные существа. Они в первую очередь на внешность смотрят. При этом тем, у кого душа гнилая, на самом деле всё равно, как самочка выглядит. Им женщину унизить главное, сделать ей больно. И плевать на рост, вес, возраст и красоту. Поверь, я знаю. Я умею их читать. Вот и получается, что хорошие экземпляры мимо тебя проходят, а всякая мерзость обидеть норовит. Я права?
Молотова еле сдержалась, чтобы не ответить резко. Нечисть ударила по самому больному, но всё ещё было непонятно, к чему весь этот разговор. Наверное, увидев что-то нехорошее в глазах девушки, Шерон сделала шаг назад, но говорить не прекратила:
– После моего чмока желать тебя смогут лишь те, кто не замышляет ничего дурного. А такие, как мои бывшие хозяева, будут проходить мимо. Больше ни одного насильника в твоей жизни. Секс только с теми, кого сама захочешь, если, конечно, найдутся те, кто разглядит, хи-хи, внутреннюю красоту сквозь страшное личико. Ну, так как – принимаешь подарок?
Ника не верила, что в целом мире найдётся хоть один такой мужчина, но раздумывала недолго. Она зажмурилась и подставила губы для поцелуя.
* * *
Точка выхода оказалась в довольно живописном месте – среди зелёных холмов. Только запах, еле ощутимый, но гадкий, портил впечатление. После постирушек и помывки в потустороннем ручье он казался особенно отталкивающим. Поскольку на долгом пути встречались и более неприятные места, Ника спокойно пошла вперёд. Лишь споткнувшись о какую-то слишком твёрдую кочку и услышав звук, который издаёт пустотелый предмет, она решила присмотреться.
Легко содрав подошвой траву и почву с «кочки», девушка увидела металлическую канистру. Без особого сопротивления ёмкость вывернулась из земли, открыв то, что скрывалось ниже.
Первым, что бросилось в глаза, была жестяная банка из-под пива. Рядом с ней валялась длинноногая кукла из семейства Барби, без головы. Остальной мусор идентифицировать оказалось сложно, так как он представлял собой разнородную и разноцветную смесь отходов человеческой цивилизации. Молотова совсем по-другому взглянула на холмы и поняла, что Вырай вынес её на огромную помойку.
Теперь девушка передвигалась гораздо аккуратней – ей не хотелось провалиться под мусор из-за какого-нибудь сгнившего старого комода. Поднявшись на вершину «холма», Ника завертела головой.
Помойка, замаскированная природой, слева и справа тянулась до самого горизонта. Позади она терялась под лиловым Туманом, а вот впереди, меньше, чем в километре от того места, где стояла девушка, «холмы» заканчивались стеной леса, слишком густого, высокого и широколистного для средней полосы. Вероника очень не хотела лезть в тропические заросли, но другого выхода не видела – ей нужно было найти место, где можно пополнить запасы воды и еды. Конечно, оставался вариант дождаться «отката» прямо здесь, на этом гниющем памятнике сгинувшей цивилизации, но девушка прекрасно понимала, что следующий переход, скорее всего, просто не переживёт, так как на потусторонней территории можно есть и пить только то, что принесено с собой. Конечно, если не хочешь погибнуть или превратиться во что-нибудь «необычное».
Вздохнув, Молотова пошла вперёд, стараясь держаться как можно выше – у подножий «холмов» неприятный запах был гораздо сильней. Да и влажность внизу царила неслабая – кое-где под ногами даже чавкало и хлюпало. Предательскую мысль остановиться и поискать источники воды девушка безжалостно прогнала – не хватало ещё набрать «зелья», полного тяжёлых металлов, токсинов и бактерий.
Трава под ногами явно приспособилась к ядовитым добавкам в почве – она была высокой, сочной и густой. Да и лианы, страстно обвивающие крупногабаритный мусор, выглядели вполне неплохо. А вот более серьёзные растения мутировать не успели – деревца были кривыми, уродливо изогнутыми и болезненными на вид. Впрочем, Ника не слишком хорошо знала, как должна выглядеть флора и фауна в подобной местности – почему-то Вырай редко «выносил» её близко к экватору.
Чем ближе путешественница подбиралась к зарослям, тем заселённей выглядела помойка. Яркие крикливые птицы кружились в небе, трава шуршала, чавкала и повизгивала, а по невысоким деревьям ползали какие-то большие разноцветные жуки. Огромные насекомые, очень похожие на хорошо знакомых комаров, навязчиво кружились над головой и всё норовили усесться на плечи, и Ника мысленно похвалила себя за то, что не сняла куртку. Конечно, было очень жарко и душно, пот лил по спине ручьём, но уж лучше немного взмокнуть, чем превратиться в обед каких-нибудь экзотических кровососущих насекомых. Когда одна из лиан вдруг зашевелилась, шлёпнулась вниз и исчезла в траве, девушка остановилась, торопливо достала из рюкзака несколько пустых целлофановых пакетов и обмотала ими икры поверх штанин. Такая предосторожность вряд ли могла защитить от змеиных укусов, но немного уверенности всё же придала.
К москитам присоединились и другие насекомые. Они беспардонно вились перед лицом, норовили залезть в нос, рот и глаза. Ника, не прекращая от них отмахиваться, почувствовала, как в душе зарождается паника. Это место, несмотря на буйную красоту, было недружелюбно к человеку.
В какой-то момент Молотова окончательно растерялась. Скорость передвижения упала почти до нуля. Мысль о том, чтобы вернуться в Туман прямо сейчас, без воды и еды и до «отката», уже не казалась глупой и рискованной. К тому же солнце постепенно двигалось по небосводу вниз, обещая скорое наступление ночи. А с хищниками, предпочитающими охотиться во тьме, Ника абсолютно не хотела встречаться. В голове всплывали обрывки школьных знаний – летучие мыши-вампиры, тигры, львы, ядовитые змеи и лягушки, гигантские пауки и аллигаторы… Она не знала точно, куда её занесла потусторонняя дорога, не была уверена, что все пришедшие на ум животные обитают в одной и той же местности, но понимала, что встреча с одной-единственной королевской коброй может закончиться плохо. К тому же кое-какое зверьё могло мутировать под воздействием лиловой взвеси, превратившись в немагических, но очень странных существ. Чужое, а значит, пока непривычное ружьё, десяток патронов к нему, нож и небольшой топорик вряд ли помогут, если кто-то зубастый захочет пообедать человеческой самкой. И девушка очень пожалела, что распрощалась с суккубом ещё в переходнике – нечистая сила сейчас бы очень пригодилась.
Принять окончательное решение помог болезненный укус в шею. Ника вскрикнула, прихлопнула настырное насекомое и посмотрела на ладонь – раздавленный трупик выглядел омерзительно.
– Да пошло оно всё! – Молотова развернулась и пошла назад.
И минуты через две услышала чей-то смех.
