– Ты из сна просил напомнить тебе из реальности: «Сладости принадлежат хозяину». «Надо придерживаться правил». Что-то про распыление на атомы, но я не запомнил.
Кто бы еще объяснил мне эти правила.
– Так, наркоманы проклятые, пошли вон отсюда! – запищала запыхавшаяся от волнения женщина. – Патруль уже подъезжает!
В памяти всплыли мистические несчастные случаи, приключившиеся с теми, кто перечил Черному человеку. Бог или демон, но мешать его планам опасно для жизни. Развернувшись так, чтобы бродяга не видел пакет с леденцами, я достал черный, спрятав остальные. Пальцы тут же свело от магического холода. Наставник не врал, этот цвет самый могущественный.
– Я точно обещал черный леденец?
Судя по внешнему виду, мужчине больше подошел бы зеленый. Бродяга судорожно закивал и потянулся к конфете.
– Только с одним условием! – На улице протяжно взвыла сирена, стоит поспешить, пока ханурика не забрали в вытрезвитель. – Опишешь мне все, что почувствуешь. В подробностях!
– Да-да, конечно!
Мужчина почти вырвал у меня леденец и жадно проглотил его. Эффект проявился сразу. Лицо покрылось красными пятнами, а изо рта пошла пена. Схватившись за горло, бродяга завалился на пол, дергаясь в конвульсиях. Когда он затих, перестав дышать, я осторожно развернулся к выходу, представляя, что сейчас начнется. Однако скрип дверных петель заставил замереть на месте.
В помещение зашли двое полицейских. Крепкие, накачанные, с дубинками у пояса и автоматами на ремнях. Реформа пошла полиции на пользу, прямо гордость берет за начищенные бляхи.
– Ловите их! На полу наркоман, а в костюмчике дозу ему продал! – громко пискнула толстушка.
– Тише, гражданочка, во всем разберемся. Оп-па, да тут жмур. – Старший проверил пульс у бродяги и сокрушенно покачал головой. – Вяжи его, Вася. И в диспетчерскую сообщи, а я сниму показания.
Побледневшая толстушка не верещала, а с ужасом смотрела на меня. Такой исход Черный запланировал с самого начала? Какая бездарная трата артефакта. Наручники с сухим щелчком защелкнулись на моих запястьях. Молодой полицейский сноровисто обшарил карманы пиджака, перекладывая находки в поясную сумку. Произошедшее выглядело настолько глупо и нерационально, что я громко рассмеялся. Такие проблемы на ровном месте.
– Вась, упакуй клиента. Буйный, походу.
Меня вывели на улицу и грубовато запихнули на заднее сидение новенькой Нивы. Машина не была оборудована специальными решетками для буйных пассажиров и, возможно, не являлась патрульной. Но у меня назревали дела поважнее, чем разглядывание салона.
– Имя Фамилия Отчество? – начал заполнять протокол Василий. – Молчишь? Точно, у меня же паспорт твой есть. Туплю.
– В тюрьму не пойду, – угрюмо буркнул я под нос, но мужчина услышал.
– Это суд решит, стиляга. Посиди тихонько, скоро все кончится.
Липкий страх захватил меня целиком, пробуждая неприятные воспоминания. Баланда, двойные койки без матрацев, сырая камера, тихие разговоры по углам, полные ненависти взгляды и раскачивающиеся возле кровати зомби. Где там Павел? Закрыв глаза, я легко отыскал огонек своего телохранителя. Судя по траектории, он дергается в танце. Даже не задумываясь, что делаю, я заорал вслух:
– Бегом сюда! Сижу в патрульной машине! Вытащи меня! Быстро!
– Вот неугомонный. Сказал же – помолчи, тебе дубинкой прописать? Укажу сейчас сопротивление при задержании. Если…
Договорить Василий не успел. Две пули аккуратно вошли ему в висок, застряв в черепе. Я считал, что все полицейские машины оснащают бронированными стеклами, но, видимо, на этой решили сэкономить. Возле водительской двери стоял запыхавшийся Павел с пистолетом в дрожащей руке. Его лицо выражало крайнюю степень непонимания происходящего. Он разблокировал двери и выволок меня за подмышки из машины, действуя как будто на автомате.
– Ты чего натворил?
– Я, я, я, – начал заикаться подросток.
Похоже, это первый человек, которого он убил. Но плакать над погибшим служивым было некогда. Выскочивший из микрокредитов полицейский пустил предупредительную очередь в воздух. И сразу вторую – в тело растерявшегося Павла. Я почувствовал боль в плече и чужую теплую кровь на лице. Слишком много крови. Побледневший телохранитель рухнул на меня, придавив. Белоснежный костюм мгновенно пропитался красным.
– Вася, ты живой? – разбитое стекло хрустнуло под берцами. – Твою мать, первое дежурство у пацана. Вот что вы за люди, а?
У каждого здесь свое горе. Остекленевшие глаза мальчишки укоризненно смотрели сквозь меня. Будущий Мистер Олимпия не добрался до пьедестала. Не уберег парня, подставив под пули. Полицейский пинками отбросил тело Павла и направил дуло автомата мне в лицо. Ночное небо вдруг стало особенно красивым, и даже мокрый асфальт казался приятным на ощупь. Я вздохнул полной грудью, понимая: конец близок. Не нужно быть телепатом, чтобы понять намерения мужчины.
Глава 3. Сеульский Змей
Бытует мнение, что смерть нужно встречать с широко раскрытыми глазами. Смело смотреть ей в лицо, а еще лучше – громко хохотать. Если это правда, то я абсолютный трус. Не в силах выдержать напряжения момента, я зажмурился так крепко, будто это могло защитить мое лицо от пули. Еще говорят, что перед внутренним взором проносится прожитая жизнь. Правда, я ощущал лишь сожаление об упущенных возможностях и собственной бездарной кончине. Прошла секунда, другая, но выстрела так не последовало. Вместо автоматной очереди раздалось… чавканье?
Осторожно приоткрыв глаза, я тут же пожалел о своем решении. Вместо полицейского надо мной нависло странное существо, больше всего напоминающее огромную уродливую жабу ярко-красного цвета. Хотя я сильно сомневаюсь, что в мире найдется биолог, способный классифицировать подобное существо. Каждая часть монстра казалась нереальной: яркая пупырчатая кожа, мерзкие наросты на истекающих слизью мускулах, выступающие клыки хищника в маленькой пасти, мощные когти на передних лапах, толстые волосатые икры, заканчивающиеся раздвоенными копытами. Невозможно было зацепиться за конкретную деталь и выяснить, что это за тварь. Разбрызгивая свежую кровь, существо пожирало нечто овальное, торопливо проталкивая куски в узкую пасть. Судя по разорванной груди полицейского, валявшегося рядом, это было человеческое сердце.
– Гхар-храх, харх, – в пронзительных злобных хрипах я не сразу опознал смех.
Смерть от пули уже не казалась мне плохим окончанием жизни. По крайней мере, это быстро и практически безболезненно. Неизвестно, как поступит инфернальное существо с набухшими от силы мускулами, но заживо разорвать меня на части не составит для него труда. Взглянув на асфальт, я заметил смятый под копытом синий шлепанец. Между рогов сохранилась жиденькая прядь седых волос. Больше ничего не выдавало в нем человека, но я рискнул предположить:
– Бродяга?
– Грх? – Тварь прекратила жевать и уставилась на меня. Ярко-желтые зрачки сузились, и в них промелькнуло узнавание.
– Чувствую, грум, жажду и огонь в кишках, агрх, вещи, люди, все, грархар, ломается в руках. – Деформированная челюсть двигалась медленно, выдавая слова вперемешку со странными булькающими звуками.
Стоит признать, Черный человек умеет радикально решать вопросы. Какие бы проблемы не волновали бродягу раньше, сейчас от них осталась лишь бледная тень.
– Чем займешься? – мой голос слегка дрогнул.
– Раздам, грах, старые долги. – Пасть сложилась в подобие улыбки. Не завидую тем, кто его обидел.
Тяжело переваливаясь, чудище побежало прочь. На мокром асфальте остались небольшие вмятины в форме копыт, быстро превратившиеся в лужи. Должно быть, старик теперь весил несколько тонн. Интересно, леденец на всех так влияет, или бродяга особенный? Хорошо, что я не решился съесть конфету сам.
Подняться на ноги удалось только с третьей попытки. Руки, скованные за спиной, не слишком помогали удерживать равновесие. Однако глупо жаловаться на неудобства, едва избежав гибели. Я шумно втянул носом прохладный воздух, расслабляясь. Сердце перестало бешено биться. Причем меня больше испугала не близость смерти, а внезапность произошедшего. Я много раз сознательно рисковал жизнью, но впервые положение стало настолько плохим за пару минут. К такому просто невозможно подготовиться, проблемы налетели, словно цунами. Казалось, весь мир разом ополчился против меня. Если это продумал и организовал мой учитель, то я больше нигде не могу ощущать себя в безопасности.
Перешагнув через изувеченное тело полицейского и согнутый дугой автомат, я подошел к патрульной Ниве. Трупы. В последнее время я вижу их чаще, чем живых людей. Безжизненные тела не так страшны, когда к ним привыкаешь. Полицейский по имени Василий равнодушно смотрел на потолок Нивы. По сравнению с остальными мертвецами на улице он выглядел так, словно прилег отдохнуть. Только две аккуратные дырочки возле виска портили идеалистическую картину.
– Говорил же, я в тюрьму не пойду. – В ночной тишине мои слова прозвучали жалко.
Ключи от наручников болтались на цепочке у пояса. Извернувшись, я с трудом отцепил их и сбросил надоевшие железяки. Внимательно обыскал полицейского и вернул свои вещи: сотовый, деньги, паспорт, ключи от машины, леденцы. Хотел забрать пистолет и запасную обойму, но пихать уже было некуда. Отстегивать с трупа кобуру слишком долго. А вот наручники с ключиком удобно легли во внутренний карман пиджака. Пригодятся.
Закрыв салон авто, я подошел к телу Павла. Нехорошо, что он так лежит, раскинув руки, на грязном асфальте. Однако я не в том положении, чтобы забирать труп и устраивать сентиментальные похороны. Если бы я валялся на этой улице, мне было бы все равно, погребут мои останки или нет. Надеюсь, он был так же небрежен в отношении религиозных обрядов. Я изучил его мысли вдоль и поперек, но Павел был слишком молод, чтобы думать о смерти. Тем более собственной.
Наклонившись над мальчишкой, проверил его пульс. Мертв, окончательно и безвозвратно. Никакие леденцы не спасут… ну разве что черные. Однако меньше всего мне хочется плодить кучу демонов, пожирающих сердца. По крайней мере, пока я не выясню, чем это чревато и какую роль во всем этом играет Черный человек.
Только сейчас я понял, что боль в плече не проходит. Судя по всему, меня задело рикошетом или шальной пулей. Конечность онемела, но кровь почти не вытекала. Слабо разбираюсь в медицине, но, наверное, это хорошо. Хотя бы не испачкаю рукав сильнее, чем сейчас. Костюм и так пришел в негодность. Белая ткань больше напоминала половую тряпку. Возвращаться в Антикафе в таком виде опасно. Чужой крови на мне оказалось столько, что рубашку можно выжимать.
Дверей в «Микрозаймы» больше не существовало, как и половины стены. Измененный бродяга уничтожил часть киоска, при этом не тронув толстушку. Думаю, женщина выжила благодаря своему весу. Растекаясь за столом, она никому не мешала. Я медленно подходил, а она все сильнее вжималась в кресло, рискуя его сломать. Сложно убежать с такими габаритами.
– Обстоятельства изменились, хочу закрыть заем. – Я передал слипшуюся от крови копию договора и купюры. – Бывает проблемно вернуть деньги раньше срока, но в моем случае мы же обойдемся без штрафов. Верно?
Действуя на автомате, женщина вернула деньги в сейф, дрожащими руками щелкнула по клавиатуре, и распечатала мне справку о погашении задолженности. Пока она это проделывала, я заметил видеокамеру в углу. Наверняка на улице установлено еще несколько. Скверно.
– Запись идет на компьютер?
Толстушка ничего не ответила, но я сам понял, что видеосъемку ведет сторонняя фирма. На стареньком ноутбуке, стоявшем на столе, вряд ли запускалась пасьянс-косынка. Женщина смогла сформулировать фразу, когда я уже уходил.
– Это был Дьявол?
– Надеюсь, что нет. – Я аккуратно сложил справку, вспоминая причудливый облик бродяги. – Но на вашем месте я бы рассыпал дома соль.
Не прощаясь, я вернулся под моросящий дождь. Сам не знаю, зачем рассказал байку про соль. Вряд ли хлорид натрия способен остановить жабоподобное чудовище. Мне просто хотелось подбодрить женщину. Не оставлять же ее наедине с мыслями, полными страха и отчаянья. Прекрасно понимаю, в каком состоянии находится толстушка: тьма вторглась в ее жизнь, порождая массу вопросов. Но едва ли у женщины есть шанс разобраться. Во всяком случае, не больше, чем у меня. А соль… мне все больше казалось, что ритуалы, отпугивающие нечисть, придумали, чтобы не сойти с ума от беспомощности.
Мозг никак не мог успокоиться, прокручивая случившееся. Павел, конечно, не самого большого ума человек, но парень не стал бы убивать представителя власти. Он же боялся людей в форме до дрожи в коленях! Я постоянно улавливал такие мысли, копаясь в его разуме. Именно мой голос заставил Павла примчаться с пятого этажа. Это уже не шутки и не баловство вроде проекции сознания. Я навязал свою волю на расстоянии! Отвратительно сформулировал, но тут уж ничего не поделаешь.
Несмотря на рану в плече, я чувствовал воодушевление. Удалось сотворить настоящее волшебство, а не тот суррогат, который получался раньше! Да и с девушкой в клубе вышло нечто особенное. Слишком быстро, гладко и без отката. Магия разума наконец начинала покоряться мне. Не терпится снова использовать эту способность. Нужно только придумать приказ, не допускающий двойного понимания и импровизации цели. Вот так задачка.
По пути к машине я достал сотовый и сделал то, что нужно было с самого начала: набрал номер Люн. Никто не знает корейцев лучше их соплеменников.
– Здравствуйте, хозяин.
– Где Агафья? – Это волновало меня больше всего.
Как более сильная магичка, она могла сразу ощутить смерть своего молодого любовника. И тогда остальные жители квартиры находятся в серьезной опасности. Старушка умеет действовать непредсказуемо. Не-маги в ее понимании не важнее, чем пыль под ногтями. За исключением собственных живых игрушек.
– Спит. Что-то случилось?
– Неважно. Я назначил Лотосу встречу, но они не явились. Почему?
– Младший не может диктовать старшим свои условия. Если они заранее выбрали место, то не будут его менять…
– Спасибо, Люн. Доброй ночи.
Я бы с радостью выслушал лекцию о прочтении и поклонении старшим семьям, если бы рядом со мной не притормозила знакомая белая машина. Похоже, корейцы из клана не слишком уважают старые традиции. Задняя дверь хаммера распахнулась, приглашая меня внутрь. Пару секунд я обдумывал возможность скрыться в подворотне, но отбросил трусливую затею. Хуже эта ночь уже не станет. К тому же я чувствовал себя достаточно взвинченным, чтобы сотворить любую глупость, и не представлял, что произойдет дальше. Лучшее состояние для создания магии.
За рулем сидел коротко остриженный азиат, явно телохранитель. Рядом со мной расположилась деловая женщина в брючном костюме. Хотя одежда смотрелась на ней не так изысканно, как на Наташе. Заметив кровоточащую руку, она достала автомобильную аптечку и принялась обрабатывать рану.
– Многие недооценивают пулевое ранение плеча. Очень зря. Без срочной операции вы умрете в тридцати процентах случаев. Потеряете конечность в сорока процентах. Заражение крови и потеря подвижности…
Она называла еще какие-то цифры и вероятности, но я не обращал внимания. Уверен, на базе Фонда есть медкабинет. Придется выдумать слезливую историю о нападении в темной подворотне, но это куда лучше, чем соваться в обычную поликлинику.
Меня больше занимал последний человек, находящийся в салоне. Улыбчивый кореец развалился на заднем сидении, чуть дальше от женщины. Как бы закрывшись от меня ее телом. Новый переговорщик Лотоса кардинально отличался от предыдущего. Прежде всего, это был молодой крашеный блондин. В модной кожаной куртке со стразами и дорогими перстнями почти на каждом пальце. Я никогда не доверял подобным людям, придерживаясь старомодных взглядов. Если у мужчины хватает времени, чтобы следить за укладкой волос, автозагаром и маникюром, вряд ли он представляет из себя что-то стоящее. Надеюсь, мне не подсунули очередную пустышку вместо босса.
– Ты главный?
Женщина перевела ему, а он в ответ быстро залопотал что-то на корейском. Прерываясь на смех и воодушевленные размахивания руками.
– Господин Бао рад встрече… Так, это игра слов. Извините, сложная шутка для адаптации, – переводчица ждала, пока блондинчик перестанет смеяться и продолжит общение, но его просто распирало от веселья.
– Ох, боюсь, у меня нет на это времени.
Стянув перчатку, я перегнулся через колени женщины и схватил мужчину за запястье. Его сознание оказалось странным местом. Четко организованное и структурированное, оно контрастировало с расхлябанным внешним видом корейца. Мысли переговорщика в прямом смысле слова разложены по полочкам. Передо мной стояли ровные ряды библиотечных шкафов. Стеклянные дверцы позволяли рассмотреть корешки книг, но заглянуть внутрь не удалось. Огромные амбарные замки стягивали резные ручки. Чего только люди не выдумают.
– Шедеврально. Вы ведь слышите меня?
Впервые за мою практику чтения чужого сознания жертва заговорила раньше, чем я. Это напрягало. Кореец готовился к встрече, прекрасно понимая, чего от меня ждать.
– Громко и четко.
– Изумительно. Знаете, вам очень повезло, что в Россию послали именно меня. Мало кто из семьи верит в вашу полезность как мага. В наш век фокусников и шарлатанов вы сверкаете, словно алмаз.
Слушая дифирамбы в мою честь, я не стоял на месте. Материализовав змееподобный кинжал, старался сбить им замок на ближайшем шкафу. Безуспешно. Мысли корейца хорошо защищены от чужого вмешательства. Впрочем, сложно сказать, как отреагируют переводчица и охранник на превращение своего босса в роняющего слюни дебила. И позволят ли они мне полдня копошиться в его сознании. Эта попытка – скорее дань эксперименту, чем реальное нападение.
– Я здесь, чтобы закончить войну.
– Войну? Месяц назад я летал в центральную Африку, вот там война. Танки, расстрельные команды и прочее. А у нас с вами небольшое недопонимание. Неужели вы думаете, что нам не известно о съемной квартире? Или вашим друзьям из Фонда есть дело до чего-то, кроме приближающегося апокалипсиса?
Я и не рассчитывал на затяжные прятки. Пара снимков со спутника и засечь мою машину не составит труда. Не говоря уже о камерах на улицах. Северная столица просто напичкана видеонаблюдением. Я вспомнил про запись из «Микрозаймов» и настроение тут же испортилось. Чувствую, эта ночь мне еще не раз аукнется. Как бы не пришлось скрываться от властей.
– А вас конец света не тревожит?
– Золотой Лотос верит, что Фонд справится. Всегда справлялся. Мы открыто не выступаем против них именно из-за этого. Они варвары в мире тонких материй, со своими экспериментами, протоколами сдерживания и секретными документами. Но кому-то нужно подчищать инфернальное дерьмо. Пусть уж лучше всем заправляет Фонд, чем нас похоронят взбесившиеся аномалии.
– И все же Куратор вас интересует.
– А вас нет? Это живая легенда! Вся махина Фонда держится на группе обычных людей. Их не больше пяти, представляете? Они должны обладать просто выдающимися качествами.
Я вспомнил блузку Наташи, едва сдерживающую рвущуюся на свободу грудь. Сексуальность явно помогала ей в работе. Женщина использовала свою красоту так часто, что я неосознанно записал ее в активные нимфоманки. Но что я понимаю в мировом закулисье? На ее хрупких плечах висит слишком многое. Особенно сейчас.
– Ваш предшественник в багажнике Ниссана, можете его забрать. Где Мэй?
– Полагаю, уже дома. Она не заложник, а гарант нашей встречи. Когда слуга передал вашу просьбу о встрече, я сразу ее отпустил.
– Как я узнаю, что вы не врете?
– Никак. Придется поверить на слово. Я не заинтересован в уничтожении клана Чхой. Скорее наоборот, хочу на него опереться.
Разжав руку, я принял горизонтальное положение. Повязка, наложенная переводчицей, не слишком помогала. Адреналин от схватки окончательно отпустил, и плечо отзывалось болью на любое движение.
Опираясь на слабого, можно сломать ему хребет. Я не доверял этим людям. Фонд хотя бы честно заявлял, что я для них расходный материал. Лотос же возвел меня в главы клана и проводил какие-то мутные схемы. То забирая власть, то рисуя радужные перспективы. Однако кореец не собирался меня отпускать – с сухим щелчком двери салона заблокировались. Резко наклонившись, молодой человек схватил мое лицо тонкими теплыми пальцами.
– Вы не дослушали предложение, Нова.
А вот это действительно неприятно. Не то чтобы мое истинное имя было тайной, но просто так я им не назывался. Да и про магию разума кореец знает немало. На его стороне подготовленность, именно то, чего мне постоянно не хватает.
– Оно меня не интересует. Десятки лет вы угнетали Цоев, изгнали их с родных земель и обирали. Что изменилось?
– Время. Вам стоит задуматься о своем будущем. Этот мир устарел и скоро все переменится. Не упустите новые возможности.
Пока он болтал, я пытался вскрыть шкаф с надписью «Каталог артефактов». Эта часть сознания запиралась сразу двумя замками.
– Вы меня заинтриговали. Что может быть перспективнее артефактов? – сказал я, скорее чтобы потянуть время.
– Древние давно в могилах со своими секретами. От их игрушек больше вреда, чем пользы. Лотос смотрит в будущее: технологии, кибернетика…
– Инновации, модернизации, – перебил я его. – Вы забыли, в какой стране находитесь? Конкретнее.
– Киберимпланты и роботы.
Неделю назад я бы рассмеялся, услышав такое. Но после истории с «Красной зарей» взрывное развитие технологий не казались чем-то далеким. Мир готов совершить качественный скачок вперед. Если Золотой Лотос собирается возглавить научный прорыв, то дело действительно серьезное.
– У вас есть готовые образцы?
– Разумеется. Мы перевернем мировой порядок через высокие технологии. Как только наш продукт попадет на рынок, человечество изменится навсегда.
– Вам нужны люди?
– О нет, верных слуг у нас хватает. Мы хотим именно вас. Лояльного активного мага, а не послушно кивающего болванчика. Нам бы не хотелось, чтобы волшба творилась… в неподобающем настроении.
Я развеял бесполезный кинжал и принялся методично толкать шкаф. Точнее биться об него и отскакивать, словно мячик. Мои возможности в чужом пространстве мыслей по-прежнему удручали. А в своем тем более.
– Для человека, презирающего волшебство, вы слишком много о нем знаете.
– Достаточно, чтобы глубоко не лезть в эту сферу. В семейном архиве сохранился трактат о моем прадеде – выдающемся маге разума. Волшебство заставило его стать гибким, смелым, жадным до чужой крови и не бояться погибнуть в процессе «охоты» на двуногую дичь. Он устроил настолько яростную резню, что Лотос до сих пор уважают. Есть небольшой нюанс, известный немногим приближенным. После триумфа он обезумел и обратил мастерство против собственной семьи. Повторять его путь я не решусь.
Могу себе представить. В те годы еще не существовало протоколов сдерживания. Фаза «Бог-дитя» с финансовой поддержкой клана и человеческими ресурсами. Странно, что Корея не перекроила весь мир, обладая таким потенциалом.
– Я понимаю, что доверие зарабатывается, и готов ждать, – он точно видел запись схватки на корабле-ресторане, это дословная копия моих слов. – Для начала, Лотос больше не требует от вас добычи артефактов. Более того, мы передаем вам одну вещичку.
Разорвав контакт, он с улыбкой протянул мне карточку размером с визитку. Белый кусок картона с помятыми углами. Вещь была затерта и немного заляпана грязью. Я осторожно взял ее кончиками пальцев, через перчатку. Никаких надписей, обычный мусор, как ни посмотри. Вот только от нее просто фонило магией. Слабее, чем от леденцов, но все же достаточно сильно.
– Что это?
Кореец дважды хлопнул в ладоши, и девушка переводчик отчеканила заранее заученный текст:
– Точно неизвестно. Век назад сильнейший маг эпохи предпочел умереть, но не раскрыть нам особенности этого артефакта. За годы наши слуги выяснили, что листок реагирует на волшебство. Соответственно, его тайна откроется лишь практикующему магу. Так или иначе, мы надеемся, эта вещь послужит вам куда лучше.
Еще один артефакт с неизвестными свойствами в моей коллекции. Ушлый малый подарил мне то, чем сам не может воспользоваться. Как ни странно, именно этот поступок расположил меня к блондинчику сильнее слащавых речей. А также то, что случилось после.
Представители Золотого Лотоса вышли из машины и низко поклонились, оставив ключи в зажигании. Мне вернули мою собственность. Без дополнительных условий и договоренностей. Напоследок переводчица выдала еще одну зазубренную фразу.
– Когда вы захотите встретиться, спросите остро-пряный чай у бармена в Будде или у швейцара в Талион Империал. Хорошего дня!
Прямо короли жизни, по ним можно сверять самые пафосные места Петербурга. Причем не «если», а «когда». Они не сомневались, что мне понадобятся их услуги. И очень зря. Слишком много у меня в последнее время развелось начальства. Наша следующая встреча пройдет на иных условиях или не состоится вовсе.
Перебравшись на переднее сидение, я наблюдал за действиями корейцев. Пока мы беседовали, обстановка изменилась: улицу оцепили полицейские, тела накрыли плотной тканью, собрались случайные зеваки. Не обращая внимания на представителей правопорядка, водитель Бао вскрыл багажник и взвалил на плечо тело. Вот зачем ломать? Ключи же у меня в кармане!
Всегда знал, что самые дикие вещи нужно делать с невозмутимым видом. Ни один полицейский не поинтересовался странным свертком. Цои отлично завернули мертвого корейца. Опутанный многослойной пленкой, словно кусок дорогого мяса, окоченевший труп не был похож сам на себя. Как же я рад от него избавиться! Странная троица неспешно скрылась за поворотом, унося одну их моих проблем с собой.
Провожая взглядом представителей Золотого Лотоса, я задумался о нашем разговоре. Киберимпланты и биоинженерия: корейцы играют по-крупному. Сложно осознать, чем обернется такое новшество для всего человечества. Особенно если технологию удержит в руках единственная международная корпорация. Некоторые страны введут запреты, но если товар окажется стоящим, замена органов и конечностей станет привычным делом. Будущее действительно наступает. Интересно, откуда у Лотоса такая уверенность в превосходстве технологий?
Люн не ответила на звонок, а дозваниваться не хотелось. Слишком много тяжелых разговоров для одной ночи. Поэтому я ограничился смс: «Мэй свободна. Лотос обещал мир. Заберите Эша у MashitaSS».
К «Микрозаймам», сверкая спецсигналами, подъехали сразу три машины скорой помощи и кортеж высокого начальства. Пора отсюда убираться, пока на косо припаркованный внедорожник не обратили внимания. Но я не мог отвести взгляд от неба. В свете утреннего солнца кровавые облака над Васильевским Островом казались плотно свернутыми в воронку. Они разрастались и пульсировали.
Пришлось послать новое сообщение: «Когда разблокируют счета, спонсируйте приюты для животных. Соберите как можно больше кошек в одном месте». Идея ограничиться коротким текстом провалилась, но я все же отправил послание. Надеюсь, Цои разберутся. Четкого плана действий у меня нет, но «Алый король» реагировал на мурчание Домино. Это единственная известная мне слабость существа. К черту Фонд. Если воронка не исчезнет за пару дней, поеду туда сам.
Невеселые мысли о противостоянии с ожившим кораблем прервал громкий шлепок и крики ужаса. Почему мне кажется, что эти звуки связаны со мной? Помня о своем внешнем виде, я не решился выйти из хаммера. Однако мощные колеса обеспечивали достаточно высокую посадку, чтобы увидеть место трагедии. До того как плотная толпа зевак перекрыла обзор, я успел зафиксировать все мелкие детали.
Знакомая по Антикафе студентка выглядела растрепанной: смазанный макияж, спутанные волосы. Пятый этаж – не самая большая высота. У нее оставался шанс выжить. Однако девушка специально прыгнула вниз головой. Она желала умереть и ей это удалось. Шея явно сломана, хорошенькое личико развернуто под неестественным углом. На губах застыла улыбка безграничного счастья.
Мои эксперименты в магии оборвали две жизни за одну ночь. Если не учитывать случайно попавший под раздачу патруль и утратившего человеческий облик бродягу. Причем сейчас у меня не было оправдания в виде угрозы жизни или внешнего давления. Какая-то часть меня понимала: сегодня я зарвался. Однако о том, чтобы остановиться, не могло быть и речи. Магия – движение по самому краю и далеко за любыми ограничениями. Сознательно я еще не способен это принять, но в глубине души уже готов пожертвовать кем угодно ради крупиц волшебства. Кроме себя, разумеется.
Агенты Фонда сказали бы, что я вкусил силу и перешел на следующую фазу. Пусть так. По мне, просто стало больше вариантов. Достав сотовый, я отправил третье смс госпоже Цой: «Передай Агафье – я согласен на все. Пусть готовится». Хватит оттягивать неизбежное. Педофилия и детоубийство, кто бы мог подумать, что до этого дойдет. Но раз без этого не обойтись, надо делать. Зажмуриться и шагнуть вперед, если не смогу иначе.
Холодный разум рассчитывал последствия ночных похождений, пытаясь свести проблемы к минимуму. Стоит найти хорошего адвоката. В Антикафе найдется достаточно свидетелей, чтобы арестовать меня. Хотя, с другой стороны, что мне можно предъявить? Схватил девушку за руку и накормил бомжа конфетой? Представляю лицо судьи. Если кто и сможет мне помешать, то только Фонд. Но пока что они даровали подозрительную свободу.
Мягко надавив на газ, я объехал толпу и направил автомобиль в сторону метро Академическая. Именно там была назначена встреча с Наташей. Несмотря на легко завершившийся конфликт с Лотосом, я испытывал смешанные чувства. Казалось, Павел укоризненно смотрит на меня с того света, а Черный человек мерещился в каждом участнике ночных событий. Тот же студент с синей колодой вел себя подозрительно. Полночная старушка, оформлявшая кредит. Несколько школьников в клубе без личных колод.
Подавив внезапный приступ паранойи, я притормозил возле безупречно выглядящей Наташи с небольшой сумкой-кейсом. Она легко запрыгнула на пассажирское сидение.
– Куда едем, шеф? Где база? – шутливо отдал я честь. – Надеюсь, не на заброшенных станциях метро? При такой близости к людям тяжело будет удержать объекты в узде.
Однако женщина не разделяла мой энтузиазм. Достав из кейса серую папку, она протянула ее мне.
– Заглуши мотор и ознакомься.
Надеюсь, мы надолго здесь не останемся, возле оживленного перекрестка нельзя парковаться. Папка с надписью «5664 Жабий Принц» оказалась самой тонкой из всех, что мне удалось прочитать. Внутри лежало всего одно цветное фото. Я сразу узнал эти налитые потусторонней силой красные мускулы и мерзкие наросты. Бродяга разрывал какого-то бедолагу надвое, высоко подняв его над головой. Он жадно глотал кровь, стекающую в пасть. В алчных желтых зрачках не осталось ничего человеческого. А я ведь даже не спросил, как его зовут. Узнает ли он меня? Сердце сжалось от предчувствия беды.
– Ну, три тысячи первый, – почти эротично прошептала Наташа, скрестив руки на выдающейся груди. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Глава 4. Слава Королеве
Моральные принципы – крайне приставучая вещь. Даже если решил от них избавиться, сделать это окончательно не выйдет. Глубоко внутри всегда останется червячок сомнения, созданный воспитанием и окружением. Но кто сказал, что злодеям живется легко?
Когда лицо Наташи в третий раз с хрустом впечаталось в приборную панель джипа, мне стало ее искренне жаль. Избивать красивую женщину, наслаждаясь процессом, может только конченый садист. Я таким не был. Однако она не оставила мне выбора. Пришлось продолжать бить ее снова и снова, пока Куратор не обмякла, потеряв сознание. Все-таки женщины слабее мужчин, как бы ни хотели феминистки доказать обратное. Даже не выспавшись, в ужасной форме и с пулей в плече, я легко с ней справился.
Слава богам, на лобовом стекле наклеена тройная тонировка. Утренние прохожие не увидели, как я завел руки Наташи за спинку кресла и приковал наручниками. Лучше использовать чугунную батарею, но дорогой салон не предусматривал таких изысков. Надеюсь, я успею среагировать, прежде чем она освободит руки. Даже со сломанным носом и следами побоев женщина оставалась пленительно красива. Есть что-то ненормальное в излишнем сексуальном влечении к ней. Может, Наташа брызгается артефактными духами?
– Не лучшее начало рабочей недели, – пробормотал я, стараясь успокоиться.
В ходе потасовки мы отбросили раскрытый кейс на заднее сидение. По салону разлетелись папки с делами объектов, на полу валялся маленький дамский пистолетик и толстый планшет военного образца. Знакомство с этим добром я решил отложить до лучших времен.
Мандраж не отпускал, заставив крепко сжать руль. Не верилось, что великий Куратор оказалась настолько беспечна и пришла на встречу без прикрытия. Я завел машину и поехал за пределы города, подальше от шумных улиц и любопытных глаз. Планы менялись на ходу. Мне по-прежнему нравился Фонд, но нападение на Наташу не простят. Похоже, придется схлестнуться с организацией, как и мечтал Черный человек.
Добравшись до лесного массива, я сворачивал на все более узкие тропинки, опасаясь преследования. Хотелось забраться так глубоко в чащу, чтобы телефон перестал ловить сигнал и отключились возможные приборы слежения. Вокруг давно не осталось следов грибников и любителей шашлыка, но я не успокоился, пока внедорожник не уперся в толстые стволы деревьев. Дальше можно было только пешком.
Переводчица корейца оказалась права, ранение в руку довольно серьезная рана. Побледневшая конечность повисла безвольной плетью, не желая меня слушаться. Наташу пришлось практически выволакивать из машины и тащить к дереву, чтобы приковать там. Благо, приложил я ее достаточно сильно, женщина так и не очнулась.
Прикоснувшись оголенным запястьем к ее шее, я убедился, что все еще не могу читать мысли спящих. В сознании оглушенной женщины разворачивались красочные образы, но я не мог на них сфокусироваться. Словно смотрю через толстое стекло или мутное течение реки. Промучившись до головной боли, я оставил бесполезные попытки. Чем дольше занимаюсь магией разума, тем чаще натыкаюсь на ограничения. Чужие мозги вещь хрупкая и требующая осторожности.
Присев на покрытый мхом валун, я решил насладиться моментом. Хорошо все-таки за городом. Судя по всему, дождевые тучи досюда не добрались. Сухой хворост приятно трещал под ногами, редкие птицы щебетали в вышине. Когда я был маленьким, совершенно не понимал стремления старших выбраться за город. Подальше от пыли и суеты, говорили они. Отдохнуть.
Только потолкавшись несколько лет в многокилометровых пробках, я понял, что они имели в виду. Удобство магазинов у дома, доставка еды на дом и кинотеатры – это, конечно, здорово, но уличный воздух отравлен. Лучше всего это заметно в такие моменты. Меня окружала природа в лучшем ее проявлении. Царство тишины и покоя.
Ничего лишнего, каждая деталь на своем месте. Не то чтобы меня возбуждал беспомощный вид связанных женщин, но беззащитная Наташа приятно дополняла пейзаж. Резкий удар в живот заставил ее закашляться и проснуться. Не время для сантиментов. Может, сюда уже летит вертолет с агентами.
– Знаешь, до этой секунды я не осознавал, как сильно вы меня достали. Со своими рангами и казенными приказами. Нет, я благодарен за открывшееся возможности. Но мальчик на побегушках? Расходник? Это довольно обидно.
– Что ты творишь?! – прохрипела женщина, сглотнув слюну. – Отпусти меня быстро!
– Я больше не подчиняюсь приказам. Карьерная лестница в Фонде чересчур длинна. – Вернувшись к полюбившемуся валуну, с кряхтением сел на него. – Тебя ни разу не похищали? Для Куратора ты слишком беспечна.
Непонимание на ее лице было красноречивее любых слов. Мимика женщины безупречна, но последняя фраза на секунду выбила ее из колеи. Они действительно не видели во мне мага! Что за кучка дилетантов? Я отвернулся, чтобы Наташа не заметила разочарование. Когда представляешь могущественную организацию, кажется, что ей управляют достойные люди. Или хотя бы компетентные.
Понятно, что в мире осталось лишь два волшебника разума, и у Фонда хватает проблем без нас. Но каждый маг способен натворить таких дел! Мы же разумны и непредсказуемы. Впечатляет, что Агафья за века не раскрыла себя. Раз уж организация ничего не знает про живых магов, может, что-то помнит про мертвых? Нащупав в кармане холодный кусок картона, я показал его Наташе. Попытка не пытка:
– Видела такое раньше?
Женщина нахмурилась и отвернулась, явно не желая раскрывать корпоративные тайны. А может, и правда не знала. Вокруг было так много артефактов, что чудо, как я раньше их не замечал. Хотя стоп, я и не видел ничего особенного, до того как провел кучу времени на базе Фонда. Черный человек и леденцы не в счет. Зато потом целый ворох мистических существ.
– Добрый Доктор Андерсен мне что-то вколол, верно? Для лучшего восприятия неведомого.
На лице Наташи не дрогнул ни один мускул, умеет же держать себя в руках. Способности начали развиваться примерно в то же время. Может, демон был и ни при чем и присвоил чужие заслуги?
– Разговор с самим собой начинает утомлять. Один усатый вояка научил меня неплохой технике допроса. Скажи мне, босс: если тебя раздеть, ты будешь чувствовать неловкость или похоть? – Я подошел ближе, стягивая перчатки. – Сложно предсказать женскую реакцию. Начнем с простых вариантов.
Я мягко вошел в ее разум, стараясь не выдавать своего присутствия. Пока Наташа не знает моих возможностей, есть вероятность подсмотреть случайные мысли. Но в голове у женщины творился настоящий ад. Пять потоков мыслей раскручивались с такой скоростью, что буквы сливались в толстую белую линию. Вереницы цифр, позывные и координаты образовали сумбурный поток бреда. Она лихорадочно просчитывала последствия своей гибели.
Тусклые эмоции страха оказались загнаны глубоко в подсознание. Настолько мелкие, что почти не мешали основным расчетам. В пустоте ярко загорелся еще один поток мыслей. Поразительно! Мне бы уметь так хорошо использовать собственные мозги. Разорвав контакт, я иначе взглянул на дрожащую женщину.
– Прекращай концерт, ты отлично владеешь собой. Лучше предложи, как нам выйти из положения.
Ее спокойствие настораживало, что-то было не так. Перед лицом неминуемой гибели так себя не ведут.
– Отпусти меня!
– Вот заладила, как заевшая пластинка. Что же мне с тобой делать?
Вопрос прозвучал слишком зловеще. Наташа задергалась, пытаясь освободиться, но я специально закрыл наручники, сдавив ее запястья до красноты. Не хватало мне только фокусов в духе Копперфильда. У меня для эстрадного лицедейства недостаточно ловкости пальцев, но основные секреты знает даже ребенок. Смирительные рубашки и цепи не способны удержать умелого человека. К тому же мои колени болели, словно суставы разбило подагрой. На открытой местности у нее есть все шансы убежать.
– Время уходит, босс. Тебя наверняка уже ищут. Маячок в машине, кейсе или в твоем теле? Впрочем, неважно.
Скорее всего, в каждом названном месте их напихано несколько штук, и сюда уже мчится кавалерия. Не стоит затягивать. Быстрее начну – быстрее закончу. Схватив Наташу за лоб, я решил попробовать нечто новое.
Зачем вызывать один кинжал? В реальном мире этот предмет существовал в единственном экземпляре, но внутри сознания можно было представить все, что угодно. Моей ментальной силы должно хватить. Еще бы научиться ее измерять, а то сам не замечу, как деградирую до обывателя. Или стану архимагом мощнее древних. Хотя с чем сравнивать? Разве что с Агафьей.
Сотня клинков раскрутилась в воздухе, напоминая огромную дисковую пилу. Лезвия вгрызлись в ровные вереницы мыслей, уничтожая бегущие строки целиком. Кажется, Наташа кричала от боли, но кто услышит ее в этой чаще? Я мысленно улыбнулся и создал новую сотню кинжалов. Сейчас я достаточно взвинчен, чтобы творить чудеса. Ставки слишком высоки. Прекрасно понимаю, что похитил кого-то, обладающего не меньшей властью, чем президентская. И мой единственный шанс на выживание – вычистить любые мысли обо мне.
К сожалению для Наташи, выборочно стирать куски сознания я не умею. Разумный выход только один: сделать из женщины пустоголовую куклу. Новый метод позволил сократить время зомбирования вдвое. Еще до полудня разум моего бывшего босса превратился в чистый лист, готовый воспринимать мои команды. Причем высокая скорость мышления держалась до самого конца. Единственное, что вышло уловить, – опасения насчет какого-то «Американца», но я и раньше встречал эту кличку. Мощнейший разум предпочел сгинуть, не выдавая секретов хозяйки.
Агенты Фонда так и не появились. Щемящее чувство тревоги стало сильнее. Как будто я вступаю в смертельную ловушку. Но ведь я победил! Наташа в моей полной власти, угроза раскрытия миновала.
– Почему же тебя никто не спасает?
– А-а? – женщина повернулась на звук.
Отстегнув наручники, я вытер слюну, стекающую из ее приоткрытого рта. Вместе с мыслями из Наташи будто выдернули половину ее очарования. Тусклый взгляд, равнодушное выражение лица. Пустая оболочка, а не живой человек. Уверен, многие предпочли бы смерть подобному существованию. Впрочем, ни один из моих зомби не смог прожить достаточно долго.
– Вперед!
Женщина послушно дотопала до машины и беспомощно тыкалась в дверь, ожидая нового приказа. Но мне было не до зомби. Перед глазами все двоилось, а рукав пропитался кровью, вытекающей сквозь повязку. Я ослаб настолько, что едва шевелился. Мне требовалась срочная операция, причем, ее необходимо было провести пару часов назад. Похоже, этот пенек станет одинокой могилой. В таком состоянии мне не выбраться из леса. Чертовы пулевые раны, нож в этом плане куда честнее.
Наблюдая за нелепыми движениями Наташи, у меня возник новый план. Близость смерти неплохо пробуждает креативность. Я сегодня просто фонтанирую идеями.
– Лечь!
Женщина послушно завалилась на землю, запачкав костюм.
– Ползи ко мне!
Глупо конечно, но даже сейчас я экспериментировал, выясняя границы восприятия приказов. Хотя мне предстоял куда более необычный опыт.
По сути, в переносе сознания нет ничего сложного. В первую очередь я вытряс из Агафьи все подробности ритуала. Их оказалось прискорбно мало. Грубо говоря, мне предстоял обычный захват тела, только с последующим выбиванием сознания хозяйки. В этом состоит основная сложность, но Наташа ослабла ментально. Я надеялся, что переселение в пустую куклу пройдет проще. Не искать же мне в лесу маленькую девочку для донорства. Остаются формальности – убить себя прошлого, чтобы разуму было некуда вернуться. Сущие пустяки.
С первым этапом проблем не возникло. Я соприкоснулся лбом с пускающей пузыри Наташей и рванулся из тела в момент погружения в глубины чужого сознания. Идеальный переход. За последние часы мы почти сроднились. Руки, ноги, голос – все теперь в моей власти.
Переселение в женское тело. Сексуальная фантазия многих мужчин на деле оказалась несколько проблематичной. Вместо того чтобы хватать себя за гениталии и предаваться резвому разврату, пришлось учиться самому банальному – ходьбе. Центр тяжести из-за большой груди оказался смещен, и я постоянно заваливался вперед. Повезло, что Наташа не надела шпильки, ограничившись сапожками на широком каблуке. Но даже на них я умудрялся подворачивать лодыжки, заваливаясь на пожухлую листву.
Самые банальные вещи стали непривычны: одежда слишком узкая, воротничок натирал шею. Тонкий ремешок стягивал талию так сильно, что едва удавалось дышать. Женщины идут на страшные жертвы, лишь бы выглядеть чуточку лучше. Знай я, что буду использовать это тело, обращался бы с Наташей помягче. Сломанный нос и покрасневшие от наручников запястья еще можно потерпеть, но удар в живот явно был лишним. Приподняв блузку, аккуратно коснулся синюшного кровоподтека. Серьезно? Я бил-то вполсилы, кряхтя от перенапряжения. Очевидно, мое тело теперь более хрупкое.
Самоубийство прошло еще легче. Забрав из кейса дамский пистолетик, я аккуратно выстрелил своему телу в глаз. Дважды. Никакой жестокости, просто боялся, что маленький калибр застрянет в костях, не задев жизненно важные органы.
Довольно странное чувство – видеть со стороны свое мертвое тело. Все так знакомо. Вот плохо выбритый участок на левой скуле, я часто оставлял на нем порезы и предпочитал лишний раз не трогать. Залысина на макушке, так напугавшая меня в прошлом году. Пропитанная липким потом одежда, ни один дезодорант не справился с моим ритмом жизни. Небрежно подвернутый рукав, который постоянно пачкался едой. Я внимательно рассматривал себя, понимая, – это чужой человек. В нем больше нет меня. Свихнуться можно.
Забрав с тела свои вещи, я бросил его в лесу. Хватит с меня трупов в багажнике. Сентиментальных чувств недостаточно, чтобы таскать за собой старую оболочку. Она уже отслужила свое, пусть теперь станет кормом для червей, сгнив в этом лесу. Забавно, но большинство моих мыслей были сугубо материальны. Совсем не о бессмертие души или сиянии чистого разума. Я думал о том, что зря вернул кредит. В следующий раз возьму кучу займов перед сменой оболочки. С мертвого не спросят.
Сюрпризы женской физиологии не закончились на походке. Обхватив руль, я сломал ноготь на мизинце и взвыл от боли. А длинные волосы постоянно мешались, падая на лицо. Придется Наташе стать более мужеподобной для моего удобства. В первую очередь сменю узкий костюм на что-то мягкое и менее откровенное.
Я не уловил, в какой момент все изменилось. Кажется, началось с покалывания по всему телу. Словно поднялся ветер из иголок и их острия протыкали мою кожу. Терпимо, но неприятно и становится только хуже. Причем кондиционер в салоне был выключен, а в лесу не шевелился ни один листик. Значит, все это мне кажется. Обычно, поняв такое, люди успокаиваются. Однако не в моем случае. Несмотря на зомбирование, женщина сопротивлялась вторжению!
– Упрямая, – процедил я сквозь зубы, но получился эротичный шепоток.
Над голосом тоже предстоит поработать. Покалывание усилилось. В какой-то момент сознание окончательно помутилось, и я ощутил как сползаю с сиденья вниз.
– Упрямая, – повторил я уже внутри пространства мыслей. Примечательно, что здесь мой голос снова был мужским.
– Как ты посмел? Тварь! – Звук слабый, но это все еще Наташа.
– Человечность сильно переоценивают. Прости, красотка, мне лишние пассажиры не нужны.
Создав кинжалы, я принялся раскидывать их во всех направлениях, разрезая воздух. Отступать некуда. Простреленное тело Сергея давно перестало дышать.
– Все так удачно начиналось, и вот ты выбрал легкий путь.
