Дмитрий Витальевич Шелег "Нелюдь"

Саша радостно что-то пискнула и прыгнула ко мне. Вот теперь хоть вижу, что девочка. А то стрижка и одежда такая же, как у парней, и не отличишь.

– Нет! – воскликнул я, поднимая руку в направлении ребят. – Только Саша! И только потому, что она девочка.

Саша дотронулась до моих ушей. Хм… ничего необычного, хотя на лице у девочки было нарисовано такое счастье, что она прямо вся светилась. Увидев ее лицо, мы с мальчиками весело засмеялись. Глядя на их счастливые лица, я понял главное. Дети, какими бы серьезными они ни были и в каких бы суровых условиях ни жили, всегда остаются детьми. В горле запершило. Мне двадцать пять, а старшему из них – только семь. Они дети, а я – взрослый и должен заботиться о них. Пусть они этого и знать не будут.

Кивнув своим мыслям, я пошел в туалет. На специальном приспособлении на одежде у меня были закреплены все найденные монетки. Достав одну из них и зажав ее в кулак, вернулся к детям.

– Есть хочу, – сказал я, показывая монету.

– Где ты ее взял?! – быстро спросил Гнат. – Это же пять серебряных!

– Где взял, там уже нет, – с улыбкой ответил я.

– Ну что, мы купим чего-нибудь пожрать на эти деньги?

– Конечно! – завопил Ник. – Нелюдь, я тебя уже люблю!

Весело посмеявшись, мы отодвинули засов в сторону и вылезли на улицу.

Оказавшись снаружи, я с интересом стал разглядывать просыпающийся город. Ну что можно сказать… Город как город, ничем не примечательный город «после бомбежки».

«М-да…утром он выглядит еще более убого, чем вечером. Хотя это и понятно: утром как раз-таки хорошо виден разнообразный мусор, валяющийся везде, где только можно, полуразрушенные дома, жалкие деревянные лачуги, труп, лежащий в переулке… – Тут я вздрогнул. – Неплохо я попал! Уже четырех «жмуриков» видел, считай, за один день!»

Дети равнодушно посмотрели на труп и спокойно пошли дальше, из чего я сделал вывод, что в трущобах свежие трупы – это норма. Так что и мне не нужно проявлять каких-либо эмоций, это будет выглядеть подозрительно. Хотя я же нелюдь, кто там меня знает.

– А куда мы, собственно, идем? – опомнившись, спросил я.

– Мы идем в «Лачугу», – на правах старшего ответил Гнат.

Я глубокомысленно покивал, показывая, мол, все ясно. Хотя на самом деле так и не понял, куда мы идем. На счастье, Гнат не замолчал, а продолжил:

– В «Лачуге» работает Том. Он единственный, кто за определенную плату может вынести еды к черному входу. Но дерет за это…

Гнат замолчал, а остальные дети согласно закивали. И грустно вздохнули.

– Некоторым он почему-то подешевле продает, а нам – нет, – возмутился Ник.

Несколько раз нам навстречу попадались куда-то бредущие по своим делам группы детей. То ли нас было много, то ли мои новые друзья имели определенный авторитет, то ли еще по какой причине, но попадающиеся нам на глаза дети никаких активных действий по отношению к нам не предпринимали, однако смотрели яростно. Мы тоже не зевали и отвечали им взаимностью.

«О! Знакомые места», – подумал я, увидев трактир Никона, но, как ни странно, мы не остановились возле него, а прошли дальше.

Когда наша группа миновала еще два дома, я заметил, что дети насторожились и начали зорко смотреть по сторонам. Решив не задавать глупых вопросов, я напряг слух и стал прослушивать пространство. Дети находились в напряжении, вот один за другим они начали доставать ножи и прятать их в рукавах.

Подойдя к серому неприметному зданию, мы остановились. А Гнат подошел к сидящему у дверей мальчишке моего возраста и что-то сказал ему на ухо.

Мальчик утвердительно кивнул и вошел в трактир. А мы пошли к черному входу.

Оттуда показался высокий неряшливый подросток с длинными немытыми волосами и некрасивым лицом с огромными фурункулами.

– О-хо-хо, Гнат! – писклявым неприятным голосом сказал парень. – Какие люди! Что-то давненько тебя не было. Неудачные деньки?

Парень противно захихикал, от чего меня всего передернуло.

Тут он перевел взгляд на меня и удивленно хмыкнул.

– Нелюдь! И ты здесь?! Все-таки примкнул к кому-то? А я думал, ты так одиночкой и сдохнешь. Кстати, мне тут вчера одна сорока новости принесла, что нет больше Нелюдя. Был, а теперь пропал: порезался ножиком до смерти, ан нет! Стоит он передо мной тут, такой красивый! Значит, обманули меня?

– Ты слишком много говоришь, малыш Томми, – скучающе сказал я. И еще больше развеселил Тома.

– Хи-хи. Так ты еще и говоришь? – засмеялся парень.

«Ну-ну, смейся-смейся, – зло подумал я, – пока что».

– Мы вообще-то по делу пришли, – сказал я и показал монету.

Том, увидев номинал монеты, сразу же изменился в лице и, улыбнувшись, протянул руку.

– Нет-нет, – замотал я головой, пряча монету, – сначала еда, а потом деньги.

– Да ты что, оборзел, сосунок?! – взвизгнул Том. – Ты мне условие ставишь?!

– Как ты мог об этом подумать, Том?! – с притворным удивлением спросил я. – Разве ты не знаешь, как серьезные люди делают дела?

– Конечно, знаю! – возмутился он. Глядя на Тома, лично я понял, что он совершенно ничего не понимает, но, услышав о серьезных людях и крутых делах, сразу закивал головой, марку же нужно держать.

– Ну тогда и глупых вопросов не задавай! У серьезных людей сначала показывается товар, а уже потом за товар платятся деньги. И когда ведешь дело с серьезными людьми, ты всегда остаешься уверен в том, что товар – самого высшего качества.

Том, приняв горделивую позу, кивнул. Отчего я чуть не засмеялся.

– Я сейчас, – сказал он и, развернувшись, пошел в трактир.

Только за ним закрылась дверь, как ко мне подскочил Гнат и, больно схватив за плечо, развернул к себе.

– Ты что творишь?! – зашипел он мне в ухо. – Том – единственный, кто продает нам пайку! Ты хочешь его разозлить?!

– Вот поэтому вам все так дорого и продают, – спокойно ответил я, глядя ему в глаза, и яростно закончил: – А я себя поиметь не позволю! С такими, как он, всегда нужно характер показывать, а то так и будешь всю жизнь ему переплачивать, да еще и благодетелем считать.

Дверь открылась, и Гнат медленно отпустил меня. В руках Тома оказались большой кусок мяса и буханка свежего хлеба, от запаха которого у меня моментально потекла слюна. Но я взял себя в руки и с очень недовольным видом посмотрел на то, что принес Том.

Долго смотрел на мясо, нюхал его и что-то недовольно бухтел себе под нос, потом взял хлеб и скривился еще больше.

– Вы что, в муку опилки добавляете?! – возмущенно начал я. – Ты мне что, дерево жрать предлагаешь?!

– Что?! – возмутился Том. – Ты охренел! Какие опилки! Ничего мы не добавляем.

С широкой ухмылкой я многозначительно покивал головой, мол, ну конечно, не добавляете, а потом сделал лицо удивленным, спросил: – А где еще столько же?!

Том побелел и только молча то открывал, то закрывал рот…

«Это тебе за противный смех», – мстительно подумал я.

– Да ты что, оборзел вконец?! – начал Том, набрав достаточно воздуха. – Да я тебя… – и неожиданно замолчал.

Потому что я, резко приблизившись к нему, достал нож и приставил его к тому месту, где у этого урода был детородный орган.

– Еще одно слово – и до конца жизни женщин будешь только языком удовлетворять!

Том попытался что-то сказать, но я надавил на нож, и он резко замолчал.

– Если понял, кивни.

Он кивнул.

– А теперь слушай меня внимательно. Ты, Том, не единственный человек, который может достать еду в этом месте. Но по просьбе моих друзей я пришел именно к тебе. Так как они очень хорошо отзывались о твоих организаторских способностях и говорили, что ты серьезный человек. Но что я вижу? А вижу я, как меня просто банально хотят развести, как лоха, а это неуважение. Я не люблю, когда меня не уважают. Ты понимаешь?

Том кивнул.

– Молодец. Хороший мальчик. А теперь подумай-ка, Том. Если я буду приходить к тебе каждый день – это хорошо? – Он кивнул. – Правильно, для тебя это очень хорошо. Это же твои будущие деньги. Так что, Том, давай по-хорошему. Ты честно приносишь еще один кусок мяса и буханку хлеба и забираешь себе честно заработанные деньги. А мы с ребятами всем рассказываем о том, какой все-таки малыш Томми хороший торговец. И это тоже будут твои деньги, только чуть позже.

Сказав это, я резко отстранился назад, а Том, приходя в себя, остался стоять на месте. Потом, сказав: «Я сейчас», – опять скрылся в трактире. Я напряг слух, отслеживая действия Тома, боясь, что он позовет какого-нибудь вышибалу. Но обошлось, и он вернулся еще с таким же куском мяса и буханкой хлеба.

Кинув ему монету и бросив: «Всего доброго», – я повернулся и пошел к выходу из переулка. Дети, посмотрев на это, бросились за мной.

– Ну что? – сказал я, бросив взгляд на Гната. – Я оказался прав?

– Более чем, – ответил ошарашенный мальчишка, – я не понимаю, как у тебя это получилось.

– Да-а, – протянул Ник, – такого я еще не слышал, – ошарашенно сказал он и задал неожиданный вопрос: – А что значит: удовлетворять женщину языком?

Я покосился на него и улыбнулся:

– Мал еще, знать такое. – Дети засмеялись.

– А я не думал, что он второй раз еды принесет! – сказал Федот и подозрительно обнюхал мясо. – А он ничего не мог сюда добавить?

– Нет, – ухмыльнувшись, сказал я.

И тут же услышал вопрос:

– Откуда знаешь?!

– Ну я же нелюдь! – как глупому сказал я и замер. Чувство тревоги пронзило мое сознание и заставило максимально напрячь слух.

«Да, вот оно! Я так и знал: что-то будет», – мысленно воскликнул я.

– Что там, Нелюдь? – взволнованно спросил Гнат.

– Засада.

Глава 3

– Откуда ты знаешь?! – спросил меня Федот. – А, ну да, ты же Нелюдь, – сам же и ответил он. – А поточнее можно?

Желание использовать свой слух пришло ко мне в тот момент, когда мы только шли к Тому, и дети, одновременно насторожившись, начали доставать ножи. В принципе ничего такого важного я не услышал, только один раз мелькнула информация о том, что Гнат со своими куда-то идут, наверняка к Тому, и что нужно предупредить Алычу. Звуки шагов говорящих об этом детей начали удаляться, а я стал слушать другие звуки, но больше ничего интересного не было.

Сейчас я прислушался еще раз и уловил тихое:

– Идут! Идут! Приготовьтесь! Не высовывайтесь раньше времени!

Звуки были слышны с двух сторон от улицы, по которой проходили мы, за два перекрестка перед нами. Я напрягся и постарался прослушать их дыхание, чтобы сосчитать противников.

«Так, один, два, три… голова закружилась… четыре, блин, как же тяжело, пять. Пять! Так, это с одной стороны, а что с другой? Один, два, рр-р… три, четырр-ре. Четыре! А где пятый?! А, вот он! В окне торчит! Высоко сижу, далеко гляжу? А вот и нет. Сейчас посмотрим, как ты далеко смотришь!»

– Так, впереди – девять человек! – сказал я.

– Ого! Ты умеешь считать? – удивленно спросил Ник.

– Конечно! А вы что – нет? – спросил я и тут же понял.

Конечно нет! Это обычные бездомные дети, которые каждый день сражаются за свою жизнь, а я тут про какое-то умение считать говорю. Мне стало стыдно. Как будто это я выкинул их на улицу, сделал бездомными и отправил жить в этот ад!

– Короче, – сказал я, – на каждого из нас будет по двое противников. Так понятно?

Дети грустно закивали. Да, я немного соврал, потому что не хотел, чтобы мы потеряли кого-нибудь в ненужной схватке.

– Что вы привыкли делать в таких ситуациях?

– Убегать, – ответил Гнат и судорожно схватился за мясо, которое держал. – Еду нужно оставить, с ней не убежим.

«Что?! – яростно подумал я. – Какого черта! Мы и так питались не пойми чем! А дети и подавно нормально не ели! Нет! Я не позволю им сегодня голодать!»

– Так! – уверенно начал я. – Никто еду оставлять не будет! Сначала я снимаю наблюдателя, а потом мы пробегаем вперед и сворачиваем направо, добегаем до перекрестка, опять сворачиваем и движемся параллельно этой улице. – Рассказывая про свой план, я бурно жестикулировал, поэтому ребята меня поняли, ну или сделали вид, что поняли. – Дальше я все беру на себя, главное, четко выполняйте мои команды, договорились? Хорошо!

Подняв запримеченный неподалеку камень, я размахнулся и, моля всех известных богов о том, чтобы мои вчерашние выкрутасы с камнем не оказались случайностью, хорошенько прицелился и бросил его в наблюдателя.

– Бегом!.. – негромко командую я, и дети устремляются вперед. Забегая в переулок последним, я краем глаза замечаю, как голова мальчишки, только что торчавшая наружу, скрылась в проеме. Надеюсь, попал. И очень надеюсь, что не убил.

Добежав до конца улицы, мы свернули направо и, согласно моему плану, рванули вперед. Подбегая к тому перекрестку, возле которого нас должны ждать, командую переход на шаг. Я постоянно следил за обстановкой и знал, что противники, как и раньше, находятся в засаде, значит, наблюдателя я все-таки снял. Тут один из них, устав ждать сигнала, выглянул на улицу и заметил наше отсутствие.

– Их нет! – закричал он, и удивленные дети всей гурьбой пошли за ним, не оставив никого следить за перекрестком.

– Отлично! Вперед! – командую я, и мы незамеченными пересекаем улицу.

«Получилось!» – радостно думаю я. Но, как оказалось, рано. Нужно отдать детям должное, они быстро разобрались в ситуации и поспешили перекрыть дорогу в нашу сторону. Только они просчитались в одном. Решили, что мы еще не прошли их улицу, а мы уже были на ней.

– Вперед! – уже третий раз командую я, и мы, добегая до нового перекрестка, в очередной раз сворачиваем.