Страница 3 из 7
– … деактивация и утилизация, – отдаёт команду Мелагрен.
Э-э-э! Ты чего это надумала с недосыпа?! Нахрен меня вообще спасать было, оставила бы на дороге, может, те, кто подбросили, и забрали бы, да вылечили… тьфу, починили в смысле! А то разбрасываться таким материалом… нерационально!
– Ваш приказ нерационален, – отвечает чурбан, снова совпадая с моими мыслями. Или всё-таки я на него хоть как-то, да влияю?
Мелагрен хмурится, нервно приглаживает встрёпанные волосы.
– Во избежание жалоб в компанию «Кибериум», прежде чем исполнять такой приказ, я обязан убедиться в вашей вменяемости.
– Вменяемости?! Ах ты… клон недоделанный! Я и есть представитель «Кибериума», жалоб не будет! – девчонка сердится, и я обливаюсь потом, ожидая, что решит настоять на своём из общего упрямства. Образно, конечно, не в прямом смысле: чурбан непрошибаем и потеть не планирует.
Хотя, похоже, доля ехидства в нём тоже имеется. Интересно, это от разработчиков, или моя передалась?
– Я должен проверить ваше давление, уровень кортизола и наличие опьяняющих и наркотических веществ.
Девчонка смотрит несколько мгновений почти с ненавистью. После вдруг закидывает голову и смеётся:
– Ладно, живи. А то действительно нерационально.
Всю свою сознательную жизнь я был за научный подход. Не сомневался, что за всё в организме отвечают гормоны и разные химические реакции, а всяческие изыскания этих, которые пытаются души в клонов пересаживать, – бред и пиар.
Но сейчас, даже не имея доступа к телу, испытываю облегчение и затухающий жар. Накативший при осознании, что меня заставят прыгнуть в утилизатор.
Этому-то что, он машина, а я буду там ощущать, как моё тело разлетается на молекулы!
Мелагрен
Н-да уж, не для того я его чинила. Да и как тогда узнаю, кто его ко мне прислал? Нет, не будем терять единственное звено.
Смотрю на него подозрительно. Это наши действительно начали ставить такую программу? Или некоторые киборги соображают лучше иных людей?
– Пристегнитесь, приземляемся, – сообщает Виола, отвлекая мысли от утилизатора.
Бросаю ещё один взгляд на АР-24. Он вдруг улыбается в ответ.
Обаятельная же зараза!
Жду не дождусь, когда Бал с ним поработает, прошивку изучит.
Опускаюсь в кресло за пультом, для Принца организовываю ещё одно, подальше. Прозрачные ремни клацают, пристёгивая нас. Коперния стремительно приближается в виртуальной модели над пультом.
Баллен встречает внизу. Уже успел переодеться в рабочий комбинезон, вытащил из комма виртуальный флажок с эмблемой «Кибериума» и машет им, усмехаясь на все тридцать два.
Смотрю на него через экран, жду, когда двигатели погаснут и можно будет снять защитное поле вокруг корабля.
Наконец, ремни отстёгиваются, втягиваются в кресла.
– Идём, – встаю, приближаюсь к люку.
Киборг бесшумно оказывается сзади. Кошусь на него, но он бесстрастно молчит.
Виола открывает люк, опускает трап к земле.
Дурацкая улыбочка слетает с лица Баллена, когда следом за мной из корабля выходит киборг в своей набедренной тряпочке.
Друг закашливается, подавая мне руку:
– Мэл, ты что, секс-игрушку прикупила?
– А он похож на секс-игрушку? – любопытствую, мнение эксперта в этом вопросе очень интересно.
– Не то что бы… но смазливый слишком для боевого.
Ничего он не смазливый. Я бы сказала, скорее суровая мужская красота: резкие скулы, твёрдая линия подбородка, прямой нос. Разве что глаза – да, почти живые и очень уж хороши. На свету отдают больше в голубой, чем в серый.
– Вот и расскажи мне, что в нём напичкано.
– Мэл, ты выглядишь, будто полночи не спала. А до этого полночи гоняла по пересечённой местности.
– Примерно так и было, – хмыкаю, с удовольствием вдыхая солёный тёплый воздух.
Издали, снизу слышен шум прибоя – дом Бала находится сверху на возвышении. В вечерней прохладе ещё сохраняется тепло жаркого дня. Фонари постоянно меняют абстрактные формы, освещая дорожки, которые ведут одна в шикарный особняк направо, почти сплошь состоящий из окон и террас. А вторая – к мастерской налево и немного дальше, с отдельным входом для частных посетителей.
– Я так понимаю, нам туда, – тычет Баллен виртуальным флажком в сторону последней.
– Угу, – киваю, ощущая, что ноги начинают заплетаться.
Была бы уже давно дома, видела бы десятый сон, если бы не…
Бросаю взгляд на киборга, который невозмутимо шагает чуть позади.
– Идём, всё мне расскажешь, – Бал уже успел убрать свой дурацкий флажок, лицо посерьёзнело. Похоже, проникся проблемой.
– Сначала хочу твоего независимого экспертного мнения, – говорю.
– Ладно, – пожимает друг плечами.
Заводит меня в просторный зал со множеством диванов для посетителей. Но сейчас здесь никого, даже кибернетических слуг не видно.
– Вижу, ты действительно расчистил себе вечер. Прости, что помешала.
– Да ладно, вечер предполагает быть намного интереснее, чем я рассчитывал, – ухмыляется Бал, хлопнув Принца по плечу. Тот как обычно не проявляет реакций. – Девушек вокруг много, а ты у меня одна. Кофе хочешь?
– Я скоро сама в кофе превращусь.
Пройдя зал ожидания, входим в собственно мастерскую. Большую и очень высокую комнату, нашпигованную всевозможными приборами от и до.
Замечаю герметичный мегабокс с нанороботами, несколько медибоксов различного уровня и назначения и даже парочку протезов, что валяются на операционных столах.
– Режим ревизии и починки. Отключение всех систем. Полный доступ мастеру, – командую киборгу, а сама опускаюсь на небольшой диванчик возле рабочего стола с огромным сетевиком.
Над столом парит в режиме ожидания голограмма полуобнажённой блондинки с пышными формами. Хочу съехидничать о заставке, но глаза сами собой слипаются.
Сейчас, буквально минуточку полежу, пока Баллен присматривает за киборгом…
– Мэл! – резко вырывает меня из сна тревожное прикосновение к плечу.
В окна бьёт яркое южное солнце: похоже, остаток ночи я проспала. Диван, правда, короткий, ноги не вытянуть, но меня просто вырубило. Баллен даже укрыл мягким пледиком.
А теперь он стоит рядом с таким обеспокоенным видом, что подскакиваю. Тело занемело от неудобной позы, делаю несколько поворотов, разминаю шею.
– Я закончил диагностику, Мэл. И, по-хорошему, должен сообщить о тебе властям.
Мелагрен
– Так. Давай начнём с кофе, – мотаю головой, куда сразу же слетаются воспоминания обо всём случившемся.
Пока Баллен, хмурясь, поворачивается к кофемашине, я отлучаюсь в небольшую комнатушку привести себя в порядок, умыться да хоть как-то пригладить растрёпанные волосы.
Киборг лежит на одном из операционных столов. С закрытыми глазами и небрежно накинутой на чресла тряпочкой из остатков брюк.
Лицо расслаблено, кое-где к телу присоединены провода, сверху перемигиваются информационными панелями несколько приборов. И виртуальная блондинка тут же присела, присматривается к своему электронному собрату.
Едва выхожу из комнатушки, взгляд сразу же цепляется за него, и отвести я уже не могу. Словно зомби приближаюсь, пытаясь понять, что испытываю.
Бал сказал, донести властям? Но разумеется, не донесёт.
Друг подходит с чашкой ароматного кофе и парой конфет на блюдце. Формирует из полей специальный маленький столик, куда и ставит свои угощения.
– Что ты нарыл? – вздыхаю, не сводя взгляда с киборга. Не покидает ощущение, будто он слышит меня. Хотя по всем параметрам не должен: системы отключены.
– Это боевая линейка, Мэл. Лимитированный заказ, причём я даже не сразу нашёл концы. Пришлось вскрывать базу… э-э-э… отцу не говори. Их изготовили по запросу Ламана десяток лет назад.
– Ламана? – хмурюсь, вот раньше понятия не имела ни о каком Ламане.
Пока два года назад папаша-владелец и его сынок, богатенький повеса, не объявились на нашем горизонте. Для заключения контракта. Ну и романа с Лионией по совместительству. Контрактом занимался папаша, разумеется, а роман крутил сынок.
А оказывается, Ламан ещё десять лет назад что-то у нас заказывал. Тайком.
– Серия разрабатывалась для колонизации какой-то планеты, должна была передавать сведения, возвращению не подлежала. Условия тяжёлые, неожиданности, хищники, враги, все дела – не для людей, в общем. Вшит блок воспроизводства, по которому твой медибокс его полностью восстановил. Как он здесь очутился – космос его знает. В нём нашпиговано столько мелкой потайной херни, не передать! Ладно хоть сейчас все запасы пустуют.
Глаза Баллена загораются фанатичным блеском – сразу видно, человек оседлал любимого конька.
– А красота-то ему там зачем? – недоумеваю.
– Клоны для этой серии брались с самой развитой мускулатурой и выдержкой, и для эро-серии похожие, потому наши не слишком заморачивались с переменой внешности. Так, небольшие отличия.
– Условия труда почти идентичны, – хмыкаю.
– Ага. И там, и там режим повышенной ответственности и выносливости, – ржёт Бал.
– Угу. Это всё, что ты должен сообщить обо мне и моём новом приобретении?
Засовываю в рот конфету и снова отпиваю немного кофе. В голове так и не проясняется: усталость и дальний перелёт дают себя знать.
– Далеко не всё. Во-первых и в самых главных. Нейтрализатор на него не подействует.
Рука застывает с чашкой на полпути ко рту, по спине пробегает ледяной озноб.
Это значит… Боже! Я двенадцать часов летела с машиной, которую даже остановить не смогла бы?!
Нейтрализаторы вошли в нашу жизнь недавно.
Вообще, идея создания киборгов бродила в умах человечества уже давно, но до сих пор это заканчивалось провалами. Эксперименты на людях дали страшные результаты и были запрещены, всякие вживления механизмов, оказалось, имеют кучу побочек.
От идеи человекоподобных машин отказывались не единожды, по совершенно разным причинам. Но она не покидала умы, и, наконец, вылилась в создание «Кибериума».
Когда появились технологии по скоростному выращиванию клонов, и мой отец, тогда ещё молодой специалист, с несколькими такими же фанатами своего дела, придумали совмещать клонов с нанороботами.
Микроскопические создания усиливали каркас и свойства, полностью всё контролировали и при этом не мешали работе систем организма.
Первые сведения о сознании, которое может развиться внутри киборга, начали появляться лет десять назад. До этого клоны приравнивались к выращиваемым овощам, а тут вдруг выяснилось, что и в них может завестись личность.
«Какая личность всего-то за несколько месяцев роста?» – кричали одни.
«Природа отомстила!» – вопили вторые.
Пока учёные изучали, доказывали и опровергали, прошёл ещё пяток лет. А потом – бум, кровавая потасовка с десятками погибших, из которой вышли победителями, разумеется, киборги.
Возвраты, суды, компенсации… полный запрет на производство клонов. Приказ уничтожить всех уже выращенных. Видимо, чтобы не возиться с неполноценными недоразвитыми личностями, которые могли там зародиться.
Это были сложные времена для нашей компании, но она выстояла.
И для нашей семьи. Маму спасти не удалось. Но мы тоже выстояли.
Тогда отец взялся за запуск в производство нейтрализатора. У него уже имелись наработки, и вот общественности была представлена небольшая трубочка, которая может парализовать любого киборга. Через воздействие на нанороботов.
А теперь оказывается, что не любого. Разумеется, когда производство возобновилось, более поздние модели стали делать полностью подвластными нейтрализатору. Но и на большинство ранних он вполне неплохо воздействовал.
– У АР-24 другой принцип взаимодействия нанороботов, – продолжает Баллен, и я выхожу из оцепенения. – Ну то есть, конечно, какой-то эффект будет, но в основном как воздействие на болевые рецепторы. Полностью не удержит, разве что десятком самых мощных одновременно. И то не факт.
Не удержит, значит. Но Принц же ничего мне не сделал? И Виола не нашла ничего подозрительного.
– В быту таких киборгов использовать нельзя, отработав, они должны уничтожаться, слишком опасны и большой процент самостоятельности, – продолжает Бал.
– Позывной тоже странный для колонизатора, – брякаю невпопад.
– Принц? – хмыкает. – Это не его позывной. Это позже внесли коррективы. Кстати, об этом я тоже хотел поговорить во-вторых. Твой новый дружок нашпигован по уши нелегальным софтом непонятного производства.
– Это каким? – спрашиваю подозрительно, залпом допивая остывший кофе.
– Мне тоже интересно, прикинь. Ты же знаешь, я поддерживаю связь с некоторыми, гм… не вполне легальными производителями. Чтобы быть в курсе и держать руку на пульсе. Так вот, я не знаю никого, кто производил бы такие программы.
– А я как раз надеялась почитать краткое описание его эмоциональной имитации…
– Я бы все их почитал, – угрюмо сообщает Бал. – Как мог продиагностировал, но за исправную работу не ручаюсь. Нужно часами копаться в кодах, чтобы что-нибудь нарыть. Однако! – поднимает палец вверх, другой рукой приподнимая повязочку, – несколько эротических программ я откопал. Кстати, советую попробовать, должно быть круто.
– Ты извращенец! – выдираю у него из рук остаток киборговых брюк и прикрываю всё, что Бал пытается разрекламировать. Ощущаю, как щёки заливает жар.
Не та тема, которая мне приятна. Во всяком случае, после возвращения к жизни.
– Ну там реально писали со знанием дела, я бы и себе качнул. Да только пока не нашёл, как взломать защиту от копирования.
– Он ещё и неповторимый, – фыркаю.
А потом задумываюсь. Если в АР-24 установлен софт, что тогда он предлагал загрузить? Этот киборг обманывает хозяйку? Зачем?!
– А я действительно прописана у него в хозяевах? – спрашиваю, аж руки сжимаю, так страшно услышать ответ.
Мелагрен
– Прописана. Но как я тебе говорил, софт непонятный и неизученный. Поэтому гарантий – сама понимаешь.
– Ну хоть других хозяев на горизонте не наблюдается? – хмурюсь.
– Не наблюдается, – уверяет Бал. – Я так понимаю, раз ты его не уничтожила, он тебе зачем-то нужен. А теперь рассказывай, где ты надыбала этого зверя.
Вздохнув, разживаюсь ещё одной конфетой и вслед за Балленом топаю к дивану, на котором умудрилась проспать несколько часов. В общих чертах рассказываю о нападении.
– А что ты делала на Ладе, Мэл? – подозрительно интересуется друг, не знающий про вторую сторону моей жизни.
– Не важно, – хмуро отзываюсь.
Хотя, на самом деле, может быть и важно.
– Если хочешь, чтобы я тебе помог… лучше расскажи всё, – Бал всегда был слишком проницательным. Впрочем, без этого, наверное, и не добился бы таких высот в карьере.
– Не хочу втягивать тебя, – вздыхаю.
– Уже втянула, – отвечает серьёзно. – Лада – не та планета, где стоит бывать девушке твоего положения. Я не удивился бы, если бы кто-нибудь попытался схватить банально ради выкупа.
– И я так думала, но киборг сюда совсем не вписывается. А особенно… такой.
– Рассказывай, – настойчиво повторяет Бал, набивая что-то у себя в коммуникаторе. – Сейчас, пожрать закажу.
– Ты же знаешь мою специализацию? – вздохнув, решаюсь.
– Ты тестируешь клонов, – кивает.
– У нас осталось очень мало человекоподобных линеек, везде, где можно, заменяем чистыми механизмами. Боевых, в частности, сейчас вообще не производим. Во всяком случае, на Куоне они запрещены, да и весь Альянс не в восторге. Разве вот если с Ламаном договоримся… Потому что заказчиков хватает.
В том числе и среди властей, которые официально запрещают. Ага.
– А кто, по-твоему, впаривает нашу продукцию на Копернии? – хмыкает Бал. – Сейчас в основном и остались секс-серии да прислуга. Некоторые предпочитают именно людские обличия. Ну и обслуживание всех предыдущих, разумеется, – кивает на свою внушительную мастерскую.
– Есть ещё производственные линейки. Но их совсем мало, – соглашаюсь. – А в целом – всё. И каждый клон проходит сложное многоступенчатое обследование на предмет развития сознания.
– Да, теперь с этим жёстко. Я не очень вникал, как вы там их тестируете, меня больше волнует техническая сторона. Это как-то связано с Ладой?
– Не то чтобы… Понимаешь, есть чёткие показатели. Клоны тестируются в возрасте, соответствующем году, пяти годам, десяти, пятнадцати, двадцати – это уже перед запуском в продажу. В год практически невозможно ничего обнаружить, а вот пять и десять – решающие. Именно в этот период становится заметно, завелась ли там личность. И это самая большая наша ответственность. Потому что если пропустим – дальше они становятся хитрее и учатся скрывать.
Нас прерывает поднос, влетевший в бесшумно отворившиеся двери. Из десятка тарелок, которыми он уставлен, поднимаются умопомрачительные ароматы, и я ощущаю, как набегает голодная слюна.
– Ты Принца тоже покорми, что ли, – прошу.
– Я зарядил его, – отзывается Бал.
АР-24
Зарядил он! И развонялся тут своей жрачкой, сейчас живот сводить начнёт! Мой чурбан, правда, отключен, так что не знаю, чей это будет живот, но запах я прекрасно чую. Мог бы – поднялся бы и шею свернул за такое издевательство! Зарядил энергетической дрянью, силы есть, а насыщения никакого.
Но лежу, куда ж я денусь. С любопытством прислушиваюсь, чем это таким в корпорации Эйшеля Эбетта занята его младшенькая дочурка. И как её, действительно, занесло на нищую планету, где собирается всякая космическая шваль. Оттуда и рабов, говорят, таскают да продают втихаря любителям. Так что ей ещё повезло.
– И ты ездила на Ладу кого-то протестировать? – Бала интересует тот же вопрос.
– Слушай, – вспыхивает девчонка, – если ты будешь меня подгонять, я так и не решусь ничего тебе рассказать! Это, знаешь ли, непросто!
– Молчу, молчу, – я не вижу его жестов, но судя по фырканью Мэл, её дружок изображает что-то смешное.
Несколько минут они жуют. Баллен больше не подгоняет, и Мелагрен наконец-то решается продолжить.
– Это правда тяжело, Бал, – вздыхает. – Есть чёткие показатели, когда совершенно очевидно, что сознания не имеется, перед нами чистый клон, тело которого подходит для запуска нанороботов и эксплуатации в виде киборга. Есть показатели, когда ясно, что имеется развитие, которое можно соотнести с человеческим. И чем раньше мы это определим, тем лучше: нанороботы вводятся не в последний момент, а постепенно, с самого рождения. Сначала – те, что составляют процессор, иначе взаимодействия не выйдет. После, в несколько ступеней, все остальные, необходимые для функционирования. Если мы определяем сознание, то замедляем рост организма, по возможности выводим нанороботов и передаём детей на обучение как полноценных людей. Ещё и оплачиваем это самое обучение.
Насколько я помню, это было условием, на котором «Кибериуму» разрешили производство киборгов. Начинаю злиться: едят там, запахами дразнят и никак до сути не дойдут! Значит, наша мисс Эбетт решает, кто из детей станет киборгом, а кто – пойдёт учиться?
– Есть и ещё одна категория, – тихо добавляет Мелагрен. – Те, у кого процент сознательности выше, чем у киборга, но ниже, чем у человека. Они подлежат мягкой эвтаназии… или попросту усыплению. Во избежание.
– И разумеется, списать проще, чем обучить и выпустить в жизнь, – понимающе отвечает Бал. Да он же в этом крутится, наверняка знает больше, чем говорит!
– И это тоже, – голос Мелагрен по-прежнему тих. Кажется, она даже есть перестаёт. – И ещё эта верхняя шкала… она очень зыбкая, понимаешь? Двадцать пять процентов отклонения, и не больше. Вот кто-то набирает на тестах семьдесят шесть, и он живёт. А кто-то семьдесят четыре, и я должна отдать приказ усыпить…
– Не представляю, как ты за это взялась, Мэл, – тихо отзывается Баллен. Похоже, обнимает её.
– Именно потому и взялась, – голос Мелагрен вдруг становится твёрдым, почти вижу, как она взмахивает своими тёмными волосами, густыми ресницами. Решительная. – Это мы выращиваем клонов! Это наша ответственность! Мы не можем просто брать и убивать их, как неугодных.
Похоже, это личное. Что она там говорила о матери?
– Я отсекаю только агрессивных и необучаемых, тех, которые могут нести угрозу обществу. А остальным даю шанс. Лада почти не контролируется. Я выкупила участок, построила интернат. И отвожу туда детей. Из тех, которых списали на усыпление. С ними работают. Обучают.
– А дальше, Мэл? Ты не сможешь обеспечить всех. Разве нет? Ты берёшь на себя такую ответственность, а если не приживутся? А если не разовьются? Затаят злобу и объявят войну человечеству? Ведь тесты придумывали и прорабатывали не случайные люди.
– Их не так много, Бал. На тысячу не больше одного-двух. Всё же развиться, плавая в биожидкости и вырастая в ускоренном темпе, очень маловероятно. И я считаю, что это того стоит. Я сама отвожу их, потому что мой корабль не проверяют.
– И сколько сейчас у тебя детей?
– Около двух сотен, собранных за два года.
– Ты понимаешь, чем это тебе грозит, Мэл?
– Ничем, если ты меня не сдашь, – ворчит девчонка. Кажется, бросает взгляд на меня, потому что переспрашивает: – Этот точно отключен? Не может нас записывать?
– Стопудово, – отзывается Баллен.
Ну, мы с чурбаном их действительно не записываем. Вроде бы.
– Я как раз передала детей и возвращалась на корабль, – продолжает моя новая хозяйка. – Не думаю, что нападение может быть связано с этим. Просто не представляю, каким боком оно может касаться детей! Кто-то узнал? Ну так пожаловался бы или попытался шантажировать. При чём тут боевой киборг вообще?!
Да, да, мне тоже интересно! И при чём тут я – интересно вдвойне!
– И всё же они выследили тебя, Мэл. Просчитали твой путь. И даже предугадали твои действия! Девяносто девять процентов людей бросили бы развороченного киборга и умчались подальше. И только та, кто вот уже второй год спасает клонов, могла пожалеть его и подобрать.
– Может, я не пожалела, а решила докопаться до правды, – ворчит Мэл.
– В любом случае, тебя прописали его хозяйкой до того.
Мэл замолкает – задумывается, наверное.
– И зачем? – спрашивает.
– Это уж нужно у тебя спросить. Зачем ты им?
– Интересно, что было бы, привези я его домой, а не к тебе? Логично ведь протестировать на родном предприятии. Конфисковали бы, наверняка. Так какая у него цель? Попасть в «Кибериум»? А дальше?
– Для этого нет необходимости делать тебя его хозяйкой. Ты же не знала, что на него нейтрализатор не действует.
– Думаешь, они и тебя просчитали?
– Учитывая, что мы с тобой уже полгода не виделись… не думаю.
Учитывая, что у чурбана цель войти в доверие… по-моему, тут намного сложнее.
– Можно, конечно, попробовать всё стереть и загрузить наши, стандартные настройки… – Бал явно что-то чует, отменным чутьём специалиста.
Мэл молчит некоторое время. А я обнаруживаю шевеление внутри… Будто какая-то из программ начинает работать. Скрытых. Похоже, этот технический гений всё же что-то пропустил?
– Ой, – встрепенувшись, вспоминает Мелагрен. – Посмотри ещё корабль, пожалуйста. Не нравится мне разрыв связи. И, э-э-э… плазмомёт сможешь зарядить?
– А из него ты где успела пульнуть?
– Потом как-нибудь… Это уже давно было, к делу не относится.
– Заряжу, – вздыхает Бал.
– А этот, – наверное, Мэл кивает в мою сторону, – сказал, в корабле вирус. И аэробота тоже глянь: поломка странная.
– Давай я тебе аэробот заменю, а с твоим повожусь. Мало ли, может, узнаю ещё что. Корабль сейчас просканирую.
Мелагрен
Баллен поднимается. Бросаю последний взгляд на киборга, встаю следом – нужно же дать доступ к системам Виолы. Не люблю, когда в ней кто-то копается, но своими силами никаких вирусов мы не нашли.
Проходим снова пустым залом ожидания. На улице уже жара в самом разгаре, это внутри микроклимат поддерживается специальными установками.
– Слушай, пойду я поплаваю, пока ты будешь разбираться, – говорю, разомлев от запаха солёных брызг и дальнего плеска волн.
– Лифт там, – машет Бал рукой в сторону прозрачного столба, уходящего вниз к берегу.
– Виола, – произношу в коммуникатор. – Баллен проверит тебя на вирусы, даю доступ.
«Ура! Он меня вылечит!» – долетает ответ в голову.
Баллен даже внутрь не заходит – во входном люке появляется диагностическое гнездо. Дождавшись, пока друг пристроится туда со своими приборами, разворачиваюсь и иду к лифту.
Спустя минуту воздушный поток приносит меня на берег. Мягкие языки волн лижут чистейший песок.
Вдыхаю полной грудью. Здорово! Пусто!
Скинув комбинезон, с удовольствием забегаю в тёплую солёную воду.
Может, в отпуск пора? Уже два года нигде не была, всё кажется, стоит хоть ненадолго уехать, и на работе случится катастрофа.
АР-24
«Объект отдаляется.
Первоначальная цель не достигнута.
Диагностика организма: системы отключены.
Резервный перезапуск систем.
Сканирование обстановки: объект отсутствует.
Цель: поиск объекта».
