М-да. Выходит, папа наказал дочурку. Что ж, поделом!
Следом за Златой на кухню явился ее брат. Естественно, я напряглась, ожидая очередной гадости. Но Ярик, уточнив, когда мы будем обедать, налил себе сока из холодильника, взял бутерброд, наскоро собранный мною из того, что было под рукой… и снова уселся за стол, передумав уходить в комнату.
Из рук у него ничего не валилось, под ноги не бросалось, и вообще все было тихо-мирно-спокойно. Как затишье перед бурей.
Мальчик, потягивая апельсиновый напиток, расспрашивал меня про группу, клип которой показывал ноут, про еще не приготовленный торт и про Рыжика, оставшегося спать в его комнате. А потом, оборвав разговор на полуслове, он внезапно воскликнул:
– Вам письмо, Милалика Сергеевна! С пометкой «важно».
Я настороженно посмотрела на Ярика, ожидая очередного подвоха. Злата тоже под предлогом курьера ко мне подобралась, что ее брату мешает использовать почту с той же целью? Вдруг уже на ноут какую-нибудь бяку повесил, пока рядом сидел, и, когда я открою письмо, кого-нибудь из нас «осчастливит» вредоносным заклинанием?
Рассуждая так, медленно вытерла руки, подальше отставила все бьющиеся предметы и то, что особенно жалко, потом подошла к столу под удивленным взглядом мальчишки и открыла электронную почту.
Вопрос – зачем? Мало ли спама каждый день на ящик приходит. На кой черт я сунулась проверять письмо именно сейчас?
– Что там? – Ярослав сунул любопытный нос в экран.
– Ничего важного, – выдавила улыбку я, закрывая страницу. Но настроение, такое хорошее с утра, испортилось безнадежно, потому что письмо было вовсе не спамом, а приветом из прошлого. И первую строчку я успела прочесть, даже не открывая его.
– Там что-то про папу было, я видел, – нахмурился Ярик.
Я хотела соврать, убедив его, что он ошибся, но потом сказала полуправду:
– Это письмо от одного сумасшедшего тролля, который не давал мне спокойно жить, а теперь пишет гадости про моих знакомых. Ты ведь знаешь, кто такие хейтеры?
– Конечно! – На мальчишеской мордашке появилась понимающая гримаска.
– Значит, нет смысла объяснять. Не бери в голову, позже удалю письмо и заблокирую контакт.
Я вернулась к своим делам, и какое-то время мы мило беседовали под один из рок-концертов «Алисы», а потом с улыбкой чем-то очень довольной крокодилицы на кухню вплыла драконья мама и с радостным: «Милочка, у меня для вас сюрпри-и-из…» осела кулем к моим ногам.
– Ни хрена себе сюрприз! – выдохнула я, застыв со сковородкой в руке, которую зачем-то схватила со стола.
– Очешуеть! – выдал восторженно Ярик и посмотрел на меня ну о-о-очень уважительно.
– Вы что… оглушили бабушку?! – Вернувшаяся Злата выглядела потрясенной. Я покосилась на грозное орудие всех домохозяек, зажатое в руке, поняла, как все выглядит, и поспешно поставила сковороду на место.
Дракайна первой бросилась поднимать похрапывающую ведьму, на лице которой по-прежнему цвела счастливая улыбка. Мы с Ярославом ей в этом помогали. Общими усилиями дотащили Регину Юрьевну до кресла в столовой и оставили там досыпать.
Это что же получается… Она решила меня вырубить сонными чарами, чтобы самой встать у плиты? Или надеялась, что подгорит часть блюд, и Арсений, разочаровавшись в моих кулинарных талантах, наконец сдастся и пустит в дом ее обожаемую Эвочку?
Да черта с два!
Разочарованная в женской половине семьи Тумановых я вернулась к своим успокоительным пирожкам с тортиками, которые у злой меня выходили даже лучше обычного. Правда, понятия не имела, кто их теперь «замораживать» будет, чтобы сохранить свежесть, но все равно готовила.
Резала ингредиенты для семи видов салатиков, делала холодные закуски в виде роллов, канапе и рулетов, драила с остервенением использованные тарелки, невзирая на то, что рядом стояла посудомоечная машина, слушала тяжелый рок на довольно большой громкости и думала, думала, думала… что бы такое еще сотворить для завтрашнего праздника, чтобы понравилось не только детям, но и гостям, а главное, моему работодателю.
Ведь лучший способ отомстить его мамаше – остаться в этом доме надолго.
Близнецы то ли виноватыми себя почувствовали, то ли просто чем-то своим занялись, не знаю – вокруг меня они не бегали и лишних вопросов не задавали. Взяли поднос с едой, поблагодарили, как и положено вежливым детям, а потом отправились наверх в комнату, не желая мне мешать.
Ну или, как вариант, пошли жаловаться отцу в мессенджере на домработницу, обезвредившую их горячо любимую бабушку. Зато со мной остался молчаливый Лем, а на спинке кресла, в которое загрузили Регину Юрьевну, заснула сова.
Соня потрудилась на славу: в доме было свежо и чисто, а еще в столовой, как и в моей спальне, появились диковинные лианы, крупные бутоны которых излучали мягкий свет. Хоть сегодня столы накрывай и приглашай гостей! Еды вагон, обстановка подходящая… и только громкий храп ведьмы всю картину портит.
Я сделала музыку погромче, присела на табурет и… вспомнила про письмо от бывшего, о котором успела позабыть в потоке более насущных проблем.
Даже удивительно как-то, раньше Владислав был всегда на первом месте. Его пожелания, звонки, эсэмэски, прочее. Я и после развода думала лишь о нем, пусть и в другом ключе. А тут несколько часов прошло, а я даже не удосужилась открыть письмо.
Хм, так, может, и вовсе не открывать? Отправить сразу в корзину, не читая. Нет, не вариант. Любопытство сожрет мой мозг, а несварение будет у меня.
Нажав значок почты на панели, щелкнула курсором на «привет от бывшего», лаконично озаглавленный одним единственным, но говорящим словом «берегись!».
Думала, внутри какие-нибудь угрозы или что-то подобное, но нет: Влад писал об опасности моих отношений с Тумановым, чем полностью подтвердил продолжающуюся за мной слежку.
И все же тон письма цеплял своей заботой и той подзабытой нежностью, которую бывший использовал, как оружие, чтобы одерживать победу в наших спорах. Когда хотел, супруг был идеальным кавалером. Жаль только, что в последние годы он хотел совсем другого… то есть другую.
Чувствуя, что начинаю расклеиваться, я удалила письмо. Подумала немного, глядя на опустевший экран… и открыла его снова, достав из корзины, чтобы в очередной раз пробежаться взглядом по пропитанным беспокойством строчкам.
«Ликуся, солнышко! – писал человек, выкинувший меня месяц назад из своей жизни. – Девочка моя непутевая, ну зачем… ЗАЧЕМ ты связалась с Тумановым? Это страшный человек! Он запудрит тебе мозги, заговорит зубы и пустит пыль в глаза, а потом ты исчезнешь с лица земли, как другие глупышки, поддавшиеся его чарам. Мила, послушай меня! Я не шучу! Туманов очень опасен. Люди для него – просто куклы, которыми он играет и ломает которых тоже. Беги от этого чудовища, дурочка. Если дела настолько плохи, и ты пошла к нему из-за денег, я помогу. Только, ради всего святого, не ведись на сказки про иных и прочую ересь, а то окажешься главным блюдом на званом ужине его дружков-сектантов. Лика, я надеюсь на твое благоразумие. Ты же умная девочка. Если уже вляпалась – звони! Обещаю – я тебя вытащу. Жду».
Подписано письмо было «Твой Влад», и это при том, что он давно уже не мой. Все же что-то екнуло в груди, запустив цепочку воспоминаний. А следом за ней и цепочку сомнений, тревог, подозрений.
Больно удачное бывший супруг подобрал сравнение про званый ужин. Вдруг Арсений Романович был со мной столь откровенен потому, что живой из его особняка я больше не выйду?
Плюхнувшийся на клавиатуру Лем вырвал меня из объятий мрачных мыслей.
– Ты ж моя прелесть, – прошептала я, погладив кончиком пальца мышонка. Поверить в то, что это дружелюбное создание, украсившее ночью мою спальню, ждет не дождется, чтобы меня сожрали, не получалось. – Умеешь свежесть блюд сохранять? – спросила я, закрывая почту, но пока не удаляя письмо и не блокируя контакт Влада. – Надо, чтобы гости были сыты и довольны, – пробормотала больше для себя, нежели для мышонка. – Тогда им вряд ли захочется человеченки, – пошутила я, но осадочек все равно остался.
Возвращаясь к своим обязанностям, направилась в прачечную, чтобы бросить в стирку пару кухонных полотенец, да так и замерла, держа их в руках, потому что обнаружила между стиральной машиной и сушильной… заплаканную Злату.
«Начинаются чудеса», – вздохнула мысленно, хотя уместней тут было слово «продолжаются».
– Что случилось? – задала самый банальный вопрос, который только можно придумать.
– Ничего, – буркнула дракайна, обняв острые коленки. Вскакивать и убегать она явно не собиралась, но и душу передо мной раскрывать тоже была не настроена.
А я стояла, не зная, как ее разговорить. Вроде и опыт общения с девочкой-подростком есть, да только толку в нем? Каждое дитя индивидуально, а эта конкретная девочка тем более.
– С Ярославом поссорились? – решила не отступать я, бегло осмотрев Злату на предмет повреждений. А то вдруг она от боли плачет, а не от обиды на кого-то.
– Нет.
– А с кем? – спросила, бросив полотенца в корзину.
– А вам не все равно?! – вспылила дракайна.
Не так и грубо вышло – могла и на три буквы послать, учитывая нравы нынешней молодежи и отношение близнецов ко мне и к моим предшественницам.
– Представь себе, нет! – сказала я уверенно и уселась прямо на пол напротив нее. – Рассказывай давай, что у тебя стряслось?
Девочка громко шмыгнула носом, смахнула навернувшиеся слезы и… уставилась в пол.
Ну, елки зеленые! Ох уж мне эта нежная детская психика вкупе с переходным возрастом и стервозной наследственностью. Вздохнув, я начала первой:
– Видишь ли, Злата… с одной стороны, я, конечно, не твоя подруга и не родственница, чтобы со мной откровенничать, но с другой – постороннему человеку зачастую гораздо проще рассказать о своих проблемах, чем родному. Особенно если знаешь, что этот человек никому не проболтается.
– Почему не проболтается?
Девочка щурилась и терла глаза, глядя на меня. Одного я точно добилась – она заинтересовалась. И даже поток слез, усилившийся при моем приходе, заметно поубавился.
– Потому что по контракту, заключенному с твоим отцом, я обязана не только ухаживать за домом и присматривать за вами, но и хранить ваши тайны.
– Контракт можно нарушить, ничего он не значит, – привычно начала спорить девочка.
– А папа твой? Он что-то значит? Он бы не привел человека, которому не доверяет, в свой дом и точно не оставил бы наедине с любимыми детьми.
– Ты не человек! – со злостью, смешанной с обидой, выплюнула Злата.
На мгновение черты лица ее исказились, на скулах проступила тонкая сеть чешуи, а зрачки сузились, делая серые глаза звериными. Но стоило мне моргнуть, как видение исчезло.
– С чего ты взяла?
Я нахмурилась, заподозрив, что ребенок плачет из-за меня. Сейчас было важно не потерять контакт. Пусть злится, ругается, пусть… главное, чтобы высказалась.
– Бабушка сказала.
– Бабушка ошиблась. Я обычный человек.
– Врешь! – Очередная вспышка злости отразилась в глазах дракайны. Полыхнула и погасла, будто совсем другая тема причиняла ей боль, а эта так… лишь чуть-чуть раздражала. – Я проверяла.
– Это как же? – вскинула бровь я, стараясь вести себя спокойно и расслабленно.
Мы просто решили поболтать, да… в прачечной… на полу… Самое место для дружеских посиделок, угу.
– Я бросила в тебя легенькое заклинание, а оно не сработало.
– А ничего, что мы договорились ничего друг в друга ближайшие три дня не бросать?
– Я хотела проверить! – насупилась Злата, снова изучая пол. Извиняться она, похоже, не умела от слова совсем. Впрочем, мне оно сейчас и не требовалось. – А потом ты еще и бабушку усыпила! – обвинила меня девчонка, отстаивая свою правоту. – Ты не человек, зачем врать?
– Во-первых, я не имею такой привычки… врать, – сказала, поправляя очки. – Во-вторых, если я не человек, то об этом точно не знаю. В-третьих, я не усыпляла твою бабушку…
– А…
Я жестом ее остановила и продолжила:
– Твой отец наложил на меня какую-то мудреную защиту, отражающую чужие чары. Так что Регина Юрьевна сама себя усыпила, когда попробовала зачаровать меня. Как и ты сама себя ударила на кухне, когда использовала на мне заклинание. Оно же было для этого, я права? Я что-то должна была уронить, так?
– Так, – признала Злата, слегка покраснев.
– Вот видишь! Вы с бабушкой сами заварили эту кашу. Знаешь, Злата, чего я никак не пойму… – Я машинально погладила поставленную драконом метку, скрытую собранными в косу волосами. – У меня такое ощущение, что завтрашний праздник никому, кроме меня, не нужен. Я ведь не для себя весь день готовила, а для вас. Неужели выжить из дома очередную домработницу важнее, чем справить ваш с Ярославом день рождения? Зачем ты заклинаниями швырялась, я еще могу понять – проверяла слова бабушки, но она-то чего добивалась? – Дракайна пожала плечами. – Странная женщина.
– Ги не странная! – Злата внезапно усмехнулась, только как-то нервно. – Вот Агриппина Павловна – да. Странная. А еще злая и противная! – выдала она, снова злясь, но на этот раз, к счастью, не на меня.
– А кто у нас Агриппина Павловна? – осторожно спросила я.
– Мамина мама.
– И завтра она тоже будет среди гостей? – уточнила, понимая, что поток вредоносной родни еще не иссяк.
– Да! Чтоб она ногу сломала! – выдало «добрейшее» дитя, стиснув кулачки.
Хорошо хоть, не шею свернуть бабушке пожелала.
– Ты из-за нее плакала? – нащупав проблему, задала вопрос я.
Злата какое-то время молчала, кусая губы, но потом не выдержала и сказала:
– Да! – Ребенку очень хотелось с кем-то поделиться, но ведьма, которую она за глаза называла Ги, дрыхла в столовой, а Ярослав, по-видимому, на роль благодарного слушателя не подходил. За неимением лучшего сошла и моя кандидатура. – Она мерзкая… высокомерная грымза! – обласкала внучка бабушку. – Сказала, что если я надену платье, подаренное мамой, то буду выглядеть как шлюха!
Я аж воздухом подавилась, невольно соглашаясь с дракайной, – Агриппина Павловна, похоже, действительно ку-ку.
– Что за платье?
– Я увидела его зимой в каталоге, оно очень дорогое было, а мама с дядей Айваром мне его на Новый год все равно подарили. Мама подарила!
Злата выкрикнула это с таким отчаянием, что у меня сердце сжалось. По ее щекам снова потекли слезы, а кулачки сжались, царапая ногтями кожу. Порыв обнять девочку пресекла, когда уже подалась к ней.
Настороженность во взгляде, недоумение… нет, нельзя ее трогать, не поймет.
– Покажешь платье? – предложила я, грустно улыбнувшись. – Оно, наверное, очень красивое.
– Лучшее! – с жаром отозвалась Злата. – А грымза Агриппина требует, чтобы я традиционный халат надела на день рождения!
– Традиции – это серьезно, – задумчиво протянула я и, видя, как уголки девичьих губ снова задрожали, опускаясь, добавила: – Но можно ведь и совместить!
– Это как?
– Обычно. Некоторые невесты, к примеру, на свадьбу не одно праздничное платье готовят, а два или даже три. В белом в ЗАГС едут или венчаться, а в ресторан приходят уже в другом. И тебе в течение дня тоже никто не запрещает переодеваться. Не запрещает же? – уточнила, ибо могла и ошибаться.
Я очень хотела подбодрить девочку, обнадежить, пусть и чувствовала, что наживаю таким образом себе очередного врага в лице ее второй бабушки. Агриппина… имечко-то какое, аж холодок по позвоночнику!
– Я не знаю, – неуверенно пробормотала Злата.
– А мы сейчас папе твоему позвоним, – предложила я, поднимаясь сама и протягивая руку ей. – И все выясним.
В комнате Златы…
Дракайна рассказывала про последний Новый год, проведенный с мамой и отчимом, прижимая к груди расшитое золотой нитью платье. Темно-синее, коротенькое, но с полупрозрачной верхней юбкой, которая начиналась с боков и пышным многослойным хвостом спускалась сзади до самых пят.
Очень красивое и действительно дорогое, с вышивкой ручной работы. Ничего общего с гардеробом женщин легкого поведения я в этом наряде не углядела, как и отец девочки, разрешивший дочери к столу спуститься в том, в чем хочет она, а не что требует надеть его бывшая теща.
Надо отдать Туманову должное, он ответил на мой звонок сразу, хотя, судя по фоновым звукам, был занят. Извинившись перед коллегами (или партнерами?), дракон вышел на свежий воздух (опять же, по звукам судя) и первым делом спросил:
– Лика, с вами все в порядке?
Будто с кем-то другим в этом чудо-доме ничего произойти не могло, только со мной.
– Все хорошо, – ответила, подмигнув Злате, настороженно прислушивающейся к разговору.
– А мама? Мама вас не достает? – продолжал напряженно допытываться дракон.
– Ваша мама отдыхает, – сказала я, не в силах сдержать довольную улыбку. – И с одной стороны, это хорошо: высыпаться в ее возрасте надо обязательно. Но с другой – я не знаю, кто, кроме холодильника, будет теперь «замораживать» еду для праздника. У вас есть идеи, Арсений Романович?
– Вы поэтому мне звоните? – слегка опешил он.
– Нет, конечно! Но от идей точно не откажусь.
– Я часа через три вернусь домой и разберусь со всей вашей едой, – пообещал Туманов. Надеюсь, он не имел в виду ее преждевременное уничтожение… за ужином. А то аппетит у двухметрового дракона хороший, угу. – Что-нибудь еще надо купить? – спросил он, и так это обыденно прозвучало, будто мы старая семейная пара, где жена просит мужа зайти после работы за хлебушком.
Отгоняя дурацкие сравнения, я перешла к тому, ради чего, собственно, и позвонила. Выслушав мою идею с переодеваниями, Арсений пару раз согласно угукнул, один раз задумчиво хмыкнул, а, реагируя на упоминание Агриппины и ее требований, прошипел что-то нецензурное, извинился, после чего дал нам с дракайной полную свободу действий. Только попросил на сам оборот выйти в традиционном одеянии, чтобы теща не испортила церемонию скандалом.
Узнав вердикт отца, Злата моментально повеселела, подобрела и принялась болтать без умолку, хвастаясь своим любимым платьем, рассказывая о дне его появления и о маме… очень много о ней. Какая она была красивая, добрая, умная, веселая – одним словом, идеальная. Мама же! Единственная, родная.
Я слушала, кивала, иногда задавала какие-то незначительные вопросы и думала, как же, наверное, на самом деле тяжело близнецам, ведь с момента гибели их матери еще не прошло и года. Возможно, именно поэтому они такие «колючие», особенно дракайна.
Когда мои родители попали в автомобильную аварию, я долгие месяцы украдкой плакала в подушку, делясь с ней своей болью, потому что больше не с кем было поделиться.
Бабушка покинула этот мир раньше мамы и отца, из Светки «жилетка» паршивенькая, а Влад с Дианой на полном серьезе считали, что время скорби – дни до похорон, остальное все дурь и любовь к страдашкам.
– А грымза даже пригласить его на день рождения не позволила! – с обидой выпалила Злата, отвлекая от грустных воспоминаний. Из-за них я прослушала, о ком идет речь, но переспросить не рискнула, чтобы девочка не заподозрила меня в невнимательности.
Только-только она начала оттаивать, разговорилась… брякну что-нибудь не то – и снова закроется.
– Почему? – спросила, рассчитывая по контексту понять, кого обсуждаем… ну, кроме грымзы, конечно.
– Потому что он человек! – продолжала бушевать Злата, обнимая платье. – Когда мама переехала к дяде Айвару, грымза от нее отречься хотела, но дедушка удержал.
Ага, значит, речь об отчиме, который человек. Все интересней и интересней.
– Отречься? Кошмар какой! – Я откровенно недоумевала. У обычных людей и всей этой нечисти… то есть иных какая-то межвидовая несовместимость, что ли? Как у людей и животных, к примеру. Но тогда как ее мать жила с отчимом? Или я в неправильном направлении рассуждаю? Вдруг там все проще. – Агриппине Павловне так сильно нравился ваш папа, да? Она поэтому не хотела их развода?
– Не хотела! Но не потому, что ей папа нравился. Ей никто не нравится, она злая и вредная, и любит только себя и свои традиции. Она маму ненавидела, – пожаловалась Злата. – Хотя знала, что драконы однолюбы, и если мама полюбила Айвара по-настоящему, ей больше никто не будет нужен.
– А как же ваш папа? – вырвалось у меня.
– Мама рассказывала, что ее и папу родители пожениться заставили, потому что они, по их мнению, были идеальной парой. Оба драконы, хорошо обеспеченные, перспективные, молодые. Слава огненной чешуйке, мама с папой быстро разобрались, что не подходят друг другу, и когда мама встретила свою настоящую любовь, папа ее отпустил. Он все понимал, и маму он любил, – начала противоречить самой себе дракайна. – По-дружески! – добавила она, спохватившись. – А бабушка ее не любила! От любимых не отказываются! И не портят им жизнь, пытаясь сорвать свадьбу, подкупить жениха или отсудить опеку над нами. – Злата снова начала заводиться. – Знаете, почему, по мнению грымзы, Айвар женился на маме? – Я отрицательно мотнула головой, ожидая услышать нечто любопытное. – Чтобы продлить свою жизнь и дольше не стареть!
– Разве так можно?
– Можно, – кивнула девочка, отчего ее изрядно растрепавшиеся косички весело подпрыгнули. – Брачный обряд драконов с иными другого вида увеличивает силу иного, а людям он дарует молодость и долголетие, чтобы они могли до самой смерти жить со своим избранником. А вы думаете, почему всякие Эвочки и прочие тетки пытаются папу окрутить?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
