Страница 2 из 4
Руками Вождь по-прежнему не мог дотянуться до сотрудника полиции. Пришлось подтащить его ближе, обхватив за шею ногами. Сопровождающий все еще не приходил в себя, иначе бы последовал еще один удар. Вождь забрал у него табельное оружие и ключи. Судя по размеру, они никак не могли разомкнуть стальные браслеты.
Конечно, полицейский проявил бы большую самонадеянность, если б остался наедине с зеком, имея при себе ключи и от наручников, и от глухой двери микроавтобуса. Возможно, у них есть твердое правило: одни ключи иметь с собой, другие оставлять у водителя.
Глюк никак не мог подсобить, дверь нужно было открыть изнутри. Как бы ни растягивался Вождь, до замка ему не достать. Требовалось безотлагательно привести в чувство полицейского.
Держа пистолет в одной руке, Вождь шлепал его по щекам другой, мотал голову туда-сюда, ухватив за волосы. Скованный наручниками, он не мог предпринять ничего другого.
Машина снова остановилась, со стороны кабины послышался стук. Глюк сигналил, что пора выбираться.
– Сейчас! – крикнул Вождь.
На крик полицейский приоткрыл глаза. Вождь немедленно отпихнул его от себя и взял на прицел.
– Живо дверь открой! Опен зе дор!
Испуганный сопровождающий сунул руку в карман, и Вождь вспомнил, что забрал ключи. «У него свои козыри, – мелькнуло в голове. – Если я его пристрелю, неизвестно, как отсюда выбраться. Чтобы освободить меня от наручников Глюк должен попасть внутрь, чтобы впустить его, я должен избавиться от наручников. Замкнутый круг».
К счастью, сотрудник полиции не осознал, что имеет возможность поторговаться. Возможно, счел Вождя отморозком, которому в такой ситуации опасно противоречить – выстрелит, не думая о последствиях, по крайней мере ранит. Так или иначе датчанин поймал брошенные ключи и беспрекословно отпер дверь.
В просвете показались Глюк с водителем. Сообщник Вождя держал руку в кармане – он не мог оставить водителя одного в кабине, без присмотра, поэтому велел выйти и ему.
Не прошло и полминуты, как сотрудник полиции оказался прикованным вместо Вождя. Оставив ему для компании водителя «воронка», Глюк захлопнул дверцу. Сунул в замочную скважину тонкий шип и обломал его, чтобы с замком пришлось повозиться.
За это время Вождь успел оглядеться: микроавтобус стоял в глухом каменном дворике старого города, с табличкой на одной из стен – судя по всему, здесь было краткое описание охраняемого государством памятника старины.
Когда они были уже далеко и от дворика, и от старого города, Вождь захотел узнать подробности операции. Глюк объяснил, что в гараж столичной полиции запросы на транспорт тоже поступают через компьютер. Получив такой запрос от имени руководителя следственной группы, водитель приготовился ехать.
Датская пунктуальность лишь немного уступает немецкой. Не увидев никого из сотрудников за минуту до выезда, водила позвонил в управление. Руководителя группы не оказалось на месте – Глюк рассчитал время так, чтобы этот тип оказался на традиционной «планерке» у начальства. Трубку, как и требовалось, взял один из молодых подчиненных, ни сном ни духом не ведавший ни о каком следственном эксперименте с участием русского.
Сунуться на «планерку» он, конечно, не решился, звонить в высокий кабинет тоже. Позвонил в тюрьму, чтобы разобраться с недоразумением. Ему подтвердили, что запрос поступал и сюда, и они уже ждут машину. Пожав плечами, младший сотрудник решил забрать Вождя и ждать вместе с ним окончания «планерки»…
В гостиничном номере продолжала звучать симфоническая музыка.
– Хочу тебя предупредить, – негромко произнес Глюк. – Если мы идем вместе на дело, ты должен знать обо мне кое-что важное. Это больше, чем детали личной жизни. В свое время я был сотрудником Комитета.
Вождь не сразу сообразил, о чем идет речь.
– Гэбэшником? – наконец переспросил он с той улыбкой, какой встречают странную шутку.
– Так точно. Выпал в девяносто первом, когда началась реорганизация, иначе сказать, развал. Потом, когда позвали обратно, многие вернулись, а я нет. В общем-то, это был развод по обоюдному желанию. Я всегда выглядел там белой вороной или, лучше сказать, паршивой овцой. Но как-то не решался сделать первый шаг. Помогли обстоятельства.
– Да-а. По роду занятий я привык к неожиданностям. Но такое услышать…
– Можно все переиграть, обойтись без моего участия. Или ты считаешь, что я теперь слишком много знаю?
– Подожди, мне надо подумать. Так ты, значит, работал там, на Лубянке?
– Нет, там я появлялся редко. Я сидел в другом месте.
– И чем занимался?
– Моя специализация мало изменилась, – улыбнулся Глюк.
Кареглазое лицо больше не казалось Вождю симпатичным. Неприметные, правильные черты. Такое лицо в самом деле может принадлежать бывшему сотруднику комитета безопасности.
– Ты похож на мужа, которому жена призналась в измене.
– Да нет. Вряд ли мое прошлое или прошлое других ребят можно считать образцовым. В смысле, образцовым для человека, который намерен взять крупный куш. Только сделай шаг назад, в прошлое, как ступишь в кучу дерьма. Но твой случай, конечно, особенный.
– Не спорю. Потому и предупредил.
– И как ты себя теперь чувствуешь в новой роли?
– Нормально. Работа прежняя. Разница одна, и для меня она очень существенна. Теперь я сам себе хозяин. Сам выбираю цели и средства, сам решаю в одиночку работать или нет. Да и противник почти прежний: раньше – чужие спецслужбы, теперь – чужая полиция.
– И еще хозяева больших денег и дорогих вещей.
– Ну какие это противники?
– «Carrier» – противник, – убежденно сказал Вождь.
– Увидим…
– Спасибо, что рассказал, – Вождь поднялся с места. – Извини, у меня теперь каждый час расписан. Наша договоренность остается в силе.
Чувство неприязни ушло. Все-таки не бывший мент, да к тому же чисто технический специалист. И никто ведь за язык не тянул, сам решил поставить все точки над i. Служба научила быть до конца честным с тем, с кем делаешь одно дело, а это не самое плохое качество.
Миниатюрный броневичок плавно выкатился на летное поле из чрева небольшого самолета – собственного борта компании «Carrier». Машина не выглядела чисто утилитарным транспортным средством для перевозки ценностей, к работе над проектом явно привлекли хорошего дизайнера.
Силуэт был изящным, несмотря на прикрытые боковыми стальными накладками колеса. Никакой тяжеловесности – на автомобильной выставке среди фотовспышек и вращающихся постаментов это чудо техники выглядело бы очень уместно, особенно если на бронированной крыше разлеглась бы юная красавица в мини-юбке.
Конечно, и другие ювелирные фирмы привезли свои экспонаты на выставку с особыми мерами предосторожности. Но эффектнее всех это получилось у «Carrier». Недаром журналисты были заранее извещены – весь церемониал доставки был не только необходимой процедурой, но и рекламной акцией.
К броневичку сразу приклеился эскорт из мотоциклистов в черных кожаных комбинезонах, белых шлемах и перчатках-крагах. При выезде на трассу добавилось полицейское сопровождение с мигалками.
Никто не мог заглянуть внутрь машины, но журналистам было уже доподлинно известно, что покажет на выставке знаменитая фирма. Серию колье с бриллиантами и сапфирами под названием «Царица Савская», бриллиантовую диадему, которой короновали пару лет назад «Мисс Европы», другие украшения и отдельные камни.
Пресса гадала, как упакованы изделия. Понятно, что каждое находится в своем футляре, но где находятся сами футляры – в особых кейсах или в хитроумно запертых стальных ящичках, которые вдвигаются в специальный стеллаж и выдвигаются обратно?
Прикидывали, сколько охранников едет внутри. Двое, максимум трое. Если больше, они будут тесниться и мешать друг другу. Гадали, не закроют ли в последний момент движение городского транспорта по трем-четырем улицам, хотя бы на короткий срок.
Кортеж поехал маршрутом, которого не знал никто, даже сами полицейские. Только в самую последнюю секунду они получили точные указания объездного пути с выездом на другой берег Влтавы и обратным пересечением реки через Манесов мост.
Телевидение не вело прямой трансляции из аэропорта. Средствами связи Вождь не хотел пользоваться, опасался, что, по мнению некоторых членов банды, было чересчур. Поэтому Курносый, наблюдавший из окна за тыльной стороной павильона, ничего не знал о причинах задержки.
Едва он успел встревожиться, как кортеж, похожий сверху на гусеницу, медленно и плавно выполз из-за угла. Мотоциклисты соскочили с «коней» по обе стороны от раскрытых ворот, полицейские выбрались из своих одинаково раскрашенных машин, напряженно оглядываясь по сторонам.
«Вождь прав: легче всего прихватить товар на разгрузке. Но почему уверен, что с разгрузкой будут долго тянуть?» Стальные роллеты опустились, скрыв броневичок, и суть происходящего внутри стала для Курносого тайной.
…События в выставочном центре начались примерно за час до приземления драгоценностей в аэропорту. На полу в просторном павильоне неожиданно появились лужи. Представители фирм со всей Европы еще только начали размещать на стендах свои изделия и сразу же забили тревогу. Техническая служба павильона кинулась проверять водопроводные трубы. К ужасу администрации обнаружился прорыв одного из стыков – оттуда хлестало на полную катушку.
Водопровод был уложен еще до строительства павильона, под старым, снесенным потом зданием. Когда отрыли фундамент под новое, трубы оказались слишком высоко, в метре от пола первого этажа. Но переделку водопровода изначально не заложили в смету, поэтому строители оставили все как было.
Теперь обе трубы находились в узком пространстве между вертикальными стенками соседних подвальных помещений. Под ними тоже был железобетон, который обеспечивал цельность фундамента. Заполнив нишу, вода стала подниматься вверх – другого пути у нее не было.
Авария грозила срывом выставки. Представители фирм срочно стали собирать свои драгоценности со стендов, упаковывать их обратно. Дирекция комплекса успокаивала, клятвенно обещая быстро разрешить проблему.
Две бригады ремонтников вскрыли пол. Вентили за пределами здания были перекрыты, и стало возможным приступить к замене трубы. Как раз в этот момент, уже по ходу движения броневичка, новость об аварии получили представители «Carrier». Немедленно возник вопрос: что делать? Временно парковать машину где-то в другом, заранее не изученном месте? Возвращать ее в аэропорт?
Самолет уже успел улететь, и диспетчерские службы загруженного аэропорта в центре Европы не могли разрешить ему развернуться и снова сесть. Зеленый свет для него мог зажечься только ближе к вечеру.
Люди из «Carrier» срочно созвонились с коллегами из других фирм, прибывшими в Прагу раньше. Те были возмущены нелепым инцидентом, но сообщили, что вода больше не прибывает, и они на данный момент не намерены отказываться от участия в выставке. Просто повременят размещать в павильоне экспонаты, пока его не приведут в надлежащий вид.
Ответственные сотрудники «Carrier» не хотели брать на себя слишком много. За время проезда по пражским улицам они успели связаться и с головным офисом. Там приняли решение не устраивать на ходу опасных импровизаций и загонять броневичок на заранее согласованное, хорошо охраняемое место.
Вскоре трубу благополучно заменили, покрытие пола восстановили в прежнем виде, лужи вытерли. Но воздух в павильоне стал влажным, как в тропиках. Конечно, для современных ювелирных изделий это было не так страшно, как, например, для живописи эпохи Возрождения. Но представители фирм в один голос потребовали соблюдения норм, принятых для выставочных помещений.
Открывать крупногабаритные рамы, устраивать сквозняки? Сколько тогда нужно охранников, чтобы наверняка исключить доступ посторонних? Дирекция выставки предпочла установить в зале мощные вентиляторы. Шумели они сильно, зато с работой справлялись хорошо.
Нечто сугубо штатское всегда присутствовало в облике генерала Потапчука – кадрового офицера федеральной службы безопасности с тридцатипятилетним стажем. Так и хотелось назвать его по имени отчеству, Федором Филипповичем. Глеб имел на это право – их с генералом связывала давняя дружба. Но каким бы приятельским не казался со стороны их разговор, каждый отдавал себе отчет в дистанции, разделяющей генерала-орденоносца и секретного, официально не состоящего в штате агента, не отмеченного даже ценным подарком в виде именных часов.
– Помнишь Мишу Шестакова? – спросил Потапчук.
– Неплохой мужик, хотя и со странностями. Дважды ненадолго свела работа, нашли общий язык. Еще немного и мы бы точно подружились.
– Да, бывали у него причуды. Других бы поперли за такое, а ему сходило с рук. Умел к себе располагать.
Слепой мысленно представил себе капитана Шестакова. Кареглазый, бледноватый, как все технические спецы, редко работающие на свежем воздухе. Не характерной для таких спецов была только добродушная улыбка. Пожалуй, ни к кому больше из штатных сотрудников Слепой не решился бы применить этот эпитет: добродушный. Все недостатки Шестакова проистекали именно отсюда.
– Давненько я о нем не слышал.
– А его давно уже нет в живых.
– Жалко, – помрачнел Глеб.
– При Бакатине попал под сокращение. Ребята старались поддерживать с ним связь, уверяли, что все нормализуется и он сможет вернуться. Сам захотел поменять профиль. Пару раз доходили слухи, будто он связался с криминальными делами. Я не знал, верить им или нет.
Глеб поймал себя на том, что не слишком удивился. Большинство известных ему офицеров службы безопасности ни при каких обстоятельствах нельзя было представить себе в роли преступников. Преступить закон ради дела они могли, не моргнув глазом. Но ради наживы – ни в коем случае. Насчет Шестакова многое можно было допустить. Он был из другой породы, из другого, не такого твердокаменного материала. Одним словом, добродушный человек – а доброта может повести разными дорогами.
– Надо было, конечно, напрячь кого-нибудь, навести точные справки, – продолжал Потапчук. – Каждый раз дела отвлекают – одно, другое. Короче, только на прошлой неделе выяснил, что он погиб пять лет назад в Праге, во время ограбления ювелирной выставки.
– Известно хоть, где похоронили?
Генерал покачал головой.
– Надо бы разыскать, – задумчиво произнес Глеб. – Если там, в Чехии, привезти прах на родину. Семья его…
– С женой развелся, детей не было. Родители, по словам соседей, знали о нем еще меньше, чем я. И отец, и мать в позапрошлом году скончались.
– В любом случае надо найти могилу. Лишь бы только не кремировали – там это любят.
– Страна небольшая, места мало. Но я тебя не только ради этого вызвал. Нужно разобраться, кто виноват в его смерти. Конечно, он погиб, уже не будучи сотрудником. Но свой всегда остается своим, если только не становится двойным агентом. Согласен?
– Полностью.
Вождь заранее подал заявку на участие в выставке от имени никому не известной кипрской ювелирной фирмы. Ему отправили ответный факс, предупреждая, что изделия должны будут пройти экспертизу. Если их качество окажется недостаточно высоким, фирму могут не допустить к участию в выставке.
За полгода пребывания в Праге Вождь в достаточной степени освоил чешский, чтобы объясниться на эту тему. Искусство грима он давно уже освоил и умел скромными средствами добиваться нужного эффекта.
На сей раз он наклеил короткую бородку и бакенбарды, которые выглядели еще более натуральными, чем настоящие усы. Надел очки с толстыми стеклами. Мало кто из обычных людей представляет себе, насколько такие очки меняют внешность – преображается вся полоса от бровей до кончика носа. Конечно, у Вождя болели глаза, конечно, он видел хуже, но игра стоила свеч.
Он лично навестил оргкомитет под видом кипрского грека, директора фирмы по маркетингу. Продемонстрировал фотографии продукции, отсутствие реальных образцов объяснил предварительным характером своего визита.
– Зачем мне брать штат охранников? Вначале решим вопрос в принципе.
Ювелиры-эксперты из комиссии оргкомитета на глазок дали образцам твердую «четверку», подтвердив, что для реальной оценки нужны «живые» украшения. Председатель оргкомитета известил господина Ставроса, что его фирма, к великому сожалению, не будет допущена к выставке.
– Вы на верном пути, но пока еще чуточку не дотягиваете. Будьте активней в рекламе. Даже мы, профессионалы, ничего толком не знаем о вашей фирме, что тогда говорить о потребителях? Наши участники давно заслужили прочную репутацию на рынке, большинство женщин перечислит вам без запинки названия этих фирм.
Вождь притворился обескураженным, потом завел речь об отдельном павильоне.
– Если бы мы могли представить свою продукцию параллельно с выставкой…
– В принципе, это возможно. Заранее хочу предупредить: павильон будет небольшой, совершенно отдельный и плата за него, безусловно, превысит взносы участников выставки.
– Я все передам нашему руководству. В любом случае спасибо, – протянул руку «господин Ставрос».
Деньги за соседство с ювелирной элитой были переведены за день до приезда главных участников. Глюк взломал защиту электронной сети нужного банка и сбросил нужную сумму со счета заранее выбранной кипрской фирмы, чье название сообщил оргкомитету Вождь.
Огромных корпораций, ворочающих миллиардами, на Кипре не водилось, поэтому денежный перевод неминуемо должен был быть обнаружен в ближайшие несколько суток. Но Шестаков давал сто процентов гарантии, что тревога по поводу банковской операции не поднимется в течение следующего рабочего дня.
Этот рабочий день уже начался…
Позвонив в оргкомитет, Вождь поинтересовался, пришли ли деньги.
– Да, пришли, но почему так поздно? Надо ведь готовить зал, монтировать стенды.
– Все необходимое мы привезли с собой. Это наша первая большая презентация, и мы специально заказали стенды по высшей категории. Я как раз хотел предупредить, что машина у нас приличных размеров.
Разрешать арендатору выставочной площади монтаж своего оборудования было против правил дирекции. Но деньги от «киприотов» уже были получены и включали в себя оплату всех услуг. Вдобавок предстояло извиняться за прорыв водопроводной трубы и лужи на полу. Поэтому компромисс был найден сравнительно легко. Пусть монтируют собственные стенды под надзором охраны.
– Значит, нашу охрану вы не пропустите? – уточнил Вождь.
– Ни в коем случае. Сейчас у нас продукция полутора десятков фирм. Представляете какая начнется неразбериха, если всем это позволить. В такой мутной воде и ловят рыбу грабители. У нас система четкая: внутри здания за все отвечает полиция и наша служба безопасности. В случае пропажи любого экспоната мы выплачиваем по договору сорок процентов от суммы вашей страховки. Но нам еще ни разу не приходилось этого делать.
Вождь уважительно кивнул. Собеседник еще раз с нажимом поставил точку:
– Только наши люди, больше ни одного вооруженного человека, даже с газовым пистолетом. Если есть желание, поставьте своих охранников на дежурство где-нибудь возле комплекса. По крайней мере не будут болтаться без дела. Главное – успеть получить разрешение от полиции.
Аккуратный, вымытый до блеска грузовой фургон «Вольво» подъехал к комплексу с тыльной стороны через два часа после прибытия драгоценностей от «Carrier». За рулем сидел Игорь Харитонов, по кличке Шумахер. Вплотную за первой машиной следовала вторая, инкассаторская, тоже арендованная здесь, в Праге. Бородатый Вождь бросил взгляд на окно пятьдесят восьмой квартиры в доме номер шесть. Все в порядке, цацки «Carrier» проследовали, как и ожидалось, в третьи ворота.
Для мнимых киприотов открылись первые по счету ворота.
– Добро пожаловать. Мне поручили вас, так сказать, опекать, – заявил молодой человек с подчеркнуто аккуратным пробором. – Думаю, вы не будете в претензии за тщательность досмотра. Это делается, в первую очередь, в ваших же интересах. Сколько с вами приехало людей?
– Пятеро.
– Немало.
– Иначе не успеть – работы много.
Подошел офицер полиции.
– Майор Поспишил. Можем приступать? Если не возражаете, я начну прямо с вас. Времена сейчас такие, везде и всюду приходится быть начеку.
Он проверил Вождя металлоискателем, в то время как «работники» в форменных ярких комбинезонах по вежливой просьбе полицейских встали возле машины в ряд. С ними дело металлоискателем не ограничилось, всех тщательно ощупали с ног до головы.
– Теперь рассказывайте, где у вас что, – обратился майор к «господину Ставросу».
– Здесь, как вы сами догадываетесь, наши лучшие образцы.
Вождь кивнул одному из «работников», и тот стал извлекать из чрева инкассаторской машины объемистые металлические чемоданы.
– Придется все открыть, – извиняющимся тоном произнес полицейский.
– Конечно-конечно.
Внутри каждого из чемоданов было несколько рамок с рядами закрытых гнезд. Дешевые искусственные камушки Вождь закупил оптом. Он знал, что при досмотре к ним присматриваться не будут. Так и случилось, майор глянул на выбор в два гнезда и остался вполне удовлетворенным.
Один из его подчиненных простукал каждый чемодан на предмет двойного дна и кивком сообщил, что все в порядке. Предстояло самое сложное: досмотр грузовой машины. Именно на этом этапе можно было ожидать неприятностей. Кроме громоздких стендов в собранном и разобранном виде здесь имелись вещи, явно не предназначенные для павильона.
– Там, в глубине, автозапчасти, – предупредил полицейских Вождь, запрыгнув следом за ними в кузов.
– Зачем они вам?
– В таком виде прислали машину. Вначале мы загрузились в меньшую, но с ней что-то стряслось перед самым выездом. Водитель вроде бы починил на скорую руку, но я уже поостерегся ею пользоваться. Позвонил заказать другую. Мне говорят, можем прислать прямо сейчас, в кузове пара запчастей, но они вам не помешают. Я ведь не знал, что «парой» у вас называют все это.
– Странно, – заметил майор, осматривая внушительную гору сваленных кое-как больших и малых деталей самого разного предназначения. – Не могли разгрузить этот хлам?
С первого взгляда здесь можно было различить и движок, и выхлопную трубу с глушителем, и колесную ось, и сами колеса. Куча замасленных, брошенных как попало шлангов валялась на днище с отчетливыми следами ржавчины. Крыло, наоборот, выглядело совсем новым.
– Какая кому разница? – пробормотал на отличном чешском водитель. – Мне завтра рано утром выезжать, так я сразу и поеду.
– И куда свои драгоценности повезешь? – пошутил майор. – На какую свалку?
– Они не мои, – обиделся водитель. – Мне без разницы, что возить. Завтра мне ехать в сторону Рузыне. Заказали в какой-то частной лавочке, хотят конфетку из этого дерьма сварганить и удивить всех в сентябре на ралли.
Каждый пражанин помнил о ежегодном параде необычных машин – по традиции в нем участвовали как старые, тщательно восстановленные модели, так и новые, иногда самые фантастические по дизайну.
– Говоришь, какая разница? Кто-то будет на ралли красоваться, а моим ребятам теперь придется засучить рукава и все здесь перебирать. Вот тебе и разница.
– Так я и знал! – недовольно воскликнул «господин Ставрос». – Лучше бы дождался следующей машины.
– Ничем не могу помочь, – развел руками майор. – Как бы вы ни спешили…
– Нет-нет, я уважаю труд полиции. Делайте, что положено, а своих я придержу, чтобы не путались под ногами.
Майор приказал трем рядовым полицейским надеть рукавицы, предупредил быть осторожными и не запачкать форму. Он все еще продолжал недоумевать насчет дополнительного груза. Решил, что иностранец просто не сориентировался и нанял транспорт у несолидной компании.
Назначение деталей не вызывало сомнений. Главное, чтобы в этой куче ничего не запрятали.
После благополучного окончания досмотра Вождь все равно не торопился разгружать оборудование для павильона. Он изъявил вполне естественное желание вначале взглянуть на помещение своими глазами.
– Сто десять квадратных метров, как вам уже известно. Освещение досконально продумано.
– Что за гул стоит? Или мне кажется?
– Небольшая проблема с водопроводом. Быстренько устранили, теперь выгоняем избыточную влажность вентиляторами.
До сих пор в отношениях со здешней администрацией Вождь выступал в роли Золушки, просящей разрешения постоять рядом с главным бальным залом. Но теперь, после уплаты денег, он стал клиентом и имел право получить свое в лучшем виде.
– Потолок, конечно, высоковат, – заметил он сразу. – Да еще белый. Камням нужно некое подобие пещеры, они играют по-настоящему только на темном фоне. В главном зале ведь не белый потолок.
– Мы его затянули тканью бордового цвета, – признал молодой человек с аккуратным пробором.
– Вот видите. Сегодня я не претендую быть допущенным на Олимп. Но наша фирма заплатила больше любой другой. Будьте добры сделать все как положено.
– Это займет время, – поскучнел представитель администрации.
– В ближайшие часы нашим изделиям здесь все равно не место. Посмотрите, какой влажный пол. Так что у вас есть достаточно времени для работы.
Молодому человеку не очень нравился тон киприота со слишком длинными по современной моде волосами и бакенбардами. Всякое можно стерпеть от представителей «Chopard» или «Chaumet», «Van Clef & Arpels» или «Boucheron», но то же самое трудно вынести от директора по маркетингу никому не известной компании. Пусть бы лучше на этом островке занимались турбизнесом, оливками и вином. У них нет столетних традиций, им все равно не затесаться в аристократическое сообщество всеми признанных домов ювелирной моды.
Заявить это в лицо молодой человек с пробором не мог – его бы просто выгнали с работы. Он всего лишь поинтересовался, нет ли других претензий.
– Конечно, есть, но их вы вряд ли сейчас устраните. Это моя вина, я должен был заранее все проверить.
– Смею заметить, тут вы совершенно правы.
Благополучно разрешился второй по счету после досмотра важный вопрос. Представитель администрации подтвердил право Вождя не разгружать немедленно фургон и не отправлять его назад в отличие от инкассаторской машины. Теперь важно было разведать обстановку в том помещении, где «отстаивался» броневичок «Carrier».
Задача возлагалась на Глюка. Он уже приступил к ее решению, хотя команда по-прежнему оставалась под присмотром двух полицейских и одного сотрудника службы безопасности выставочного комплекса. Как всякий уважающий себя бизнесмен, «господин Ставрос» должен был иметь при себе ноутбук. Отправляясь на осмотр зала, Вождь оставил его в кабине «Вольво», и бывший сотрудник КГБ забрался туда, на место рядом с водительским.
Тем временем Шумахер в роли водителя попросил у плечистого охранника при галстуке разрешения подключиться к одной из розеток бокса и поставить аккумулятор машины на подзарядку. Тот вначале поморщился:
– Здесь тебе не гараж.
– Сдыхает он у меня, понимаешь? Электричества жалко? Потом машина не выедет и будет всем головная боль.
– Не выедет, вытянут на буксире… Ладно, удлинитель хоть есть?
Обрадованно кивнув, Шумахер побежал подключаться. На самом деле концы провода шли вовсе не к зарядному устройству, а к разъему под приборной доской. Глюк подключил к ним ноутбук, хотя тот вполне мог работать автономно.
Уже тогда, в двухтысячном году, был разработан способ передачи данных между компьютерами не по телефонному кабелю, а по силовому. Технических сложностей в деле массового внедрения хватало, но для своего частного случая Глюк их разрешил. Теперь его ноутбук питался от той же самой линии, что и все охранное оборудование комплекса и мог благополучно вытягивать данные. Важно было только разобраться, к какому из компьютеров обратиться с запросом, на какой приходит изображение с нужной камеры.
Кабина грузовой машины располагалась достаточно высоко. Те, кто стоял на полу, не видели ноутбук на коленях Шестакова. Локоть его правой руки свешивался из раскрытого окна кабины, весь вид Глюка говорил о расслабленности. Но длинные пальцы левой бегали по клавиатуре, боковым, периферийным зрением он отслеживал изменения на экране.
Когда Вождь вернулся назад, Шестаков уже «настроился на нужную волну». В ответ на запрос очередной компьютер стал медленно выдавать изображение, разбитое на четыре части. Оно еще только раскрывалось, но броневичок уже отчетливо прорисовался в верхней четвертушке экрана.
Такая неспешная загрузка была мерой предосторожности. Если б шестаковский ноутбук захватил все ресурсы чужого «компа», сориентировав их на обмен данными, это бы обязательно отразилось на работе удаленного монитора. Качество «картинки», получаемой с камер слежения, резко ухудшилось бы, встревоженный охранник мог сообщить начальству о странной помехе. Поэтому Шестаков решил быть скромнее и копировать «картинку» малыми порциями.
Сев на водительское место, Вождь стал изображать в меру сил разговор по-гречески. Выдавая словесную белиберду, всматривался в изображение.
Возле броневичка все было тихо и спокойно. Собравшись в кружок, беседовали несколько человек. Полицейского нетрудно узнать по форме, охранника комплекса – по габаритам. Остальные двое, вероятно, были сотрудниками «Carrier». Вид с другой камеры позволял заметить еще одного охранника и самого капитана Поспишила.
Вниманием фирму явно не обделили. Ее выставочные экспонаты, похоже, признали самыми ценными – наверняка здесь сыграла роль общая сумма их страховки.
Бронированная машина стояла с закрытыми наглухо дверями. Трудно было определить, есть ли кто-то внутри. Но Вождь остался доволен, пока все шло по плану.
Пять фотографий, на обороте каждой имя-фамилия и кличка.
Гога – Георгий Гайворонский. Озабоченное лицо с прилипшими ко лбу завитками волос. Похож на великовозрастного студента-заочника, который явился на экзамен неподготовленным и прикидывает, как бы незаметно заглянуть в «шпору».
Игорь Харитонов, по прозвищу Шумахер, в застегнутой на верхнюю пуговицу сорочке, с прищуренным взглядом, хмурым и жестким. Глаза ничего не выражают – холодные, стальные.
Деготь – это Денис Кудрявцев – красивый парень с веселым нахальством в глазах, из тех, кого до смерти любят бабы. Он сфотографирован зимой в дубленке. Обнимает одной рукой длинноволосую подругу, в другой держит горсть снега.
Внешность Семена Ершова вполне оправдывает кличку Курносый – типичный боец с мощным загривком и массивным подбородком. Руки привычно вытянуты по швам – бывший спецназовец имеет понятие о дисциплине.
И последний – Серьга, Марат Селиванов. На снимке выглядит мрачнее всех остальных. Сидит за праздничным столом, держит полную рюмку, усталые глаза смотрят презрительно. В кадр попали початые бутылки водки и шампанского, обильная закуска.
Эта фотография, самая поздняя из всех по времени, по словам Потапчука относилась к прошлому году. На кого так презрительно смотрит Серьга – на весь мир или на кого-то конкретно?
Разложив снимки перед собой, Слепой попытался представить этих людей вместе, делающими одно дело. Впрочем, Федор Филиппович, они не составляли банду и видели друг друга только мельком, во время ограбления. В пражской акции участвовали еще Миша Шестаков, Василий Луконин, по кличке Шмайсер, и, конечно, Вождь, собравший их всех вместе.
Вождь был единственным, чью личность так и не удалось выяснить. Он часто менял фамилии, не жалея денег на фальшивые документы. Умел изменять внешность, не прибегая к пластическим операциям. Он выбирал объект, находил ключевую идею. Под идею подбирал исполнителей, сознательно стараясь не сплачивать вокруг себя постоянный коллектив.
Наверняка он боялся предательства, но все-таки не сумел от него уберечься…
Пока Глюк с Вождем посматривали на экран ноутбука сзади, в фургоне началась слаженная работа. Деготь и Шумахер уже не раз и не два собирали-разбирали для тренировки машину, внешне очень похожую на броневичок.
Назвать ее точной копией было бы большим преувеличением. Другая начинка: от движка и коробки передач до подвески и тормозной системы. Никакой заботы о долговечности, на первом плане простота сборки – ведь машиной придется пользоваться самое большее полчаса. Внутри все по минимуму: приборной доски фактически нет, вместо водительского кресла просто блин, чтобы кое-как примостить задницу. Сам корпус совсем не из брони, как в оригинале, а из такого же тонкого листа, как у обычных автомобилей.
Части корпуса были оклеены снаружи тонкой, но прочной защитной пленкой. Во-первых, на красочном слое не появилось приметных царапин пока они валялись как попало. Во-вторых, цвет покрытия не мог навести полицейских на лишние ассоциации, если б они до или после досмотра увидели броневичок.
Тщательное сличение внешнего вида позволило бы выявить еще немало мелких отличий. Но Вождь предполагал, что машина-двойник быстро промелькнет перед глазами охраны.
Сейчас впервые Деготь и Шумахер работали вдвоем. Они не знали друг друга даже по кличкам и тем не менее неплохо взаимодействовали. Во всяком случае, не мешали один другому. Только слышались время от времени тихие, но твердые требования:
– Стартер… Ремень сюда… Фильтр топливный…
Так хирург, не отрываясь от операции, требует у ассистента: «Скальпель… Ножницы…».
Роль ассистента выполнял Шмайсер. Не такой большой спец в автомобильном деле, как два других члена банды, Шмайсер достаточно в нем разбирался, чтобы быстро отыскать в куче требуемое. Он не только передавал детали из рук в руки. Он принимал на себя главную тяжесть двигателя, поддерживал топливный бак, пока емкость крепили на место.
Обходились минимумом слов, старались работать как можно тише. Стенки цельнометаллического фургона в некоторой степени преграждали выход звукам, но охрана снаружи все равно понимала – внутри фургона происходит какая-то деятельность. Беспокойства это не вызывало, ведь «Вольво» проверили на предмет мало-мальски подозрительного содержимого. Скорей всего работники кипрской фирмы, не желая терять времени, начали сборку стендов внутри.
И все-таки чрезмерно сосредоточенное копошение могло бы вызвать вопросы через полчаса или час. Вождь предвидел, что в атмосфере будет сгущаться напряжение, и знал, как его разрядить. Время от времени из фургона доносились взрывы смеха.
Вождь заранее подсказал каждому, как добиться искреннего смеха в момент большого напряжения. Нужно принять самую неудобную позу, застыть в ней и долго смеяться, оставаясь неподвижным. Нескольких тренировок вполне хватило – сейчас смех звучал вполне естественно. Гога, остававшийся снаружи, «на стреме», делал вид, что ему тоже интересно и заглядывал в такие моменты внутрь фургона…
Прошло шесть с половиной часов, прежде чем сборка приблизилась к окончанию. За это время работники не раз и не два покидали кузов вместе и поодиночке. Пили вместе с охраной кофе из пластиковых стаканчиков, объяснялись на пальцах и даже пересказывали с помощью пантомимы анекдоты.
Вождь периодически отлучался из бокса. Изучал обстановку в здании перед решающим рывком к миллионам в драгоценных камнях и ювелирных изделиях.
Вентиляторы почти высушили пол в главном выставочном зале и в отдельном зале для кипрской фирмы, еще не пробившейся в аристократическую семью. Скоро исчезнет причина, по которой отложили разгрузку. Придется сгружать заказные стенды, которые останутся «Carrier» в качестве возмещения за ущерб. Отпадет необходимость держать на месте грузовой фургон «Вольво».
Проблема с белым потолком в зале уже решена, хотя можно постараться и придумать еще повод покапризничать. В любом случае все зависит от момента открытия дверцы настоящего броневичка. После этого счет пойдет на секунды.
По каждой из пяти фотографий Слепой получил наводку. Иногда предельно конкретную – адрес, иногда самую общую. Например, Марата Селиванова последний раз видели в загородном кабаке под Киевом. Там он участвовал в массовой драке, где численное преимущество было на стороне противников. В одиночку раскидав человека четыре, он к приезду милиции растворился в воздухе.
Насчет Гайворонского наводка была ясной и определенной. Глядя на фотографию, Глеб никогда бы не подумал, что этот человек может стать директором фирмы. Однако по информации Федора Филипповича дело обстояло именно так. Координаты офиса Глеб запомнил: Красноказарменная, дом девять, на углу Лефортовского вала.
Подъехав на фирму, Глеб узнал, что она занимается дверями всех видов – от обычных подъездных, оснащенных домофонами, до квартирных с изысканной отделкой. Имелись здесь и такие, которые больше походили на дверцы большого сейфа. Образцы продукции были выставлены в магазинчике на первом этаже. Глеб долго их разглядывал, потом спросил у продавца:
– А если у меня свои требования?
– Берем индивидуальные заказы. Срок исполнения – от двух недель до месяца.
– С кем мне тогда обговорить детали? – спросил Сиверов, надеясь, что ему разрешат пройти в офис.
– Сейчас спустится человек, – продавец взялся за трубку.
«Человек» оказался эффектной миниатюрной особой по имени Марина со спиральными прядями бронзовых волос и перламутрово-розовыми ногтями, непропорционально длинными по отношению к маленьким изящным ручкам.
