Вот и она. Единственная на деревню Объединенная Церковь, правда без колокола. Железо дорогое. На Ра-Мире нет тяжелой промышленности из-за отсутствия всяких полезных ископаемых, что и определило ее аграрную судьбу. Так что отлить звонарь не из чего, несмотря на то что деревня считается богатой.
Конфесии уже не враждовали между собой, как когда-то, в Темные века, еще в начале тысячелетия заложив фундамент объединения. Так сказать, начали дружить против всяких сект и появлявшихся, как грибы после дождя, всяческих течений, да так и слились. А то что последователи крестятся по-разному, так это их дело…
Рон проехал церковь, еще несколько домов и наконец увидел цель своего путешествия. Дом в популярном «альпийском» стиле в четыре этажа. Приглядевшись внимательно к одному из окон, он заметил в нем движение.
«Значит, Нэнси дома», – понял он и прибавил газу, обгоняя бричку, запряженную старой клячей. Пассажиры тоже не отличались молодостью и что-то проворчали по отношению Рона, не очень лестное.
Заглушив мопед, Финист поставил его на «рога». Вынул букет и направился по усыпанной галькой дорожке к парадному входу.
Тут он заметил, что во дворе стоит городская машина. Такими в деревнях не пользовались, слишком расточительно.
«У старосты гости?» – подумал Рон, размышляя, не стоит ли подождать и прийти чуть попозже? Но потом решил, что Нэнси в делах своего отца вряд ли принимает участие, и постучал специальным молоточком, прикрепленным к двери, по наковальне. Раздался звонкий звук, слышимый во всем доме.
Дверь открылась только через минуту.
– Рони?…
– Кх-м… – быстро спрятал букет за спиной Финист. – Здравствуйте, миссис Роддем… Прошу прощения, если помешал… Нэнси дома?
– А где же ей еще быть? – улыбнулась ее мать, стройная, высокая и улыбчивая женщина. – Только она очень… хмурая.
Рон потупился.
– Поссорились?
– Было дело, мэм…
– Ну, ничего. Дело молодое, утрясется. Сейчас позову…
– Марта! – раздался из глубины дома мужской голос мистера Шона Роддема.
– Извини, Рон, у нас гости…
– Понимаю…
– Да нет. Можешь сам пройти. Ты ведь знаешь, где ее комната…
– Спасибо, миссис Роддем.
Рон Финист прикрыл за собой дверь и направился вверх по лестнице на четвертый этаж. Нэнси предпочитала обитать на самом верху. В детстве она кормила там своих местных птичек. Один из этих монстров до сих пор иногда прилетал к ней и садился на подоконник. Стучал своим шипастым клювом в окно и пронзительным визгом требовал корма.
Миссис Роддем, предоставив гостя самому себе, поспешила на кухню, чтобы что-то принести своему мужу и его гостю.
Рон, заслышав разговор, доносящийся из кабинета мистера Роддема, остановился между вторым и третьим этажом и прислушался.
– Так что вы от меня хотите, мистер Сэм? – спрашивал мистер Роддем.
– Ничего такого, достопочтенный сэр… – послышался в ответ слащавый голос. Рон тут же представил себе толстенького человечка с залысиной и потеющими ладошками. – Просто я говорю, что мы могли бы прийти к взаимовыгодному соглашению… Если бы Ра-Мир стал еще более автономным, чем сейчас…
– Куда уж больше-то? – удивился мистер Роддем. – Больше только полная независимость от метрополии… от самой Земли.
– Ну, это как назвать…
– Да как ни назови.
– Даже если и так, что в этом такого? Разве мало независимых миров?
– Порядка десяти…
– Уже двенадцать.
– И что?
– А то, сэр, что теперь их продукцию покупают по реальной цене. Они теперь могут позволить покупать более мощную технику в большем количестве. Теперь корпорации не могут сдирать с них три шкуры, выплачивая десятую часть стоимости, а все остальное загребая себе.
– И что же им мешает так поступать?
– Конкуренция, мистер Роддем, конкуренция. Вот вы… вы находитесь в зоне влияния «Транссайленс». Они решают, по какой цене покупать ваше зерно, мясо и рыбу. Именно ее корабли вывозят продукцию… Эта корпорация – монополист. Свободные купцы не в счет. Ну, сколько они покупают? Один-два, ну максимум три процента от всего объема. Остальное гребет «Транссайлес».
– Правительству это может не понравиться… – с сомнением произнес мистер Роддем.
– Правительство? Земля?! – откровенно усмехнулся гость. – Да что оно может, правительство это?! Ровным счетом ничего!
– Не скажите. У «Транссайлес» очень мощное лобби в правительстве. Оно может запросто объявить нам блокаду. Вы понимаете, чем для нас это может обернуться?
– Не смешите меня, сэр. Что может Земля?! Я повторяю – ни-че-го! Ну не думаете ли вы, что Земля пошлет флот для вашей блокады? Да ни в жизнь! Я вам больше скажу, мистер Роддем… От нашего флота осталось лишь название. Новых кораблей не строилось уже почти сто лет. Денег флоту хватает, чтобы едва-едва поддерживать свои корабли в живом состоянии чтобы они не брякнулись с орбиты на Землю…
– И все равно… то, что вы предлагаете… это сепаратизм чистейшей воды…
– Это тема, над которой вам следует подумать, – нажал неизвестный гость с твердостью, которой трудно ожидать от созданного Роном образа.
Толстячок в сознании Финиста превратился в крепкого мужчину с волевым лицом и почему-то в черных очках.
– Подумайте над этим, мистер Роддем. Те две планеты живут не тужат, и никакой флот не взял их в блокаду. А то, что вас окучивает одна корпорация, это анахронизм! Что с того, что она помогла с переселением? Ничего… Вы уже давно возместили им все издержки с процентами. Вспомните, когда вы в последний раз покупали технику и по какой цене! Цены на продовольствие занижают, а на технику, которая вам просто необходима, и тем более на топливо, завышают в разы! Они обдирают вас со всех сторон. Я удивляюсь, как вы все это терпите…
– Ну а вам-то какой интерес? – почти сдался хозяин дома.
Приведенные доводы действительно имели место быть. Тракторы, комбайны и грузовики очень стары. Новых почти нет. В городах на то и живут, что в межсезонье постоянно ремонтируют изношенный до предела парк. Все чаще с горечью шутили, что скоро придется пахать на лошадях, как в докосмическую эру на Земле!
Впрочем, на лошадях и прочей тяговой скотине пашут, но не на Ра-Мире, а на совсем уж захудалых, не представляющих никакого интереса для корпораций, а значит, и для правительства Земли, планетах. Там, где жители могут прокормить только самих себя. Зачем им везти технику, если они ее не могут купить? Траты одни, а корпорации – не меценатские общества.
– Нам? Что уж тут греха таить, я представляю конкурентов «Транссайлес», сэр. Если вы станете независимыми и выйдете из-под контроля «Транссайлес», то мы станем покупать вашу продукцию по гораздо более высокой цене. Соотнесите цифры, мистер Роддем. Ваш Ра-Мир поставляет почти десять процентов всего продовольствия. Увеличьте сумму доходов как минимум, я повторяю: как минимум, в пять раз, и вы поймете, что мы вам предлагаем.
– Но почему вы обратились ко мне? – защищался из последних сил Шон Роддем. – Что я могу сделать? Ведь я всего лишь районный глава. Представитель нижней палаты Совета. Почему бы сразу не обратиться к высшим органам?…
– Высшие органы весьма довольны сложившимся положением вещей. Почему вы? Отвечу. Вы и еще несколько человек весьма уважаемы и влиятельны. Вы ратуете за свою планету и понимаете, что ее обдирают, как липку. Вместе вы в своем Совете сможете чего-то добиться. Ведь вы же избраны туда представителем от целого округа.
– Но…
Послышались шаги припоздавшей миссис Роддем. Она на подносе несла графин с каким-то напитком и стаканы. Рон опомнившись, с бешено стучащим сердцем поспешил наверх. Он впервые оказался в такой щекотливой ситуации. При нем только что вели какие-то закулисные игры! И какого масштаба! Ра-Мир против Земли! Какой-то захудалый мирок против всей мощи метрополии!
От осознания, в какие игры он впутался, Рон Финист даже забыл, зачем он вообще пришел в дом деревенского главы.
Наверху что-то упало, а вполне возможно, что-то специально бросили в стену или на пол в порыве чувств.
«Ну да, Нэнси…» – вспомнил Рон.
«Нужно будет рассказать обо всем отцу, – подумал Финист, поправляя букет и проверяя, хорошо ли на нем сидит рубашка, не расстегнута ли ширинка. – Авось, и мы в выигрыше от затевающейся игры останемся».
Вот и дверь комнаты Нэнси. Еще раз глубоко вздохнув и проведя мальцами по волосам, Рон постучал в дверь.
6
Шум за дверью прекратился, потом начался с новой силой, словно что-то куда-то убирали.
– Кто там?
– Нэнси, это я…
Дверь резко открылась, чуть не ударив Рона по лбу, хорошо, что успел отклониться.
– Ты?!! – воскликнула Нэнси с удивлением и яростью одновременно, поспешно запахивая халат одной рукой и приглаживая взъерошенные волосы другой.
Даже такой она показалась Финисту очень красивой.
– Что ты тут делаешь?!
– Пришел извиниться за вчерашнее…
Рон робко протянул цветы.
– Проходи… – немного смягчилась Нэнси, что Финист принял за хороший знак, тем более что его впустили в святая святых.
Помещение Нэнси представляла собой типичную девчачью комнату. Преобладали светлые тона, розовый. Повсюду мягкие игрушки, все эти вини-пухи и прочие пятачки…
– Ну? – требовательно произнесла Нэнси, закрыв дверь и резко обернувшись. – Опять пришел хвастаться этими…
– Ну что ты, Нэн?! – выпалил Финист, видя, как исказилось лицо девушки.
– Я надеюсь, ты их выбросил?
– Конечно, Нэн! – с готовностью с честным видом закивал Рон.
На самом деле он спрятал свою нескромную покупку в тайник. Во-первых, дорого, чтобы разбрасываться добром (их ведь изготовляли не на Ра-Мире, здесь вообще почти ничего не делали), а потом желания испытывать подобное унижение лишний раз при следующей покупке он не собирался. Ведь пригодятся же они когда-нибудь!
– Хорошо…
Нэнси наконец соизволила принять цветы и поставила их в вазу.
– У бабушки украл?
– Э-э… угу.
Сначала повисла неловкая пауза, никто не знал, как повести себя дальше. Нэнси не могла вот так просто взять и простить. Рону ничего не приходило в голову, он просто забыл, что хотел сделать. Тупо оглядываясь и теребя колени, он заметил терминал и наконец вспомнил. После чего полез в карман за билетами.
– Нэн…
– Что?
– Я тут билеты в кино купил. Подумал, может, ты в качестве доброй воли согласишься сходить со мной…
– Что это? Боевик?
– Э-э… не совсем… «2112 год»… Анонсировалось весьма прилично… В меру того, в меру этого…
«Самого», – хотел добавить Рон с фривольными нотками, но вовремя прикусил язык.
– Думаешь купить меня билетом в кино? – неожиданно для Рона заупрямилась Нэнси.
– О чем ты, Нэн?…
– О том! О том, что девушек добиваться надо! А ты взял свои эти… и думал, что я сразу же с тобой лягу, да?! Не выйдет!
– Нэн, я же извинился… – опешил Рон, не зная, что и думать по поводу этой вспышки гнева. – Да, я был не прав, сглупил. Что я еще могу сделать?
«Что ее за муха укусила? – думал он. – Насмотрелась своих любовных приключений, романов начиталась с этими слащавыми героями, теперь вот соответствуй не пойми чему…»
Он хотел сделать что-то еще помимо того, что извиниться и предложить сходить в кино, но эта ее тирада выбила его из колеи. Он мучительно вспоминал, но так и не смог выудить из памяти ускользающую мысль.
– Что сделать? – набычилась Нэнси. – Мы с тобой уже сколько вместе?
– Почти два года…
– И?…
– Что «и»?
– Ты дурак или только прикидываешься?! – едко спросила девушка.
– Нэн, объясни все толком! – взмолился Финист, уже отказываясь что-либо понимать.
Но Нэнси, закусив удила праведного гнева, и не думала останавливаться и что-то там пояснять.
– Что ж, раз ты такой дурак, то мне не остается ничего другого, кроме как принять предложение от семьи Лерангов!
– Какое еще предложение? – со смутным подозрением поинтересовался Финист.
– То самое!
– Какие еще Леранги?!
– Семья из соседней деревни, дурило! По крайней мере партия получится куда выгоднее! Мистер Рихард Леранг – деревенский глава.
– Нэн…
– Свататься приходили!
– Нэн, – уже настойчивее позвал Рон глухим голосом-рокотом.
С запозданием, но Финист понял, что именно хотела сказать Нэнси и что именно он собирался сделать сегодня утром: попросить ее руки.
Но уязвленная девушка все не унималась, стараясь как можно больнее наказать своего недогадливого парня.
– А поскольку я не хочу, чтобы и мои дети были такими же болванами, как ты, то придется принять предложение от Лерангов! Крисс таможенником станет! Не то что ты – вечный пахарь!
– Нэ-эн! – уже кричал сам Рон и, вскочив с кресла, встряхнул девушку за плечи.
– Что?!
– Выходи за меня!
– Поздно! – в порыве гнева выкрикнула Нэнси.
– Ах так! Таможенником, значит?! Может, еще что скажешь?!
– И скажу!
– Говори!
– Ты вообще… прыщавый!
– А у тебя… А ты… Что ж, выходи за своего таможенника! – не на шутку разозлился Финист и выскочил из комнаты Нэнси.
– Рон! – опомнилась девушка, бросившись к двери, чтобы остановить его.
Но Финист уже сбегал вниз, поглатывая сразу по три-четыре ступеньки. На выходе он чуть было не сшиб мистера Сэма и, пробурчав что-то извинительное, вскочил на свой мопед.
– Рон! – зазвучало из окна особняка. – Ну извини меня!
Но Рон не собирался оттаивать сердцем и, заведя мотор, с надрывом стартовал с места.
– Ну и катись! – последнее, что он услышал.
7
«Теперь ее черед извиняться!» – думал Финист, едва сдерживая свои эмоции.
– Прыщавый, понимаешь! Стерва! У меня аллергия на твою помаду! Вот и прыщик!
Мопед опасно вильнул, и Рон понял, что нужно срочно успокоиться, а то ненароком упадет и чего доброго еще шею сломает.
Выжимая все, что можно, из старенького мопеда, Финист резко затормозил, увидев дом своего друга Джека Вильямса в «английском» стиле. Каменная кладка, столб дымохода снаружи…
«Хороший повод напиться», – решил Рон и подкатил к гаражу, возле которого уже стояли мопеды как самого Джека, так и Жака Грэмхэма.
– Значит, уже квасят…
Рон слез с мопеда и направился к гаражу. Дверь оказалась не заперта, и он вошел внутрь. Внутри царил полумрак, и в нос шибал резкий запах топлива. Рон знал, что так Джек, пролив где-нибудь пол-литра топлива, перебивает запах своей сивухи.
– Джек! – позвал Финист, вглядываясь в темноту подпотолочного пространства.
– О! Какие люди! – появился хозяин постройки, уже изрядно принявший на грудь. – Влюбленный, но отвергнутый…
Вслед за Джеком, с трудом фокусируя взгляд, появилась голова Жака – второе поколение новоприбывших. У него было странное увлечение – фотосъемка. Фотографировал все: кузнечиков, птичек, бабочек, цветочки, какие-то корявые сучки и так далее, потому носил свой фотоаппарат всегда с собой.
– И стоит так напиваться Джек? – воззвал к благоразумию Финист, сам только что собиравшийся напиться до полусмерти.
– А что?
– Родители узнают…
– Не узнают. Они до вечера у Майбахов. Будут обсуждать и отмечать помолвку моего младшего братца Пита с их Лидией…
«Ну вот, и здесь то же самое! Все сватаются, один я как…» – как кто он, Рон решил не додумывать.
– …Так что сюда никто не сунется. А за это время мы уже успеем протрезветь.
– Думаешь? – с сомнением спросил Рон.
– А то!
– Третий нужен? – решился Финист.
– Вот это правильно! – оживился Джек. – Только что собирался тебе это предложить… Забирайся.
Рон полез наверх по шаткой лестнице на своеобразный гаражный чердак. Вообще-то он предназначался для складирования разных редко используемых вещей, но еще в детстве Джек отбил его для игр, а чуть позже для своеобразных посиделок с друзьями.
Финист расселся в позе лотоса, поджав под себя ноги, ссутулился, и все равно голова упиралась в потолок. Откуда ни возьмись в руке Джека появился третий стакан, а из глубины соломенного покрытия всплыла ополовиненная бутылка с мутным содержимым.
– Ну, давайте…
Рон, чокнувшись с друзьями, опрокинул в себя первый стаканчик. Глотку обожгло, дыхание перехватило, а из глаз брызнули слезы.
– Дже-ек… – поперхнулся Финист. – Совсем очумел?…
– А что такое?
– Сколько тут градусов?
– Увы… этого я определять не умею…
– Не меньше пятидесяти… – подал голос из темного угла Жак.
– Ну да… переварил немного…
– А водой разбавить до нормального состояния не догадался?
– Ты знаешь… нет, – ответил Джек и троица засмеялась.
Рона повело где-то на третьем стаканчике.
Жак, как сказал Джек, выпал в осадок, так что веселье продолжали вдвоем: свежий участник, а потому полный сил, и привычный к большим дозам хозяин гаража.
– Ну, рассказывай…
– Чего? – не понял Рон.
– Чем закончился твой поход к Нэнси? Народ хочет знать, – указал Джек на заснувшего Жака, – как обернулось твое извинение, потому как видно, что оно закончилось плохо, раз ты пришел заливать неизмеримое горе…
– Ты сам понял, что сказал?
– Только суть…Давай рассказывай, не жмись… а то не налью… – потянул к себе Джек почти пустую бутыль.
– Ладно… уговорил.
Джек щедро плеснул в стаканы.
– В общем… отшила она меня…
– Это я уже понял… А почему?
– Почему?
Рон после шестой рюмки забористого пойла с трудом помнил, как его зовут самого, не то что причину своей неудачи в любви, но память, все же пробравшись сквозь алкогольный туман, услужливо показала кусочек картинки, и Рон поведал:
– За таможенника решила выйти…
– За таможенника?
– Ага…
– Вот стерва.
– Не то слово… Дескать, ты вечный пахарь… в грязи и машинном масле… воняет от тебя… вот и решила за чистенького пойти…
– Это все из-за формы, – с видом знатока выдал заключение вдруг проснувшийся и с лету схвативший разговор Жак.
– Какой формы? – не понял Рон.
– Таможж-ж… та-мо-ж-ни-че-с-кой… Во!
– А при чем тут форма? – спросил уже Джек.
– Как при чем?! Вы меня удивляете, друзья! – горя возмущением на непонятливость собутыльников, начал вставать Джек, но, ударившись головой о потолок, свалился обратно.
Пришлось друзьям подтянуть Жака за руки в относительно вертикальное положение, чтобы узнать ответ на интригующий вопрос.
– Ну так что там с формой? – спросил Рон, когда они вдвоем с Джеком посадили Жака и прислонили его к стене.
– Как-ой формы?
– Там… тамо-ж… нической…
– Ну да… – вспомнил Жак. – Не секрет, что девчонки любят парней в форме… они так и вешаются на них…
– Он прав, – поднял палец Джек. – То, что девчонки балдеют от формы, – факт.
– Что же делать?…
– Можно накостылять сопернику…
– Он что, единственный, кто в форме? – резонно спросил Жак.
– Точно… тут придется всю форму портить… а это весьма трудно…
– Что же делать? – снова спросил Рон.
– Что нам делать, Жак? – поинтересовался Джек, встряхнув начавшего снова засыпать друга. – Ты тут у нас самый умный… отвечай.
– А? Ну да… испортить всю форму на планете не дело… Нужно самим обзавестись формой…
– Гениально! – воскликнул Джек. – За это надо выпить.
Выпили.
– Но где мы возьмем форму? – поинтересовался Рон Финист.
– Не знаю… Армии у нас нет, пограничников тоже… так что не завербоваться. Таможня…
– Я ненавиж-жу там-мож-жеников…
– Тоже отпадает, – кивнул Джек. – Что еще?… О! Милиция! Как насчет милиции, Рон?! У них отличная синяя форма! Любому дубинкой накостылять можешь.
– Не-е… – скривился Финист, вспомнив участкового дядю Захара. Едва передвигающегося на своих коротеньких ножках, перетаскивающих объемный пивой живот. Не способный пройти и ста метров без одышки. Таким Рон стать не хотел, о чем и поведал друзьям.
– Да, действительно, неприглядная картина, – согласился Вильямс, тоже невольно сморщившись. – Милицейская форма де-ва-ль-ви-ро-ва-на… Что же остается? Эй Жак… что еще?
– Гражданский флот… пилоты…
