Первое появление нищего в серой балаклаве, мешковатых черных джинсах и грязно-белых кроссовках Рори немедленно зафиксировал, но доложил только вечером, когда кроссовки волшебным образом поменяли цвет и фасон. С этой минуты все внимание уже было обращено на гостя.
– Не удалось проследить, куда понесли мешок? – спросил Кроули.
– Нет. Но есть одна идея. У тебя на смартфоне есть карта этого места? Можешь ее вызвать, а то я не умею с этими модными штуками обращаться? Смотри. Он ушел по Рактон Роуд. Здесь, в конце улицы, не доходя до Т-образного перекрестка, установлен шлагбаум. Перекрывает въезд. Я думаю, что за шлагбаумом они поставили машину. Вряд ли стали бы таскаться по Лондону с черным мешком для мусора – очень уж бросается в глаза. А раз здесь шлагбаум, то где-то совсем рядом должна быть и камера. Запроси вчерашние картинки с этой камеры, так примерно с половины девятого вечера до десяти. Если камера не работала или еще что-то, мы на сегодня приготовили второй мешок. Хорошо бы для верности чтобы вечером в этом месте покрутился кто-нибудь из твоих плоскостопых.
Кроули кивнул и уставился в окно. Через минуту он сказал:
– Я ни черта не понимаю. Про твою группу знают всего три человека. Ну четыре. Сюрприз, прямо скажем. Я бы еще мог предположить, что вы своими расспросами кого-то сильно потревожили, но… И история давняя, тухлая, да и вы ведь еще не приступали толком, если я правильно понимаю. Или есть что-то, про что я не знаю?
– Про все знаешь.
– А ведь я, – сказал Кроули, – хотел с тобой серьезно поговорить. Три недели как группа вроде как занимается этим делом. Но не только результатов никаких не видно, но и ни про какие действия, направленные на их получение, мне неизвестно. И все же кого-то ты зацепил, хотя, черт побери, не понимаю – кого. Дон, что ты знаешь такое, про что не знаю я?
Дон пожал плечами.
– Ты, скорее всего не знаешь, какую часть твоих файлов мои ребята уже прочли. Так этого и я не знаю, потому что брифинг по файлам у нас не каждый день. А с кем встречались и о чем беседовали, знаешь прекрасно. Юный Страут – мальчик старательный и докладывает, ничего не упуская, так?
– Ты считаешь, что это из-за «Примаверы»?
– «Примавера», – ответил Дон, – это просто первая очевидная дыра в полицейском расследовании. Совершенно, как мне казалось, несущественная. И пойми, Боб, я никого не собираюсь упрекать, такие вещи случаются сплошь и рядом. Счет из ресторана был изъят только на третий день, в понедельник, приобщили к делу и забыли. И если бы не статья Баскета, про счет никогда бы и не вспомнили. Ты запись беседы с ним хорошо помнишь? Если речь идет о самоубийстве, то первым делом надо внимательно изучить все, что происходило с жертвой в последние дни и часы перед смертью. Просто Баскет когда-то читал учебник по криминалистике. А твои молодцы взяли показания у этого охранника, Кирша, поломали голову над дверью в ванную и ушли довольными. Я бы тоже ушел довольным, Боб, вместе с ними, но когда расследование открывается заново, тут уж мелочей не бывает. Поэтому я и отправил Ника Сторка и юного Страута сперва поговорить с Баскетом, а потом в «Примаверу». И тут уж всего два объяснения есть, почему нами вдруг так заинтересовались – либо кто-то из твоих начальников почему-то знает про это дело сильно больше, чем положено…
– Исключено, – перебил его Кроули. – Про группу знают только три человека. Ну, четыре, считая человека из казначейства. Про место вашей дислокации – только я и Страут.
– А люди из участка на Лилли Роуд?
– Они вообще ничего не знают, только адрес, по которому нужно срочно выезжать, если срабатывает сигнализация. У них этих адресов – несколько десятков. Ваша точка ничем не выделяется.
– Тогда, Боб, у меня для тебя две новости. Первая такая. Мы случайно напали на золотую жилу. В этой «Примавере» что-то сильно неладно. И достаточно оказаться где-то поблизости, чтобы тобой заинтересовались…
– Ты не слишком?…
– Смотри сам. Проходит год после смерти Иглета. Крис Мартин, журналист, приходит в «Примаверу» и долго разговаривает с официантом Паоло Брачини. На следующий же день Брачини бросает свою лондонскую квартиру, работу, и исчезает без объяснения причин. Ходят слухи, что он в Милане, только вот найти его никак не удается. В это же время Мартин отказывается продолжать работу над статьей про Иглета, тоже бросает вполне приличную работу и переезжает в Северную Ирландию. Сторк и Страут посещают «Примаверу» – за нами тут же устанавливают наблюдение.
– Однако Баскет тоже был в «Примавере», но он в Лондоне, и с ним все в порядке.
– Потому что ему ни с кем в «Примавере» поговорить так и не удалось, кроме босса, а тот ничего интересного ему не сообщил. И второй официант, которого раскручивал Страут, – ты видел его показания? Ему Брачини строго-настрого запретил с кем-либо разговаривать про Иглета, припоминаешь? Он в кофейне отсиживался, пока Баскет находился в ресторане.
– Предположим, – согласился Кроули. – Вполне вероятно. А другая новость какая?
– А другая новость вот какая, – объявил Дон. – Никакое это не самоубийство. Вокруг самоубийц такой активности не происходит. Самоубийцы – клиенты тихие. Это, бьюсь об заклад, чистое убийство, хотя я и не представляю себе, как оно могло произойти.
– Я могу доложить наверх о твоих соображениях?
– Не надо пока. Помочь мне оттуда вряд ли смогут.
– Какие у тебя сейчас планы? Что будем делать с Брачини и Мартином?
– Если честно, то понятия не имею, – признался Дон. – Ну с Мартином все более или менее понятно – попроси в Белфасте, чтобы за ним как следует присмотрели, но не в открытую. Нам здесь про него временно придется забыть. А Брачини… Лучше всего будет, если ты просто предупредишь своего итальянского приятеля из прокуратуры, что Брачини нам больше не интересен. Только это надо делать немедленно.
– По-прежнему не веришь итальянцам?
Дон кивнул.
– Не особенно. Очень уж разговорчивы.
*************************************
Вернувшись на Рактон Роуд, Дон остановился около нищего. Тот сидел на расстеленном на тротуаре рваном спальном мешке, поджав ноги и опустив голову на грудь. Перед ним стоял бумажный стакан из Макдональдса с мелочью. Когда брошенный Доном двухпенсовик звякнул об асфальт, нищий поднял голову. Низко надвинутая балаклава продолжала скрывать его лицо, но Дону вдруг стало не по себе. Нищий пристально рассматривал его из-под капюшона.
– Не отморозь задницу, придурок, – посоветовал Дон и направился к калитке, но тут нищий его окликнул:
– Старикан, подойди сюда.
Дон повернул голову.
– Много подаешь, – сказал нищий. – Не скупишься. Возьми сдачу, – и он вытянул ладонь, на которой блестела однопенсовая монета. – Возьми. Тебе пригодится. А то ведь скоро тоже окажешься на тротуаре.
ГЛАВА 9
ГРУППА «ХОТСПЕР». НЕПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
Себе во благо обращу я злое
И, всем на диво, искуплю былое
В. Шекспир «Генрих IV», ч.1, акт 1, сцена 3
К полуночи от Кроули пришла срочная информация, что камера у шлагбаума, на которую возлагались определенные надежды, вчера, по совершенно непонятным причинам, отключилась сама собой, причем как раз в то время, когда, по расчетам Дона, человек с черным мешком должен был находиться где-то в том районе. Единственным светлым пятном было то, что Кроули успел направить к шлагбауму двух оперативников, и они зафиксировали черную «Хонду», припарковавшуюся поблизости около девяти вечера и поспешно уехавшую минут через двадцать после того, как с Доном случился приступ благотворительности.
Кроули сказал, что перезвонит, когда владелец «Хонды» будет установлен, но особых надежд на какой-либо результат Дон не питал, потому что номер машины вполне мог быть фиктивным.
У Рори Кларка, в отличие от юного Страута, не было обязательств перед Кроули. А перед Доном – были, поэтому отредактировать картинку с камеры, зафиксировавшей короткий контакт Дона и нищего, Рори предложил сам, как только стало очевидно, что Дон спугнул наблюдавших за квартирой. Вынесенный Ником второй черный мешок никого уже не заинтересовал, и мешок так и провалялся на тротуаре напротив всю ночь, пока его не загрузили, вместе с горой других таких же мешков, в фургон-мусоросборник.
Помрачневший Дон, хотя и не подавал виду, клял себя за непрофессиональное поведение, но поправить уже ничего было нельзя. От предложения Рори он отказался, попросив его только держать язык за зубами, – камеры вокруг конспиративной квартиры были установлены для удобства ее обитателей, а не для того, чтобы начальство могло их контролировать.
Кроме того, юный Страут вернулся из Белфаста практически с пустыми руками: по первому адресу из тех, что удалось получить у Юстаса Баскета и его шефа, находилась пакистанская семья, ничего о Крисе Мартине не слышавшая, а у своего бывшего сокурсника Мартин прожил три месяца, сказал, что думает перебраться на континент, после чего исчез. Все это время он активно пользовался своей дебетовой карточкой банка ЭйчЭсБиСи, снимал наличные, пока не опустошил счет, кредитка Америкен Экспресс заблокирована, так что определить его местонахождение по банковским выпискам не представляется возможным. В списках авиапассажиров в сторону континента Мартин не значится, в списках пассажиров пароходных компаний – тоже. И вообще есть некоторые основания считать, что он находится в Англии – бывший сокурсник любезно разрешил ирландскому коллеге Страута немного покопаться в своем компьютере, и там обнаружилось месячной давности письмо Мартина, в котором ничего интересного не было, но отправлено оно было из Сент-Дэвидса.
– Где это? – спросил Дон. – В Уэльсе? Что-то знакомое…
– Самый маленький город в Британии, – сказал Мэт Кризи. – Меньше двух тысяч жителей. И туристов примерно столько же. Самый крайний запад. На побережье сплошные скалы. Викинги там любили почему-то высаживаться, но как они в полном вооружении на эти скалы поднимались – непостижимо.
– Это ты со школы помнишь? – поинтересовался Дон.
– Практически да, – согласился Мэт. – А еще у меня там кузен работает в местной полиции. Не дает забыть.
– Ты знаешь, как с ним связаться?
– Ну а как же, – сказал Мэт.
– Давай прямо сейчас же позвони ему. У нас есть фотография Мартина? Отправь фотографию. В самом городе он вряд ли остановился. Надо искать там, где обычно крутятся туристы – на караванных стоянках или в палатках на берегу. Пусть найдут и не спускают с него глаз. Утром будет подтверждение из Скотланд Ярда. Вы двое – это Нику Сторку и Страуту – можете собираться в дорогу. Как только его найдут, отправляйтесь в Уэльс и попробуйте уговорить его вернуться в Лондон. Майк, ты можешь ему сказать, что расследование возобновлено. Обещайте ему что хотите, но он нужен здесь срочно.
– Он не поедет, – сказал Ник. – Он в бегах. Его кто-то сильно напугал.
– Обещайте круглосуточную охрану.
– Плевать он хотел на эту охрану. Сколько он уже прячется? Без работы, без денег.
– Если мы его нашли, то те, от кого он прячется, найдут тоже. Вопрос времени. В Сент-Дэвидсе ему защиту обеспечить не смогут.
– Так из Сент-Дэвидса он может еще куда-нибудь перебраться, а уж из Лондона – вряд ли. Это он должен прекрасно понимать.
– Так что ты предлагаешь?
– Пусть отдаст свои записи. У него должна быть запись интервью с Паоло Брачини. На первое время обойдемся и этим. А в Лондон он не поедет. Тут нужно надежное место. Дон, ты помнишь нашего главного свидетеля в истории со взломом компьютеров? Мы его тогда вывозили в Шотландию, в Аргайл, на военно-морскую базу. У них охраняемый поселок, муха не пролетит. Вот туда он поедет. Может быть.
Дон нахмурился.
– Тогда была договоренность двух министерств. Вопросы национальной безопасности. А сейчас что? Русский самоубийца? Министерство обороны упрется.
– Дон, ты ведь не думаешь, что эта милая квартирка имеет к нашей службе хоть какое-то отношение? Можешь спросить у Кроули, если сомневаешься. Я уверен, что здесь без ребят из Темз Хауз4 не обошлось. Вообще вся эта история с возобновлением расследования какая-то тухлая, нам многого не говорят. Но раз уж здесь засветилась контрразведка, пусть они и договариваются с министерством обороны.
Дон, раздосадованный идиотским контактом с нищим, почувствовал прилив энергии.
– Значит так, мальчики. Кое у кого сегодня длинный рабочий день, так что слушайте внимательно и не перебивайте. Мэт, ты ищи своего родственника, а потом мы вместе посмотрим, что ты раскопал в телефонном биллинге. Рори, ты сегодня больше не нужен. Проверь еще раз камеры, нет ли новых гостей, и можешь укладываться. Майк, отправь сообщение своему шефу, что мне завтра надо с ним увидеться часов в восемь, и езжай отсыпаться. Ник, ты тоже едешь домой. Утром загляните оба в компьютеры – будет инструкция от тетушки Мэгги. Если, конечно, Мэт не наврал насчет кузена. На всякий случай, запомните. До Кардиффа добираетесь поодиночке, встречаетесь там на вокзале, берете машину и двигаетесь в Сент-Дэвидс. На месте еще раз заглянете в компьютеры – если удастся договориться с министерством обороны, дам знать. Если не удастся, выбейте из этого летуна его записи, предупредите местную полицию, чтобы присматривали за ним – и тут же обратно. Если с военными все получится, оставайтесь там, пока не приедет эвакуатор от Кроули. Сдадите с рук на руки – и сюда.
Еще при первой встрече с Кроули Дон, помимо прочего, поинтересовался, каким образом будет устроена компьютерная связь между членами группы. Не то, чтобы потребность в доступе к защищенной сети Скотланд Ярда воспринималась в то время как насущно необходимая, но она обеспечивала определенную статусность, к чему Дон всегда относился трепетно. Тогда Кроули отмахнулся: «зачем тебе это? попроси Рори, он что-нибудь придумает». Только Рори не надо было ничего придумывать.
Еще в те времена, когда все они были действующими офицерами Скотланд Ярда, наметилась тревожная тенденция: суд Олд Бейли стал благожелательно относиться к ходатайствам адвокатов, касающимся раскрытия всех материалов уголовных дел, в том числе и оперативной информации. Конечно юристы Скотланд Ярда значительную часть таких ходатайств отбивали, но только на основе инструкций, получаемых от полицейского руководства, которое, чтобы такие инструкции выдать, требовало к себе на стол весь массив оперативных данных. Стопроцентной уверенности, что в каждом конкретном случае удастся отбиться, не было, да и начальству не все было полезно знать, поэтому Дон поручил Рори что-нибудь такое изобрести, чтобы наиболее чувствительными сведениями его люди могли обмениваться с соблюдением всей необходимой секретности, но минуя центральную сеть.
Рори какое-то время посидел в интернете и завел страничку на сайте для пожилых. На этой странице некая Мэгги Кроуфорд семидесяти пяти лет эпизодически общалась с ровесницами, с которыми познакомилась на отдыхе в Норфолке в августе шестьдесят девятого года. Ровесниц было шесть, по числу подчиненных Дона, у каждой был пароль, с которым она могла заходить на страницу и оставлять там свои комментарии.
Посещать страницу норфолкского сообщества пенсионерок можно было только из интернет-кафе – использование служебных и личных компьютеров исключалось. Это никогда не было особо удобно, поэтому и применялось только в особых ситуациях.
Создание группы «Хотспер» реанимировало страницу, и теперь тетушка Мэгги время от времени сообщала приятельницам о своих планах и делах, а они сочувственно и с интересом реагировали.
Через полчаса Рори уже храпел на своей походной кровати, и его пришлось разбудить, чтобы тетушка Мэгги могла сообщить подругам, что завтра в двенадцать дня она будет в Кардиффе, где у ее любимой племянницы Марты помолвка. После этого он уснул снова, а Дон и Мэт начали разбираться с распечатками звонков с телефона покойного Эда Иглета. В первую очередь Дона интересовали все входящие и исходящие звонки в пятницу, непосредственно предшествовавшую смерти русского магната. Звонков было много, но все они были Мэтом опознаны и тщательно распределены по группам – в Россию, в Израиль, партнерам, девушке Светлане.
– Знаешь что, – сказал Дон, – давай положим рядом его распечатки и распечатки с телефона Кирша. Они в этот день были все время вместе. Вполне вероятно, что Кирш его с кем-нибудь соединял со своего телефона.
– Сделано уже, – проворчал Мэт. – Вот распечатки Кирша, а вот сводная таблица. И я сверил списки контактов. Они почти совпадают.
– А это что ты обвел красным?
– Это период с шести вечера до полуночи. «Примавера».
Дон потер глаза и распечатал новую пачку сигарет.
– Ты ощущаешь смертельную усталость, Мэт?
– Очень личный вопрос, – сказал Мэт. – У него может быть только одно объяснение. Ты хочешь предложить мне выпить. Да, я ощущаю смертельную усталость.
Дон вытащил из-за кресла у стены початую бутылку виски.
– Зачем ты полез к этому… у калитки? – спросил Мэт. – Чем он тебе помешал?
– Надоел, – буркнул Дон. – Твое здоровье.
– Так они хотя бы на глазах были. А теперь…
– А как ты думаешь, Мэт, что они делают со вчерашним мешком? Не знаешь? Ну так я тебе скажу. Они уже сутки складывают бумажные полоски из шредера – одну к другой, одну к другой. И почти все уже сложили, так мне кажется. Так что они уже прекрасно знают, что мы их раскусили и подсунули ложную приманку. Поэтому я им ничего нового не открыл.
– Все равно ты это зря сделал, – не согласился Мэт.
– А вот и не зря! Они ведь наружку сняли мгновенно. Почему? Потому что испугались, что сейчас появится полицейский наряд. А это для нас очень важно. Были бы это люди Кроули – их полицией не напугаешь. Так что мы теперь знаем, что Кроули тут ни при чем. Уже кое что.
Это объяснение пришло в голову Дону только сейчас, и, найдя для своего неосторожного и даже неумного поступка логическую подпорку, он даже повеселел и долил в стаканы еще виски.
– Рассказывай, что выкопал.
– В 8.47 с телефона Иглета ушло текстовое сообщение. Вот оно. «Увидимся?». Номер абонента не зарегистрирован, сим-карта с предоплатой. Локация – Сити, район Шепердесс Уолк. Потом, в 8.51, с другого номера, уже на телефон Кирша. «Где ты, милый? Я соскучилась». И тут же исходящий звонок с номера Кирша, продолжительностью сорок две секунды. На этот раз абонент в районе Итон Сквер. Тоже сим-карта с предоплатой.
– И?
– Все. Больше ничего. Это два разных абонента. Один контактирует с Иглетом, второй… вторая – с Киршем. Когда полиция допрашивала Кирша, он объяснил, что за неделю до этого познакомился с девушкой по имени Джоан где-то в Южном Кенсингтоне, они мило провели время, обменялись телефонами, но с тех пор встретиться так ни разу и не удалось. Был очень занят. Полицию это вполне устроило.
– А тебя?
Мэт пожал плечами.
– Меня бы тоже устроило. Я понимаю, какая у тебя версия, и почему ты так вцепился в этот вечер в «Примавере», но наличие за ужином еще одного человека не дает оснований сомневаться в показаниях Кирша. Обрати внимание, что в полиции его про это не спрашивали. Вот если бы он сказал, что за ужином русский был один, тогда – да. Но его про это не спрашивали.
– И где сейчас эта Джоан?
– Понятия не имею. И никто не знает. Если бы тогда, по горячим следам, полиция ей заинтересовалась, то… А сейчас этот номер уже заблокирован, так что у нас нет ничего, кроме имени. Впрочем, обнаружилась странная вещь. Может, это ничего и не значит, но… Понимаешь, Дон, эта самая Джоан, или как ее там, приобрела свою сим-карту ровно в ту самую пятницу, когда Иглет ужинал в «Примавере». Не знаю уж, какой номер она диктовала Киршу за неделю до того, когда они познакомились, но точно не этот. Погоди, не возбуждайся. Я же говорю – это может ничего и не означать. Она могла потерять телефон, купить новый. Она могла воспользоваться чьим-то телефоном. Все что угодно могло быть.
– А текстовое сообщение, которое она отправила Киршу, оно подписано? Там сказано: «сгорающая от страсти Джоан»? Там же подписи нет! Каким это образом Кирш мог догадаться, кто это по нему соскучился, если этот номер он никогда в жизни не видел?
– Дон, я не думаю, что за это надо так уж цепляться. Мало ли как! Социальные сети, например. Если хочешь, он мог и не догадаться, кто это, а просто набрать номер и узнать, что это как раз его знакомая недельной давности. Совершенно обычная история. Попробуй просто представить себя на его месте. Шеф ужинает, а Кирш сидит в этом закутке, где подают аперитивы, и делать ему совершенно нечего. Тут приходит сообщение от девушки. С незнакомого номера. Ты бы не набрал тут же этот номер просто из любопытства? Логично?
– Все логично, Мэт, все логично. Но единственное слабое место в полицейской версии самоубийства – это как раз последний вечер в «Примавере». А если принять во внимание, что именно до этого последнего вечера мы никак не можем добраться, то похоже, что здесь и кроется самое главное. Сначала исчезает Кирш. Ну ладно, израильский секьюрити – мало ли на какую службу ему удалось устроиться после того, как повесился его прежний работодатель. Я, правда, не слышал, чтобы таких брали в «Моссад», но всякое бывает на свете. Хорошо. Кирш исчез, будем считать, что по причинам уважительным и вполне невинным. Крис Мартин берет интервью у Паоло Брачини и тут же пропадает. Паоло Брачини дает Мартину интервью и тоже пропадает, да так, что найти до сих пор не можем. Его приятель, как его там… Каррера, до того напуган, что когда в «Примаверу» приходит очередной журналист, он прячется в соседней кофейне, лишь бы ему не задали какой-нибудь вопрос. Именно поэтому, Мэт, все, что происходило в «Примавере» и вокруг, имеет первостепенное значение, и просто логичные объяснения тут уже приниматься не могут.
– Что бы ни происходило в «Примавере», у нас висит одна-единственная, но довольно таки важная головоломка. Иглет находился в доме совершенно один – это раз. После того, как Кирш уехал из особняка, к дому никто близко даже не подходил, что подтверждают записи на всех видеокамерах – это два. Но если бы даже кто-то и был поблизости, в ванную он все равно не смог бы попасть, потому что она была, черт возьми, заперта изнутри, банемский замок и засов – это три. А если бы и попал каким-то чудом, то не смог бы выйти и заново все за собой запереть – это четыре. Не хочешь на время оставить «Примаверу» в покое?
– А я очень не люблю, Мэт, когда мне какую-нибудь историю рассказывают с середины. Что бы ни случилось на самом деле в доме, началось все это вечером – за ужином в «Примавере» или после него, но вечером. Хотя ты совершенно прав – тут какая-то чертовщина. Над этой проклятой дверью в ванную комнату кто только не ломал голову, да и мне она покоя не дает. Еще и камеры эти, которые там понатыкали кругом, как будто специально. Как будто говорят нам – вот, ребята, убедитесь, что никто не входил, не выходил, даже не приближался. Мне кажется, Мэт, что с этой историей нам придется несладко. Тем больше причин начинать сначала. Широким фронтом, Мэт, широким фронтом и глубокой вспашкой. Ладно. На сегодня хватит. Можешь отправляться в свою берлогу. Или у тебя еще что-то есть?
– Есть, – признался Мэт. – Только я не знаю, что это. Посмотри. Может, у тебя какая-нибудь мысль появится.
Он пощелкал кнопками на своем компьютере и сделал приглашающий жест.
Белый минивэн был развернут к воротам, и все три камеры старательно фиксировали его заднюю часть. Примерно через минуту в кадре появился Кирш, распахнул кузовную дверь, достал из кармана куртки мобильный телефон. Еще через минуту рядом с ним оказался Иглет.
– Тебе налить еще? – предложил Мэт.
– Плесни, – ответил Дон, не отрываясь от экрана. – И сигарету прикури.
Минут через сорок запись закончилась.
– Обратил внимание? – спросил Мэт.
– На что?
– Ну как же… Примерно в середине записи. Когда Кирш загоняет минивэн в гараж.
– Ну и что с того?
– Дон! Проснись! Ты показания Кирша помнишь? Иглет послал его в Лондон, чтобы куда-то отвезти его девушку. Перед тем, как уехать, Кирш запер все двери и окна первого этажа. Припоминаешь? Так вот – к началу этой записи он их уже запер. Потому что в конце записи он просто садится в машину и уезжает. Так?
– Ну так.
– Значит, к началу записи он уже знает, что ему на этом самом минивэне придется ехать в Лондон. Объясни мне, на кой черт ему понадобилось, постояв с Иглетом у машины, загонять ее в гараж. На двенадцать минут. А потом сразу же уезжать. Если тебе через четверть часа надо куда-то двигаться, и машина твоя уже стоит под парами, ты будешь ее загонять в гараж, чтобы практически тут же выгнать обратно?
– Зависит, – сказал Дон. – Если мне нужно в нее что-то погрузить, и это что-то находится как раз в гараже.
– В котором, как раз, ни одной камеры не стоит, поэтому мы эту версию проверить не можем. Кирш, между прочим, ни про какой груз не упоминает.
– А он вообще ничего лишнего не говорит, если ты заметил. Только крайне аккуратно отвечает на вопросы. Если его про это не спросили, то он и не обязан отвечать. И мне кажется, между прочим, что все это совершенно неважно. Сейчас… Что-то тут не так, но в другом месте. Промотай назад, туда где появляется Иглет. Тут ведь покадровый режим есть? Я скажу, когда надо будет его включить, а пока что давай в ускоренном режиме.
Кирш суетливо задергался в промежутке между минивэном и гаражной дверью, приложил к уху мобильный телефон, ткнул его обратно в карман и стал переминаться с ноги на ногу, через мгновение откуда-то сбоку возник Иглет в кожаном пальто с меховым воротником, они встали лицом к лицу, Кирш начал что-то объяснять, то и дело указывая левой рукой на открытую заднюю дверь минивэна, Иглет нагнулся, заглянул внутрь, потом кивнул головой…
– Стоп! – скомандовал Дон, – отсюда давай покадровый режим.
В несколько приемов Кирш нагнулся, протянул руку, рывками потащил из минивэна полуметровый рулон, достал и бросил на асфальт рядом с гаражной дверью. Видно было, как Иглет улыбнулся прежде чем одобрительно похлопать Кирша по плечу. Потом он приподнял рулон, снова уронил его, о чем-то долго говорил Киршу, потом повернулся и ушел в гараж. Кирш ткнул рулон ногой, убрав его с дороги, и направился к кабине. Минивэн пришел в движение и исчез в гараже вслед за Иглетом.
– Теперь стоп, – приказал Дон. – Так и есть. Дальше неинтересно. Ну как, разглядел?
– Что?
– Мэт, что у тебя с глазами? Посмотри внимательно. Хочешь – перемотаем на начало и посмотрим еще раз. Этот минивэн битых двадцать минут был в кадре, с самого момента приезда Кирша, и все время его задняя дверь была открыта нараспашку. Что там было внутри?
– Погоди, – задумался Мэт и сморщил лоб. – Ничего. Там было совершенно пусто.
– Вот. А потом Кирш из совершенно пустого минивэна достает какой-то тюк. Секунду назад там ничего не было, а потом вдруг ниоткуда взялся этот рулон. Давай, перемотай обратно, посмотрим еще раз, как он его вытаскивает.
Дон и Мэт просмотрели кусок записи еще два раза, потом Дон откинулся в кресле и забарабанил пальцами по столу, глядя в потолок.
– Мы с тобой одинаково думаем, Дон? – прервал молчание Мэт.
Дон кивнул.
– Ты молодец, что обратил внимание на то, что Киршу никакой нужды не было загонять минивэн в гараж. Если бы не это, я бы тоже мог прохлопать эту штуку с рулоном. Зато теперь у нас есть ответы на оба вопроса. Кирш в этот день вел себя вполне логично и машину за десять минут до отъезда в гараж не ставил. И никаких тюков из нее не доставал. Просто кто-то очень хорошо поработал с записью. Она так смонтирована… Просто гениально смонтирована. Вся последняя часть, начиная с появления Иглета, была записана в другой день. А потом просто приделана сюда, чтобы никто не заметил, что в день смерти Иглета последние четверть часа записи исчезли. Если бы мы знали, что на самом деле происходило перед гаражом в эти четверть часа… Как ты думаешь, кто это мог сделать?
Мэт помотал головой.
– Только не Кирш. У него не было времени. Это всего четверть часа, как ты сам сказал. За пятнадцать минут обеспечить такое качество монтажа… На всех трех камерах? Не думаю. Тут одно из двух – либо в доме у Иглета обитает привидение, умеющее профессионально работать с аппаратурой, либо…
– Да, – сказал Дон. – Вот именно. С этого я и начну свой утренний разговор с Кроули. Его люди хорошо поработали над записью. Я с самого начала чувствовал, что здесь что-то очень сильно не так. Эта история пованивает, Мэт. Нас толкают куда-то в сторону. Ублюдки.
ГЛАВА 10
ЛИГА ДЖЕНТЛЬМЕНОВ
В Англии осталось только трое порядочных людей, не угодивших
на виселицу, да и то один из них ожирел и начинает стареть..
Помоги им бог!
В. Шекспир «Генрих V», ч.1, акт 2, сцена 4
С самого начала эта история вызывала у Дона определенные опасения. Трюк с передачей расследования группе отставников на его памяти был применен дважды, и оба раза это было вызвано тем, что кто-то большой наверху хотел знать правду, но при этом иметь монополию на это знание. В отличие от результатов официального расследования, которые всегда можно извлечь на свет божий, изучить, перепроверить, подвергнуть дотошному анализу, неофициальная деятельность, хоть и санкционированная, как бы не существовала, и результаты такой деятельности предназначались для весьма узкого круга лиц.
Это убедительно свидетельствовало о наличии политической компоненты, а в политике Дон не разбирался, занятие это не любил, и принял предложение Кроули просто потому, что любое занятие было лучше медленного пенсионного гниения в Барнете.
Весь предыдущий опыт Дона говорил о том, что Кроули, несмотря на свое высокое положение, в круг лиц, принимающих решения, не вхож и является всего лишь исполнителем воли вышестоящих. В этом и была главная странность – подменить видеозаписи могли только люди Кроули и по прямому указанию самого Кроули, потому что иначе не бывает, а это значит… Это значит, что Кроули играет в какую-то непонятную и очень опасную игру, против собственного высокого начальства, и группа «Хотспер» в этой игре выступает в качестве пешки, чьи передвижения по доске пока что ничем не стеснены, но решение пожертвовать ею может быть принято в любую минуту.
Несмотря на первоначальный порыв немедленно, в самом начале встречи, вывалить Кроули все, что он думает про махинации с видеозаписями, по дороге Дон передумал. Сфальсифицированные записи были козырем, который мог удачно сыграть в нужный момент, и преждевременно демонстрировать этот козырь вряд ли следовало.
– Страут мне передал, зачем ты хотел встретиться, Дон, – сказал Кроули. – У тебя был выключен мобильный, поэтому я… Я прошу прощения, Дон, я знаю, что так не принято, но поверь, что я просто сэкономил тебе и твоей команде кучу времени и сил. Короче говоря, я рекомендовал Страуту и Сторку отложить поездку в Уэльс. Она ничего не даст.
Хотя после фокуса с видеозаписями Дон мог ждать от своего бывшего шефа любой подлости, неожиданное и беспрецедентное вторжение в его сферу ответственности все же застало его врасплох. Он поперхнулся кофе, побагровел, закашлялся и стал беспомощно озираться по сторонам.
– Выпей воды, Дон, – невозмутимо предложил Кроули. – Я признаю, что поступил не по правилам, но частично ты сам виноват. Если бы ты меньше секретничал и чаще делился со мной своими идеями, этого бы не случилось. Дело в том, что с Крисом Мартином уже давно переговорили. Сторку и Страуту в Уэльсе просто нечего делать, более того – любые контакты с Мартином в настоящее время крайне нежелательны. В свое оправдание могу лишь сказать, что говорили с ним не мои люди. Более того – я сам про это узнал только сегодня ночью, после того как Страут попросил меня помочь с Аргайлом. Хочу познакомить тебя с одним джентльменом, он сообщит все детали.
Дон готов был поклясться, что еще мгновение назад никого, кроме его и Кроули, в комнате не было. Но рядом с ним уже стоял, опираясь на трость, человек в синей водолазке и поношенных грязно-белых вельветовых джинсах. Сильно поредевшие остатки волос были выкрашены в неестественно черный цвет, но густые брови и длинные висящие усы оставались совершенно белыми. Левый глаз был полуприкрыт и сильно слезился – пришелец постоянно промокал его платком, который доставал из-за обшлага темно-синего кардигана.
Он сел за стол, налил в высокий стакан минеральной воды, выпил залпом и тут же налил снова.
– Мой врач настаивает на восьми часах сна ежедневно, – сказал он в пространство. – У меня диабет. Восемь часов сна – непременное условие. А вы меня подняли посреди ночи, Кроули. У меня, помимо прочего, проблемы со сном, и если я просыпаюсь ночью, мне потом не сразу удается уснуть, и приходится проводить в постели пару лишних часов. От этого у меня ломается весь распорядок дня. Но хуже всего, если он не ломается, и рано утром мне все же приходится куда-то ехать, с кем-то встречаться… Как поживаете, Беннет? Да, я же не представился. Стивен Клейн.
– Темз Хауз? – уточнил Дон, довольный тем, что интуиция насчет происхождения дома на Рактон Роуд его не подвела.
– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Стивен Клейн. – Что-то вроде того, Беннет. До меня донеслось кое-что из вашей дружеской беседы, и я хочу поддержать достопочтенного мистера Кроули. Это я сегодня ночью в довольно жесткой форме посоветовал ему попридержать ваших людей и не допустить их появления в Уэльсе. И могу подтвердить, что он пытался сопротивляться, говорил, что без вашего согласия – никак, про корпоративную этику и все такое. Сдался только после того, как я обещал ему немедленный телефонный звонок от высокого начальства. Я так понял, что он вас не смог ночью найти – ваш мобильный не отвечал. Вы крепко спите, Беннет? Завидую. У меня тоже раньше был очень крепкий сон. Мой покойный отец говорил, что нет ничего лучше двух-трех стаканчиков тодди на ночь – действует вернее любого снотворного. Я так и поступал, пока у меня не нашли этот чертов диабет. С тех пор неважно сплю. Но имейте в виду, Беннет, два-три стаканчика – это предельная доза. Если ее превысить, то здоровый восстанавливающий сон превратится в глухую отключку, после которой глаза красные, в горле саднит, и вообще жить не хочется. С вами такое бывало, Беннет? Впрочем, это не так уж и важно. Давайте к делу. Расскажите мне, на кой черт вам понадобился Крис Мартин.
– А вам?
– А нам, – спокойно объяснил Стивен Клейн, – он вовсе не нужен. Мы бы с удовольствием обошлись без Криса Мартина. Скажу больше, Беннет, если бы мистер Мартин вообще не родился бы, мы бы это постарались пережить. Но сейчас мы вынуждены руководствоваться исключительно гуманитарными соображениями, заботой о его благополучии. Дело в том, Беннет, что вокруг вашего Мартина крутятся всякие субъекты с весьма специфической репутацией. Они очень ревниво относятся к любым его новым контактам. Самые страшные ревнивцы, Беннет, это те, которые ревнивы без любви. Они часто совершают ужасные злодеяния. Именно поэтому мы предпочитаем ограждать мистера Мартина от ненужных знакомств.
– Но ведь мы как раз и хотели организовать его эвакуацию в безопасное место…
– Во-первых, он бы никуда не поехал, даже если бы вообще согласился говорить с вашими людьми. Дело в том, Беннет, что какое-то время назад ему было сделано чрезвычайно выгодное финансовое предложение. Не каждый журналист даже первого ряда получает подобные предложения, уверяю вас. Ему предложили написать книгу об истории рабочих кооперативов в Англии. Любопытно, не правда ли? Как вы себе представляете коммерческие перспективы подобного труда? Однако же ему были предложены деньги, которые он не смог бы заработать в своей газете и за пару лет. Половина уже выплачена. Кроме того, к нему приставлена пара типов, которые следят, чтобы ему никто не мешал, и чтобы его ни на миг не покидало вдохновение. Так зачем вам Мартин?
– Он начинал писать статью о самоубийстве Эда Иглета, – Дон решил сделать шаг навстречу. – Как раз перед тем, как исчез из Лондона. Меня интересует, сохранились ли у него какие-нибудь материалы. Записи интервью, например.
– Ого! – сказал Стивен Клейн. – Этого я не знал. Очень любопытно. Наводит на кое-какие мысли, между прочим. А что бы вы хотели у него выяснить, Беннет?
– Мне необходимо узнать, о чем он говорил с Паоло Брачини, официантом из «Примаверы». Это в первую очередь. Ну и все остальное, что у него есть.
Стивен Клейн уставился в окно и надолго замолчал, потом повернулся к Дону.
– Скорее всего, Беннет, у него ничего уже нет. Ни диктофонных записей, ни расшифровок – ничего. Я думаю, что он с головой погрузился в свою книгу о кооперативах. И никак не согласится, чтобы хоть что-то отвлекло его от эпохального труда о рабочем движении. Могу ошибаться, конечно, но… Я вам вот что скажу, Беннет. Есть веские причины, по которым Мартина лучше не беспокоить – сейчас, во всяком случае. И в ближайшее время. Вы можете, конечно, настаивать, но в этом случае я потребую, чтобы вы очень убедительно доказали мне, что без этого просто никак. Что-то мне подсказывает, что у вас это вряд ли получится.
– А Паоло Брачини?
– Понятия не имею, кто это такой. Здесь у меня никаких возражений нет. Хотя не исключено, что могут еще появиться.
– Как-то странно, мистер Клейн. Вы тоже занимаетесь смертью Иглета?
– Ни в коем случае! Беннет, нас совершенно не интересуют ни Иглет, ни Крис Мартин, ни этот ваш Паоло. Мы просто ведем рутинное сопровождение некоей активности… помимо всего прочего… Так уж получилось, что мистер Мартин в какой-то момент возник на периферии наших интересов. Скажите, Беннет, а что вы знаете о судебных делах покойного мистера Иглета? Я имею в виду его иски против России.
«Сейчас он начнет уводить меня в сторону», – сообразил Дон. – «Будет подсовывать наживку. Ну ладно, пусть поговорит. Про сфальсифицированную запись у гаража приберегу под конец.»
– А почему вас это заинтересовало именно теперь, мистер Клейн? У Иглета были очень напряженные отношения с российскими властями, с того самого момента, как он появился в этой юрисдикции. Мы переговорили с адвокатом, который вел его дело об убежище…
– С Деланси?
– Да. И он сказал, что ни за кем из группы компаний «Круг» не велось такой охоты как за Иглетом. Когда Иглет умер, вам было самое время подключиться, по горячим следам.
– Мы не занимаемся расследованием загадочных смертей, Беннет. Это работа для Скотланд Ярда. И у этой уважаемой организации не было никаких оснований считать смерть Иглета чем-либо кроме самоубийства. Ваши бывшие коллеги, Беннет, были в этом настолько уверены, что пошли даже на небольшую подтасовку – положили под сукно отчет одного из экспертов. Я правильно припоминаю, Кроули?
Кроули заерзал в кресле.
– Я правильно припоминаю. Так что вы знаете о судебных делах Иглета, Беннет?
– Я знаю, что он выиграл у России четыре миллиарда долларов. Потом он затеял еще несколько процессов в разных юрисдикциях, пытаясь добиться принудительного взыскания, потому что русские добровольно платить отказались. Во Франции и Нидерландах ему отказали – указанные им источники взыскания оказались негосударственными. До решения в этой юрисдикции он уже не дожил. Но я знаком с материалами дела – тут вполне вероятна примерно такая же ситуация. Так что свое право на эти деньги он доказал, но денег нет. Вернее, есть, но до них не дотянуться.
– Все это правда, – произнес Стивен, в очередной раз промакивая глаза, – одна только правда, но не вся правда. Вот вы сказали, что он не дожил до судебного решения в этой юрисдикции, не так ли? А вы уверены, что он вообще обращался в лондонский суд с иском о принудительном взыскании?
– Было бы странно, если бы не обращался, – сказал Дон.
– Это вы предполагаете, не так ли?
– Предполагаю. Но можно уточнить у его адвокатов.
– Вы знаете, кто его представлял?
– Конечно. Фирма «Воган и Слайм».
– Да, – сказал Клейн. – Именно. Можете навести справки, конечно, но – насколько мне известно – с ними он это не обсуждал. Что объяснимо, впрочем. Если во Франции все было пятьдесят на пятьдесят, то относительно Нидерландов они просто обязаны были его предупредить… это не очень профессиональное поведение.
– Так вы считаете, что в лондонский суд он не обращался?
– Не обращался. Но это не значит, что он не размышлял на эту тему. А если размышлял, то мог и советоваться с кем-нибудь.
– Но не с «Воган и Слайм».
– Очевидно, что не с ними.
– Вы полагаете, что это может быть мотивом для убийства?
– Я впервые слышу, что его кто-то убил, – с нажимом произнес Клейн. – Убийства в наглухо запечатанном помещении случаются только в романах Картера Диксона. Не приходилось читать, Беннет? «Окно Иуды», например? Весьма занимательное чтение, Беннет, весьма, настоятельно рекомендую. Но в жизни в запертой на супернадежный замок ванной комнате может случиться исключительно самоубийство. О причинах мы можем только гадать. Финансовые проблемы например. Адвокатам он не платил уже полгода, там назревал крупный скандал. Или острый приступ клаустрофобии. Вошел в ванную, машинально запер за собой дверь, у него начался панический приступ, стал отпирать – руки дрожат, замок не поддается, вот и полез в петлю.
– У него там была установлена тревожная кнопка, – поправил Дон.
– Была. Но после того, как охранник уехал, в доме не осталось никого, кто мог бы услышать сигнал.
– А полиция?
– А в полицейский участок, насколько я знаю, сигнал не поступал. Может, неполадка какая-нибудь…
– А может он и не нажимал на кнопку?
– Может, и не нажимал. Я не настаиваю.
– Как человек, совершенно не интересующийся Иглетом, – с иронией заметил Дон, – вы очень и очень неплохо информированы, мистер Клейн.
– Это комплимент, Беннет? Я тронут. Но я на самом деле совершенно не интересуюсь Иглетом. Не исключаю, правда, что – при определенных условиях – он меня сможет заинтересовать. Сейчас оснований для такого интереса нет.
– А Мартин?
– Мартин – это совсем другая история. Применительно к нему необходимые условия для моей заинтересованности уже сложились. У вас еще есть вопросы?
– Есть один вопрос, сэр. Вы хотите найти русский след в деле о смерти Иглета?
– Это неприличный вопрос, Беннет. Я ничего не хочу. И не имею права давать вам какие-нибудь указания, подбрасывать версии или пытаться влиять на ваше расследование. Одна просьба у меня, тем не менее, есть. Если то, что вы называете русским следом, вдруг обнаружится, дайте мне знать. С мистером Кроули это согласовано.
– Вы не верите, что это было самоубийство, сэр?
Клейн вздохнул.
– Я верю в то, что расследованием подобного рода дел занимается Скотланд Ярд. У нас своя работа. Возможно, в последующем нам будет любопытно ознакомиться с результатами вашей деятельности. Но пока что…
– Но про то, что хорошо бы приглядеться к русским, вы мне говорите прямым текстом, сэр. Допрос Мартина вы фактически запрещаете. Это у вас называется – не вмешиваться?
– Однажды у Талейрана, Беннет, спросили, что такое невмешательство. Знаете, что он ответил? Невмешательство – это политическая и метафизическая концепция, означающая примерно то же самое, что вмешательство. Тем не менее, повторяю еще раз. Мы не намерены вмешиваться в вашу работу. Если вам так уж хочется тратить время и деньги на бессмысленную поездку в Уэльс – добро пожаловать. Это создаст для нас некоторые трудности, но все это вполне терпимо, Кроули тут несколько преувеличивает. Конечно, мы бы предпочли, чтобы этой поездки не было, но воля ваша. Я лишь предупреждаю, что вас опередили. Мартин не станет с вами разговаривать, даже если к нему удастся подобраться на близкое расстояние.
– Я не понимаю, сэр. Вы хотите сказать, что какие-то охраняющие его русские громилы могут остановить сотрудников Ярда, ведущих расследование уголовного дела?
– Беннет, спуститесь на землю. Никакого официального расследования нет, и вы это прекрасно знаете. Полиция Уэльса это выяснит через пять минут после того, как вы обратитесь туда за помощью, так что от них вы ничего не получите, несмотря на личные связи. Никаких русских громил, как вы изволили выразиться, там и близко нет – Мартина опекают нанятые и оплачиваемые им лично громилы из лондонской охранной фирмы. Они вас на милю к нему не подпустят, а если у вас все же получится задурить им головы, то рядом с Мартином – я вас уверяю – вы увидите очень серьезного адвоката, который не позволит ему и рта раскрыть. А когда ваши люди, поджав хвосты, приползут в Лондон, их уже будет ждать комиссия из Хоум Офис, потому что жалоба от адвоката их опередит. Я вовсе не пытаюсь как-то влиять на ваши действия. Просто советую.
– Мне нужны показания Мартина, – решительно заявил Дон. – Теперь я в этом просто убежден. Он определенно знает что-то важное.
– Наверное, – согласился Клейн. – Скорее всего, так оно и есть. Только сейчас вытащить из него это знание невозможно. Если вы несогласны, Беннет, можете попробовать. Но вы только потеряете время, поверьте мне. Я тут припоминаю одну штуку. Лет шесть назад вы, если не ошибаюсь, давали интервью «Дейли мейл», когда закончили расследование тройного убийства в Хэмстеде, не так ли?
Пристрастие к общению с журналистами было одной из причин, по которым Дону пришлось уйти на покой. Скорее всего, главной причиной, хотя об этом и не говорилось вслух.
– У вас тогда скоропостижно скончался важнейший свидетель, к которому вы еще не успели подобраться, – продолжал Клейн, – припоминаете? А когда журналисты у вас спросили, как же вам все-таки удалось раскрыть это дело, вы им ответили: «в мире не существует информации, которой владел бы один-единственный человек; информация, пусть и в разорванном на кусочки виде, всегда сохраняется, и остается только разыскать эти кусочки и восстановить по ним единое целое». Припоминаете? Так что ищите кусочки и обрывки. Что, как вы предполагаете, может знать Мартин?
– Я думаю, что официант, этот самый Паоло Брачини, рассказал ему, кто ужинал с Иглетом в его последний вечер. Этот человек и для вас, мистер Клейн, может быть интересен, если он имел отношение к смерти Иглета. Вашу версию о причастности русских проще всего проверить, найдя этого человека. А также Брачини.
