– Ну на, трогай, – усмехнулся мальчик. – Только осторожно, он очень острый.
Его хвост скользнул ко мне в руку, я потрогала кончик, и тут же одёрнула руку, вскрикнув от боли.
А палец засунула в рот.
– Больно? – с тревогой во взгляде спросил мальчик, – дай посмотрю?
– Да нет! – я махнула рукой, вытащив палец изо рта, и заметила меленькую рамку, а кровь уже не шла. – Меня мама кровь водила сдавать к врачу, там больнее было.
– Ты плакала, наверное? – с сочувствием посмотрел на меня Лель.
– Неа, – я гордо покачала головой. – Я очень смелая, и по таким пустякам никогда не плачу.
– Страшнее всего в деревне прослыть плаксой, – решила я рассказать мальчику. – Помню у нас Валька часто ныла, вот с ней из ребятишек из-за этого никто не хотел играть. И брать её с собой на речку тоже все старшие ребята отказывались. Потому что Валька была плаксой. Так что ты тоже не плачь, а то с тобой никто играть не будет.
– Хорошо, – почему-то развеселился Лель. – Спасибо за совет. А почему ты меня сюда привела?
Я с удивлением посмотрела на мальчика.
– Разве я привела? Ты сам пришел.
– Нет, – покачал он головой. – Я бы не смог сюда прийти, если бы ты меня не пригласила.
– Не знаю, – я пожала плечами, и надела на голову Лелю венок из цветов.
– Спасибо, – улыбнулся мальчик, и чуть-чуть поправил венок. – Это что такое?
– А это я тебе руку и сердце предлагаю, – захихикала я. – Сейчас еще кольцо сплету, будет обручальное.
– Серьезно? – нахмурился почему-то Лель.
Обиделся что ли? Ох уж эти мальчишки, вечно на всё обижаются.
– Неа! – я показала ему язык, и бросилась на утек, – догоняй!
Мы с Лелем очень долго бегали и играли в салочки, а когда я устала, то попрощавшись с ним, ушла домой. Правда попросила, чтобы еще приходил, я его с ребятами познакомлю из деревни.
А затем проснулась в своей новой постели с улыбкой на лице.
Сон был таким хорошим, ярким и солнечным, что хотелось петь, танцевать и улыбаться.
С улыбкой на лице я открыла глаза и в шоке уставилась на инкуба. Он сидел на кровати и смотрел на меня с удивлением.
– Эээ, ты чего это тут? – спросила я, медленно садясь, и кутаясь в покрывало.
Автоматически посмотрела в окно и заметила, что на улице уже светло. Ну как… относительно светло. Точнее красно.
– Я пришел тебя разбудить, – обворожительно улыбнулся мужчина.
– А зачем в спальню вошел? Мог бы просто погромче постучать, я бы сразу проснулась.
– Я стучал, – сказал наглый тип, который вальяжно разлегся на моей постели, лежа на боку и подперев рукой голову. – Но ты не слышала. Испугался, подумал, что что-то случилось, решил зайти. Будил-будил, а ты никак не реагировала.
Я сонно огляделась по сторонам и заметила Рика. Бесенок выглядывал из-за спины инкуба и смотрел на меня с тревогой.
– Я правда не могла проснуться? – решила уточнить я у Рика.
– Правда, – закивал он очень часто. – Я тоже не мог тебя дозваться.
– Странно, видимо устала вчера очень сильно, – смущенно пробормотала я.
– Ладно, проснулась и отлично, – улыбнулся инкуб. – Я там завтрак принес, жду в гостиной.
Он резво вскочил с постели и вышел из комнаты.
Смачно зевнув, я встала, и почувствовала себя очень бодрой и какой-то жизнерадостной что ли? Уже и забыла, когда я последний раз себя так чувствовала… Спина не болит. Ощущение легкости во всем теле.
Встала с постели, и чуть ли не пританцовывая, отправилась умываться.
Когда подошла к раковине и взглянула на себя в зеркало, то еле удержалась от того, чтобы не закричать.
Из зеркала на меня смотрела самая настоящая суккуба.
Только без рожек, и хвоста.
Я даже на всякий случая повернулась и проверила свой копчик. А еще пощупала голову. Но никаких суккубских атрибутов не нашла. Только внешность.
Нет, я осталась такой же. Только помолодела лет на пятнадцать. И стала выглядеть так, будто мне вновь двадцать лет. Правда даже в свои двадцать я так обворожительно и сексуально не выглядела.
Губы стали пухлыми и ярко красными, будто я инъекций вчера сделала с татуажем. Глаза стали более яркими и выразительными. Большущие ресницы. Черты лица заострились. Кожа засияла. И фигура… Грудь явно увеличилась на целый размер, а попа округлилась. Все лишние килограммы ушли. Талия стала тонкой, ноги длинными и без грамма целлюлита на бедрах.
Наверное, я слишком долго себя рассматривала, раз ко мне опять заглянул инкуб.
Вскрикнув, быстро схватила халат, и надела на себя.
– Лель, – строго посмотрела я на мужчину, вставшего в дверях и любующегося на меня. – Я очень тебя прошу, пожалуйста, не врывайся ко мне больше без стука. Никогда.
– Хорошо, – сказал инкуб, – не буду. Но я переживал. Ты так долго не шла, я подумал, вдруг что-то случилось? Вот и вошел без стука. Обещаю, что впредь буду стучать.
Взгляд Леля стал очень хитрым, будто он где-то меня обманул, но вроде ничего такого особенного не сказал.
– Идем завтракать? – улыбнулся инкуб еще шире.
– Ага, – кивнула я. – И заодно расскажи мне, как я получила такую внешность.
Я обвела себя рукой.
– Точно помню, что видела разных демонов. И не особо симпатичных, и старых даже.
Лель пожал плечами.
– Понятия не имею.
– Как это не имеешь?
– Я не создатель этого мира, поэтому не знаю, как это работает. У всех по-разному. Кто-то никак не меняется, кто-то молодеет, кто-то, наоборот, стареет. От чего это зависит никто не знает. На эту тему маги-философы этого мира даже несколько трактатов и научных трудов написали. Если интересно, можешь сходить в городскую библиотеку, почитать.
Мы вышли с ним в гостиную, и я заметила накрытый стол, который прямо ломился от разных блюд.
– Вы повара уже нашли?
– Нет, это всё девочки, хотят тебя уважить, чтобы ты не сбежала, – весело усмехнулся Лель. – Устали мы без хозяйки. А твоя помощь нам очень нужна.
– Вам же вроде администратор нужен? – удивилась я. – Причем тут хозяйка?
– Так это одно и тоже, – ответил Лель.
– Ааа…
Сев за стол, я растеряно посмотрела на мужчину.
– А что правитель этого мира говорит? – решила узнать я. – Ну, про внешность?
– А он ничего не говорит, он сам не знает, – пожал плечами Лель, пододвигая ко мне тарелку с кашей, и кофе. – Ешь.
– Ого, ты как угадал? – пробормотала я, набросившись на рисовую сладкую кашу – мою детскую любовь.
А кофе… божественно.
– Не знаю, – улыбнулся Лель. – Я всегда чувствую привычки других, у меня это в крови. Доставлять удовольствие.
Он порочно улыбнулся и облизал пухлые губы языком. Очень длинным и раздвоенным.
– Ого, – пробормотала я, и почувствовала, как потеплели мои щеки. – Он у тебя еще и раздвоенный?
– Да, – кивнул инкуб.
– А почему ваш правитель не знает? – спешно сменила я тему. – Это ведь он его создал.
– Во-первых, не ваш, а наш, – поправил меня инкуб. – А, во-вторых, – не он его создал. А нашел, и решил в нем остаться жить, и править.
– О, понятно, – покачала я головой.
Попыталась мысленно почувствовать Ад – своим миром, но что-то пока не особо получилось.
– А ты как выглядел, когда сюда попал?
– Я не помню, – ответил Лель. – Память стерлась.
– Как это?
– Вот так, – пожал он беспечно плечами. – Со временем тут у всех память стирается. У кого-то сразу, вот Рика, взять, к примеру. У кото-то постепенно. Но могу сказать точно, что чем дольше ты тут находишься, тем меньше вспоминаешь прошлую жизнь.
Бесенок, откуда-то выпрыгнул из-под стола, и помахал мне лапой.
– Вот он вообще – чистый лист.
– Ой! – спохватилась я. – Рик, ты же тоже есть хочешь? Почему молчишь?
– Я думал, ты обиделась на меня, – пробормотал бесенок, своим хриплыми каркающим голосом, – не хотел тебя сильнее злить.
– Да ладно, – махнула я рукой. – Я уж и забыла уже. Ешь, выбирай всё, что хочешь, я все равно это не осилю.
– Спасибо! – обрадовался бесенок, и взяв тарелку с салатом, прямо лапами начал есть содержимое, и громко чавкать.
Я умилилась, смотря на него. Такой лапочка… глаз не оторвать.
А мне в голову вдруг пришла одна мысль:
– Подожди. Хочешь сказать, что Рик, когда-то тоже был человеком?
– Нет, – покачал головой Лель. – Он был душой человека. Сюда после смерти попадают души, а не люди.
– А в чем разница? – удивилась я.
– Во многом, – ответил Лель. – В одном человеке может уживаться несколько душ. После его смерти они разлетаются по разным мирам. Кто-то в рай, кто-то в ад, кто-то на земле остается и там вселяется в новое тело. Кто-то еще куда-нибудь. По этому вопросу один известных маг написал целый трактат.
– Ого. Вот это да, – пробормотала я. – Хочешь сказать, что одна часть меня улетела в рай, другая попала в ад, а третья на Земле осталась?
– Не обязательно, – ответил Лель. – Если твоя память полностью сохранилась, то, скорее всего у твоего тела была всего одна душа, и она улетела в Ад. Но это можешь знать, только ты.
– А почему именно сюда? Почему не Рай?
– Вполне возможно потому, что это твой родной мир, – ответил инкуб. – Но точно никто не знает.
– А кем я стала? Тоже суккубой?
Лель прищурился, смотря на меня оценивающе.
– Не знаю, сейчас сложно понять, ты сама со временем разберешься.
– Понятно, – вздохнула я, сыто отвалившись в кресле.
– Ну что, переодевайся, и покажу тебя фронт работ? – спросил меня мужчина.
– Ага, – кивнула я, и встав, пошла одевать свою вчерашнюю одежду, хотя совершенно не хотелось это делать, как вспомню, как я вчера парилась в своих зимних вещах, так вздрогну. – Слушай, – я обернулась к инкубу, который почесывал Рика за ушком, а тот сыто урчал.
– Да?
