Призрак опять замерцал, на этот раз сильнее.
– Осторожнее!
Я вздрогнула от неожиданности, услышав Гейба, который зло зашептал прямо мне на ухо.
– Лариса, умерь свой пыл, – продолжил он все так же тихо. – Я с трудом убедил эту Флексию прийти сюда. По-моему, ей лет шестнадцать, не больше. Очень робкая и боязливая.
– Прости, что я так напираю на тебя, – тут же забормотала я извиняющимся тоном. – Но мне кажется это очень несправедливым и жестоким. Смерть – это всегда очень больно. Но гибель в таком юном возрасте и накануне собственной свадьбы… Даже страшно представить, как ты расстроена.
Мерцание прекратилось, и я украдкой перевела дыхание. Впору открывать курсы по общению с мертвыми.
– Счастье переполняло меня в этот день, – пролепетала девушка, нервно комкая в руках край фаты. – Мое сердце было готово разорваться от любви! Я была не в силах поверить такому чуду. Сам Джестер Курц обратил на меня внимание и предложил свою руку и сердце.
От неожиданности я икнула. Так сильно вздрогнула, что пламя свечей опасно затрепетало от резкого движения.
Как это – Джестер Курц?
– Тебе знаком Джестер? – спросила девушка, заметив мою реакцию на это известие.
– Э-э, да, – осторожно протянула я. – Ну так. Встречались пару раз.
– Он еще жив? – продолжила допытываться обманутая невеста.
– Да в общем-то, на здоровье не жалуется, – честно сказала я. Кашлянула и полюбопытствовала: – А должен?
– Я прокляла своего убийцу перед смертью! – гордо провозгласила Флекция. – Божьи жернова правосудия мелют медленно, но верно. Рано или поздно Джестер ответит за свое преступление! И ответит жестоко!
Естественно, я собиралась как следует расспросить ее о том, что все это значит. Как-то не верится мне, что Джестер – убийца.
«Ага, а еще вчера ты и подумать не могла, что он женат, – язвительно шепнул внутренний голос. – У этого Джестера, оказывается, самые настоящие, а не фигуральные скелеты в шкафах припрятаны».
Но внезапно призрак несчастной девушки вспыхнул разноцветными бликами – и исчез. Огонь свечей зашипел, окунувшись в раскаленный воск, а потом и вовсе погас. Однако темнота не продлилась долго – под потолок уже взмыла магическая сфера.
Я приглушенным восклицанием зажмурилась, почувствовав, как глаза наполнились слезами от столь резкой перемены освещения.
– Ну и что тут происходит? – услышала я гневное от дверей и без проблем узнала голос Джестера. – Лариса, какого демона ты устроила?
Ох, явился и не запылился! Кажется, у кого-то сейчас будут огромные проблемы. И этот кто-то – я.
Глава третья
– Ты устроила ритуал некромантии. – Джестер раздраженно вышагивал по комнате, словно сбивая каждое слово в мою повинно склоненную голову. – В моем доме! В доме главного инквизитора Орленда.
Я молчала, рассматривая тугую повязку на своем запястье и не смея поднять на Джестера глаз.
Ишь, как кипятится. Ну да ладно. Пусть выплеснет свой гнев – а после и я выложу все свои претензии, коих, к слову, накопилось не меньше, если не больше.
Но надо отдать ему должное: кипятиться и выговаривать свои претензии он начал не сразу. Сначала перевязал мне руку, поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую, и лишь после этого принялся ругаться.
– Лариса, ты хоть представляешь, что это значит? – Джестер остановился и тяжело уставился на меня сверху вниз.
Я сочла вопрос риторическим, поэтому предпочла сохранить молчание.
– Просто безумие какое-то! – Джестер, как и следовало ожидать, вновь заговорил. Нет, он не кричал. Впрочем, по-моему, за все время нашего знакомства он ни разу и ни на кого не повысил голоса. Вот и сейчас он почти шептал. И, судя по всему, это означало у него крайнюю степень бешенства.
Честное слово, лучше бы кричал! Шипит, словно гигантская змея. Как бы ядом не подавился.
– Да за меньшие проступки людей отправляли на костер! – Джестер не выдержал и притопнул.
Правда, получилось это у него не грозно, а, скорее, забавно. Главный инквизитор Орленда так торопился в мою комнату, что забыл одеться. Ну, то есть, он был не голый, а в халате и в тапочках. И от резкого движения один из них сорвался с ноги и отлетел в сторону.
Я опустила голову еще ниже, пряча в тени волос слабую улыбку.
Наверное, это безрассудство высшей степени. Однако я почему-то совершенно не боялась Джестера. Поорет – поорет, да успокоится. Что, ну что он мне сделает? Не выпорет ведь, в самом деле. А костром меня пугать бессмысленно. Знает, что в случае публичного разбирательства его репутации и карьере придет конец.
– Ты так и будешь молчать? – грозно осведомился Джестер. – Кто дал тебе эту идею? Гейб?
– Ой! – раздался жалобный всхлип из другого конца комнаты.
Призрак моего несостоявшегося свекра предпочитал держаться в нематериализованном виде. Хотя это была лишняя предосторожность. Джестер, несмотря на все свои регалии, не способен видеть мертвых и уж тем более слышать их.
– Нет, не Гейб, – поторопилась я выгородить верного соратника в деле выведения на чистую воду всех грязных тайн главного инквизитора Орленда.
Сомневаюсь, что Джестер накажет меня за эту выходку. Скорее всего, ограничится суровой выволочкой. В самом деле, не в угол же меня ставить. А вот барона Гейба мне заранее жалко. Не хочу заставлять бедолагу страдать.
Джестер вскинул одну бровь, всем своим видом выражая недоверие.
– Ты же знаешь, что я вижу созданий из потустороннего мира, – спокойно проговорила я. Принялась вдохновенно сочинять, глядя на Джестера до омерзения честным взором. – Все то время, что я провела в твоем доме, меня не оставляло чувство, будто рядом кто-то есть. Знаешь, у меня постоянно словно зудело между лопатками от чьего-то взгляда. Но как я ни старалась – я никого не могла увидеть. А сегодня меня осенило. Ты сказал, что на твоем доме установлена защита от ментальных чар. Своего рода предосторожность. И я подумала – а ведь с твоим родом занятий логично будет поставить блокировку и от потусторонних явлений. Следовательно, надо помочь призраку материализоваться. Ну а дальше было совсем все просто. Ты сам рассказывал мне о роли крови в ритуалах некромантии…
– О чем сейчас очень и очень жалею! – оборвал меня Джестер.
В ответ я лишь захлопала ресницами, жалобно уставившись на него снизу вверх.
– Лариса, и не надо строить из себя невинную девицу, – фыркнул тот, но, как ни странно, его голос потеплел. Он уже мягче добавил: – Тебе не идет. Точнее, тебе как раз идет, но я-то знаю, какая ты на самом деле. Поэтому обмануть меня не удастся.
– И все-таки ты не будешь отрицать то, что сам дал мне все необходимые знания, – вкрадчиво проговорила я. – И не моя вина, что я сумела ими воспользоваться. А вообще, говоря откровенно, ты и именно ты виноват в сложившейся ситуации.
– Я?! – искренне изумился Джестер. – Почему это?
– А потому! – с не менее искренним возмущением воскликнула я. – Кто так делает? Сначала запер меня на несколько недель. А потом начал потчевать скудными фактами из своей биографии. Один факт наличия у тебя жены, знаешь ли, о многом говорит. Прям не человек – а сундук с тайнами, одна другой страшнее. Естественно, я хочу во всем разобраться. А кто бы не хотел на моем месте?
Джестер дернул кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горла. Но продолжать спор не стал. Вместо этого он вздохнул и устало опустился на краешек кровати, как будто мысленно признав мою правоту. Сгорбился, спрятав лицо в ладонях.
Ага, стало быть, запал иссяк. Ну, теперь настал черед для моих вопросов.
– Кто такая Флексия? – спокойно поинтересовалась я.
Плечи Джестера дрогнули. Он медленно опустил руки и тяжело посмотрел на меня.
– К тебе явилась Флексия? – вопросом на вопрос ответил он.
– Да. – Я кивнула, поскольку не видела смысла отрицать очевидного. Осторожно добавила, внимательно наблюдая за реакцией Джестера: – Она сказала, что была твоей невестой. И, что самое любопытное, винит тебя в своей смерти.
Лицо Джестера после моих слов окаменело. А следующий его поступок удивил меня до невозможности. Он резко вскочил на ноги. Я испуганно втянула голову в плечи, не понимая, что от него ожидать. Мало ли, вдруг с кулаками кинется. Но он взял – и бросился прочь из комнаты. С такой яростью хлопнул дверью, что с потолка посыпалась белая пыль побелки.
– Ого, – пробормотала я, несколько ошарашенная таким экспрессивным поступком со стороны обычно весьма сдержанного в эмоциях инквизитора.
– Стоит заметить, что ты и мертвого из себя выведешь, – послышалось из дальнего угла.
– А что я такого сказала? – Я удивленно пожала плечами. – Надо же мне разобраться во всей этой чертовщине, точнее, демоновщине, что творится в этом доме.
Барон Гейб язвительно хихикнул, но спорить не стал.
Я с сомнением покосилась на свечные огарки, оставленные около зеркала. Быть может, вновь призвать дух Флексии? Пусть поведает свою историю до конца. Но в этот момент дверь опять открылась – и на пороге предстал Джестер.
– Прости, – буркнул он, вновь входя в комнату. – Я… Я немного вышел из себя.
– Да ничего страшного, бывает, – великодушно отозвалась я. Выжидающе кашлянула.
На сей раз Джестеру точно придется дать мне объяснения. Он не может постоянно бегать от ответов. Это просто глупо и смешно.
Джестер, по всей видимости, был того же мнения. Он медленно подошел к зеркалу и уставился на неопровержимые свидетельства недавнего ритуала, которые не успели убрать. Задумчиво тронул подушечкой большого пальца один из огарков – и тот упал. Затем смахнул и второй.
Я наблюдала за его действиями с интересом, но никак их не комментировала. Сдается, в душе Джестера сейчас идет какая-то борьба. Очень и очень непростая, если судить по тому, какая глубокая морщина расколола его переносицу.
– Значит, Флексия винит меня в своей смерти, – наконец, тихо проговорил он.
– Ага, – подтвердила я. – Более того, она утверждает, что прокляла тебя перед смертью, поэтому была удивлена факту твоего нахождения в мире живых.
– Меня? – Джестер нахмурился еще сильнее. – Она прокляла меня?
– Ну, если быть точной в формулировках, то она сказала, что прокляла перед смертью своего убийцу, – сказала я и запнулась.
Ох, а ведь это косвенно свидетельствует как раз о невиновности Джестера! Нет, я не верила в то, что он жестоко расправился со своей невестой. Но все-таки неприятный червячок сомнений глодал мое сердце. Слишком много тайн, как оказалось, скрывал он от меня.
Как говорится, чужая душа – потемки. Но в случае с Джестером справедливее говорить о непролазном дремучем лесу, в котором нечисть скрывается. Поэтому приятно получить лишнее подтверждение тому, что в действительности он не чудовище, умело завлекающее своих жертв к себе в логово.
– Так. – Джестер внезапно скривился, как будто мои слова доставили ему сильнейшую боль. Не подошел даже – подпрыгнул к столику, где с нашего прошлого разговора оставалась початая бутылка вина. И сделал хороший глоток прямо из горла, более не утруждая себя поисками бокала.
Ай-ай-ай!
Я неодобрительно закачала головой при виде этой картины. Прочитать ему, что ли, лекцию про вред алкоголя? Хотя бы напомнить прописную истину: он не решает проблем, а очень быстро становится самой главной из них.
– Прости, – глухо пробормотал Джестер, видимо, уловив мое неудовольствие. Небрежно рукавом халата утер губы, не обращая внимания на то, что пачкает ткань винными разводами. – Я помню твою историю неудачного замужества и твое отношение к спиртному. Но… Если честно, я даже не представляю, как рассказать тебе про Флексию.
– Трезво, – веско сказала я. – Поверь, на пьяную голову ты точно не сумеешь собраться с мыслями.
– Возможно, ты и права. – Джестер с сомнением посмотрел на бутылку, на дне которой еще плескались остатки вина, и решительно поставил ее на стол. Проговорил, глядя мне в глаза: – Лариса, я понимаю, как чудовищно все выглядит со стороны. Сначала мое признание о том, что я женат. Потом появление Флексии… Но, поверь, всему этому есть рациональное объяснение!
– Очень на это надеюсь, – обронила я и скрестила на груди руки.
– Флексия действительно была моей невестой, – медленно, словно выдавливая каждое слово из пересохшего горла, сказал Джестер. – Она… Она была моей первой любовью. Это дочка Энни.
Даже так. Я мысленно хмыкнула, вспомнив суровую неразговорчивую служанку. Теперь понятно, почему у нее постоянно такое дурное настроение.
Но я была бы не я, если бы не напомнила Джестеру кое-что из нашего прошлого разговора.
– Дочка Энни? – язвительно повторила я. – Неужели ты влюбился в девушку, которая настолько ниже тебя по социальному статусу?
А то как-то несправедливо по отношению к Летисии. Нет, я не питала добрых чувств к жене Джестера. Если честно, я вообще никаких чувств к ней не питала, потому что знать ее не знала и видеть не видела. Но меня уже начинало раздражать то, что в этом мире мужчинам было позволено намного больше, чем женщинам.
Эх, Клары Цеткин и Розы Люксембург в этом мире точно не хватает!
– Браво, Лариса. – Джестер горько хмыкнул, уловив мой намек на Летисию. – Ты умеешь бить в самые больные места. Да, я виню Летисию в том, чего в свое время не избежал и сам. Но я оказался смелее, чем моя жена. Я поставил родителей перед фактом. Или они одобряют мой брак с Флексией. Или я навсегда оставляю светское общество и ухожу…
– В монастырь, – невольно вырвалось у меня. – Женский. Ночным сторожем.
– Язва ты, Лариса, – зло прошипел мне на ухо барон Гейб, пока Джестер изумленно хмурил лоб, не поспевая за моим полетом мыслей. – Вот сейчас я даже радуюсь, что твой брак с Петером не состоялся. По крайней мере, ему не придется краснеть за твои высказывания в обществе.
– В монастырь, – после короткой паузы подтвердил Джестер. Чуть порозовел и твердо добавил: – Но не в женский, конечно. И не сторожем. Я собирался посвятить свою жизнь изучению магической науки. Исследовать тайны мироздания, если так будет понятнее.
Барон Гейб внушительно кашлянул мне на ухо, и я прикусила язык, с которого так и рвалось очередное язвительное высказывание.
Ну что же, похвальное намерение, ничего не скажешь. Все-таки надо отдать должное Джестеру: за свою любовь он готов был бороться и собирался отказаться от многого.
– Но ты говорил, что любил Летисию, поэтому ее измена так больно ударила по тебе, – попыталась поймать я его на слове. – А тут оказывается, что Флексию любил. Неувязка какая-то, любвеобильный ты мой.
Джестер опустил голову. На его скулах вспыхнули яркие пятна румянца, доказывающие, что я попала в самую цель.
Молчание длилось и длилось. Я думала, что Джестер, по своему обыкновению, предпочтет оборвать разговор, который стал слишком опасным. Вот сейчас возьмет – и вновь сбежит, оставив меня мучиться от самых невероятных предположений и догадок. Но утекали секунды тишины, складываясь в минуты, – а он стоял, что-то пристально разглядывая у себя под ногами.
– Это тяжело объяснить, Лариса, – наконец, негромко произнес он. – Флексия – это… Она была моей жизнью. Моим дыханием, моим сердцем. Частью моей души. Я засыпал с мыслью о ней и просыпался с ее именем на устах. Я был словно одержим ею. С первого дня нашей встречи, с первой же минуты, как только увидел ее. Наверное, потому мои родители и не стали настаивать на браке с Летисией. Ну, то есть, они были крайне недовольны моим решением, но смирились на удивление легко. Наверное, испугались, что я вытворю какое-нибудь безумство, если они будут непреклонны.
У меня было другое объяснение поведению родителей Джестера. Даром я, что ли, столько детективов в свое время перечитала и пересмотрела. Но я пока не торопилась выкладывать свои соображения.
– Потому, наверное, я отнесся к известию об измене Летисии как к предательству, – глухо продолжал тем временем Джестер. – Смерть Флексии ударила по мне настолько больно, что неделю я прометался в забытье. Не ел, не пил, не спал и не бодрствовал. Словно со стороны видел свое тело, встревоженного целителя около, который щедро осыпал меня исцеляющими чарами и делился энергией. Только благодаря этому, наверное, я и не умер. Мать часами сидела около моей постели. Гладила меня по лбу и волосам, шепотом говорила, что жизнь не заканчивается. Что я обязательно буду счастлив. Что я должен поправиться ради Флексии. Ведь мертвым намного спокойнее в мире теней, когда они знают, что здесь их помнят и любят. И я ухватился за идею свадьбы с Летисией как за спасительную соломинку. Точно знал, что я никогда не обижу ее. Что сделаю самой счастливой в мире, как не сумел сделать Флексию. И назову нашу дочь в ее честь.
Сомнительная идея, говоря откровенно. Правда, по вполне понятным причинам я оставила свое мнение при себе. Но если бы мне жених заявил, что собирается назвать нашу дочь в честь погибшей возлюбленной – я бы вряд ли одобрила такой поступок. И это еще мягко сказано.
– Насколько я понимаю, ты решил не тянуть кота за хвост, – скептически проговорила я. – Сколько времени прошло с момента первой свадьбы, закончившейся трагедией, и второй?
– Ты права, – виновато отозвался Джестер. – Всего полгода. Но родители настаивали, а я был слишком слаб после смерти Флексии. У меня не было сил спорить с ними. Я просто плыл по течению. А потом погиб отец. Мать была совершенно раздавлена новой трагедией. Я просто не мог добить ее своеволием. И я… я смирился. Начал готовиться к свадьбе. Заставил себя поверить в то, что в объятиях Летисии забуду Флексию. Однако все вышло совсем по-другому.
Джестер надолго замолчал. Он уставился отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы. Уголки его рта печально скривились, а на лбу опять появились глубокие морщины.
Меня так и подмывало выложить ему свои соображения. По-моему, такая череда смертей выглядит ну очень подозрительно. Флексия сказала, что прокляла своего убийцу. И спустя короткое время после этого погибает отец Джестера. Как тут не заподозрить дурного? Обычно самое простое объяснение является самым верным. Если родители Джестера были настолько против свадьбы сына с дочерью служанки, то вполне могли пойти на крайние меры.
– А как погибла твоя невеста? – негромко спросила я. – Она явилась ко мне в свадебном наряде. Неужели это произошло прямо во время торжества?
– Ее отравили, – глухо произнес Джестер. – Как ты понимаешь, мои родители не стали устраивать пышного праздника. Никаких гостей, никакого шумного приема. Только тесный круг ближайших родственников. У нас есть традиция. Перед самим ритуалом жених преподносит невесте бокал особого вина на травах. Считается, что это поможет унять нервозность девушки, а еще повысит шанс на зачатие в первую брачную ночь. Если первенец у пары родится ровно через девять месяцев после свадьбы, то говорят, что этот союз благословили сами боги. Нет приметы лучше этой. Но… – Джестер едва не сорвался на стон. Со свистом втянул в себя воздух через плотно сжатые зубы и закончил почти шепотом: – Но после первого же глотка Флексия упала и забилась в конвульсиях. Она умерла прямо на моих руках, а я никак не мог ей помочь. Понимаешь?!
Последнее слово он почти выкрикнул, изменив своим обычным привычкам не повышать голоса. Отвернулся от меня и размеренно задышал, видимо, силясь совладать с эмоциями.
Да, мне было очень жаль Джестера в этот момент. Даже страшно представить, как он пережил все эти трагедии. Смерть одной возлюбленной, неприятная правда от другой избранницы. А еще гибель отца…
– Флексия сказала, что прокляла своего убийцу, – очень медленно проговорила я. – Тебе не кажется…
– Ни слова больше, Лариса! – Джестер резко вскинул голову и в упор посмотрел на меня. – Ни слова!..
Его глаза сейчас казались абсолютно черными – настолько расширились зрачки. И в них клубилась такая непроглядная тьма, что мне стало страшно.
Пожалуй, он прав. Иногда лучше придержать язычок. И без того ясно, что сам Джестер прекрасно понял, куда я клоню.
– Теперь, пожалуй, ты знаешь обо мне все. – Джестер несколько раз моргнул, и его глаза приобрели обычный стальной цвет. Подумал немного и исправился с кривой ухмылкой: – Хотя нет, неверно. Ты знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни был еще.
– То есть, в твоем прошлом таятся еще какие-то жуткие тайны? – скептически вопросила я.
Джестер неопределенно пожал плечами. Затем в один гигантский шаг преодолел разделяющее нас расстояние.
Я невольно попятилась, когда он подошел вплотную. Мало ли. Хоть я и не верила словам Флексии о том, что именно он повинен в ее смерти, но все равно. Вдруг как примется сейчас меня душить и убивать всякими другими способами? Как я успела узнать, в этом мире очень не любят выносить сор из избы. Образно, конечно, говоря. А я узнала даже слишком много из прошлого рода Курц.
Но рука Джестера уже опустилась на мою талию. Он просто придерживал меня, но от его прикосновения веяло знакомым холодом. Как в момент нашего знакомства.
– Завтра мы с тобой серьезно поговорим о предстоящем торжестве, – произнес Джестер. Костяшкой указательного пальца уперся мне в подбородок, не позволив опустить голову. – И я очень надеюсь, Лариса, что больше никаких ритуалов некромантии ты в моем доме проводить не будешь.
– Хорошо, – пискнула я, силясь не утонуть в его глазах цвета пасмурного ноябрьского неба.
– По крайней мере, без моего ведома или разрешения, – после недолгой паузы добавил Джестер.
Я заинтересованно приподняла бровь, ожидая продолжения. Но его не последовало. Джестер еще неполную минуту молча смотрел на меня. Затем мягко отступил – и вышел прочь из комнаты.
Глава четвертая
– Лариса Владимировна, к вам можно?
– Да-да, входите, – говорю я, при этом продолжая лениво печатать, а заодно любуюсь аккуратным свежим маникюром на своих ноготках.
Дверь приоткрывается, и в кабинет с удивительной для тучного мужчины грацией просачивается директор нашей фирмы – Дмитрий Евгеньевич.
Я поднимаю на него голову и улыбаюсь. Мужчина улыбается в ответ, плотно закрывает за собой дверь и вдруг с жестом фокусника вытаскивает из-за спины роскошный букет ярко-алых великолепнейших роз.
– Димочка! – ахаю я. – Какая прелесть!
Директор улыбается еще шире, вытаскивает из-за спины другую руку, и на свету вспыхивает холодным блеском бриллиантовой крошки золотой браслет.
– Это мне?
Я вскакиваю с места. Подбегаю к мужчине и обвиваю его шею руками.
– А вечером, Ларочка, поедем в ресторан, – вальяжно говорит он. – Я заказал нам столик в самом шикарном и дорогом заведении Москвы. Надеюсь, ты не против?
– О, если у меня и были какие-нибудь планы, то только провести время с тобой. – Я негромко смеюсь и встаю на цыпочки.
Дмитрий Евгеньевич с готовностью вытягивает губы в смешную дудочку и тянется ко мне за поцелуем…
– Лариса!
Громкий оклик вырвал меня из объятий сна, так пугающе похожего на реальность. Я резко распахнула глаза и села, придерживая у груди одеяло. Сердце отчаянно билось, как будто мне привиделся настоящий кошмар.
– Лариса, ты металась и стонала во сне, – проговорил барон Гейб, мерцающим облачком появившись около кровати. – Приснилось что-то дурное?
– Да, – глухо сказала я. Подумала немного и исправилась: – Хотя нет. А впрочем, не знаю.
Призрак издал короткий смешок, видимо, позабавленный столь разными ответами на один простой вопрос.
А я вспоминала мельчайшие подробности увиденного сна. Демоны, да на какой-то миг мне почудилось, что я вновь вернулась в родной мир и родное тело! Опять сижу за своим рабочим столом и пишу ответ на очередную претензию крупного клиента.
Но почему в моем сне я целовалась с директором? Не спорю, Дмитрий Евгеньевич – замечательный мужчина. Даже не представляю, что бы я делала без него! Только благодаря его помощи я сумела так легко и безболезненно выгнать Вадима из квартиры. И во время развода он во всем поддерживал меня и помогал. Но целоваться с ним? Увольте! Он старше меня лет на тридцать. К тому же давно и счастливо женат. Супруга, кстати, просто очаровательная женщина. А как божественно она готовит! Неудивительно, что у Дмитрия Евгеньевича такие проблемы с лишним весом. Но, кстати, во сне он выглядел изрядно похудевшим, как будто сел на строгую диету и занялся спортом.
– Что ты видела? – полюбопытствовал барон Гейб. – Неужто неупокоенная душа Флексии пыталась вновь поговорить с тобой?
– Нет, – сухо сказала я.
Встала и подошла к окну.
Комнату наполнял хмурый предутренний сумрак. Я отдернула занавеску и уставилась на величавые сосны, в окружении которых стоял дом Джестера. Еще не рассвело, но край неба пламенел всеми оттенками красного, предвещая скорый восход солнца.
Сон еще тревожил меня. Честное слово, он был настолько реальным, что я бы совершенно не удивилась, увидев вдруг серые стены типовых многоэтажек моего района. Да что там, я еще чувствовала аромат парфюма Дмитрия Евгеньевича – древесный и резкий.
– Я словно вернулась в свое тело, – проговорила я, чувствуя спиной любопытствующий взгляд Гейба. – Это было так реально! Как будто я в самом деле побывала в своем мире и увидела, как поживает Тереза в моем теле.
– И как она поживает? – спросил Гейб.
– Лучше, чем я, – коротко ответила я.
– Знаешь, а возможно, ты и впрямь на несколько мгновений увидела ее, – задумчиво протянул барон. – Когда-то я беседовал с Лией. Она объясняла мне принцип хождения между мирами. И сказала, что личность, даже будучи перенесенной в другое тело, все равно сохраняет некоторую связь с родным телом. Слабую, конечно, но все-таки. Поэтому порой во снах можно узнать, что происходит с твоим так называемым двойником.
Я молчала, обдумывая слова Гейба.
Неужели я действительно на пару минут стала прежней Ларисой? В таком случае стоит заметить, что Тереза удивительно ловко адаптировалась к новой жизни. Даже умудрилась очаровать и окрутить Дмитрия Евгеньевича. А хотя…
«Ты ведь знаешь, что нравилась ему и нравилась сильно, – шепнул внутренний голос. – Вспомни, на всех корпоративах он всегда сидел рядом. Подливал тебе шампанское, которое, впрочем, ты почти не пила из-за нелюбви к алкоголю. И разве его рука не оказывалась порой на твоих коленях? Правда, ты всегда старалась свести это в шутку. Принципы и воспитания не позволяли кокетничать и флиртовать с женатым мужчиной, который, к тому же, являлся твоим начальником и по возрасту годился в отцы. По всей видимости, Тереза в этом плане оказалась бойче и находчивее тебя».
Ну что же, не знаю, правда, радоваться этому сну или огорчаться. Одно очевидно: Тереза в моем мире не пропадет. Она-то точно сумеет пойти по головам к намеченной цели. Не удивлюсь, если Дмитрий Евгеньевич даже разведется и женится на ней. В конце концов, наверное, именно такой мужчина ей нужен. Добрый, заботливый и надежный. Тот, от которого она будет получать отеческую ласку, которой так недоставало ей в детстве.
– Ты выглядишь расстроенной, – прозорливо заметил Гейб. – Почему? Сама ведь сказала, что дела у Терезы обстоят лучше, чем у тебя.
– Если я когда-нибудь вернусь в свое тело, то, боюсь, мне придется долго расхлебывать последствия ее поведения, – резко проговорила я. – Мои родители вряд ли одобрят, что я связалась с женатым мужчиной, как это сделала Тереза…
И обиженно замолчала, услышав, как барон Гейб давится от смеха.
Что такого веселого я сказала?
– Тебе не кажется, что ваши истории в чем-то похожи? – поинтересовался тот. – У Терезы связь с женатым мужчиной. И у тебя.
– У меня еще никакой связи с Джестером нет, – отрезала я. – Это во-первых. А во-вторых, сомневаюсь, что жена моего начальника живет отдельно от него большую часть года и приезжает погостить лишь на годовщину свадьбы. Я была с ней знакома. Она просто замечательная женщина! И потом, как отреагируют мои родители на всю эту историю?
– Почему-то мне кажется, что Тереза все устроит в наилучшем виде, – произнес барон Гейб нарочито бодрым тоном, как будто стараясь ободрить меня. – По-моему, девушка она предприимчивая и бойкая. Вон, даже Лию уговорила помочь ей сбежать из этого мира.
Я зло поджала губы. А вот я никого не уговаривала помочь мне сбежать. Более того, с превеликой радостью бы вернулась обратно!
Некстати вспомнился сон. Вытянутые для поцелуя губы Дмитрия Евгеньевича, его руки на моей талии.
Ох, пожалуй, я слишком погорячилась. Если я действительно увидела, как сейчас поживает Тереза в моем теле, то с возвращением лучше повременить. А то угожу в самый разгар разборок с женой своего начальника.
Да и сердце как-то неприятно заныло от мысли, что я больше не увижу Джестера. Гад он конечно. К тому же женатый. Но… Я все-таки буду скучать по нему.
– Как вы думаете, барон, какая роль мне уготована в предстоящем торжестве? – поинтересовалась я.
– Да откуда же мне знать? – фыркнул тот. – Лариса, я всю жизнь считал себя достаточно прозорливым человеком. Но по итогу выяснилось, что моя жена изменяла мне с моим же братом, а мой сын на самом деле мой племянник. А ты просишь меня проникнуть в планы главного инквизитора. Боюсь, в этом я тебе не помощник.
– Получается, жена Джестера – это дочь верховного инквизитора, – продолжила я, больше рассуждая сама с собой. – Что вы знаете про Этана Гурга?
– Что он сволочь первостатейная, – коротко ответил барон. – Не будь ты женщиной – забыл бы о своем происхождении и выразился бы покрепче. Когда я был жив, Этан уже возглавлял инквизицию Орленда. И ходили всякие неприятные слухи про него.
– Например? – заинтересовалась я.
Барон Гейб по какой-то причине медлил с ответом. Полупрозрачным размытым силуэтом он несколько раз пересек комнату, и я вдруг осознала, что Гейб по какой-то причине сильно волнуется.
– Барон? – вопросительно протянула я. – Чего вы боитесь? Вы и так мертвы.
– Ну, как выяснилось, для инквизитора не составляет особого труда причинить немало проблем и мертвецу, – глухо буркнул Гейб. – Лариса, просто держись подальше от Этана. Это мой тебе искренний совет. Я имел несчастье быть с ним лично знаком. Но, право слово, знал бы я, что наша встреча обернется такими проблемами для меня – держался бы от этого человека как можно дальше.
Я с любопытством ожидала продолжения, но его не последовало. Более того, фигура барона Гейба замерцала, показывая, что тот намерен прекратить разговор.
– Подождите! – окликнула его я, желая обсудить еще один вопрос. – А вам не показалось странным то, что отец Джестера погиб после гибели неугодной невесты сына?
– Считаешь, что его отец был причастен к этой трагедии? – Барон Гейб хмыкнул. – Возможно, так оно и есть. Флексия ведь сказала, что прокляла своего убийцу. А посмертные проклятья, пожалуй, одни из наиболее сильных и страшных чар. Однако не стоит забывать, Лариса, что его отец тоже был инквизитором. Представители подобных профессий обычно имеют превосходную защиту от заклятий подобного рода. Знаешь, слишком часто им на головы призывают всевозможные кары и бедствия.
– Его отец тоже был инквизитором? – переспросила я.
– Ну а как же. – Барон Гейб облачком перетек чуть ближе. Понизил голос, как будто опасался, что нас могут подслушать: – Лариса, тебе ведь уже сказали, что в нашем мире способности к магии чаще всего передаются по наследству. От матери к дочери, от отца к сыну.
– Вообще-то, Джестер говорил, что наследование идет через поколение, – скептически исправила я. – От бабушек к внучкам, от дедов к внукам.
– Это в случае с даром, который проявил себя впервые, – раздраженно фыркнул барон. – В древних магических родах талант к искусству невидимого проявляется в каждом представителе. У кого-то сильнее, у кого-то слабее. Конечно, случается и такое, что некоторые бедолаги вообще оказываются обделенными благостью небес. Но в таком случае чаще всего оказывается, что детки-то нагуленные. Поверь, род Курц, пожалуй, один из самых знаменитых в плане способностей к ментальной магии. Поспорить с ним может только род Гургов, к которому, как ты прекрасно знаешь, принадлежит нынешний верховный инквизитор. Ты же слышала, что одной из задач брака между Джестером и Летисией было примирение двух родов. Отношения между ними враждой назвать нельзя, конечно. Но и от дружеских они были очень далеки. Скорее, напряженнейшее соперничество, длящееся уже не одно столетие. А в последние годы они ухудшились многократно. Недаром пришлось вмешаться королю, лишь бы устроить помолвку.
Я потерла лоб рукой. Как все сложно! Прям настоящие тайны мадридского двора.
– Ладно, не забивай себе голову, – внезапно переменил тон барон Гейб. – Лезть во все это тебе совершенно не обязательно. Просто держись подальше от Этана Гурга. Я бы, конечно, посоветовал тебе держаться подальше и от Джестера Курца, но, боюсь, это уже невозможно.
– Угу, – буркнула я, думая совсем о другом.
Легко сказать – держись подальше! Коготок увяз – всей птичке пропасть. А я и без того слишком погрязла в этом деле. И пусть Джестер сколько угодно соловьем поет о том, что мне не о чем беспокоиться, но интуиция говорит об обратном. Сама о себе не позаботишься – никто этого не сделает.
И я решительно обернулся к гардеробному шкафу. Самое время готовиться к завтраку. Что-то подсказывает мне, что сегодня Джестер проведет его со мной. Слишком многое нам надо обсудить.
Когда Энни открыла дверь, чтобы пригласить меня в обеденный зал, то не сумела удержаться от изумленного вздоха.
Я опустила голову, пряча в тени довольную усмешку. Что, не ожидала, милочка?
Прошлым вечером я нарядилась как можно откровеннее, надеясь, что получится соблазнить Джестера. Но теперь решила изменить тактику. Для сегодняшнего дня я выбрала строгое наглухо закрытое серое платье, которое каким-то чудом отыскала в самом дальнем углу шкафа. Никаких вырезов и волнующих декольте. Лишь кружевной белый воротничок, который самую малость оживлял одеяние, более уместное для скромной послушницы какого-нибудь монастыря.
Длинные волосы я убрала в строгую косу. Вместо подводки на глазах и яркой помады использовала лишь пудру, постаравшись как можно сильнее выбелить лицо.
– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Энни, когда я встала к ней навстречу, по-прежнему держа голову смиренно склоненной. – Ты сегодня какая-то… бледненькая.
– Дурные сны, – почти не разжимая губ, обронила я.
Затаила дыхание, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за реакцией служанки.
Проглотит наживку или нет?
Женщина нахмурилась было, но почти сразу пожала плечами. Посторонилась, пропуская меня в коридор.
– Знаете, мне приснилась девушка, очень похожая на вас, – все так же медленно и печально продолжила я.
Энни вздрогнула так сильно, как будто я наотмашь хлестнула ее. Побледнела и пошатнулась, левой рукой схватившись за сердце.
Меня кольнуло чувство раскаяния. Ой, Лариса, как бы не переборщить! Джестер точно не поймет и не простит, если ты доведешь его домоправительницу до сердечного приступа.
Я терпеливо молчала, ожидая от Энни какого-нибудь вопроса. Если она ничего не скажет – то я не стану продолжать эту тему. Встану и отправлюсь на завтрак. Но в этот момент Энни негромко спросила, запинаясь:
– А… А она что-нибудь сказала тебе?
– Да. – Я подняла голову и посмотрела на Энни в упор. – Она просила передать вам, что очень вас любит. А еще что ее убийца до сих пор не понес наказания.
Конец ознакомительного фрагмента.
