Когда мы остались одни, он приблизился ко мне почти вплотную, осмотрел придирчиво, сморщил аристократический нос, скривил чувственные губы и презрительно выдал:
– Сильфиды ошиблись с выбором. Вы слишком дурны собой. До тошноты.
Вздёрнула одну бровь и так же многозначительно и критически осмотрела мужчину.
Рассмотрела его более внимательно.
Передо мной стоял высокий атлетического телосложения тёмноволосый мужчина. Очень тёмными и хорошо ухоженными волосами, а глаза у него были яркие. Ободок радужки насыщенно фиолетовый, как аметист. Сами радужки прозрачно-сиреневые. Но правильно я заметила, что они похожи на драгоценный камень. Такие же хладнокровные, расчетливые, твёрдые и уверенные.
Закусила губу и продолжила осмотр.
Мужчина демонстративно сложил руки на груди и хмыкнул.
Ну да, приятная форма рта.
Черты лица довольно резкие, хорошо очерченные.
Как есть аристократ. Поди ещё и кровь у него голубая. Не удивлюсь.
Выправка у него статная, можно сказать – военная.
Одет великолепно, с шиком.
– Действительно, сильфиды ошиблись, – произнесла дерзко. – Вы слишком смазливый, даже приторный. До тошноты.
Мужчина сдвинул красивой формы брови и нахмурился.
– Ты, человеческая женщина, назвала меня смазливым и приторным? – выдохнул он таким тоном, будто я сообщила ему, что Земля круглая, а не стоит на трёх китах.
– Могу повторить, – растянула губы в ехидной усмешке.
Назовёт меня ещё как-нибудь гадко, я в долгу не останусь. Поднаторела, так сказать. Меня часто обзывали и смеялись – привыкла и отрастила толстенную броню. Так что больше не задевают обидные высказывания в адрес моей внешности.
Его губы тоже сложились в ехидную усмешку.
А я решила остановить прямо здесь и сейчас сокровенный момент обмена «любезностями».
– Как мы оба поняли: сильфиды ошиблись, – заговорила деловым тоном.
Мужчина согласно кивнул.
– Потому, чтобы это недоразумение быстрее разрешить, прошу вас вернуть меня обратно, – проговорила я, молясь про себя, чтобы этот красавчик-гад не заартачился.
Он пожал плечами и произнёс:
– Выход ты видела. Свободна.
И направился к двери, скрытую за тяжёлыми портьерами, которую я сразу и не заметила.
Бросилась за ним и перегородила дорогу со словами:
– Эй, в смысле свободна? Меня притащили, чёрт знает куда! Будьте так любезны, не посчитайте за наглость и верните меня домой!
Он склонился надо мной, улыбнулся проказливо и ответил:
– Не могу. Портальная магия работает только в моё время. А сейчас в твоём мире не апрель. Март правит балом. Можешь к нему обратиться за помощью.
Отодвинул меня в сторону, словно я мебель и отворил дверь за портьерами.
Я двинулась следом.
За дверью оказался кабинет – строгий, но при этом богатый, роскошный и чисто мужской. Запах дерева, кожи и табака приятно защекотал ноздри.
– Я не могу вот так просто пойти искать непонятно кого, кого в жизни не видела. Если вы знаете Март… попросите его вернуть меня домой… Пожалуйста. Очень-очень вас прошу.
И даже ладошки в молитвенном жесте сложила.
Мужчина развернулся, поглядел на мои глазки и громко рассмеялся.
– Просить Март об услуге? Да ни за что на свете! – воскликнул он категорично.
Я начала злиться.
– А вы противный, господин Апрель, – заметила я жёстко.
– Отдаю тебе должное, человечка. Надеюсь, путешествие с сильфидами было приятным? Ты насладилась порталом?
– Отвратительное путешествие, – процедила я и сжала руки в кулаки.
– Очень жаль, – с сарказмом произнёс Апрель. Достал из шкатулки, что была на столе сигару. Поднёс её к носу, вдохнул аромат табака, затем срезал кончик.
Щёлкнула серебряная зажигалка в его руках, огонёк коснулся толстой сигары, и мужчина с удовольствием закурил её.
Выдохнул плотное кольцо дыма прямо мне в лицо и сказал:
– Я всё ещё жду, когда ты покинешь мой дом.
– Я из-за вас оказалась в… другом месте. Значит, вы ответственны за меня. Или зовите сильфид, пусть вернут меня домой.
– Эти маленькие пакостницы не подчиняются правилам. Они не вернут тебя. И не придут на мой зов, – произнёс он небрежно, наслаждаясь при этом сигарой.
Развалился в кожаном кресле, закинул ноги на стол и указал рукой на дверь.
– Уходи.
Приблизилась к массивному столу, заваленному бумагами, старинными свитками, книгами и настоящими перьями для письма, положила на него ладони, склонилась и ласково пропела:
– Господин Апрель, пока вы не решите вопрос по транспортировке меня домой, я объявляю себя вашей гостьей.
Апрель поперхнулся сигарным дымом и закашлялся.
Я не поленилась, прошла к нему и от души стукнула его по спине.
Он посмотрел на меня как на мерзкое насекомое, возникшее перед самым его носом. Да и плевать!
Если домой вернуться не могу до начала апреля, значит, объявляю себе внеплановый отпуск. Надеюсь, мои там с ума не сойдут за это время и панику сильную не наведут.
– Кстати, меня зовут Алевтина Георгиевна Радуга. Прошу любить и жаловать. А ещё кормить, поить, развлекать и выделить комфортную комнату. Ах, да. Так как я оказалась здесь без личных вещей, то неплохо бы и обеспечить меня одеждой, обувью, средствами гигиены…
Апрель подскочил как ошпаренный, отшвырнул куда-то прочь сигару и точно зверь рявкнул:
– Никакая ни гостья! Прочь из моего дома!
– Хорошо, – ласково отозвалась и смахнула с его плеча невидимую пылинку. – Тогда верните меня домой. Проще простого, не так ли?
– Проклятье! – прошипел мужчина. – Проклятые сильфиды! Только попадитесь мне – я вам крылья оборву!
* * *
Мне нравилось жить одному. Я люблю тишину – и чтобы, кроме меня, в моём доме больше никто и ничто не двигалось.
Я жил в небольшой усадьбе у «Озера надежд».
В моём доме была приходящая прислуга – дриады делали своё дело быстро. Убирались, стирали, гладили и прочую бытовуху. Готовкой никто не занимался, так как я предпочитал завтракать, обедать и ужинать в кафе своего брата Мая.
И теперь все должны понять и осознать, насколько я в ужасе от одной лишь мысли, что иномирянка, живая человечка будет жить в моём доме! Да хоть в качестве гостьи – плевать! Будь она просто статуей или другим предметом мебели, я бы задвинул её в чулан и забыл…
Оу. А это идея!
Но я хорошо знаю правила. Нельзя причинять людям зло. Наказание – неделя по человеческому и нашему времяисчислению в Аду. В Аду время течёт по-иному. Неделя в это месте – это семь лет мук и страданий.
Нет уж.
Я лгал, когда сказал, что она непривлекательна.
Девушка была похожа на какое-то сказочное существо из тех сказок, что любят сочинять люди: высокая, с яркими глазами цвета грозового неба. Чувственные губы были созданы для страстных поцелуев и обещали райское наслаждение.
Высокая, стройная – последнее было видно, невзирая на некрасивый костюм. Длинные тёмно-русые вьющиеся волосы блестели и манили. Хотелось коснуться их и ощутить мягкость…
Тряхнул головой и раздражённо про себя чертыхался. Я деловой мужчина, у меня каждая минута на счету, и я не могу тратить время на невежливую человечку, присланную сильфидами!
Между прочим, эта женщина обломала с сексом!
У меня был запланирован такой хороший вечер и всё впустую!
Скоро наступит время моей работы, и я буду бесконечно занят.
Ещё эта напасть с женитьбой на распутнице Эве. Теперь она сидит у меня занозой в мозгу!
Я всегда считал, что родился для того, чтобы жить в своё удовольствие.
И ни в коем случае не желал обзаводиться семьёй! Да я умею добиваться любых целей – кропотливой работой, обаянием, настойчивостью, цепкостью – чем угодно.
Сейчас моя цель – избавиться от навязанной невесты Эвы и человечки Алевтины.
И нет, я вовсе не отношу себя к безрассудным или чересчур увлекающимся мужчинам. Можно сказать, я бы удивился и даже посчитал себя оскорбленным, услышав о себе подобное мнение.
И тут, глядя на эту наглую особу, у меня возникла одна идея. А что если объединить эти неприятные события в одно и получить из результата выгоду?
На месяц объявлю Алевтину своей возлюбленной и невестой. Эва, таким образом, отвалится сама собой, моя семья будет счастлива. А спустя месяц, когда наступит моё время, отправлю человечку домой восвояси. Эва за это время найдёт себе другого жениха, и очень надеюсь, успеет до исчезновения моей «невесты» женить беднягу на себе.
Одно неприятно – придётся разыграть любовь с этой… Алевтиной.
Изменившись в лице и сменив гнев на милость, я улыбнулся ей и мягко произнёс:
– Знаешь что, так и быть, я верну тебя домой.
– Правда? – выдохнула она облегчённо. – Вот видите, как всё хорошо разрешилось. Я готова отправляться.
Я тихо рассмеялся и покачал головой.
– Ты всё-таки побудешь моей гостьей, Алевтина. Наступит моё время, и я верну тебя домой. Но, с одним условием.
Она тут же скисла и пробормотала:
– С каким ещё условием?
– Мы изобразим на этот месяц влюблённую пару и будем представляться женихом и невестой.
Глава 5
* * *
Да, после слов Мая об Эве, я сразу понял, что меня ждёт множество проблем, но я и предположить не мог, что мелкие паразитки сильфиды добавят мне новых.
Алевтина Радуга.
Что за странное имя? Люди, порой, такие выдумщики.
Алевтина, Алевтина – головная боль.
В общем, ни о чём договориться мы с этой женщиной так и не сумели.
А мне будет нужно разобраться с громким скандалом, который обязательно разразится, если я не дам согласие на брак с Эвой. А я его не дам. Потом будет нужно восстановить свою репутацию и репутацию семьи, ведь Морской Владыка умеет мстить и ещё неизвестно, что меня ждёт. Ещё придётся умаслить всех родных после скандала.
Ну что за напасть?
Помимо этого, нужно решить вопрос с человеческой женщиной, которая почему-то сразу же меня приняла в штыки. Хотя… Я ведь и сам этому поспособствовал. Проклятье!
Алевтина смотрит на меня как на демона во плоти.
Упрямая и странная женщина. Она должна трепетать передо мной и восхищаться, что попала в другой мир – прекрасный и более интересный, чем мир людей. Но не-е-ет, вместо этого она разлилась гневной тирадой: требует возвращения домой или должного гостеприимства. И не соглашается на моё условие.
Точнее, согласилась, добавив своё условие.
Устало вздохнув, я вновь скрестил с ней взгляды.
Таинственный прищур грозовых глаз под густыми ресницами заставил меня усмехнуться.
Что ж, стоит признать, она – женщина с характером.
Затушив сигару, я решил, что сегодня мне просто необходимо выпить чего-нибудь крепкого и насладиться сочным мясом в любимом баре-ресторане. Желательно одному.
Но оставить Алевтину без присмотра не решусь. Судя по всему, она настроена решительно.
Сильфиды, только попадитесь мне!
Я сжал переносицу, собрал мысли в единое целое. Раздражённо выдохнув, наконец, произнёс:
– Хорошо. Я согласен с твоим условием. Так и быть. Но ты должна запомнить, что мы изобразим на этот месяц влюблённую пару и будем представляться женихом и невестой.
– Мне не нужно повторять дважды, Апрель, – неохотно согласилась Алевтина, скрестив при этом руки на груди.
– Надо же, я уже и не надеялся, что мы найдём компромисс, – усмехнулся я.
Она пожала плечами, хитро улыбнулась и сказала:
– Мою просьбу прошу выполнить сразу.
Несколько секунд я задумчиво её разглядывал, и мне показалось, что Алевтина буквально видела, как в моей голове крутятся шестерёнки.
Я хмыкнул.
Условие Алевтины – подарить ей семена самых красивых цветов, которых нет на земле, а также все необходимые для них удобрения, подкормки, грунт и ещё какую-то муть. Что ж, попрошу дриад выдать желаемое для этой странной женщины. Попрошу, чтоб дали самые безобидные для Земли цветы, но при этом самые вредные, и самые капризные в плане ухода.
– Завтра утром, – ответил ей и, видя её нахмуренный взгляд, рассмеялся и добавил: – Даю слово, Алевтина. Моё слово нерушимо.
– Ладно, – кивнула она. – Завтра так завтра. Поверю тебе.
Выдохнул облегчённо. Что ж, всё не так уж и плохо.
Неужели, правда, я смогу избежать скандала и женитьбы на Эве?
Если всё получится, то так и быть, даже скажу сильфидам «Спасибо».
– И какой у нас план? – выдернула Аля меня из мыслей.
– План по поводу нашей «безграничной любви»? – усмехнулся я.
Она демонстративно закатила глаза.
Ясно-ясно, не нужно делать вид, что я придурок.
– Всё просто, – произнёс с предвкушением. – Послезавтра мой старший брат с супругой устраивают приём в честь их годовщины со дня свадьбы или встречи… Не важно. На этом приёме соберутся все. Я как член семьи представлю тебя своей невестой.
Она задумчиво закусила губу, потом её облизнула, вызвав у меня совсем не невинную картину. Воображение у меня прекрасное и…
– А история нашего знакомства? Нас обязательно спросят, как мы познакомились, как долго мы знаем друг друга и прочее, прочее, прочее, – выдернула она меня из мечтаний попробовать её губы на вкус. – У тебя есть легенда?
Теперь я задумался и вынужден был признать, что она права. Легенда нужна. И нужна правдоподобная.
– Легенду придумаю. Дай мне сутки. Но помимо истории ещё нам нужно будет изобразить страстный поцелуй, которыми обычно обмениваются влюблённые, – ошарашил её, с удовольствием наблюдая за сменой выражений на её лице от удивления, до… отвращения?! – Почему ты морщишься?
Ещё ни одна женщина не воротила от меня нос. Все женщины просто мечтают, чтобы я хотя бы обратил на них внимание, а поцелуй – высшая награда. А эта кривится?!
– Я не морщусь. Я просто брезгую, – протянула эта… бестия.
– Брезгуешь? – выдохнул поражённо и уставился на неё в ярости. – В каком смысле!
Гнев прошиб так резко, что я не удержал магию в руках и выпустил силу – ветер смёл со столов и тумбочек вазы и прочие мелочи. Люстра на потолке опасно зашаталась, звеня хрустальными подвесками. Со стен с громоподобным звуком рухнули картины.
Над кроватью парусами надулся балдахин.
Выругался себе под нос и, поймав силу за хвост, сжал её и утихомирил.
Алевтина же лишь вздёрнула одну бровь и с невозмутимым видом оглядела дело моих рук.
– М-да, контроль у вас ни к чёрту, – изрекла чертовка. Потом взглянула на меня почему-то с сочувствием и протянула: – Отвечаю на вопрос, Апрель. Я брезгую, потому что представила только на миг, сколько ртов опробовал твой рот. Сильфиды меня просветили насчёт твоей безудержной любвеобильности. Будем целоваться в щёчку.
Меня разбирал смех, но я старался сдерживаться и не рассмеяться.
А потом понял, что так ведь и есть – я люблю женщин. И что в этом плохого?
– Алевтина, Аля, – произнёс мягко и приблизился к этой дикой, странной иномирянке, обыкновенной человечке, которая посмела дерзить высшему существу с магическими способностями. – Поцелуйчики в щёку – это смешно. Мне нужно, чтобы все… Слышишь? ВСЕ поверили в нашу «любовь до гроба».
Приблизился вплотную, и она сделала шаг назад, в женских глазах вспыхнула тревога, а я положил руки ей на талию и дёрнул на себя.
И пока Аля не успела возмутиться, накрыл её губы своими губами.
Я впился в сочные губы жарким поцелуем, тут же почувствовал, как по позвоночнику прошёл настоящий разряд тока.
На миг, Аля замерла, потом раскрыла губы, позволяя мне завоевать её и вдруг, она со всей силы укусила меня за нижнюю губу!
– Проклятье! – зашипел я, ощущая вкус крови на языке.
Разгневанная женщина толкнула меня в грудь и процедила:
– Никогда не смей целовать меня без дозволения!
И добавила:
– Гад!
– Твою мать, – выругался, залечивая ранку и ощущая в штанах ненужный стояк. Мысленно проклинал сильфид, которые выбрали истинную фурию, а не женщину! Не могли они подослать кроткую и мягкую малышку?
Она же набралась наглости и заявила:
– И вообще, раз я твоя «невеста» и целый месяц буду жить… с тобой, то прошу, не забудь, что меня кормить нужно. Я голодна как зверь.
– Голодна? – хмыкнул я.
Она кивнула.
Хорошо, будет тебе обед, детка.
Резко метнулся к ней, что она даже пискнуть не успела, и закинул себе на плечо. Хлопнул по мягкому месту и отправился с сопротивляющейся «невестой» в бар-ресторан.
– Да как ты смеешь? – шипела она, колотя меня по спине.
– Как я смею кормить тебя? – хохотнул я. – Вот такой я «жених», Аля! Привыкай!
* * *
Этот неандерталец взмахнул свободной рукой и открыл… самый настоящий портал!
Я на миг даже колотить по его стальной спине перестала и застыла в изумлении.
К волшебству привыкнуть не так-то просто, я вам скажу. Но зато как это феерично, необычно и интересно. И очень любопытно.
Поставила на его спину локти, на локти – подбородок и «поехала» на Апреле в неизвестность.
По секрету всему свету – на мужском плече очень больно висеть. Не советую пробовать подобный тип передвижения. Лучше пусть мужчины вас на руках носят. А на свои плечи пусть штангу закидывают или мешки с навозом.
Мужчина перешагнул радужное марево. У меня в глазах на мгновение всё пошло разноцветными кругами, всё зарябило, как в неисправном телевизоре, но к счастью, испугаться не успела и неприятный эффект быстро прошёл. Секунда-другая и мы оказались в совершенно ином месте.
Бар-ресторан.
Посетители при нашем появлении замерли и уставились на Апреля в немом удивлении. Голоса стихли. Приборы в руках гостей застыли. У кого-то с вилки шлёпнулся обратно в тарелку кусок мяса. Некоторые жевать перестали. Одним словом, десятки и десятки взглядов были обращены в нашу сторону.
Прелесть.
Видимо, Апрель не каждый день в ресторан притаскивает даму на плече.
Мужчина прошёл к столику в самом центре ресторана и, о, надо же! опустил меня, а не сбросил как мешок с дерьм… картошкой, и сам усадил меня в мягкое кресло. Я сделала морду кирпичом, словно всё отлично и так было задумано. Пальцами провела по волосам. Наверное, выгляжу как баба Яга. Да и пофиг.
Апрель тем временем, опустился в кресло напротив и щёлкнул пальцами.
Я покрутила головой.
Интерьер бара-ресторана был схож с винным погребом: неяркий свет люстр, поблёскивавших мутным хрусталём; обшарпанные столы из дуба; картины-портреты, висящие на стенах из красного кирпича; черно-белый плиточный пол. Тёмные аксессуары, камин в дальнем конце бара и кресла рядом; опрятно одетые официанты и бармен, с медитативным выражение на лице натирающий бокалы. Единственный индивид, который не обращает на нашу пару внимания.
Рассмотреть гостей не удалось, к нам подошёл официант.
Я моргнула, чтобы понять, видится мне или парень реально – не человек?
Хотя, Апрель ведь тоже не человек.
Кстати, а кто он тогда? Ну не Божество же?
Перед нами стоял высокий изящный молодой человек, с правильными чертами лица, янтарными глазами с вытянутым зрачком и красиво очерченными, густыми тёмными бровями. Губы были странные – очень тонкие.
Глаза… Его глаза…
– Люк, мне как обычно. Бутылку креплёного вина и два бокала, – распорядился Апрель.
Потом посмотрел на меня, тяжело вздохнул и добавил к заказу нарочито громко:
– Моей даме сердца – десяток котлет, к ним – большую миску винегрета, капустный пирог, лоток с заливной рыбой, заячьи почки, куропаток на вертеле. Десерт закажем позже.
Парень со змеиными глазами очень-очень быстро всё записал, кивнул, заинтересованно взглянул на меня и был таков.
Я уставилась на Апреля, широко распахнув глаза.
– Наша «любовь» уже началась, – шепнул мне мужчина. – Поешь, пожалуйста, без спектаклей.
Я проглотила рвущиеся с языка колкости и язвительности, расплылась в широченной улыбке и пропела:
– Милый мой, а не рехнулся ли ты, заказав одной мне так много блюд?
– Сердце моё, я забочусь о твоём организме. Мне хочется, чтобы любовь всей моей жизни не знала голода и холода, – парировал Апрель.
Наступил тот самый момент, когда «любовь всей жизни» должна томно склониться к мужчине, коснуться его ладони и, потупив взор, понести какую-нибудь чушь о любви.
Едва сдержалась, чтобы не скривиться от приторных речей Апреля. Слишком сладко – как сахар с сиропом.
– Подобные возлияния навредят моей фигуре, – строго проговорила я. Краем глаза заметила, что нас с интересом слушают. Вот же засада.
– Но… я как всегда поделюсь остатками еды с теми, кто не может позволить себе сытно поесть, – пропела я соловушкой.
Апрель сузил глаза.
– Моя невеста дерзкая девчонка. Совсем меня не боится, – прошептал он, потёр подбородок и добавил: – Видимо, я где‐то промахнулся.
– Точно! В нашей спальне несколько минут назад… ты сильно промахнулся, – не смогла не уколоть его.
Кто-то из посетителей явно поперхнулся.
Апрель потемнел лицом.
