Ольга Савченя
Оковы лжи
Глава 1. Дезертирство не бойца
Земля? На ощупь точно она. А почему так ощутимо дрожит?
Шумело теперь не только в моей голове. Через сомкнутые веки пробивались всполохи света различных цветов. Сквозь звон в ушах доносились крики на неизвестном языке, громкие стоны, будто кто-то умирает. Я старательно моргала и вытирала выступившие слезы.
Да что же это такое?
Щурясь, я приоткрыла глаза, а дальше вообще распахнула. Даже стараться не пришлось! Завизжала, не щадя голосовые связки. На меня, размахивая булавой, неслось нечто огромное. Я пыталась отползти, но не успевала. Голые пятки почти безрезультатно скользили по теплой почве. Закрылась руками от чудовища, отвернулась и зажмурилась, будто так могла спастись. Раздался глухой звук, и, кажется, я осталась жива.
Приоткрыла глаза, продолжая смотреть в сторону, и… Действительно? Вот это меня вдарило разрядом!
– Не унывай. Посмотри, они ж двуногие, – пробормотала я, найдя совпадение с людьми и готовясь провалиться в обморок.
Однако сознание огорчило стойкостью. Я разглядела окружение. Очертание ближайшего монстра вырисовывалось сквозь взвесь пыли достаточно неплохо. Он. Она… Оно? Было ранено. Из разреза на костлявом серокожем теле вытекала янтарная жидкость. Существо стояло на острых коленях, поднимало длинные тонкие руки к небу и, стиснув громадные клыки, шипело. От его пальцев исходили яркие оранжевые нити. Устремляясь выше, они напитывались краснотой, сгущались и исчезали в огромном алом шаре. Он неприятно пульсировал.
Голова закружилась от догадки, что я не сплю. Таких фантастических снов мне видеть не приходилось. Посмотрела вверх. Чернеющее небо над головой в разных сторонах вспыхивало огнем. Хотела отвести взгляд, но он зацепился за летящий силуэт высоко. Дракон? Очень похоже! Я вспомнила о толстяке с булавой, съежилась и прижала ноги к себе. Его тело распласталось в полуметре от меня. Из жирного живота и груди торчали черные блестящие спицы. Стоит ли поискать своего спасителя? В суматошной возне чудовищ я отыскала его весьма легко и поняла очевидное: не стоило этого делать. Небольшая черная тварь, похожая на неудачное скрещивание богомола с муравьем, вгрызалось в горло куда более человекоподобному существу из всех, кого я тут успела рассмотреть. Круглые голубые глаза прикрывала пленка. Существо тоненько проворковало зубастой пастью и огляделось, двигая головой, как птица. К нему со спины подходил мужчина.
Мужчина! Я вскочила, но рухнула обратно и прижала руки к груди. Рано обрадовалась. Под красивым шлемом скрывалась четырехрогая голова. Рога спускались до самых плеч, а из рук буквально вырастали плети с лезвиями на концах. Мой теперь уже весьма миленький спаситель не спешил оборачиваться. Вскоре я совсем запуталась, кто из них опаснее. Черное тельце затряслось. С каждым движением на нем вырастали бугорки, а затем заострялись, превращаясь в громадные иглы. В секунду они втянулись, испещряя ямками спину, а затем выстрелили. Рогатый прикрылся рукой. Часть игл отскочила от блестящей стали, а несколько все же проткнули броню.
– Ктар ис вос’сгран! – выкрикнул человекоподобный, взмахнув плетьми.
– Чего? – прошептала я, задыхаясь от паники.
Свист разрезал тишину. Плети хлестнули по черному тельцу. Над полем разнесся очередной визг, пополняя шум неизвестной мне битвы. Мой спаситель отползал, оставляя за собой ярко-голубой след. Я тоже отползала поближе к раненому любителю пульсирующих шаров. Его клыкастая пасть меня теперь не особо смущала. Рогатый рычал, поочередно выдергивая иглы. Отбросив на землю последнюю, он стал лениво осматриваться. Когда замер, глядя на меня, я икнула.
– Я… я, – выдохнула, стараясь не стучать зубами. Высказывание получалось тихим. – Не противник я тебе.
«Придурок», – едва удалось сдержать. Я маленькая! А, ну да… Посмотрела на спасителя: он тоже небольшой. Был. Но я же в белом. Сжала в трясущемся кулаке ткань халата.
– Рагихон! – крикнул рогатый и отступил, продолжая глазеть на меня.
Я нахмурилась, а он все же развернулся и вовсе побежал прочь. Вскинула брови. Куда это он? Осмотрелась. Некоторые существа продолжали вгрызаться друг в друга, боролись с соперниками насмерть, а другие поспешно удирали. Меня холодом пронзило и приморозило к земле. Я медленно перевела взгляд на жертву анорексии, шипящую у меня под боком, и результат его усилий. Рогатый не на меня смотрел. Шар разросся и пульсировал все чаще. Взорвется? Да он же смертник!
Подтверждения мне были не нужны. Я вскочила на ватных ногах, но помчалась за рогатым, словно ужаленная. Тормознула, едва не падая, и поспешно закрутила головой по сторонам. Мне с любителями плетей как-то на уровне взаимопонимания не по пути. Сквозь пыльную завесу удалось разглядеть деревья. Лес! Бросилась к нему, надеясь укрыться среди зарослей. Твари вокруг мелькали, рычали, ползали и летали… В какое кошмарное место меня занесло? Как угораздило вообще?!
Неудачница.
Я бежала долго, не разбирая направления. Когда звуки за спиной стали приглушенными, остановилась. Вокруг полнейшая темнота. Я потопталась на месте, ежась от холода и стараясь рассмотреть хоть что-то, – безуспешно. И как только сюда добралась, ноги не переломав? Я боялась идти вперед, и возвращаться к монстрам тоже совсем не хотелось. Там грохот и шипение взрывов, тут тишина и периодическое движение за деревьями. Кто ж там ползает-то?
Наверное, холод пошел мне на пользу, отрезвляя мысли. Пожалеть себя и поразмышлять о происходящем я решила позже, когда смогу хотя бы видеть окружение. Мне казалось, что безопаснее всего было бы оказаться на дереве повыше, но в темноте я точно грохнулась бы с первой же ветки и ухудшила бы свое положение.
– Думай, Ань! – шепотом призывала себя, растирая руки.
Мешало ощущение, будто за мной кто-то наблюдал из темноты, но я вполне принимала версию, что после увиденного кошмары будут преследовать меня наяву очень долго. Кое-как разглядев очертание ближайшего ствола, я прокралась к нему, прижалась спиной и села на корточки. В темноте, босиком, с неизвестными монстрами под боком лучше всего будет дождаться хотя бы предрассветного времени. Натянула халат на ноги, чтобы было теплее, обняла их и внимательно прислушалась. Теперь необходимо было сторожить единственное оставшееся при мне сокровище – себя.
Казалось, ждать пришлось вечность. От постоянного напряжения и нервозности усталость взяла свое. Я клевала носом и держалась в сознании только благодаря свежим воспоминаниям о страшных тварях, орудующих где-то поблизости. Я пропустила момент, когда темный лес вокруг окрасился в утреннюю сизость. Однако, как только заметила изменения, сразу же подорвалась.
Первым делом я озаботилась защитой. Смешно, конечно, но без добротной палки в гостеприимном местечке мне совсем печально было. И пусть до конца уныние и страх не прошли, но, сжимая с трудом обломанную ветку, я чувствовала себя капельку смелее. Куда идти, понятия не имела, но хорошо запомнила, откуда бежала. Вот туда мне наверняка нельзя. Я и так ночью обалдела едва не до сердечного приступа.
Деревья никогда меня не увлекали, чтобы различать их по веточкам, почкам и листочкам, но некоторые из них я все же узнавала. В этом лесу их точно не было. Что меня определенно радовало? Мох. Просто не представляла себе, во что превратились бы мои ступни, если бы он не покрывал лес плотным ковром. Ноги проваливались в него почти по щиколотку. Мне приходилось только надеяться, что под ним не скрывается что-нибудь острое. Я внимательно вглядывалась в густую растительность папоротников и кустарников и всячески старалась обходить их стороной. На первой большой поляне ненадолго остановилась. Высокая трава, красивые мелкие цветочки и падающий на все это великолепие солнечный свет – ничего не подняло мое настроение. Хотя вру. Солнце ничем не отличалось от привычного, пробуждая во мне светлые мысли, а они толкали на надежду. Может, я лунатик? Может, мне все приснилось, а кошмарная прогулка затянулась во сне и я в лес забрела? Оглянулась, воспрянув духом, но нахмурилась и не рискнула возвращаться.
Яркие птицы весело щебетали на ветках и выглядели очень даже миролюбиво. Несколько раз я встречала вполне себе земных зверей. Жирный заяц был оставлен мною на поляне. Он привычный, если не брать в расчет небольшие крылья, которые все равно при его весе не помогали ему прыгать дальше. Шипящую серую живность, висевшую на ветке и вынудившую меня обходить дерево с дуплом стороной, я обозвала белкой. Кисточки у нее на ушах имелись, пушистый хвост тоже. Просто он был длиннее и крепко опутывал ветку, позволяя зверьку удерживаться в странном для белок положении. Ну, немного мутанты – это ведь не страшно. А кто идеален, Ань?
Продолжая путь, я старалась припомнить все, что со мной произошло, но мысли сбивались в кучу. С чего начинать думать? С того, что я впервые увидела воочию шаровую молнию? Или с предупреждения Жени, когда он написал о грозе и попросил меня закрыть окна? Но я была так счастлива из-за результатов собеседования в престижной фирме, поэтому проигнорировала сообщение в «ВК» и умчалась в душ. Как вышла, сразу позвонила маме и пригласила их с папой в свою квартирку, подаренную ими на совершеннолетие. Прослушав длинное поздравление, отбросила мобильник и поспешила готовить праздничный ужин. Прямо в белоснежном халате ухватилась за мясо, оставленное с утра размораживаться. Испачкала руки и не стала отвлекаться, решив после нарезки мяса переодеться и закрыть окна, хотя на улице уже оглушительно гремело. Сама виновата… Радоваться надо, что вообще выжила. Как увидела светящийся шар в отражении дверцы микроволновки, застыла. Я слышала, что в таких ситуациях нельзя двигаться, а сквозняк сам молнию из квартиры вынесет, но руки напряглись. А когда порезала палец, дернулась, испугалась, и как-то все закрутилось. Вот зачем я швырнула кусок мяса в шаровую молнию? А краснеть она почему начала? О том, где я оказалась и как, у меня вообще версий не находилось.
Вздохнула тяжело и остановилась, прислушиваясь. Ручей. Мне даже глотать было сложно из-за сухости во рту, поэтому без лишних раздумий я направилась на звук. Идти пришлось долго, а мягкий мох под ногами становился тверже, зато шум воды звучал громче. Вышла я к реке, но от нее меня отделял крутой обрыв, а берег под ним огорчал острыми камнями. Насмотревшись ночью на изобилие существ, убивающих друг друга страшными штуковинами и острыми зубами, я старалась ничем не пораниться. Мало ли… Может, они кровь за версту чуют, а у меня и так палец на руке с порезом. Пришлось идти вдоль берега, собирая ногами росу с высокой травы. Из носа уже вовсю текло, но я настойчиво шмыгала им, не позволяя себе расклеиться. Моя ободранная от мелких веток палка пригодилась в качестве опоры, пока я второй рукой приподнимала промокшие полы халата. Утреннее солнце мелькало над макушками высоких деревьев, освещая местность у реки и немного согревая озябшую меня.
Вскоре моя настойчивость была вознаграждена: река сужалась, а обрыв уменьшался в высоте, постепенно превращаясь в пологий спуск. Как только я увидела возможность добраться к желаемой воде, сразу ею воспользовалась. Кристальный бурлящий поток мчался по камням. Он мгновенно ударил по ногам и ужалил их леденящим холодом, но я не отступала. Уселась на корточки, зажав палку между ногами и животом, и принялась набирать воду руками. Уже когда утолила жажду и умывалась, заметила тень. Кто-то заслонял собой солнце. Я крепко ухватилась за свое оружие и медленно обернулась.
Явно женская особь. Она хмурилась и сжимала тонкие губы, разглядывая меня. Голубоватая кожа напоминала потрескавшуюся глину, а глаза не имели белка – сплошная серая радужка и чуть вытянутый зрачок. На мощной фигуре вместо привычной одежды висели черные шкуры. Белоснежные густые волосы были собраны в хвост, а к выбивающимся прядям были привязаны какие-то деревяшки и вплетены тонкие зеленые веточки.
– П-р-ривет, – проговорила я, стуча зубами от холода и страха.
Осторожно поднялась, не зная, как продолжить знакомство и чего от него ждать. Неизвестная окинула меня презрительным взглядом, шагнула ко мне и ухватилась за конец палки. Ее желание я без слов поняла – раскрыла ладонь, позволяя отнять хлипкое оружие. Сильные руки данной леди наверняка переломят мне череп одним ударом, я уже молчу о заостренных когтях вместо ногтей. Деревяшка мне точно не помогла бы, поэтому я сделала ставку на «мир, дружбу, жвачку». Беловолосая откинула палку и, вскинув подбородок, тихо рыкнула:
– Рагихон!
Нервная оглядка вышла бесконтрольно. Когда я вновь посмотрела на женщину, она резко топнула в мою сторону. Я отшатнулась и прикрылась руками, но она ничего больше не предприняла. Отгоняет? Сглотнула и, стараясь не поворачиваться к ней спиной, ретировалась подальше. Воительница провожала меня взглядом, пока я не отошла метров на тридцать, а затем отцепила что-то от пояса. Издали сложно было разглядеть в точности, но достаточно, чтобы понять, что она наполняла бурдюк. Я наблюдала. Она отошла чуть дальше, подняла из высокой травы небольшие мешки и направилась вглубь леса. Чем дальше незнакомка отходила, тем суматошнее были мои мысли.
Убить она меня не хотела, поэтому просто прогнала. Опасалась, что ударю со спины? Все равно я тут никого милосерднее нее не встречала. Даже если просто следовать за ней, то она выведет меня к чему-нибудь… к кому-нибудь такому же милосердному. Какие у меня шансы выжить в лесу? А ведь мне неоднократно удалось убедиться: я не на Земле. Может, конечно, меня зарядило разрядом так, что я в коме сейчас. Однако ощущения вполне настоящие, а значит, я не имею права рисковать собственной жизнью, пока врачи меня наверняка не разбудят.
Я бросилась в сторону палки и легко отыскала ее в примятой от падения траве. Ухватила свое никчемное оружие и, опасаясь потерять голубокожую из виду, быстро побежала за ней. Следовала, держась на расстоянии. Если она меня заметила, то никак этого не показала.
Ближе к обеду, когда солнце пробивалось сквозь верхушки деревьев, мне стало жарко, ноги болели, пестрили царапинами и укусами местных москитов, но я держалась и не позволяла себе падать духом. Позже опять захотелось пить, а желудок сводило от голода, но я даже по нужде не отвлекалась, потому что женщина двигалась по лесу быстро.
Не знаю, сколько мы прошли, но свободного пространства между деревьями стало заметно больше, показались камни выше человеческого роста, и я тоненько взвыла: мох закончился. Твердая почва изобиловала камушками, которые больно впивались в нежные, не привыкшие к таким испытаниям ступни.
От очередного острого камня я айкнула, взвыла и ухватилась за ногу, даже попыталась рассмотреть, нет ли порезов, мозолей, – отвлеклась. Неизвестная исчезла! Я, плюнув на боль в ногах и искры из глаз, побежала к валуну, где в последний раз ее видела. Резво отскочила назад, борясь с головокружением. Передо мной был не просто обрыв! Грандиозной высоты обрыв! Отсюда открывался вид на густые кроны бесконечных деревьев. Я аккуратно приблизилась к краю, выставила одну ногу дальше и склонилась, вглядываясь вниз. По такой отвесной стене без специальных приспособлений не спуститься. Осторожно отошла от обрыва и вновь осмотрелась. Опять осталась одна? Немного прошла вдоль края, вернулась обратно, походила кругами – всячески блуждала между камнями и деревьями, но никого не нашла. Уронила палку, сжала кулаки и сквозь стиснутые зубы застонала, собираясь все же поплакать. Самое время жалеть себя!
От толчка в спину я вскрикнула. До земли лицом не долетела: меня рывком развернули. Больно ударилась лопатками о твердую землю. Невидимый груз на животе придавил меня. Испугал. Зеленые и желтые волны пробегали, обрисовывая смутно знакомую фигуру. На плечо и шею надавили, и я замерла, не пытаясь отбиваться. Последние желтые полосы волной прокатились в разные стороны, предъявляя взору потерянную мною женщину. В прямом смысле исчезала! Она сильнее надавила на мое плечо. Чуть пересела на мне, приподняв локоть второй руки, – давление на горло стало ощутимее. Что там? Нож?
– Гис радотр хандор? – прошипела она, склоняясь и вглядываясь в мои глаза.
– Не понимаю, – пискнула я и зажмурилась.
Через несколько секунд нажим ослаб. Теперь я хотя бы вдохнуть могла без опасений. Слезать с меня незнакомка не планировала. Кажется, даже расселась поудобнее. Я смотрела на нее и не могла ошибаться: в ее глазах плескалось любопытство.
– Асх интарг кафингор?
– Я не понимаю, – тихо повторила я, слабо качая головой, и вот теперь, кажется, осознала, насколько влипла.
Слезинки сорвались с уголков глаз и помчались по вискам. Сердце оглушало грохотом, а голова кружилась. Как же жить хочется.
– Малроун, – скривилась незнакомка.
Она поднялась и прицепила на пояс изогнутый нож, выточенный из большой кости. Я вытерла слезы, приподнялась на локте и нахмурилась. И что дальше? Она откинула волосы за спину и протянула мне руку. Я смотрела на ее серые когти, втайне радуясь. Маленький шаг к спасению сделан верно? Ухватилась за ее руку и испугалась, когда она сомкнула свою и посмотрела на меня внимательно. Недолго раздумывая, я тоже сжала руку в ответ и впервые увидела улыбку в неизвестном мире. У беловолосой зубы были почти обычными – человеческими, но клыки все равно удлиненные и немного сгибались внутрь. Она рывком подняла меня и моментально отправилась к ближайшему дереву, где успела спрятать поклажу. Взвалила сумки на плечи и пошла к обрыву. Я не стала тратить время напрасно и испытывать удачу, поэтому сразу последовала за незнакомкой. Она больше не отгоняла меня. Девица остановилась на краю, на мгновение обернулась и улыбнулась мне, а затем заулюлюкала в сторону бесконечного зеленого ковра деревьев. Ее громкий голос эхом разнесся, пугая птиц. Они цветными стаями взмывали в разных частях леса и устремлялись в ясное небо. Беловолосая замолкла лишь на пару секунд и снова закричала, но резко оборвала крик на высокой ноте и, направившись в сторону, расхохоталась. Я все так же стояла и наблюдала, как она бодро шагает вдоль обрыва.
– Черт возьми, куда тебя занесло, Аня? – спросила я и козой заскакала следом за «подругой», стараясь не наступать на крупные камни.
Глава 2. Чуть больше шага
Рано я радовалась, что меня не отгоняли. Ни о какой дружбе и поддержке речи не шло. Я пыталась ей представиться, показывая на себя и бесконечно повторяя: «Аня, Аня, Аня…» Она лишь смеялась надо мной, болтала что-то на своем языке и снова смеялась. Я уже даже не обижалась, иногда тоже посмеиваясь, чтоб меньше выделяться. Мой халат превратился в пожеванную тряпку с серыми, желтыми и зелеными пятнами. Ночами я мерзла, лежа на голой земле, греясь только от костра и завидуя Охотнице. Так я ее прозвала. Она раскручивала тонкую шкуру и спала под ней. Делиться со мной не планировала ничем, кроме воды. Даже бурдюк слегка дырявый для меня нашелся. Питалась я от случая к случаю, наблюдая за Охотницей. Если она ела ягоды, я рисковала, уподобляясь ей и поспешно вычищая соседние кусты. Иногда встречались низкие деревья с вытянутыми белыми плодами, напоминающими формой огурцы. Под тонкой шкуркой содержалась желеобразная мякоть с мелкими семечками, по вкусу была как молоко. Этими плодами я битком набивала небольшие карманы, потому что одним таким я наедалась почти на весь день.
Охотница превосходно ловила крылатых зайцев и кое-каких других причудливых зверей. Когда она в первый раз разделывала при мне тушку, я радовалась, надеясь на горячий ужин. В следующие разы я тихо ненавидела ее, когда она снова убивала зверюшек, потому что знала о безумно трудном для себя вечере. Давилась слюной и отворачивалась, чтобы не видеть, с каким аппетитом единоличница съедает жаренное на костре мясо. Когда я проявила смелость или все же наглость и потянулась за куском для себя, беловолосая что-то прошипела мне, и наш шаткий мир едва не рухнул. Пришлось смириться с растущей во мне завистью в такие ужасные вечера.
Спустя неделю у меня заболела поясница и появился кашель. Кожа на ногах стерлась, а царапины краснели, опухали – превращались во что-то страшное и ныли. Охотница не спешила вывести меня из вечного леса. Ночами я закусывала губу, сворачивалась калачиком и беззвучно рыдала до рези в глазах. Я скучала по родителям, по Женьке и просто по комфорту. Только совсем замерзнув, я впадала в дерганый сон. Мой путь в неизвестность со странным проводником продолжался.
В днях я запуталась, даже не зная, где могла бы вести собственный подсчет. Охотница иногда проявляла милосердие, добывая лично для меня какие-то коренья и травы. Коренья кидала в костер, как мы иногда запекаем картофель, а затем отдавала мне и показывала на рот. Травы мельчила и смешивала с какими-то специями из собственных запасов, потом запихивала в мой бурдюк. Я вынужденно пила сладковатый настой вместо воды. Вскоре я поняла его действие: мой кашель исчез, а ежемесячные женские проблемы так и не пришли. Со ступнями все было по-прежнему плохо. Под черным слоем грязи я не могла рассмотреть, чистые там были раны или гноились, а у воды мы надолго не задерживались. Кажется, обычные мозоли и ранки принесли мне проблемы. Я хромала, теперь уже не смея отправляться в путь без палки, но уперто шла вперед.
В очередной из вечеров мы сидели друг напротив друга. Я смотрела на костер и часто лупила по себе ладошкой. В этом мире комары были хитрее, чем в нашем, – звенели гораздо тише. Костер весело трещал, выбрасывая столп искр вверх, и горячо согревал меня. Сегодня Охотница ужинала неаппетитным фиолетовым куском мяса из своих запасов, но я не отказалась бы и от такого, предложи она мне хоть немного.
В стороне раздался треск. Я посмотрела в темноту между деревьями, но ничего не увидела. Охотница прошипела что-то и вскочила на ноги. Попятилась. Я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Услышала воркование и съежилась. Сердце пропустило удар, а ноги ослабли. Это ведь не та тварь, плюющаяся иглами? Что-то красноватое и длинное мелькнуло в темноте, ударило по стволу дерева. Оно затрещало, заскрипело и стало падать. Я вскрикнула и, прикрыв голову, прижалась к земле. Темное пятно мазнуло перед глазами: кто-то промчался к Охотнице. Я подняла голову, рассмотрела чудище и вскочила. Надо бежать! Но остановилась, обернулась.
Птеродактиль? Нет. Скорее огромная летучая мышь, но с мордой ящерицы и очень длинным хвостом. Двигалась быстро, но осторожно – как кошка. Хвост снова полоснул воздух, едва не задел меня и хлыстнул по пеньку. Щепки разлетелись в стороны, а в пне осталось тонкое углубление. Охотница крепче сжала свой нож, пригнулась ниже к земле и отступила. Новый взмах хвоста разрезал пламя. Я прикрылась от искр, отскочила, услышала визг. Они сцепились. Ящер повалил ее и, не позволяя себя ранить, впился мелкими зубами в руку с ножом. Охотница сжимала зубы, скалилась, рычала и била его в голову кулаком. Чем помочь? Как? Без соображений ухватилась за торчащее из костра полено и побежала к ним. Боль в ладонях уколола, обожгла. Я тоненько взвыла и бросила обугленную деревяшку в монстра. Боялась смотреть на ладони. Полено отскочило от его бока, совсем не навредив ему. Однако пасть разомкнулась, а хвост взметнулся. В считаные секунды его морда оказалась передо мной, а желтые глаза смотрели на меня. Мое лицо обдавало зловонное, смердящее гнилью дыхание. Тонкий язык, как лента, то и дело мелькал между зубов. Чудовище распустило капюшон вокруг головы. Он мелко задрожал. Я не успела закричать. Отскочила под оглушительный визг. Охотница запрыгнула поверх ящера, придавила его и, ухватившись за раздутый капюшон, полосовала ножом шею. Я же только-только поняла, что перебираю ногами по земле, пытаясь отползти дальше, но упираюсь спиной в поваленное дерево.
Уснуть удалось с трудом, но с рассветом сон прошел и проснулось любопытство. А может, мне просто надо было отвлечься от ожогов. Я, прихрамывая, подошла к Охотнице, поежилась от утреннего холода и стала наблюдать за разделкой ящера. Она с трудом и усердием выдирала каким-то подобием плоскогубцев зубы. Самый большой клык протянула мне, я выставила ладонь в язвах, позволяя положить на нее ненужную мне вещь. Скривилась от боли, задрожала, но стиснула зубы и клык не откинула.
– Ароргха, – медленно и отчетливо произнесла она.
Я глянула на зуб и нахмурилась. Что Охотница хочет от меня?
– Лиертахон, – похлопала она по туше ящера, затем что-то залепетала и окончила фразу знакомым мне: – …рагихон.
Кажется, на местном это призыв к бегству, а может, по ситуации, вроде «уйди прочь». Я округлила глаза, не поверив. Она учит меня языку! Учит меня выживать в этом мире. Я упала на колени рядом с ней и прикоснулась кончиками пальцев к земле.
– Как это называется? – спросила у нее.
Она похлопала по земле и с улыбкой произнесла:
– Лафиэрт. – Вновь хлопнула, а затем огляделась и добавила: – Фадрагос.
Моя жизнь стала меняться с восходом солнца. Охотница завершила разделывать свою, кажется, бесценную добычу, собрала вещи и направилась прочь из лагеря. Все как обычно. А потом мы вышли к ручью, и перемены обрадовали меня.
Охотница остановилась возле плоского камня и ударила себя по груди.
– Елрех.
– Аня, – повторила я ее жест.
Она снова рассмеялась и покачала головой.
– Гис Анья. Анья сгран.
Она вновь заговорила бегло, остановила поток речи, прищурилась, ткнула меня в грудь и произнесла:
– Асфирель.
– Я Асфирель? – ударив себя в грудь ребром кисти, уточнила у нее.
Да хоть Чебурашка, если это поможет мне выжить и вернуться домой! К людям!
Елрех закивала, а затем ухватила меня за запястье и потащила к ручью. Теперь она говорила постоянно, стараясь показать мне, как называется вода, трава, моя палка – любая вещь. Сама вымыла мне ноги в ледяной воде и оставила стоять на плоском камне. Вытащила из своих сумок склянку с зеленым порошком, деревянную ступку и флакон с красной жидкостью. Долго мешала коричневую жижу, хмурилась, все досыпая и досыпая порошок, пока содержимое в ступке не превратилось в желтую густую массу. Потом отложила все, подошла ко мне и вытащила нож. Я готова была довериться ей, но все равно на шаг отступила – не помогло. Мой халат укоротился до середины бедра. Я села на камень, подставляя Елрех ступни. Ее мазь, попадая на ранки и мозоли, чуть щипала. Обрывками ткани мы обвязали мои ноги, а затем под такую же обработку попали мои руки. Весь день я слушала каждое произнесенное слово, часто уточняла и старалась запоминать. Уже к вечеру боль в руках и ногах окончательно прошла, как и моя хромота. В завершение дня я вовсе готова была рыдать от счастья: забывая тщательно пережевывать, я заглатывала кусками сочное, горячее и безумно вкусное мясо. Второй шкуры для меня не нашлось, но Елрех похлопала рядом с собой, и я с радостью юркнула ей под бок. Этой ночью я наслаждалась теплом ее тела.
На утро следующего дня от ожогов и следа не осталось. Опасаясь вновь травмировать себя, я оставила тканевые обмотки на ногах. Елрех куда-то спешила, мы даже на пять минут не присаживались отдохнуть. К обеду вышли к поляне с холмом по центру. Он пестрил разнообразием цветов и ароматов. Прямо в нем из камней была выложена арка, а в ней деревянная дверца. Мы спустились в темноту землянки. Елрех выглядела радостной, а я хмурилась от темноты и спертого воздуха. Она что-то шепотом попросила, и вокруг засияли зеленые светлячки.
– Волшебство! – тихо изумилась я.
Видимо, Елрех прочла изумление по моему лицу. Она вскинула белую бровь, усмехнулась и хлопнула меня по плечу. Сбросила на пол сумки и отправилась вглубь тесного помещения. Вся стена была уставлена шкафами из грубо обработанной древесины, комод у входа был задвинут за лестницу, небольшая лавка и стол заняли оставшееся свободное пространство. Стол был завален деревянной посудой. Елрех тут живет? Не похоже, что тут вообще кто-то живет.
Моя спутница рылась на полках, периодически вытаскивала что-нибудь и кидала на стол: большую книгу, склянки с различным содержимым, кости, флаконы, мешочки. Вскоре она снова стала химичить, иногда раскидывала посуду и постоянно бормотала что-то себе под нос. Кажется, она кого-то ругала. Затем бросилась к сумкам, ухватила один мешок и покинула землянку. Я последовала за ней по скрипучим ступеням. Мы пересекли залитую солнцем поляну и поспешили дальше. На некоторых деревьях встречался вырезанный символ – не то венок из травы, оканчивавшийся головой змеи, не то змея с отростками трав или колючек из тела. Елрех шла ровно по символам, хоть и не смотрела на них. Видимо, место ей было хорошо известно. Вышли мы к огромному дереву. На высоком толстом стволе был сколочен домик, а от него спускалась веревочная лестница. Я не любила высоту, но полезла следом за женщиной. Во-первых, мне не хотелось оставаться в лесу одной, а во-вторых – любопытство. Елрех остановилась и посмотрела вниз, увидела меня, широко улыбнулась, а потом и вовсе расхохоталась, повторяя: «Гис Анья, гис Анья…»
Крохотный домик внутри был увешан шкурами и сушеными травами. По углам стояли плетеные сетки с какими-то сухофруктами или овощами, а может, крупными ягодами и грибами. Елрех ухватилась за пустую корзину в углу и поставила ее в центре. Она ощупывала все, что висело на веревках: что-то укладывала в корзину, что-то сдвигала и оставляла висеть дальше. Мне надоело топтаться без дела, поэтому я потянулась за мешком, брошенным ею у входа, раскрыла его и стала доставать из него мешочки поменьше. Кажется, Елрех похвалила меня, принимая травы, шкуры, грибы. Спускаться обратно было страшнее, но я справилась и вновь поспешила за спутницей. Кто она? Охотница? Знахарка? Ведьма? Поможет ли она мне? Одно я знала точно: мне никто не поможет, если не поймут, чего я хочу. Но как объясняться?
Мы вернулись в землянку, и Елрех продолжила брошенную возню со склянками, порошками и флаконами. Теперь стало ясно, что ей не хватало синего гриба, который она спустила из домика. Она вытащила железную конструкцию с нижней полки шкафа и вскоре вновь о чем-то попросила. Прямо в воздухе вспыхнул рыжий светлячок и помчался к конструкции. Я поняла, что это местная горелка. Огонек мерцал под флаконом с мутной жидкостью. Елрех потеснила меня к шкафу, проходя к комоду, приоткрыла крышку и вытащила коробочку. Внутри мерцала золотая пыльца. Охотница испачкала в ней тонкую палочку, ее же потом опустила во флакон и стала помешивать. Зелье приобрело янтарный цвет.
Когда все закончилось, Елрех, сжимая флакон, подошла ко мне, а затем заговорила, но я поняла только «Асфирель». Она открыла рот и вытащила язык, а затем показала на меня. Я нахмурилась и увидела повторение картины. В итоге открыла рот и высунула язык. Елрех заткнула флакон пальцем и перевернула его. Я не успела никак среагировать, ее палец скользнул по моему языку. Клацнув зубами, я захлопнула рот и отскочила. Отравила? Но незачем же… Вскоре язык охладел и онемел, а затем воздух обжег носоглотку холодом. Я схватилась за голову от невыносимой боли. Меня словно обмораживало изнутри, разрезало. Но очень скоро все прошло. Даже горького привкуса не осталось. Елрех опять носилась по землянке и болтала без умолку. Только теперь она не позволяла мне спрашивать, постоянно преподносила палец к губам и шикала.
К вечеру я обзавелась такой же одеждой из шкур, как у Охотницы. Мои темные волосы с рыжим оттенком были собраны в хвост, а к клыку, который мне подарила Елрех, она привязала шнурок. Она хотела вплести его в волосы, но я показала на запястье, и он был повязан туда. Мои халатные обмотки сменили обмотки из шкур, хоть сама Елрех ходила в обычных сапогах. Не в таких, к каким я привыкла, но сейчас и от этих не отказалась бы. До самой ночи моя спутница болтала, словно я могла понимать ее. Я лишь тяжело вздыхала, слушала и иногда даже кивала, ловя на себе насмешливый прищур. На ночь мы остались в землянке, проедая запасы фиолетового мяса. На вкус оказалось так себе, но я ела с аппетитом.
Проснулась от легкого удара по ноге. Открыла глаза и увидела Елрех. Она улыбалась мне и показательно махала знакомым флакончиком. В землянке было так тепло и спокойно, что я, кажется, готова была проспать крепким сном весь день, но пришлось подниматься. К тому же, судя по ночным видениям, зелье совсем уж непростое. Я послушно высунула язык и съежилась, готовясь к боли. Моя мучительница хохотнула, но меня не жалела. В этот раз было не так больно, я только зажмурила один глаз. Как только боль окончательно сошла, я настроилась внимательно слушать и кивнула Елрех. Уж не знаю, как работал чудодейственный напиток на грибах и золотом порошочке, но эффект был великолепным. Ночью мне снились различные вещи, а голос Елрех называл их своими именами. Когда она заговорила сегодня, я поняла, что и память работала невероятно: если бы она болтала медленней, то я частично перевела бы на русский.
Еще на рассвете мы покинули уютную землянку и вновь отправились в путь. Я тащила заплечный мешок и разглядывала простенькое копье. Охотница, впихивая мне его в руки, явно была убеждена, что я с ним управлюсь. Она отвлекла меня от разглядывания хлопком по плечу и, продолжая балаболить, показала на кочку с мелкими красными цветками. К ней мы и направились. Елрех сбросила сумки, достала нож и присела на корточки. Примяла цветы, очистила участок от мха, разрыхлила и без того рыхлую почву ножом и принялась раскапывать руками. Я склонилась, внимательно наблюдая. В земле тянулись прозрачные хрупкие трубки. Они ломались при малейшем прикосновении, и из них выливалась вода или сок. Вскоре Елрех нашла два небольших плода, но не остановилась, пока не отыскала третий. Улыбнулась, указала мне на него и стала закапывать обратно. Один в земле для размножения? Твердую кожуру она пробила ножом в двух местах и приложилась ртом к плоду. Я постаралась счистить всю землю со своего и протянула спутнице, она с легкостью проделала дырки. На вкус сок оказался кисло-сладким, а пах земляникой.
Наш путь продолжался еще два дня, за которые я успела пристраститься к чудо-зелью. Оно стало моим самым любимым зельем из всех, какие мне были известны или даже не известны. На третий день его приема я с самого утра завизжала, полезла обниматься к Елрех и даже поцеловала ее в щеку. Она скривилась, а затем долго вытирала место поцелуя. Меня такое поведение не огорчило.
– А люди в Фадрагосе есть?
– Теперь я уверена, что вы есть в каждом мире. Найти бы тот, где вас нет, – ответила мне Елрех, осматриваясь.
– А такие, как я? Ну, те, кто сюда перенесся.
– Побудь тихой, Асфирель, – огорчила она меня, обрывая допрос. – Мы входим в регион Каменных Великанов. Они трепетны к вечному сну. Не смей будить их, иначе нас превратят в лепешку мсита.
К полудню я уже знала: если слово мне не знакомо, значит, либо Елрех не произносила его до этого, либо на земле не имелось аналога.
– А если шепотом поговорим? – не отстала я.
– У меня голова от тебя трещит, словно в ней термитник, – пробормотала она, ухватила мешок удобнее и произнесла: – Замолчи.
Я тяжело вздохнула, но подчинилась. Может, только у нее такой характер, а остальные будут посговорчивее?
Больше часа мы брели по склонам среди огромных валунов и скал. Солнце нещадно палило, и запасы воды быстро расходовались. Жарко. Стрекот вполне обычных цикад не замолкал ни на секунду. Но меня ничего не могло огорчить. Лес исчезал позади тонкой полоской, вскоре он должен был вовсе скрыться за холмами, а впереди простирались бескрайние луга. Лес гораздо темнее и с деревьями ниже находился справа. Снежные верхушки гор возвышались дальше за ним. Мне сложно было молчать: я прямо чувствовала, как язык зудит, хотелось поговорить. О чем угодно, но поговорить. Например, о причудах чернеющего леса, о регионе с забавным названием и какими-то великанами. Но я молчала, понимая, что могу разозлить спутницу, если издам хоть малейший звук.
Самый первый вопрос, который я задала, когда смогла с пониманием говорить, был о Земле. Знают ли они такую планету? Но слово «планета» произносилось сугубо на русском, и космос тут не изучали. Другие миры в Фадрагосе существовали лишь в небольшом количестве легенд. О путешествиях между ними Елрех вообще не слышала. Она прямо сказала, чтобы я выбросила из головы ерунду о возвращении домой и обживалась тут. Ведь так пожелали духи. Но я не могла себе представить, как буду жить в жутком мире. Я перенеслась сюда – вошла. Значит, вход есть, а если есть вход, то найдется и выход.
Сбоку что-то громко всхрапнуло – я пискнула, съежилась. Теплая ладонь мгновенно накрыла мой рот. Елрех обхватила меня со спины и потащила назад. Скала в паре метров от нас пошатнулась, зашуршала, заскрипела. Серый песок осыпался в траву. Высоко в камне показались трещины, они раздвинулись шире, и Елрех замерла. На нас смотрели карие глаза. Глаза! У скалы! Я едва заметно приподнимала плечо, стараясь удержать съезжающий мешок. Показалась новая трещина. Скала задрожала, низко загудела, открепились каменные руки: великан потянулся. Он зевал, как обычный человек. Я почти не дышала, и Елрех, казалось, тоже превратилась в камень. Великан медленно опустил голову и глянул на нас. Я бы ему и до колена не допрыгнула. Теплый ветер скользнул по оголенной коже, подцепил локоны длинной челки, пощекотал ими лицо и легонько потянул мешок в сторону. А может, это от страха у меня все зачесалось и тяжелее стоять стало. Но я выдержала, лишь моргнула и от щекотки уголком губы дернула.
Казалось, будто мы простояли так вечность, но, судя по жуку, кружащему возле нас, недолго. Великан заскрежетал, направляясь в сторону. Земля дрожала от каждого его шага, но я от страха точно дрожала сильнее. Хочу домой! К котикам и собачкам. Первым делом, как вернусь, – в зоопарк! Буду осознавать всю красоту миниатюрных жирафов и слонов! Жаль, что там на китов не полюбуешься. Наверняка в Фадрагосе водятся ужасные морские чудовища. Интересно, а русалки тут есть?
Великан остановился не так далеко, присел, а затем улегся. Свернулся калачиком, плотно сжался, скрывая мелкие трещины. Его угловатая фигура моментально стала напоминать обычную скалу, только теперь уже низкую и широкую. Если бы я наблюдала все с экрана телевизора, то умилилась бы, но так – совсем не до восхищения.
Мы простояли еще минут пять, а затем Елрех отпустила меня и отправилась дальше. Вопросы возникали в моей голове бесконечным потоком, и я старалась выбрать самые важные, которые задам первыми. Но их было так много, что не всплыть! Например, почему пение птиц не будит великанов, а мой писк разбудил? Какие еще существа есть в Фадрагосе? Как работало волшебство, которым пользовалась Елрех? Могу ли я им овладеть? Мне не терпелось покинуть регион Каменных Великанов, чтобы обо всем расспросить.
К закату мы все еще молчали и ни разу не остановились для перерыва. Перекусывали на ходу фиолетовым питательным овощем, который я ошибочно считала мясом. Но спутать его было легко небезосновательно. Растение было хищным, а урожай – мясистым. Я боялась испортить аппетит, поэтому не интересовалась, чем его удобряли и кормили.
Широкая река с быстрым течением перегородила нам путь. Она мелко блестела в лучах краснеющего солнца, и блеск мешал мне рассмотреть противоположный берег. А вот Елрех приложила руку ко лбу и вглядывалась в даль, будто все прекрасно видела. Рыба непривычно часто плескалась, лениво плавала у самого берега, совсем у поверхности. Тут и рыбаком быть не надо, чтобы поймать.
– Брод выше по течению. Если идти быстро, то через два шага солнца уже будем на том берегу.
– Говорить можно? – громким шепотом удивилась я.
– Уже шаг солнца как! – широко улыбнулась плутовка.
– Шаг солнца – это промежуток времени? Вы так его меряете? Час, два, три часа – сколько?
– Так, как считаешь время ты, принято его считать на севере – от региона Озера слез и до региона Печальных гор.
Она шагнула к узкой тропе, поворачивая к темному лесу. Его опушка начиналась метрах в ста от нас, а дальше приближалась к берегу.
– Я не знаю ваших регионов, – поспешила я за ней, вытряхивая забившийся песок в намотанную шкуру на ногах. Как же неудобно-то!
– Ничего, узнаешь.
– Я домой хочу. Узнавать в мои планы не входит.
– Чем твой мир лучше нашего, что ты так спешишь вернуться? Ты сказала, что духи покинули его.
– Я не так сказала, – возмутилась я. – Я сказала, что у нас нет волшебных светлячков, а ты перекрутила на каких-то духов.
Она тихо засмеялась и с хитрецой глянула на меня.
– Так чем же он лучше?
– Не знаю, – призналась я, пожав плечами. – Но мне нужно вернуться домой. У меня там родители остались, братик. Егорушка зовут. Вредный и никого не слушается, – улыбнулась я, вспоминая его противное: "Ма-а-м, па-а-п, Анька снова мой комп заняла!" – Я их всех люблю, и они сейчас точно переживают, волнуются. А еще Женька… Любимый мой.
– Найдешь нового любимого.
Я поморщилась и привела веский аргумент в ответ на ее заявление:
– Он у меня хороший. Очень серьезный, умный и верный.
Настроение ощутимо упало, когда я вспомнила зеленые глаза и маленькую родинку возле уголка губ. Родители меня точно дождутся. А он? С Женькой мне не просто повезло, а очень повезло. Мы и знакомы давно, и сам он парень пробивной. Вот-вот должен был с Виктором бильярдный клуб открыть, а Светка мне по секрету сказала, что он только открытия и ждал. Кольцо обручальное с ней для меня выбрал. Вокруг него вечно девушки крутились, а он от них ко мне сбегал и жаловался на них. Долго один если и пробудет, то с уверенностью, что я жива. А что с моим телом сейчас? Если я в коме, то все ясно. А если нет? Если сюда перенесло, то я без вести пропала или мертвая там и живая тут?
– Тогда путь тебе сразу к шан’ниэрдам, – хохотнула она. – Может, удача твоя и там сработает: влюбишь прекрасного мужчину в себя. А они все красивы, умны и верны, если единственную свою находят.
Я оставила высказывание об удаче без внимания. Толком и не поняла, издевается она или в самом деле так считает. В какой-то степени я удачлива, ведь могла не встретить у реки Елрех. Но в остальном…
– Шан’ниэрды – это кто?
– О-о-о, человечка, видавшая только людей, – приподняв подбородок и покачав головой, заговорила она. – Они самые прекрасные создания во всем Фадрагосе, – улыбнулась шире и добавила: – Так говорят.
Мы приблизились к пугающему меня лесу. Не зря пугал! Но тему я не спешила переводить.
– А ты так не считаешь?
– Я вижу фангров много красивее любой расы, – склонила она голову к плечу.
– А фангры… Это такие, как ты, да?
Когда она кивнула, я совсем не удивилась. Видимо, у них вся раса такая. Как эльфы – самовлюбленные.
– А эльфы у вас есть? – спросила я, скосив взгляд на черный дымок в нескольких метрах от нас. Он извивался в воздухе, образуя причудливые разводы, и никак не реагировал на ветер.
– Есть, – ошеломила меня Елрех.
– А это что? – ткнула я пальцем в дымок, решив позже об эльфах расспросить.
– Споры древа батифриан. Просто держись у берега и в лес не заходи. Лесные духи удерживают смертельные споры внутри. Через период они осядут, и в лес вновь можно будет зайти.
– Период?
– Девяносто шесть смен солнца на луну, – с сочувствием улыбалась она, словно я была умственно отсталой.
– Как у вас все сложно тут…
– Ничего, – хлопнула меня по плечу, – привыкнешь. Слушай… Раз ваш мир покинули духи, значит, духовный перенос тебе неизвестен.
– А это что? – нахмурилась я. Задумчивость и рождающийся задор на ее лице пугали.
– Тебе должно понравиться! Законно им можно пользоваться только после семи лет, но тебе уже давно не семь.
Она с весельем косилась на меня, ускорив шаг, а я старалась не отставать и не пугаться еще больше. Но как-то не получалось.
– Куда мы направляемся? Что такое духовный перенос? Телепортация? А домой я так могу попасть? Я помню, что ты говорила, что назад пути нет, но все же. Чисто теоретически…
– Нельзя! – оборвала она, но улыбаться не прекратила. – На том берегу священное кольцо духов ветра и предков. Они к рассвету доставят нас в регион Больших мостов, а там три шага солнца до обители гильдий, где сама решишь, что делать дальше.
– Обители чего? Гильдий?
– У вас их нет? – Глянула на меня так, будто видела что-то несуразное. – Как же вы живете без них?
– А как вы живете с ними? – задала я такой же глупый вопрос в отместку.
Елрех даже остановилась, поправила мешок и серьезно произнесла:
– Ты нравишься мне, смешная Асфирель. Я порекомендую тебя своей гильдии, если пожелаешь. И если будешь молчать, когда я об этом попрошу.
– И в какую же?
– Пламя Аспида. Мы могущественней любых алхимиков в Фадрагосе. И знаешь… А ведь в гильдии Мудрецов тебе откроют истину. Только они точно скажут, можешь ли ты вернуться домой.
Вернуться домой?! Гильдия Мудрецов! Как бы глупо все ни звучало, но плевать! Главное, они знают, как мне вернуться на Землю.
– Тогда, может, я сразу к ним? Даже примкну к ним, если нужно будет! – подскочила я ближе к ней, но она лишь свела брови вместе и криво улыбнулась. Я сникла. – Требования высокие, кастинг не пройду, да? Но они хотя бы ответят мне?
– Мудрецов готовят с пяти лет – забудь. Однако спросить всегда можно, на то они и существуют, чтобы отвечать.
– Где мне их найти, Елрех?
– Так в Обители гильдий. В столице.
Я ухватила ее за руку и потащила вдоль берега. Готова была даже побежать, словно вся усталость схлынула. Я спешила поскорее познакомиться с духами местной телепортации и оказаться возле зазнаек. Существуют, чтобы отвечать, – пусть отвечают.
Глава 3. Встреча у Больших мостов
Спутник Фадрагоса отличался от нашего пересекающей его темной полосой. Полнолуние и яркие звезды, густо осыпающие небо, прекрасно освещали бескрайнюю степь. Высокие ароматные травы ластились к ногам, шелестели, пригибались от охладевшего к вечеру ветра. Мои плечи болели под тяжестью мешка, а спину ломило, и я едва успевала за Елрех, мечтая быстрее добраться до загадочного священного круга. Единственное, от чего я не устала, кажется, понемногу доводило мою новую подругу до утомления, но иначе я не могла. Столько терпела, что прорвавшийся поток нельзя было остановить, выше моих сил.
– То есть надо просто знать, как просить духов и каких духов просить, тогда любое волшебство будет доступно?
– Просто знать недостаточно, – покачала она головой. – Духов множество, Асфирель. Есть духи злые, есть добрые, духи хитрые, мудрые, сильные, а есть быстрые и ловкие. Очень много. Среди них часто встречаются капризные, – усмехнулась и, глянув на меня украдкой, протянула: – А есть любопытные, как ты.
– А если я сейчас попрошу их осветить мне путь?
– Попробуй. А имена знаешь?
– А у них имена есть? – изумилась я. – Надеюсь, не у каждого.
Она расхохоталась. Когда приступ веселья прекратился, вытерла выступившие слезы. Видимо, мое отношение к почтенным духам необычно для Фадрагоса. Но что поделать?
– Они цельны, Асфирель. Пусть по отдельности, но цельны. Если слышит один дух силы, услышат все его собратья.
– Дух силы. А как он…
– Тебе не подчинятся, – поспешно ответила она.
– Почему? – нахмурилась я, стараясь обогнать ее, чтобы увидеть лицо.
– Тебе надо задержаться с мудрецами. Как объяснять то, что у нас даже дети не спрашивают?
Я пожала плечами, задумываясь о другом. Оно мне надо вообще? Сейчас придем к всезнайкам, они мне ответят, как домой попасть, и все. Потом быстренько убраться отсюда. Как вернусь, всех обзвоню, успокою. Обязательно окна закрыть! Больше никаких открытых окон во время грозы.
А Елрех продолжила:
– Духи силы любят могучих и бесстрашных. Они не любят мольбу, даруя себя только тем, кого считают достойными. Духи большого пламени любят порывистых и вспыльчивых. Духи крепкого сна – умиротворенных и добрых. Есть множество других, жизни не хватит разорваться на всех.
Я уже видела очертания камней в человеческий рост, к которым мы держали направление, а вопросов было столько… Какой задать сейчас?
– А зеленые светлячки в землянке? То есть духи… простите меня, духи, – поспешно заозиралась я, не зная, есть ли они рядом.
Судя по рассказам Елрех, какие-то духи встречались только в определенных местах, а какие-то – раскиданы по миру вокруг всего живого. Проявляются они, если их попросить или заставить. В любом случае я пока многого не понимала, а обижать в незнакомом мире никого не хотелось.
– Зеленые – духи поляны, где моя гильдия организовала кладовую. Мы дружим: они оберегают свои владения и наши от чужих глаз, а мы взамен следим, чтобы там не появились другие духи, опасные для них.
– А там еще рыжий был! – припомнила я.
Елрех покачала головой и ускорилась, но на вопрос ответила:
– Маленькие духи огня помогают всем без исключения и живут повсюду. Асфирель, наконец-то мы дошли! Боюсь представить, что меня ждет, когда ты увидишь город.
Я закусила губу, нахмурилась, но обижаться не стала, а Елрех все равно улыбалась. Мне не до обид, а она понимает, что я в растерянности. Наверное, понимает. Постоянное напряжение от неизвестности вокруг не спадало с самых первых секунд, как я оказалась в Фадрагосе. Сердце часто замирало, когда рядом что-то шуршало, шелестело, рычало или пищало. И привыкать я была не намерена.
К священному кольцу тоже подходила с затаенным опасением. Высокие каменные глыбы стояли кругом, прямо посреди степи, словно древние руины. Они поросли мхом, едва заметным при ночном освещении, а на светлых ровных участках чернели выбитые символы. По центру от камней трава была ниже, еле доставая до щиколотки, а ночные цветы, мелкой синей россыпью покрывшие участок, источали сладкий аромат.
– Иди же ко мне, забавная Асфирель! – весело позвала меня Елрех.
Я топталась рядом с глыбой, разглядывая ее шершавую поверхность. Скосила взгляд на довольную физиономию фангры и отступила на полшага. За дни, проведенные совместно, я оценила ее восторг от моих страданий. Когда она веселилась, мне в лучшем случае было все равно. Если Елрех планировала похохотать до слез и невозможности говорить, я при всем желании смеяться не могла.
– Не хочешь домой? – удивилась она. – Зачем же тогда врала?
Улыбалась она широко, но при этом зашла в круг и, наверное, собралась уйти. Эта особа точно меня бросит и даже потом не вернется поинтересоваться, все ли хорошо у «смешной Асфирель».
– Я иду! – заскочила я внутрь и моментально была схвачена за запястье.
– Вещи отдай, а то с твоим опытом… еще угробишь мне их.
– Ты сказала, что нагрузила меня дешевым хламом, – нахмурилась я, послушно отдавая мешок, а затем вскинула голову, стараясь увидеть бесстыжие глаза. – Что значит угробишь? Что может случиться?!
Я ее едва за плечи не ухватила, но пугающий оскал остепенил. Медленно раскрыла руки, показывая ей ладони, и под давящим взглядом даже голову опустила на секунду.
– Не умрешь, – вполне миролюбиво произнесла она, а глаза вновь блестели энтузиазмом. – Доверься духам предков, они никогда не причинят вреда своим.
– Так я не их, – напомнила я.
– Поэтому все становится интереснее! – сжала кулаки, видимо стараясь сдержать восторг, но ей удавалось с трудом, поэтому она поспешно отвлеклась на сумки.
Я для нее подопытная. Она же просто эксперименты на мне ставит! Выживу, не выживу? Заболею или нет? Я закрыла глаза, понимая, что выбора все равно нет. Пешком одна не доберусь точно.
– А что будет, если они откажутся меня за свою воспринимать? – все же поинтересовалась я.
– Тут останешься, – пожала плечами Елрех, продевая веревку через крепкие петли в мешках. – А может, частично они тебя примут, тогда руки лишишься, или ноги, или…
– Не надо «или»! – спохватилась я, чувствуя, как немеют от страха ноги.
– Ты хотела знать, – с улыбкой протянула спутница.
– Уже не хочу.
