Перейти к содержанию

Рубеж Стихий. Книга 1. Забытая правда — книга №1 серии «Рубеж Стихий»

Автор:

4,6 40+ оценок читателей Рунета
Категория
героическое фэнтези
Серия
Рубеж Стихий · книга №1
Издательство
Абрикобукс
ISBN
978-5-6047270-9-6
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
05.11.2026

Аннотация

Элемента могущественна и непобедима. Элемента должна пасть. Империя веками обладала мощью и процветала, завоевывая все новые территории, благодаря творцам, способным повелевать самой Стихией. Они подчинили себе Огонь, Воздух, Землю и Воду. Но что, если в самой сути этой силы таится разрушительная ложь? Жизнь юного творца Мика кажется сломанной: из-за ошибки, происходящей раз в несколько сотен лет, он остается одинок и практически лишен сил Огня. Семью Мика обвиняют в попытке организовать государственный переворот, его родители арестованы. Пробуя спастись и узнать правду, Мик понимает, что втянут в игру, на кону которой куда большие ставки, чем просто его жизнь. Тем временем Дарине, чья Стихия – Воздух, в отличие от Мика не удается избежать заключения в страшных Водных тюрьмах. Секрет, известный лишь ей одной, может оказаться и спасением, и полной гибелью. В империи, охваченной лихорадкой войны и грядущей революции, этим юным творцам и их друзьям суждено переломить ход истории и положить конец многовековой лжи. Истина ставит героев перед необходимостью совершить непростой выбор и бросить вызов тому, что казалось незыблемым на протяжении веков. Близится война, и им предстоит бежать в край снегов и лесов, обрести верных союзников, сражаться не на жизнь, а на смерть, раскрыть тайну и понять подлинную природу сил, дарованных им Стихией. А еще – осознать, кто же им по-настоящему дорог.

Читать «Рубеж Стихий. Книга 1. Забытая правда» — Екатерина Коробова онлайн

Страница 2 из 3

Рут промолчала.

– Готово! – Мик осторожно завязал последний узел на бинтах. – Не спасение, конечно, но до приезда целителя хватит. Я провожу тебя в твою комнату.

Его далла явно выглядела бодрее, чем полчаса назад. Они уже встали и приготовились выходить, когда в дверь постучали.

– Моя комната сегодня необычайно популярна, – пробормотал Мик. – Наверное, это целитель смог так быстро добраться. Войдите!

Но это оказался не он. За дверью стоял один из слуг-берущих, не способных творить или преобразовывать Стихию. Мику он был незнаком, но они часто менялись.

– Вас и юную даллу вызывает к себе генерал Рысь, – быстро отчеканил слуга, на вид совсем молодой худенький паренек. Он сразу же откланялся и вышел.

Это было очень в духе отца – не прибегать к мысленной связи там, где это было возможно. Общение через мысленную связь было чем-то близким, почти интимным, не подчинявшимся строгому регламенту. Рысь же предпочитал сдержанность и официальность везде, где требовал этикет.

– Пойдем, – обреченно вздохнул Мик. Такие походы редко оборачивались чем-то хорошим.

1009 год от сотворения Свода, Дубы, тридцать первый день третьего летнего отрезка

Элеонора

Элеонора с трудом сдерживалась, чтобы не перейти на бег. Она едва не сбила с ног выскочившую навстречу Ласку, но, кажется, в спешке даже не заметила этого. Впервые в жизни поместье казалось ей слишком большим.

– Случилось? – Элеонора ворвалась к Рысю без стука. Она старалась, чтобы голос звучал спокойнее, хотя внутри нее бушевала настоящая буря.

Рысь лишь коротко кивнул в ответ.

Она была в своей спальне, готовила платье к празднику, когда далл вызвал ее сжатым, почти приказным сообщением. Элеонора поняла все сразу, интуиция редко ее подводила.

И вот сейчас догадка подтвердилась. Помимо вызывающей озноб тревоги, страха и печали, вдруг пришло странное облегчение. Значит, все произошедшее было не зря.

– Мик? – спросила Элеонора, заранее зная ответ. Конечно же он, как иначе.

– Нет, Рут. Орион только что доложил мне. По удачному стечению обстоятельств, именно он сегодня вел тренировку.

Брови Элеоноры удивленно взлетели вверх. Воистину, как говорят чтящие, даже творцам не дано до конца понять и осознать волю Стихий. С замиранием сердца ожидая каждый день, что это произойдет, она даже не задумывалась, что творящим может быть не Мик.

– Рут едва не спалила Главный двор, Мику чудом удалось ее остановить. Конечно же, это не прошло незамеченным, – продолжил Рысь. – Если у тебя остались незаконченные дела, я бы очень посоветовал поторопиться. Сегодня праздник, Аврум не будет устраивать шума на нем. Но с завтрашнего дня надо быть готовыми в любую минуту.

Он говорил своим обычным, бесстрастным, будничным тоном, так, будто они обсуждали его очередной отъезд или дела, касающиеся поместья. Элеонора часто отмечала, насколько Мик становится похож на отца в этой холодной отчужденности, привычке все чувства и эмоции оставлять при себе. Но сейчас, вглядываясь в лицо далла, Элеонора видела, как сильно он все-таки измотан. Под глазами залегли глубокие тени, морщины у рта стали будто еще резче, новая складка пролегла между бровей.

– Я думала, это будет Мик. Рут меня удивила.

– Теперь это уже не имеет никакого значения, – пожал плечами Рысь. – Я приказал вызвать их ко мне по возвращении домой. Нужно успеть передать поручение в архиве, это позволит немного выиграть время. Им придется непросто. Как я понял, Рут сильно обожгла руки и какое-то время не сможет творить.

Сердце Элеоноры в очередной раз болезненно кольнуло от жалости и страха. Она глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. Сейчас не время для уныния.

– Я позову тебя, когда подойдут Рут с Миком. Пока можешь быть свободна. – Рысь устало потер переносицу и на минуту прикрыл глаза. Он не часто позволял себе такое, даже при своей далле.

Элеонора молча вышла и, не выдержав напряжения, прислонилась спиной к закрытой двери. Она знала, что все так и будет, и все же оказалась не готова.

Мик, ее мальчик. С детства несносный в своем молчаливом упрямстве, но при этом такой же сильный и отважный, как его отец. Вчерашний ребенок, в чьих возмужавших чертах еще нет-нет да и проскакивала подростковая неуклюжесть. Ее единственный сын.

Тем вечером, почти три года назад, Элеонора сперва решила, что Рысь бредит: шутить он совсем не умел и не любил. Однако далл казался разве что чуть более усталым после долгой поездки в Себерию.

Рысь часто уезжал один. Бунты, учения, присоединения новых территорий – там требовались его тактические навыки, опыт, умение воодушевлять. Элеоноре в этих поездках было не место, раз уж на поле боя они все равно не выходили. Она привыкла ждать его дома. В тот год Себерия в очередной раз бунтовала против присоединения.

Элеонора вспомнила, как вернувшийся Рысь стоял на фоне окна-пристани в своей спальне. Он долго говорил, глядя на тускнеющее небо. Стихийный камин погас, никто не спешил разжечь его снова, и широкоплечий силуэт далла размывался в осенних сумерках.

Когда самый первый шок прошел и Элеонора поняла, что Рысь говорит всерьез, она изменила самой себе. Начала кричать, плакать, пыталась манипулировать и угрожать. Обещала ему немыслимые вещи. Не сдержалась и подожгла ворох бумаг на ночном столике. Она была готова на все, лишь бы не дать ему так поступить с Миком и Ликой. С ней самой. Со всеми ними.

Впервые в жизни она вела себя так со своим даллом. Мать Рыся растила Элеонору в ласке, заботе и любви, она ни в чем не знала отказа. Ее с пеленок учили принимать судьбу такой, какой ее дала Стихия, и никогда не думать о других возможных вариантах. Не жалеть о том, чего не будет, и быть верной своему пути. Бунтовать против чего-то было совершенно не в правилах Элеоноры. Наверно, именно это умение и делало ее хорошей даллой для Рыся, этому же она учила и Лику. Но сейчас все внутри нее противилось происходящему, Элеонора просто не могла вот так смириться.

Рысь молча все выслушал, по-прежнему вглядываясь в совсем уже черное небо. Дал ей отдышаться и прийти в себя. И лишь тогда заговорил вновь.

– Элеонора, я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать мое решение. Просто ты имеешь право знать. – Он наконец повернулся и посмотрел на нее.

Силы разом покинули Элеонору. Она поняла – Рысь не передумает. Внезапно захотелось вновь стать маленькой девочкой. Старый Грант, давно умерший отец Рыся, усаживал ее на колени и пел смешную песенку про мальчика-огонька, который гас от собственных слез. Не к месту подумалось, что Рысь никогда не вел себя так с Ликой.

– Ну хоть на что-то я в твоем представлении имею право. – Элеонора нервным движением смахнула с лица выбившуюся прядь, чувствуя, как полыхают щеки. – Это наш сын, Рысь.

– И его с детства растили воином, а не управителем стихийных каминов. Он справится.

– Ты уверен? А как же Лика?

– Сперва она, вероятно, окажется в относительной безопасности. – Он пожал плечами. – А потом, если все пойдет по плану, это уже будет не важно.

В его устах все звучало так просто. При мысли о разлуке с даллой сына к глазам подступили слезы. Элеонора была очень привязана к чуткой, открытой, жизнелюбивой Лике.

– Так нужно, Элеонора. – Рысь встал напротив и положил руки ей на плечи. – И от нашего желания ничего не зависит.

Потом были долгие месяцы, складывающиеся в годы. Ее робкая надежда, тянущиеся часы разговоров, когда далл вновь и вновь пытался объяснить ей, почему они так поступают. В душе Элеонора благодарила его за эти объяснения, она знала, что это дается ему непросто. Но простить Рыся так и не смогла. Холодные зимы, бесконечные отлучки далла. Отъезд Лики, казнь чтящего, потерянность Рут, боль Мика, огромная, почти осязаемая. И вот теперь – этот день.

Пора было брать себя в руки и продолжать подготовку к празднику.

1009 год от сотворения Свода, Дубы, тридцать первый день третьего летнего отрезка

Мик

Мику казалось, что этот странный день тянется просто бесконечно. Впереди ждал еще долгий праздничный вечер, а он уже чувствовал себя совершенно вымотанным.

Выйдя несколько часов назад из кабинета Рыся, Мик мечтал только о том, чтобы рухнуть на кровать в своей комнате и забыться хоть на сколько-нибудь. Но этому плану не суждено было осуществиться. Сперва наконец прибыл целитель, и Мик оставался с Рут, пока тот, охая и причитая, залечивал ей руки. Когда же он ушел, взяв с Рут слово не творить несколько дней, Мика затребовала к себе в пристань Ласка. Ей срочно надо было знать, почему все-таки состоялся полет на Стреле. Потом маме понадобилась помощь с корреспонденцией. Они вместе долго и нудно разбирали десятки записок и приглашений, которые слуга-берущий замучился относить к ящику летящей почты. Как будто вдруг его мать решила написать или ответить всей Элементе. А теперь уже пришло время одеваться к празднику.

Пора было идти за Рут, но Мик снова, совсем как сегодня утром, тянул время. Рысь с Элеонорой уже улетели на Стриже, лучшем воздушном корабле в поместье, и дом казался странно притихшим после дневной суматохи. Вслушиваясь в тишину, Мик вновь и вновь прогонял в голове события сегодняшнего дня.

В кабинете у отца его охватила странная паника. Мик готов был к взбучке за полет с Лаской – Рысь никогда не медлил с наказаниями и не терпел непослушания. Это можно было пережить, Мик уже придумал им с Рут оправдание. Втайне он даже надеялся, что их накажут и поручат какое-нибудь скучнейшее занятие вроде чистки стихийных каминов или уборки библиотеки, и тогда не придется идти на праздник. Но, войдя в комнату, Мик вдруг каким-то шестым чувством понял: что-то не так. Мать при виде них с Рут быстро отвернулась к полке с книгами, и он не успел разглядеть выражение ее лица. Отец, по своему обыкновению, стоял у окна-пристани спиной к вошедшим.

– Как твои руки, Рут? – начал Рысь без приветствия. Голос звучал, как обычно, твердо, но в нем слышались усталость и какая-то безучастность.

– Уже чуть лучше, спасибо. Правда, несколько дней я, скорее всего, не смогу творить.

– Ничего страшного, во всяком случае, завтра тебе это точно не понадобится. – Рысь повернулся и пристально посмотрел на них. По его взгляду невозможно было угадать, о чем он думает в эту секунду. – У меня для вас поручение в архиве чтящих. Необходимо будет найти для меня дело Тима Верта. Жду вас с ним завтра у себя.

В подобном поручении не было ничего странного, Рысь и раньше часто отправлял Мика и Лику на такую работу. В архиве чтящих хранилось море информации о различных сражениях, великих творцах и их творениях, императорской династии и приближенных семьях, а также данные о Рубеже Стихий и текущей ситуации в империи. Чтящие, ответственные за архив, скрупулезно, день за днем собирали по крупицам информацию и систематизировали ее. Кроме них самих входить туда имели право исключительно творцы. На задания подобного рода – необходимые, совершенно неопасные и довольно скучные – почти всегда отправляли именно юных даллов.

– Мне понадобится сегодня твоя помощь с письмами, Мик, – внезапно подала голос Элеонора, не поворачиваясь к ним.

– Хорошо, мама. Это все?

– Да, можете быть свободны. – Мику показалось, что отец вдруг опустил плечи.

Про Стрелу никто даже и не вспомнил.

Рут явно была рада такому раскладу, опасаясь гнева Элеоноры и Рыся. Но Мик вышел порядком озадаченный. Спускать что-то с рук не было в правилах его родителей, Рысь строго следил за жесткой дисциплиной в доме (что не мешало им с Лаской и Ликой все детство устраивать многочисленные шалости). Что-то было не так – отец откуда-то знал об ожогах Рут, но ни словом не обмолвился о происшествии в тренировочном зале. Позже, вечером, Мик пытался поговорить об этом с Элеонорой. Но мама ловко уходила от ответов, заваливая его работой все больше. Обычно собранная и энергичная, сегодня она то и дело путала нужные адреса и имена, по многу раз переписывая письма. Ее рассеянность и печальный взгляд еще больше озадачили Мика. Что-то очень важное явно происходило, но невозможно было в этом разобраться или хоть как-то на это повлиять.

Погруженный в размышления, Мик устало потер лицо руками. Чувство собственного бессилия с детства было одним из самых ненавистных ему. Надо умыться ледяной водой и одеваться – Рут наверняка уже готова.

1009 год от сотворения Свода, Речные Камни, тридцать первый день третьего летнего отрезка

Кай

Кай с усилием откашлялся, выплевывая остатки воды. Легкие разрывало от боли, перед глазами мелькали красные и черные пятна, волнами накатывала дурнота. Вот и все. Он выжил, и на этот раз тоже.

– Вставай. – Баст старательно избегал смотреть на сына, скользя ленивым взглядом по комнате. – Вставай и выметайся, ко мне скоро должны прийти.

Кай оперся о стоявшее рядом кресло и попытался встать. Ноги дрожали. Он отбросил с лица прилипшую темную прядь и неуклюже двинулся к двери.

– Надеюсь, ты понял свою ошибку и впредь такого не повторится. – Баст по-прежнему отводил взгляд, и в голосе его слышалась скука. – Урок усвоен?

– Да, отец, – хрипло ответил Кай. Горло нещадно саднило.

– Прочь, ты задерживаешь меня.

Майя уже ждала за дверью. Как обычно, молча протянула сухой шерстяной плед и неторопливо зашагала рядом. Кай был благодарен ей за эту тишину, отсутствие суетливых расспросов о его самочувствии и сострадательных причитаний. Достаточно просто быть рядом, на большее у него все равно сейчас не хватало сил.

У него в комнате уже горел заботливо разожженный Майей стихийный камин, на столике перед которым дымились чашки с горячим травяным отваром. Не переодеваясь, Кай рухнул в кресло и закрыл глаза, откинув голову назад. Все тело ломило, его бил озноб, а назавтра наверняка поднимется температура.

Майя свернулась клубочком в кресле напротив и смотрела в пламя. Дорогой каминный кирпич, вылепленный из лучшей глины Ангории, почти не обгорал и оставался кипенно-белым. Снаружи камин украшала изящная лепнина, изображавшая запутавшихся в водорослях морских жителей. Ее вид был настолько привычным, что Кай с Майей уже давно не обращали внимания на эту изысканную красоту.

– Это из-за того, что произошло днем. – Кай наконец подал голос и поднял взгляд на Майю. Говорить по-прежнему было довольно больно. – В зале. Я не смог дать настолько подробный отчет, насколько ему это требовалось.

Кай знал, что для отца любой повод был хорош и достаточен.

– И никто бы не смог, – Майя пожала плечами. – Ты же видел лицо чтящего, когда все случилось. Он сам, по-моему, был готов уйти в Стихию от страха. Зато теперь становится понятно, почему Баст так заинтересован в этой мыши. – Она презрительно сморщила нос.

Кай понимал, что далла не пытается успокоить его, а просто говорит о том, что произошло. Не в их правилах было друг друга жалеть. И все же от слов Майи становилось чуть спокойнее.

– Я стоял совсем рядом, но все равно не понял почти ничего. – Кай вглядывался в пляшущие языки пламени. – Это был чудовищный выброс Стихии, так и оставшийся по большей части намерением. Зачем Рут это сделала? Почему не довела до конца? Как вообще умудрилась? Я бездарней ее творений не встречал ничего в жизни. Я и то лучше бы сражался творениями Огня. Что-то здесь не так.

– Брось, не зря же ее истинной Стихией оказался Огонь, – махнула рукой Майя. – Сильный творец, сама не подозревала об этом, вот и с трудом совладала со Стихией. Я слышала, так бывает. Его Величеству такие творцы очень нужны, но на коротком поводке. Поэтому и отрядили нас. Кажется, все довольно просто, хоть и необычно.

Майя изящным движением откинула пепельные волосы на спину и взяла со стола дымящуюся чашку. Кай любил в ней эту спокойную рассудительность, умение не поддаться эмоциям. В такие минуты далла напоминала юркую серебристую змейку, холодную и ядовитую.

Пока Кай переодевался в сухое, Майя внимательно вчитывалась в письмо с новым заданием, которое выдал Баст. Сегодня, как это часто случалось, конверт был смят и подмочен с одной стороны. Отец отдал его Каю в самом начале встречи, до пытки водой. Сами задания никогда не произносились вслух, даже если исполнялись в пределах одной комнаты. Кай порой задумывался, какими странными мерами безопасности это было продиктовано, но не решался поговорить об этом с Бастом.

– Ты читал? – Майя недовольно швырнула письмо обратно на столик. – Час от часу не легче, мы такими темпами скоро окажемся в кварталах мастеров или домах берущих.

– Да, еще у отца в кабинете, – кивнул Кай. – Понятия не имею, чем Авруму могли не угодить эти безобидные городские сумасшедшие. Вроде за ними уже когда-то была слежка, но, кроме крайней наивности и глупости, ничего замечено не было. А если за это сажать в Водные тюрьмы, то половина творцов уже бы точно была там.

Майя хмыкнула. Не все поручения заканчивались арестами. Иногда они шли по ложному следу или, как в случае с Миком и Рут, просто собирали информацию. Но наперед никогда нельзя было сказать.

– Они должны быть на сегодняшнем празднике. Вот и начнем. – Майя недовольно посмотрела на измятое мокрое письмо. Внезапное узнавание озарило ее лицо. – Постой, это не та самая Дарина?



Кай уже переоделся и теперь стоял напротив, облокотившись на спинку кресла. При упоминании этого имени настроение сразу резко ухнуло вниз. Надежда, что Майя не вспомнит или промолчит, не оправдалась.

– Да, по всей видимости, она. – Кай старался говорить равнодушно, но воспоминания о былом унижении заставляли голос предательски дрожать.

Это все случилось, когда их только-только начали обучать боевым творениям. Им тогда было лет по тринадцать-четырнадцать, новизна пугала и будоражила. Все происходящее: голубоватый отсвет творений Воды, азарт битвы, дрожь в кончиках пальцев в момент перехода намерения в действие, ощущение мощи и власти Стихии – еще особенно пьянило и заставляло сердце стучать чаще. Был теплый весенний день, тренировка проходила в Воздушном зале. Сквозь огромные незастекленные арки было видно, как южный ветер стремительно гонит по небу рваные клочья облаков.

Занятие уже подходило к концу, большинство юных творцов завершили свои битвы и теперь наблюдали за оставшимися. Кай дрался с Дариной практически один на один: Майя и Флам, далл Дарины, отступили в молчаливом согласии на ничью. Но гордость не позволяла Каю вот так просто сдаться этой нелепой девчонке. Все в ней: открытое веснушчатое лицо, спутанные рыжие пряди, тонкие руки, поношенная форма – говорило о слабости и беззащитности. Кай признал бы поражение кому угодно, но только почему-то не Дарине.

Вопреки ожиданиям, Дарина дралась храбро и умело для своего возраста. Снова и снова у Кая перехватывало дыхание от мощных потоков Воздуха, бьющих прямо в лицо. Его соперница уже была насквозь мокрая, но продолжала раз за разом отражать творения Кая. Беловатый отсвет Воздуха смешивался с синим светом Воды, вокруг парила мелкая взвесь.

Кай устал, и ему уже было тяжело сосредоточиться. В какой-то момент, буквально на долю секунды, он потерял концентрацию, и мощный поток собственного творения, ловко отраженный Дариной, сбил его с ног. Соперница издала радостный победный клич тоненьким голоском – мало того что ей удалось выиграть, так она еще и поразила противника его же собственным оружием. Кай помнил, что от усталости, досады, унижения и ужаса перед наказанием отца он готов был разрыдаться прямо там, лежа в луже на полу.

Заметив его реакцию, Дарина осеклась. Она что-то быстро нашарила в своей поясной сумке и протянула ему зажатый кулак. Остальные творцы столпились вокруг и молча наблюдали за этой сценой. Кай инстинктивно протянул руку в ответ – и на ладонь ему опустилась маленькая бабочка, удивительно изящный воздушный механизм. Весенний свет переливался на пестрых механических чешуйках крыльев. Осторожно, движимая умелым творением, бабочка перебирала лапками, будто готовилась взлететь.

Уже потом, из рассказов Майи, Кай узнал, что Дарина и Флам – из семьи Воздушных кукольников. Многие поколения они изготавливали механизмы для театра, подобные этой злосчастной бабочке. Понимание, что в жесте Дарины не было насмешки или жалости, а только лишь наивное дружелюбие и желание подбодрить, пришло к Каю слишком поздно. В ту самую секунду обида и ярость застили ему глаза – вместе с желанием отыграться любой ценой. Мгновение – и Кай грубо сжал в ладони бабочку, безнадежно ломая тонкий механизм.

Удивленные глаза Дарины наполнились слезами. Кай потом спрашивал себя, не с этой ли секунды пролегла окончательная черта между ним с Майей и всеми остальными? Да, многие знали, кто его отец, и побаивались и сторонились их уже до этого. Но все же они с Майей не были тогда чужими всем остальным.

К тому, что в этом мире у них с Майей есть только они сами, он привык и воспринимал это как должное. Давно позади остались обиды на отвергнутые попытки предложить дружбу ровесникам, получить одобрение отца или пробить стену равнодушия матери, навеки запершейся в своих покоях. Кая с Майей не любили за ту работу, которую они выполняли у отца, боялись за перспективу очутиться в Водных тюрьмах, втайне презирали за казавшуюся слепой преданность императору. Сторонились их холодности и напускного высокомерия. Друзей не было – были соратники. Каю давно уже было наплевать. В нем не осталось никакого желания мстить Дарине, равно как и обсуждать тот случай со своей даллой.

От размышлений его отвлекла ледяная капля воды, скользнувшая между лопаток. Проделки Майи.

– Эй! Я только согрелся!

– Ты меня не слушаешь, – это не было вопросом. – Я говорила о том, что пора готовиться к вечеру. Скоро выходить.

Кай устало прикрыл глаза.

Нужно было прогнать эти мысли. Хоть ненадолго замереть, вычеркнув из головы утро, Мика, Рут, отца, пытку водой, Дарину, Флама и будущий праздник. Услышать – пусть на миг – звенящую тишину. Иначе он просто свихнется.

– Посиди со мной еще немного, – попросил Кай Майю. – Мы успеем.

1009 год от сотворения Свода, Дубы, тридцать первый день третьего летнего отрезка

Рут

Ну конечно же, Мик снова опаздывал.

Рут была наслышана от слуг о железных порядках в доме Рыся и в очередной раз поражалась, как Мик при этом мог быть настолько непунктуальным.

Элеонора зашла к ней несколько часов назад и помогла подобрать одежду на вечер. В повседневной жизни большинство юных творцов одевались очень просто – в рабочие рубашки и брюки. Но праздники требовали более торжественных нарядов. Рут не стала забирать из прошлого дома свои парадные платья, и теперь очень пожалела об этом. У Лики был огромный гардероб, часть которого она оставила здесь, но почти ничего из этого не подходило Рут – бывшая далла Мика была гораздо выше и несколько тоньше. Рут корила себя за то, что так легкомысленно отнеслась к этому вопросу и не попросила помощи Элеоноры или кого-то из слуг раньше, когда было достаточно времени выбрать и подогнать наряд.

Наконец, после часа мучений, они вдвоем с Элеонорой нашли подходящий вариант. Жемчужно-серое платье сносно сидело на Рут, а длинные свободные рукава хотя бы частично скрывали бинты. Элеонора подобрала к платью изящную кружевную шаль. Вызвав служанку, чтобы помочь Рут совладать с прической и прочими приготовлениями, мать Мика ушла собираться сама. Помощница давно уже закончила, и Рут была вынуждена вновь мерить комнату шагами в одиночестве.

В ожидании Мика она старалась привести мысли в порядок и отбросить ненужное волнение. Сегодня Рут впервые за все эти месяцы должна будет увидеть Лайма. Ее прежняя семья, в отличие от новой, практически не участвовала в делах Двора и редко выбиралась на светские мероприятия, но подобного размаха праздники не пропускала. Рут безумно соскучилась по бывшему даллу и в то же время боялась встречи. Слишком многое поменялось за этот месяц, и возможность наговориться вдоволь у них вряд ли будет. Добавлялось и нелепое, непрошеное сомнение: захочет ли сам Лайм теперь беседовать с ней?

В дверь наконец постучали. Рут бросила последний быстрый взгляд в зеркало – все вроде было в порядке – и открыла дверь. На пороге стоял Мик, одетый в белоснежную праздничную рубашку с красным шейным платком – парадную форму творцов Огня. В его глазах снова читались привычные усталость, отстраненность и равнодушие, будто все события сегодняшнего дня были от них бесконечно далеко.

Рут проследила за его взглядом и невольно вздохнула. На спинке одного из кресел ворохом лежали неубранные платья Лики. Сверху было то самое, из желтого шелка, в котором, как мимолетно обмолвилась Элеонора, Лика впервые вышла в свет с Миком. Рут вновь ощутила себя невероятно чужой и неуместной в этой комнате, будто она прокралась сюда тайком, пока хозяйка вышла на минуту по делам.

– Я готова, – наконец сказала Рут, с усилием отгоняя дурные мысли. Сегодня все-таки праздник. – Идем?

Так и не проронив ни слова, Мик коротко кивнул и, согласно этикету, протянул руку. Рут осторожно, почти не касаясь, продела ладонь под локоть далла, и они вышли из комнаты.

Путь был близкий, но их положение обязывало прибыть ко Двору на воздушном корабле. Элеонора и Рысь уже улетели на Стриже, управляемом Лиром. Рут с Миком ждало судно поскромнее, зато за штурвалом была Ласка.

Мик сразу же сел поближе к пилотской кабинке и всю дорогу перекидывался шутливыми фразами с Лаской, напрочь забыв про свою даллу. Обида против воли захлестнула Рут с головой. Робкая надежда, появившаяся днем, разбивалась о молчаливое равнодушие Мика, и все вернулось на круги своя. Рут уставилась в сгущающуюся черноту за окном. Вечер обещал быть долгим.

Этой ночью осень вступала в свои права, и вместе с этим творцы Земли обретали наибольшую силу. Главный двор, украшенный к празднованию, выглядел впечатляюще – придворные мастера потрудились на славу. Наибольшим размахом обычно отличались гулянья в первую ночь лета, когда в силу вступал Огонь, Стихия самого императора. Но и этим вечером повсюду горел свет и звучала музыка, стены и потолок огромного зала были увиты цветами и виноградными лозами. К окнам-пристаням то и дело прибывали новые корабли. Тут и там стояли чаши с сочными спелыми фруктами, в прохладном воздухе был разлит легкий зеленоватый отсвет – признак творений Земли. Сладкий аромат цветов смешивался с едва уловимым прелым запахом первой опавшей листвы.

По ожившему взгляду Мика Рут поняла, что он высматривает Лику и Лайма. Но либо народу было слишком много, чтобы разглядеть их в густой толпе, либо же бывшие даллы просто еще не успели приехать.

– Пойдем, засвидетельствуем свое почтение Его Величеству, – Мик наконец впервые за вечер обратился к Рут. – Лучше сделать это в начале.

– Конечно, – кивнула Рут. – Только… – Она внезапно замялась.

– Ты не делала этого раньше? – Ее далл даже не пытался изобразить удивление.

– Моя бывшая семья владела маленькой целительной на окраине Земляного двора. Мы участвовали в придворных празднованиях, но у нас не то положение, – угрюмо объяснила Рут. Ей отчего-то стало страшно неловко.

– Понятно. Не переживай, ничего сложного, – слова Мика должны были звучать успокаивающе, но мешал абсолютно безучастный тон, которым они были произнесены. – Подойти, поклониться, поздравить с праздником. На светскую беседу у Его Величества все равно нет времени, да и мы не те особы.

– Хорошо. – Рут попыталась скрыть охватившее ее волнение. – Пойдем.

Мик ловко маневрировал в толпе, то и дело на ходу здороваясь с кем-то, обмениваясь вежливыми фразами или просто улыбками. Казалось, он совершенно не замечал косых взглядов и ядовитых перешептываний у них за спиной. Бесконечная череда лиц мелькала перед глазами – главный управляющий стихийными каминами, владелец общественного воздухоплавания, ведущий придворный инженер, первый чтящий придворного Храма…

Рут, конечно, тоже не впервой было участвовать в подобном мероприятии, но обычно она оставалась в стороне от основных событий. Чаще всего они с Лаймом и другими творцами Земли прятались за колоннами огромных воздушных пристаней, где весело смеялись и объедались праздничным угощением. Сегодня же они с Миком были в самом центре внимания, впервые официально появившись в обществе как даллы друг друга.

– От кого стоит держаться подальше, ты, конечно же, тоже не в курсе? – продолжая вежливо улыбаться, спросил Мик несколько минут спустя. Его взгляд по-прежнему был обращен к окружающим, а голос очень тих. Рут не сразу поняла, что вопрос адресован ей.

Как же ее одновременно поражало, смешило и возмущало упорное нежелание Мика выходить на мысленную связь, даже сейчас! За все время с момента приезда Рут в поместье этого не произошло ни разу. Она тоже не предпринимала попыток вмешаться в мысли Мика, опасаясь наткнуться на блок. Связь устанавливалась раз и навсегда – поэтому мастера и творцы так трепетно относились к этому виду общения и старались не пользоваться им по пустякам. Обрубить связь в одностороннем порядке мог любой из участников, но восстановление требовало больших усилий и часто не удавалось вовсе. Такой контакт давал доступ не только к мыслям, но и к чувствам и воспоминаниям другого человека. Всем этим умело пользовались специальные мастера по мысленной связи, состоящие на службе у императора.

– О чем ты? – Вежливый кивок в сторону мастера Императорских садов, его Рут, конечно же, знала.

– Говори потише! – прошипел Мик, раздраженно повернувшись в ее сторону.

Рут глубоко вздохнула. Терпение ее наконец лопнуло. Она набралась храбрости и попыталась вторгнуться в его мысли.

«Может, лучше так?»

Мик оторопел и на секунду остановился. Рут внутренне забавлялась, глядя, как Господин Невозмутимость теряет лицо. Может, такое общение и не соответствовало придворному этикету, но и его предыдущие реплики сквозь стиснутые зубы не были верхом галантности.

«Да, конечно. – Мик взял себя в руки и вышел на связь, сделав вид, что в этом не было ничего необычного. – Видишь вон ту пару у колонны рядом с фонтаном?»

Рут осторожно повернула голову в сторону, указанную Миком. Там стояли двое даллов, в которых Рут узнала противников с их утренней тренировки. Имен она вспомнить не смогла. Темноволосый худой творец с острыми чертами лица вальяжно прислонился к колонне, лениво скользя взглядом по присутствующим. Он приобнимал за талию свою даллу, на чьем красивом лице застыло такое же скучающее выражение.

«Мы сражались с ними сегодня на тренировке до… До того, как все произошло», – Рут не могла пока подобрать слов для случившегося.

«Правильно, – голос Мика в голове звучал спокойно и уверенно, он предпочел не реагировать на ее заминку. – Кай и Майя. Их отец, Баст, главный управляющий Водными тюрьмами. Поговаривают, что и они уже пару лет как трудятся на него. Возможно, это досужие домыслы, но я бы предпочел с ними не связываться, и тебе не советую. Такие предположения лучше не проверять на себе».

Холодок побежал по спине Рут. Сразу стала понятна причина утренней сдержанности Мика по отношению к этим двоим. Водные тюрьмы были самым страшным местом во всей империи. Система воздушных мешков на дне океана, поддерживаемых силой творения, – сбежать оттуда было практически нереально. Годы в промозглой сырости среди пугающих морских тварей, мучительные пытки водой, кровавые расправы и неизбежное безумие – вот что обычно приходило в голову, когда речь шла о Водных тюрьмах.

Рут подняла голову и в растерянности уставилась на Майю и Кая. Их и правда как будто сторонились, обходя угол, где они стояли. Кай выглядел бледнее, чем утром, и в целом казался болезненным и измученным. Майя же, напротив, была ослепительна. Рут с удивлением отметила, что та гораздо красивее, чем показалось ей на первый взгляд. Майе очень шло нарядное белое платье с глубоким вырезом на спине. Ее пепельные волосы были уложены в тяжелый низкий пучок, на изящном лице застыло высокомерное и безучастное выражение. Рут мгновенно показалась себе неказистой дурнушкой и поспешила спрятать эту мысль от Мика.



Майя что-то торопливо объясняла Каю, как вдруг резко подняла взгляд. У Рут все внутри похолодело, когда прозрачные голубые глаза пристально уставились прямо на нее, а накрашенныеалым губы растянулись в хищной улыбке. Она поспешила отвернуться и заторопилась вперед.

«Не терпится засвидетельствовать почтение Его Величеству? – Мик раздраженно остановил даллу, взяв за локоть. – Придется умерить свой пыл, тут очередь».

Рут ничего не ответила и раздосадованно закусила губу. Ей было не по себе.

Они с Миком пристроились в хвост медленной вереницы желающих поздравить Аврума. Стараясь не вертеть головой из стороны в сторону очень уж сильно, Рут продолжала выглядывать в толпе широкоплечую фигуру Лайма.

Она так ни разу и не написала ему. В поместье никто не ограничивал доступ к летящей почте, но что-то все время останавливало Рут, и ящик у ее воздушной пристани день за днем оставался пустым. Вначале она привыкала к новой жизни, потом поддерживать старые связи вдруг показалось мучительно неправильным, а следом пришли опасения, что на письмо не будет ответа, ведь сам Лайм тоже не писал. Рут и сейчас страшилась встречи, хотя очень ждала ее.

Мик, казалось, полностью закрылся и ушел в свои мысли, глядя куда-то в сторону. Отвечая на вежливые приветствия, сыпавшиеся со всех сторон, Рут не трогала его.

До полуночи оставалось еще несколько часов.

1009 год от сотворения Свода, Главный двор, тридцать первый день третьего летнего отрезка

Мик

В целом все было не так плохо, как он ожидал. Мику даже стало немного стыдно за недавнюю ссору с матерью: он тогда заявил, что никуда не пойдет со своей новой даллой, потому что она, скорее всего, так и не вычистила землю из-под ногтей.

Рут же сегодня выглядела опрятно и мило и держалась вполне сдержанно и дружелюбно. «Не преувеличивай, она все-таки росла при Дворах», – вспомнил Мик спокойный ответ Элеоноры на этот свой выпад. Мама оказалась права.

Подобные праздники давно перестали удивлять или радовать Мика. Они казались спектаклем, который стоило отыграть и забыть. Лика, наоборот, всегда обожала балы, наряды, танцы. Ее шумное веселье поднимало Мику настроение и помогало пережить очередной вечер. Но сегодня все было иначе.

Когда Рут бесцеремонно вторглась в его мысли, первым порывом Мика было поставить мощный блок, чтобы обрубить подобные попытки раз и навсегда. Но это было бы по-детски глупо, необдуманно и привело бы к дурным последствиям. В конце концов, Рут его далла. Они давно уже должны были это сделать.

«Стихия с тобой!» – Мик мысленно выругался, впуская ее к себе в сознание.

Конечно, он осторожничал, предостерегая Рут. Но Мик знал – отец бы одобрил это. Едва ли его новая далла побежала бы первым делом заводить опасные знакомства, она явно была не из тех, кто навязывает свое общество, и все же… Ей стоило знать.

Следующей Мик показал Рут Куницу, мастера и главного цензора Его Величества. Цензор выглядела обманчиво молодо и почти беззащитно. Однако жесткий колючий взгляд и неизменно прямая спина выдавали качества, свойственные ее профессии. Даже сегодня, в праздничный вечер, Куница надела парадный форменный мундир, а не платье, на ее лице отсутствовал макияж, а короткие волосы были сколоты самым простым украшением. Казалось, от цепкого взора Куницы не ускользнет ни одна оплошность, ни малейший признак неповиновения, ни единая ересь против Стихий или Его Величества. Мик как раз мысленно пересказывал Рут слухи о фанатичной преданности, практически одержимости Куницы императором, когда со спины на него с шумом налетела Мирра.

– Спасибо, что заняли место! – Она ослепительно улыбалась. Риккард тоже, казалось, от души наслаждался атмосферой торжества. Бесцеремонно вторгнувшись в середину очереди, они просто игнорировали недовольные взгляды других творцов. – С праздником Земли!

– Спасибо! – Глядя на нарядную, раскрасневшуюся от танцев Мирру, Мик тоже не смог сдержать улыбки. – Вы, я смотрю, уже давно веселитесь.

– Завидуешь? – В задорном взгляде Мирры отражались праздничные огни, она выглядела удивительно хорошенькой в своем пышном цветастом платье.

– Бери Рут и идите танцевать, как только разберетесь с официальной частью! – Риккард простодушно улыбнулся им обоим, одной рукой обнимая Мирру за плечи. В другой руке была зажата надкушенная спелая груша. В праздничной белой рубашке Рик казался особенно долговязым и нескладным.

Мик промолчал, Рут потупила взгляд. После основной части он планировал забиться в какой-нибудь угол в ожидании окончания праздника, в идеале – подкараулить там Лику. Чем собиралась заняться Рут, его, по правде говоря, совершенно не интересовало.

Неловкая пауза затягивалась.

– Как твои руки, Рут? – Мирра наконец прервала молчание.

Рут, погрузившись в свои мысли, от неожиданности вздрогнула.

Мику стало почти жалко ее.

– Мне лучше, спасибо. – Его далла подняла глаза и приветливо улыбнулась собеседникам. – У Мика была возможность попрактиковаться в целительных творениях.

– Тогда очень странно, что тебе лучше. – Риккард громко засмеялся, в очередной раз привлекая к себе взгляды окружающих. – У нас было несколько совместных занятий по целительству. Мик безнадежен.

– Как и твои шутки, Риккард. – Мик кисло улыбнулся.

От шума, духоты и напряженного ожидания у него начинало ломить в висках. Мик поймал на себе встревоженный взгляд Мирры.

«Все хорошо, просто устал, – опередил он ее вопрос по мысленной связи. Мик постарался придать своему тону как можно больше безразличия. – Ты не видела, Лика уже пришла?»

Мирра грустно покачала головой.

– Эй, вы, двое, мы вообще-то еще тут! – Риккард переводил взгляд со своей даллы на друга.

– Ох, милый, – Мирра шутливо осмотрела высокую фигуру Риккарда с головы до ног, – твое присутствие – последнее, что останется незамеченным, клянусь Водой.

Глядя на их веселые перепалки, Мик в очередной раз ощутил острую тоску по прошлой жизни. Его локтя вдруг осторожно коснулась теплая ладонь Рут.

«Ты не безнадежен в целительстве».

Мик усмехнулся. Едва ли это то, что он хотел сейчас услышать. И все же душащее чувство одиночества отступило на маленький шажок.

– Ой-ой! – Мирра с опасением смотрела куда-то за их спины. – Кажется, Кай со своей несравненной даллой направляется к нам. Чем, интересно, обязаны?

Мик проследил за ее взглядом. Кай с Майей уверенно пробирались сквозь толпу в их сторону. Дурное предчувствие холодным узлом стянулось где-то под ребрами.

«Вовремя же ты ввел меня в курс дела!» – Рут тоже казалась взволнованной.

«Да, – в интонации Мика сквозило едва заметное облегчение. – Я надеюсь, что это просто дежурный обмен колкостями, привычное дело. С детства не могут пройти мимо Мирры с Риком, и никак не перерастут эти игры».

– С праздником! – Подошедший Кай вежливо улыбнулся. Майя за его спиной молчала.

– И вас! – Бойкая Мирра подалась вперед. Ее растрепанная от танцев макушка едва доставала Каю до груди, однако вид был при этом весьма воинственный. – Чем обязаны, Кай?

Кай удивленно вскинул брови, Майя поджала губы. Мирра слишком явно давала понять, что их обществу не рады.

Мик не одобрял такого поведения, эта выходка была не только груба, но и попросту опасна. Но одергивать Мирру было уже поздно.

– Мы пришли засвидетельствовать свое почтение прекрасной далле Мика. – Кай изобразил подобие галантной улыбки, но взгляд его оставался все таким же холодным и равнодушным. – Мы с Майей просто восхищены теми силой и умением управляться со Стихией, которые Рут продемонстрировала нам сегодня. Сражаться с вами было истинным удовольствием!

Эту издевательскую напыщенную речь Кай произнес совершенно серьезным тоном. Рут выглядела смущенной и растерянной.

– Спасибо! – наконец выдавила она из себя, глядя в пол.

– Мы с большим интересом будем следить за твоими успехами в нелегком освоении творений Огня. – Майя взяла Кая под руку. На бесстрастном точеном лице невозможно было разглядеть ни одной эмоции. – Уверены, они окажутся не менее выдающимися.

Мику сделалось совсем не по себе. Все это уже напоминало не дежурную колкость, а скрытую угрозу. Мирра и Риккард выглядели не менее озадаченными. Едва ли хоть один человек в империи хотел бы, чтобы за его успехами пристально следило управление Водных тюрем. Мик инстинктивно опустил руку на плечи Рут, даже не отдавая себе отчета в этом успокоительном и защитном жесте.

– Мы польщены, Кай, Майя. – Мик оставался невозмутим.

– Ну-ну! – Мирра вновь в нетерпении подала голос, не пряча своего раздражения.

Риккард в тот же момент с шумом швырнул огрызок груши в ближайшую урну и вытер липкие от сока пальцы о штанину. Майя бросила на них пренебрежительный взгляд, Кай предпочел попросту не заметить. Повисло неловкое молчание.

– Нам пора, – не обращаясь ни к кому конкретно, в итоге произнесла Майя, изящным движением поправляя выбившуюся прядь. – Рады были поболтать.

Будто не замечая повисшего в воздухе напряжения, Кай молча кивнул, и эти двое наконец развернулись и затерялись в толпе празднующих.

Мик выдохнул, чувствуя, как постепенно приходит облегчение. Чем бы ни была эта странная полубеседа-полустычка, все позади. Он обдумает все дома, позже.

– Она такая красивая! – Рут задумчиво смотрела в сторону, где недавно скрылись в толпе Кай и Майя.

Все трое, включая Мика, с недоумением уставились на его даллу. На Рут сразу стало жалко смотреть – она моментально залилась густым румянцем до самых корней волос и готова была почти расплакаться. Мик понял, что Рут, скорее всего, не заметила, что произнесла это вслух. И что он сам все еще обнимает ее за плечи.

Риккард вдруг рассмеялся во весь голос, чем вновь вызвал молчаливое неодобрение стоящих в очереди.

– Стихия, ты просто чудо! – Риккард уже смахивал с глаз набежавшие от смеха слезы. – Наша маленькая бесстрашная ценительница прекрасного! Так и надо!

Рут затравленно опустила голову, хотя в тоне Риккарда не было ни капли злобы или насмешки.

– Эй! – Мирра с ласковой улыбкой попыталась поймать взгляд Рут. – Все хорошо?

Та лишь молча кивнула. Мик чувствовал, как были напряжены ее плечи под его рукой. Он впервые обнимал свою даллу, и это ощущалось одновременно и правильным, и предательством. От сумбура и неразберихи сегодняшнего дня все больше болела голова.

Мик ценил, как его друзья пытаются быть добры к Рут. Это существенно упрощало и его жизнь тоже. Но к благодарности примешивались и неизбежные горечь и злость, ставшие верными спутниками за эти месяцы. Мирра и Риккард будто забыли Лику, словно ее не было рядом все эти годы, а то, что сейчас с ним Рут, – правильно. Мик даже не знал толком, общаются ли они с Ликой, – они почти никогда не упоминали ее в разговоре, – но подозревал, что нет. Отец Риккарда был одним из управляющих флотом Его Величества, а новая семья Лики находилась по статусу куда ниже. Едва ли у них была возможность пересекаться. Да и общих занятий у творцов Воды и Земли почти не было.