Александр Кронос
Эйгор. В потёмках
Глава I
– Ты никак не должен себя выдать, понимаешь? Давай ещё раз пройдёмся по биографии.
Сидящий напротив мужчина с цепкими карими глазами, внимательно смотрит на меня, ожидая ответа. Оторвав взгляд от пейзажей за окном, в третий раз принимаюсь излагать.
– Я сын графа Вайрьо, с далёкого севера. Незаконнорождённый сын, которого признали только после проявления первой струны. Отправлен на обучение за счёт королевской казны, из-за чего обязан десять лет провести на государственной службе. Аристократическим манерам не обучен, к высокому обществу не привык. Поэтому держусь от них подальше.
– Это важно! Избегай любых тесных контактов с аристократами. Нельзя, чтобы кто-то из них что-то заподозрил. Понимаешь?
Привычка капитана Мойрница постоянно использовать слово «понимаешь» здорово раздражает. Впрочем, это мелочи на фоне всего остального. Я пришёл в себя пять дней назад. Открыв глаза, с удивлением обнаружил, что надо мной склонились отнюдь не врачи, которые засовывали меня в капсулу для операции, а сборище непонятных личностей, в весьма странной одежде. Около часа ушло на то, чтобы понять – окружающий мир реален, а всё происходящее не является причудливым сном. Ещё несколько часов – на убеждение всех присутствующих, что у меня амнезия и я на самом деле не притворяюсь.
На протяжении всего последующего дня я пытался разобраться, где оказался и что случилось. Информация настолько перезагрузила мозг, что вечером я вынужденно прибегнул к единственному способу его разгрузки – влил в себя графин крепкого алкоголя, пахнущего вишней и отключился. Проснувшись утром и опустошив пару стаканов воды, попробовал структурировать все данные.
От воспоминаний отвлекает голос капитана, который снова возвращается к придворной манере общения.
– Ваше высочество, вам необходимо быть крайне осторожным. Понимаете? Сократите ваши контакты до минимума, обучайтесь и не лезьте на рожон. Так вы сможете сохранить своё инкогнито и остаться в живых. А мы за это время постараемся найти убийц вашей семьи. После этого и возвращения воспоминаний, вы сможете вернуться ко двору.
Послушно киваю ему, изображая из себя китайского болванчика. Да, я оказался в теле принца. Потенциального наследника престола, которого отравили вместе со всеми близкими. В ту ночь погиб сам император, два его сына, дочь и супруга. Выжили двое – я и семилетний Керьо, который по какой-то причине съел за ужином буквально крохи. Хотя, как я понимаю – сам принц не выжил, раз на его месте оказался я. За его жизнь боролись трое суток и в конце концов третий в очереди наследования престола человек открыл глаза. Но в его голове уже находился мой разум. Так что, он либо мёртв, либо переместился в моё тело. Если второе – представляю его удивление, когда парень выберется из капсулы. Конечно, если операция прошла успешно и в старом мире моё тело всё ещё живо.
За прошедшие три дня, брат императора – человек, которого я теперь должен называть дядей, успел объявить себя регентом при малолетнем выжившем принце. Его я видел только один раз – на второй день после своего перемещения. Рослый мужчина с короткой щетиной ввалился в комнату, где я находился под охраной и обняв, выдал несколько банальных фраз о мести за смерть брата и племянников, сразу добавив, что меня пока необходимо спрятать от всех остальных, пока не вернётся память или убийцы не будут обнаружены. Дождавшись от меня невнятного ответа, похлопал по плечу, сказав, что всё будет хорошо и убрался восвояси, оставив после себя аромат каких-то странных духов и запах лёгкого перегара.
Схему моего спасения озвучил капитан Мойрниц, которого прислали в тот же день. Меня, под видом бастарда одного из малоизвестных аристократов отправят учиться в Хёниц. Магический университет, расположенный в горах. Со своей собственной охраной и автономным статусом. Место, где по словам капитана, меня будет достаточно сложно достать. Тогда я всё-таки не удержался и с удивлённым видом задал абсолютно тупой вопрос – «У вас есть магия?». На что получил полный сожаления взгляд, за которым последовал короткий рассказ. Да, магия есть. Периодически рождаются дети, у которых в какой-то момент просыпается «струна» – нечто вроде магического дара. Обычно их одна-две. В случаях, когда ребёнку совсем везёт – три. Крайне редко рождаются дети с четырьмя струнами.
В процессе взросления, особенно если оно совмещается с обучением, у магов могут активироваться новые «струны». Чем их больше, тем шире возможности. Как правило, каждая новая «струна» усиливает старые возможности и даёт новые. Ходят легенды, что когда-то у магов было до двадцати струн и они умели творить невероятные вещи. Сейчас же, известный максимум – это одиннадцать. Именно столько имеется у главы Хёница. У основной массы магов – от четырёх до восьми струн. У меня всего одна, которая внезапно появилась после «воскрешения». Но это уже повод отправиться на обучение. Сейчас рождается не так много магов – в Хёниц берут всех, у кого есть хотя бы одна струна. Если когда-то университет был доступен только высокородным аристократам, то теперь государство оплачивает обучение каждого из магов, обязуя их после этого десять лет отработать на государственной службе. Во всех крупных городах есть пункты проверки, в которые может явиться кто угодно и бесплатно пройти её.
Капитан, временно погрузившийся в документы, снова поднимает на меня глаза.
– Давайте ещё раз всё повторим, принц.
Вздохнув, отвечаю.
– Я уже несколько раз говорил, что мы можем перейти на «ты». Перед тобой больше не Кирнес Эйгор, который должен унаследовать престол, а Орнос Вайрьо – бастард безвестного графа. Как ты предлагаешь мне скрывать личность, если сам постоянно напоминаешь о статусе?
Мойрниц чуть заминается, явно смутившись.
– Постараюсь, ваше высочество.
Увидев выражение моего лица, сразу же поправляется.
– Я всё понял, Орнос. Приложу все усилия, чтобы не сбиться. Давай проговорим всё ещё раз.
Хмыкнув, бросаю взгляд в окно, за которым виднеется пожухлая трава.
– Мы уже раз десять всё повторили. Лучше скажи, что меня ждёт в Хёнице? Какое там обучение?
Капитан со смущённым видом пожимает плечами.
– Не могу знать. Маги не любят об этом распространяться, а преподаватели и руководство университета стараются держать свои учебные программы в секрете.
Интересно. На службе у империи сотни, если не тысячи магов, а служащие ничего не знают о системе обучения в единственном магическом университете государства. Тот же капитан – он ведь явно не армейский офицер. Наверняка какая-то тайная служба. Если у него вообще такое звание и его зовут именно так. Но тоже ничего не знает. Или не хочет говорить. Уточняю.
– Совсем никакой информации?
Тот секунду колеблется.
– О том, что происходит внутри – ничего. Мы много раз пытались вытащить из магов хоть что-то о происходящем в университете. Но все они, как воды в рот набрали. И ни один не дал согласия поучаствовать в создании нового учебного заведения, которое занималось бы схожей подготовкой. Единственное, что мне точно известно – из ворот Хёница выходит только семь из десяти отправившихся туда студентов. Именно поэтому туда берут людей, начиная с девятнадцати лет, семьи которых подписывают полный отказ от претензий, на случай их гибели или увечья. Мы пытались повлиять на руководство, прося их принять меры по снижению смертности – магов и так немного. Но они заявляют, что это невозможно, без снижения эффективности учебной программы. Мол, мы либо получим всех живыми, но тупоголовыми неумехами, либо семьдесят процентов, но хорошо подготовленных.
Хм. И это он мне говорил, что внутри университета будет безопасно? Трое из десяти погибают без всяких заговоров и убийц. Увидев моё изменившееся лицо, Мойрниц сразу же добавляет.
– Вам… Тебе не стоит беспокоиться. Глава Хёница предупреждён о том, кто ты на самом деле и постарается оградить тебя от любых инцидентов, которые могут иметь место. Да и я сам буду поблизости – в Кёйреле.
Кёйрель – город около подножия горы, от которого наверх идёт что-то вроде канатной дороги с фуникулёрами. Между городом и университетом есть телеграфное сообщение, плюс ежедневно курсируют почтальоны. На саму территорию учебного заведения нельзя брать прислугу или компаньонов, поэтому капитан планирует остаться в этом городке, чтобы быть на связи в случае необходимости.
В голову приходит вопрос, который я немедленно озвучиваю.
– А как же все те люди, которые видели меня во дворце? Лекари, маг, гвардейцы?
Собеседник чуть склоняет голову.
– Маг – один из близких соратников вашего дяди, которому можно доверять. Что касается всех остальных – о них позаботились.
На автомате уточняю.
– Всех убили?
Капитан усмехается.
– Ну что вы. Если убивать квалифицированного специалиста каждый раз, когда он увидит или услышит что-то не то – на службе скоро никого не останется. Им просто стёрли память.
Откидываюсь на спину скамьи, обитой тканью похожей на бархат. Они и так умеют? Выборочно стирать память? Мойрниц тем временем продолжает.
– Не стоит беспокоиться. По приказу вашего дяди – регента Ланра Эйгора приняты самые строгие меры для сохранения вашей конфиденциальности.
Угу. Если не он сам всё это организовал, специально оставив Керьо в живых. Насколько я смог понять из выпусков газет, у Ланра была неплохая поддержка среди армейских офицеров. Но крайне слабая репутация среди аристократии. Взойди он на престол самостоятельно, в качестве полноценного императора – позиции нового правителя оказались бы весьма шаткими. А так – он вроде просто местоблюститель престола, пока Керьо не подрастёт. Или я не заявлю, что амнезия прошла. Если отталкиваться от этой гипотезы, то дядя неминуемо попробует устранить помеху и достать меня в университете. Правда не совсем понятно, к чему тогда такие сложности – можно было бы прикончить ещё по пути. Единственное, что приходит на ум – в курсе ситуации не только он, но и кто-то ещё из влиятельных сановников, которые в случае моей гибели, подтвердили бы свои подозрения в том, что именно он прикончил предыдущего императора, перебив его семью.
Хотя, это мог быть и не дядя, а кто угодно из многочисленных групп влияния при дворе. На попытки разобраться в окружающем меня мире я потратил три последних дня, но массив информации был слишком громадным, чтобы всех запомнить. К тому же, уверен, существовала масса тайных объединений, о которых никто не писал в газетах. А процентов девяносто времени я и вовсе потратил на книги из библиотеки, пытаясь понять, что собой представляет реальность в которой я оказался.
Поняв, что уже секунд десять пялюсь на капитана, ждущего от меня ответа, собираюсь с мыслями.
– Понимаю. Надеюсь у него получится отыскать заговорщиков.
Мойрниц скорбно склоняет голову.
– Непременно. Они все будут найдены и казнены, кем бы не оказались.
Поезд начинает подниматься наверх и я переключаю внимание на вид за окном. Жухлая трава постепенно сменяется тонким снегом, покрывающим землю – мы явно идём в гору. Стоящая рядом со мной сумка чуть сползает в сторону и приходится её поправлять. Большая часть моего текущего имущества – в ней. Несколько смен одежды, письменные принадлежности, писчая бумага. Небольшое количество украшений и родовой кинжал, который по легенде вручил мне граф Вайрьо в знак признания законным сыном. Красивый, но крайне массивный клинок с выгравированной волчьей пастью на металле. Всё типично – север, значит волки. Хотя всё лучше, чем если бы на стали оказалась изображение моржа или пингвина. Там же лежит пятизарядный крупнокалиберный револьвер и патроны. Второй, калибром поменьше – в кобуре у меня на поясе. Принц оказался большим любителем оружия – в его личных покоях, которые мне разрешили на пару часов посетить, обнаружилась почти сотня разных моделей. Из них я выбрал две, показавшиеся самыми удобными.
Собственно, всё, что мне осталось от предыдущего владельца этого тела – знание языка и мышечная память. Из револьвера я стрелял пару раз в жизни, когда выбирался в служебный тир. Но стоило взять оружие здесь и руки уже сами знали, что им делать.
Каждому студенту разрешалось взять на обучение оружие. Более того – памятка для отправляющихся в Хёниц даже рекомендовала это. Поэтому я прихватил сразу два револьвера, с немалым запасом патронов. Первый – калибром в одиннадцать эйлов – местной единицы измерения, которая навскидку была чуть больше миллиметра. Из этой штуковины наверняка можно было прострелить череп носорога, если попасть в цель. Второй – стандартного армейского калибра – восемь с половиной эйлов. Помимо этого, из оружия была пара ножей, один из которых сейчас висел на поясе, а второй был упакован в сумку.
В целом, технологический уровень развития мира был не слишком высоким. Самая совершенная из пока увиденных мной технологий – паровой двигатель. Правда, он явно отличался от привычного мне, потому что не я не припомню в истории Земли паровых танков. А здесь они были – несколько десятков громадных металлических монстров окружали императорский дворец, переброшенные в столицу по приказу регента вместе с пятым армейским корпусом, которым он когда-то лично командовал. На сам город посмотреть у меня не вышло – основная часть пути до железнодорожной станции прошла в карете с плотно зашторенными окнами. Несмотря на то, что маг дяди провёл титаническую работу с моим лицом, полностью изменив его черты, капитан не хотел рисковать. Поэтому по дороге мы дважды меняли кареты, прибыв к станции на частном извозчике.
Размышления прерываются скрипом тормозов – поезд останавливается. Мойрниц, выглянув в окно, поворачивает ко мне голову.
– Всё. Мы прибыли в Кёйрель. Отсюда все студенты отправятся дальше, а сопровождающие их лица останутся в городе.
Об этом он раньше не говорил. Уточняю.
– И много таких?
Капитан пожимает плечами.
– Почти все берут с собой хотя бы пару слуг. Аристократы из высшего света привозят целый штат – повара, служанки, охрана, любовницы.
Всё равно до конца не понимаю.
– Но зачем их всех держать в Кёйреле?
Сопровождающий усмехается.
– После первого месяца обучения, студентам разрешается свободно покидать стены университета и многие спускаются сюда, чтобы провести выходные. Аристократы предпочитают проводить это время в построенном или арендованном особняке с обслугой. В городе около сотни домов, принадлежащих аристократическим семьям, где гостили поколения их отпрысков, обучавшихся в Хёнице. Правда, некоторые из них вынуждены теперь сдавать их внаём, чтобы окупить содержание.
Хмыкаю. Вот тебе и формальное равенство студентов. Пока одни будут ютиться в дешёвой гостинице или останутся в Хёнице, другие смогут спокойно пировать в собственном особняке, пользуя девушку, которую привезли с собой же. Или девушек. Не зря же капитан упомянул любовниц во множественном числе.
Поезд окончательно останавливается и набросив на себя длинную куртку обитую мехом, я вместе с капитаном отправляюсь к выходу. Для конспирации мы ехали в купейном вагоне третьего класса. Правда, при этом выкупив всё купе целиком. Но офицер объяснил это тем, что в последний момент отменилась поездка части прислуги. В любом случае вышло дешевле и не так приметно, как поездка в купе первого класса.
Прощаемся прямо на платформе, пожав друг другу руки. Мойрниц заранее оставил мне свой адрес, который можно использовать для связи. О кодовых фразах, которые означали бы необходимость экстренной помощи, мы тоже договорились. Достаточно мне использовать одну из них в телеграмме или письме, как офицер немедленно свяжется с главой Хёница.
Бросив вслед ему взгляд, бреду вместе с остальной толпой пассажиров, направляющихся к канатной дороге. Вокруг восторженные лица будущих студентов. Основной массе – чуть больше девятнадцати. На их фоне выделяется несколько человек, которые явно намного старше. Например оглядывающийся по сторонам верзила со шрамом через всю правую щёку. Выражение лица такое, как будто он не совсем понимает, где находится.
По пути проходим мимо вагонов первого класса. Здесь действительно толпа обслуги. Охрана в форменных мундирах аристократических домов, заливающиеся фальшивыми слезами девушки. Хотя, может кто-то из них и правда лелеет мечту стать, если не женой, то хотя бы матерью бастарда для кого-то из молодых аристократов. Насколько я понял, это может обеспечить неплохое содержание. А в случае признания сына законорождённым – место при дворе его семьи. Каждый из знатных домов старался содержать свой собственный двор, формирующийся в основном из вассалов и союзников. Как эта феодальная система уживается с относительно продвинутыми технологиями, я пока не понимал. Но и в целом, устройство мира мне ясно далеко не до конца, так что тут нет ничего странного.
Добравшись до канатной дороги, выясняю, что тут целая очередь. В кабине помещается по восемь человек, из-за чего приходится ждать. Около подъёмника дежурит служащий Хёница и двое городских полицейских, укрывшихся от холода под длинными плащами, над которыми возвышаются шлемы. Помимо них здесь ещё пара человек, которые судя по всему, обслуживают фуникулёр.
Впрочем, дело движется быстро и спустя несколько минут я уже забираюсь в кабину. Когда усаживаюсь на прохладную скамью, внутрь проталкивается высокий блондин, оттолкнувший в сторону паренька с задумчивым лицом. Тот, чуть не упав, хватается за одного из служащих. С трудом удержав равновесие, снова шагает внутрь, покосившись на обидчика и располагается слева от меня. Остальные места уже заняты, так что следующий пассажир – изящная девушка с длинными каштановыми волосами, которые несмотря на холод, остались открытыми, становится последней. Усаживается на единственное свободное место – между мной и стенкой кабины.
Вижу, как в её сторону, прищурив глаза косится промчавшийся вне очереди блондин. Как только мы трогаемся с места, встаёт на ноги и шагает ко мне.
– Меняемся местами, парень.
Подняв глаза, цепляюсь взглядом за вышитый красивой вязью герб. Это кто-то из аристократов. Вспомнить бы ещё кто именно. Хотя, в любом случае, прогибаться и показывать себя тюфяком в первый же день, я не собираюсь. Киваю на пустое место за его спиной.
– Вернулся бы лучше назад, умник. Благодари, что тебя не выкинули в снег за проход вне очереди.
Лицо аристократа вытягивается.
– Ты понимаешь, кого сейчас оскорбляешь? Мой дом может раздавить тебя и твоих родных, как насекомых.
С усмешкой киваю ему.
– Возможно. Но ты только что угрожал семье графа Вайрьо в присутствии шести свидетелей, каждый из которых подтвердит это на допросе под заклинанием правды. Если с кем-то из моих родных что-то произойдёт – тебя вздёрнут на дыбе.
Глядя на его ошарашенное лицо, продолжаю.
– А вся твоя охрана осталась внизу. Единственное, что тебе остаётся – вызвать меня на официальную дуэль или попробовать пристрелить прямо здесь. Я не против как первого, так и второго – могу поставить всё своё золото на то, что стреляю быстрее и лучше.
Блондин ещё несколько секунд смотрит на меня, гневно раздувая ноздри. Потом злобно шипит.
– Идиот. На пустом месте нажить себе врагов в лице Свезальдов – это надо суметь. Ты обделался ублюдок. Не беспокойся – твою жалкую семейку никто не тронет. А вот тебе самому лучше не соваться за пределы Хёница до конца учёбы.
Когда он мостит свою задницу на скамью, невинным тоном уточняю.
– Самому меня прикончить – кишка тонка? Нужны наёмные убийцы.
Парень брезгливо кривится.
– Чтобы сын хёрдиса вызывал на дуэль заштатного графа, который трахает диких волчиц? Меня потом ни на один бал не пустят.
Обведя взглядом остальных, добавляет.
– Хочу заметить – о наёмных убийцах я ничего не говорил. Но многие, услышав об оскорблении великом дома Свезальдов, пожелают отомстить.
На этот раз не могу сдержать скептическую усмешку. Этот паренёк слегка перебарщивает с пафосом и крайне неловко маскирует свои намерения. Хотя, судя по глазам остальных, опущенным в пол, они не слишком горят желанием присутствовать при этом конфликте. Даже девушка справа, сидит, уставившись в окно, как будто происходящее её не касается. Единственный, кто не пытается отвести глаза – задумчивый паренёк, внимательно изучающий аристократа на скамье напротив и сидящий рядом с сыном хёрдиса верзила, который кажется лет на семь-восемь старше остальных. Этот морщится, как будто пытаясь понять, что происходит и как стоит себя вести.
Остаток пути проводим в полной тишине. Блондин периодически бросает на меня злобные взгляды, постукивая пальцами по пряжке своего ремня. А я разглядываю постепенно приближающийся комплекс строений. Хёниц оказывается не каким-то отдельным зданием, а массивным нагромождением построек на склоне горы. Размах действительно поражает воображение. Особенно, если учесть, что всё это было возведено ещё в эпоху отсутствия здесь паровой энергии.
Покидаю кабину третьим – сразу после презрительно покосившегося на меня блондина. Оказавшись на брусчатке, слышу голос со стороны здания.
– Всем студентам необходимо немедленно проследовать на встречу со специалистом по определению айвана. Не разбредайтесь по сторонам, дамы и господа. В случае, если вы самовольно покинете эту площадку – Хёниц не несёт ответственности за ваши жизни.
Направляюсь на звук голоса, когда где-то сбоку взвизгивает девушка. Обернувшись, вижу, что из-за деревьев, окружающих мощёную брусчаткой площадку, перед канатной дорогой показался громадный медведь, пытающийся понюхать одну из юных студенток. Сейчас та стоит метрах в пяти от него, продолжая повизгивать от страха. Снова слышится тот же мужской бас.
– Не стоит опасаться, это зверь из стражи нашего университета. Пока не сойдёте с камня площадки, он вас не тронет.
Замечаю, что толпа немедленно отодвигается в сторону, стараясь двигаться по противоположному краю, вплотную к трассе фуникулёра. На то, чтобы добраться до входа, в котором исчезает поток будущих студентов у меня уходит около минуты. Слегка сбавляю темп, оглядываясь вокруг, но отсюда ничего нельзя разглядеть – только высокая каменная стена здания, без единого окна, поднимающаяся вверх, да кабины, скользящие по канатам, чтобы развернуться и спуститься вниз.
Шагаю вперёд, оказавшись в широком каменном коридоре с тусклым освещением. Через каждые три-четыре метра стоят служащие Хёница в чёрных ливреях со знаком университета – вышитой на ткани головой горного льва. Периодически, один из них хватает за рукав кого-то из людей, подталкивая его к каменной стене, кусок которой отходит в сторону и сразу возвращается назад, как только человек проходит внутрь. Пытаюсь заглянуть в один из таких проёмов, но обнаруживаю, что обзор закрывает плотная пелена, похожая на странную натянутую плёнку. Судя по тому, что через неё с лёгкостью проходят присланные на обучение маги, она вполне преодолима. А спустя несколько мгновений, один из этих парней вцепляется и в меня, подтаскивая к стене. Оказываясь при этом неожиданно сильным, что странно для его телосложения. Вижу отъезжающий в сторону кусок стены и шагаю вперёд, преодолевая преграду.
Глава II
Обволакивающая тело пелена напоминает густой влажный туман. Только вот мокрых разводов на одежде не оставляет. Пройдя за неё, на момент останавливаюсь, изучая глазами помещение. Сразу же слышу сухой надтреснутый голос.
– Присаживайтесь, юноша, не стойте столбом. Вы не один ждёте, пока выявят ваш талант. Шляпу только снимите – вы всё-таки в помещении.
Машинально поднимаю левую руку, снимая головной убор и прохожу к столу, с противоположной стороны которого сидит седой старичок в рубашке и штанах с подтяжками. Со своим вываливающимся наружу небольшим брюшком и золотыми очками, он больше похож на часовщика или служащего банка, чем на преподавателя магического университета. Заметив, что его разглядывают, раздражённо замечает.
– Ещё немного промедлите и будете проходить процедуру определения через месяц. Оставшись без занятий по специализации. А присягу станете давать лично проректору по дисциплине!
На последней фразе он срывается на крик и я предпочитаю опуститься на стул, поставив сумку рядом с собой. Старичок ещё пару мгновений буравит меня взглядом, после чего продолжает.
– Ни тебе здравствуйте, ни извинений. Где вас таких набирают, обезьян немытых? По лесам что ли ищут с собаками.
Осознаю свой промах и начинаю отвечать.
– Слишком ошарашен обстановкой и самим местом. Приношу свои извинения, если чем-то вас задел.
Секунду смотрит на меня, потом с усмешкой машет рукой.
– Успокойся парень. Старый Тескон просто шутит. Студенты-первогодки, как глина – бей ногами, меси, им хоть бы хны. Только высокородные пробуют возмущаться. Но и у них спесь быстро заканчивается.
Выдавая всё это, с радостной ухмылкой наполняет водой каменную чашу, стоящую прямо перед ним. Потом хватает меня за руку и подтянув ладонь к ней, надрезает кожу небольшим ножом. Ошарашенный его моментальной сменой настроения, уже в самом конце задаю вопрос.
– Это и есть процедура определения айвана? Что это такое кстати?
Преподаватель хмуро смотрит на меня из под седых бровей. Подняв пальцем очки на горбатом носу, сокрушённо выдает.
– Ты совсем из тёмных, да? На отшибе с зайцами жил?
Качаю головой, пытаясь отыскать подходящий вариант ответа.
– Я сын графа Вайрьо. Незаконнорождённый, но после того, как проснулась струна, меня…
Старик кривится и машет рукой.
– Северянин значит. Ещё и необразованный. Тяжело тебе тут придётся.
Чуть помедлив, продолжает.
– То, что мы сейчас делаем – процедура присяги. Айван – твой магический талант, специализация активной струны. Почти у каждой из них есть своя, уникальная особенность. Сейчас часто попадаются маги и без неё, но основная масса пока рождается такими, какими надо. Но это всё – после того, как ты дашь присягу.
Хочется уточнить, кому и в чём я должен присягнуть, но понимаю, что вопросы тут точно будут лишними. Поэтому молча жду продолжения процесса. Преподаватель достаёт откуда-то кусок металла на цепочке и окунает его в воду, слегка окрашенную моей кровью. Короткое движение рукой и чаша начинает светиться изнутри алым. Выглядит это в полутёмной комнате весьма жутковато. Тут вообще освещён только пятачок со столом, всё остальное залито темнотой. Непонятно, находишься ты в центре большого зала или крохотной клетушке.
Подняв на меня голову, Тескон начинает говорить.
– А теперь читай текст, который видишь в воздухе.
Момент непонимающе смотрю на него, а потом обнаруживаю, что передо мной действительно появляются буквы красного цвета. Чуть дёрнувшись от удивления, начинаю читать.
– Я, маг империи Норкрум, поступивший учиться в университет Хёниц, торжественно обещаю никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать любые факты и детали своего обучения никому кроме магов, обучавшихся здесь или преподавателей учебного заведения. Включая данные о программе подготовки, занятиях, экзаменах, практических испытаниях, смертях во время обучения, замене тел студентов и восстановлении их разума, любых деталях занятий или жизни в университете, нарушающих законы империи и используемой литературе. Отныне и впредь обещаю не говорить об университет Хёниц абсолютно ничего, что могло пролить для непосвящённых свет на то, как и чему здесь учат студентов.
Замолкнув, удивлённо смотрю на старика. Тот уже вытаскивает кусок металла из чаши и протягивает мне.
– Возьми. Это твой личный жетон. Потеряешь его в течение первого месяца – выкинут из Хёница навсегда, предварительно стерев память. По нему ты сможешь пройти на занятия, в столовую и общежитие. Это как уникальный именной пропуск, без которого ты для преподавателей и служащих Хёница – пустое место.
На этой фразе он сбивается и задумчиво чешет голову.
– Только странно, что он не назвал твоего имени. Такое порой бывает, когда люди сами не уверены, как их точно зовут. Но обычно это крестьяне, которых всю жизнь по кличкам звали, а не сыновья дворян.
Сразу же хлопает себя рукой по лбу.
– Я и забыл – ты же бастард. Тебя может до этого кликали «графским отродьем» или там «тупоголовым дебилом», вот чаша имя и не распознала.
Судя по его довольной ухмылке, основной смысл фразы – задеть мою нервную систему. Стараясь не повестись на провокацию, молча сижу, держа правую руку около револьвера. Поняв, что от меня не дождаться реакции, преподаватель угрюмо вздыхает.
– Скучные пошли студенты. Вот раньше кого из хёрдисов так заденешь, они на дыбы становились – за оружие давай хвататься, карами грозить, чуть ли не личную гвардию отца обещали сюда выслать. Даже бастарды. А теперь вон – сидит, глазами меня пилит и молчит, как утка.
Ещё раз вздохнув, уже тише продолжает.
– Ладно, теперь посмотрим, какой у тебя там айван.
Сразу после этого вытряхивает на стол горстку камешков из небольшого мешка и подталкивает их ко мне.
– Давай, возьми их в руку и сожми хорошенько.
Когда делаю, как он сказал, поворачивает голову в сторону выточенной из камня рамы, похожей на зеркальную и принимается ждать. Спустя секунду, понимаю, что внутри неё появляются какие-то странные фигурки, чем-то отдалённо напоминающие музыкальные ноты. Какое-то время Тескон вглядывается в них. Дождавшись, пока те сложатся в цепочку, принимается смеяться. Заливается диким смехом секунд сорок, похрюкивая и хлопая рукой по столу. Закончив, какое-то время пытается отдышаться, после чего пытается объяснить.
– Чего ж тебе так не прёт парень. Бастард, тупой, так ещё и айван похож на кусок дерьма. Хотя, может у тебя прибор внушительный. Хоть какая-то компенсация была бы.
Наконец полностью успокаивается.
– Твой талант – делать выпечку засохшей. Или наоборот, свежей.
Снова заходится в смехе, сквозь него проговаривая.
– Каменной статуей тебе по лбу, давно магические потоки так не шутили. Ой, не могу. Маг-булочник. Или наоборот – гроза всех пекарей. До чего мы дожили, вашу тётю за ухо.
Выждав, пока взрыв хохота прекратится, поднимаюсь на ноги.
– Теперь я свободен?
Старик откашливается после смеха, продолжая постукивать рукой по столу.
– Да, булочник – свободен. Иди, заселяйся, тебе там всё расскажут.
Шагаю в сторону входа через который попал внутрь, но за спиной уже слышится голос.
– Куда, идиот. Другой выход – вон там. Или захотел распасться на атомы?
Останавливаюсь и направляюсь к ещё одному прямоугольнику закрытому пеленой, который только что подсветился в другом месте комнаты. Молча шагаю в стену тумана, сжимая в одной руке шляпу, а в другой сумку с багажом. Только когда выныриваю в просторный коридор, где один за другим появляются студенты с озадаченными лицами, понимаю, что любящий посмеяться маг использовал слово «атомы». Как-то не слишком вяжется этот термин с их уровнем технологического развития. Хотя может здесь это значит что-то ещё. В конце концов я так и не понял до конца, как работает распознавание местной речи. Я понимаю все слова, которые говорят окружающие, но такое впечатление, что мозг трансформирует их в обороты моего языка для лучшего понимания. Титул того же Вайрьо превратился в графа, хотя звучит вроде бы несколько по-иному. Правда, это срабатывает не всегда. Слово хёрдис, означающее высшую знать империи, никак не перевелось, оставшись в неизменном виде. Хотя разум вполне мог назвать их герцогами или пэрами. Но нет – оставил хёрдисами.
В стороне слышится голос кого-то из служащих.
– Проходите ко входу в общежитие для распределения. Не толпитесь в коридоре.
Иду следом за остальным потоком, остановившись перед выходом, где снова собралась небольшая очередь. Краем уха слышу разговор двух парней, беседующих шёпотом.
– Зачем нужна была эта штука на входе? Что, нельзя было по человечески двери сделать. Мало того, что вход через стену, так там ещё и какая-то липкая дрянь.
– Ты разве не знаешь? Это защита от диких колдунов. У отца такая стояла перед входом в личные покои, чтобы никто из этих ублюдков не пробрался внутрь.
– А здесь то она зачем?
– Как это зачем? Чтобы те не смогли провести внутрь Хёница своих шпионов. Они ведь уже пытались. Даже как-то нападали на университет, но стража тогда всех перебила.
Дослушать не успеваю – подходит мой черёд. Стоящий около проёма в стене парень, с каменным лицом протягивает мне бумажку.
– Следуйте в комнату по распределению. Поздравляю вас с началом обучения в университете Хёниц. Прошу – не забывайте следить за сохранностью своего жетона.
Слова отбивает механически, как робот заучивший несколько фраз. Кивнув ему, прохожу дальше. Сразу за поворотом чуть не врезаюсь в давешнего блондина, с которым у меня была ссора. Тот напирает на стоящую перед ним женщину.
– Тогда мне нужно оформить это разрешение. Прямо сейчас!
Та вздохнув, отрицательно качает головой.
– Юноша, на это требуется одобрение проректора по дисциплине, у которого и так много дел.
Парень злобно фыркает.
– Да что тут такого-то? Я просто хочу жить с девушкой, которая на это согласна! Зачем мне разрешение от вашего проректора?
Замечаю рядом с ним девушку, которая старается смотреть куда угодно, кроме проходящих мимо людей. Судя по одежде – из крестьян или бедных горожан. Пазл встаёт на свои места. Вот зачем этот напыщенный индюк пытался поменяться со мной местами в кабине – искал студентку, согласную разделить с ним постель за деньги. Чтобы значит, трахаться не только на выходных, но и в процессе обучения.
Прохожу дальше, слыша звуки продолжающегося спора за спиной. Как ни крути, у студентов из высшего общества намного больше возможностей, чем у всех остальных. Хотя капитан Мойрниц все уши мне прожужжал, рассказывая о том, как трепетно сейчас в Хёнице относятся к равенству студентов.
Глянув на бумажку, выданную мне около входа, принимаюсь искать комнату под номером 221b. Какого у них тут размера общежитие, если оно требует такой нумерации? На тысячу комнат? Пятьсот? И в каком из зданий мы сейчас находимся?
Наконец обнаружив свою комнату, захожу внутрь. С удивлением вижу, что тут всё-таки имеется окно, за которым сейчас виден участок внутренней территории Хёница, с солидным куском окружающей его стены, за которой начинается заснеженный склон. В ветках деревьев даже можно различить мелькающих животных. Интересно, у них тут есть человеческая стража? Или вся охрана состоит из зверей?
Убранство скромное – две кровати по разным сторонами комнаты и два шкафа, стоящих ближе к двери, сразу за ними. Рядом с каждой – тумбочка, между которыми остаётся узкий проход к окну. На них – по одному ключу от комнаты. Занимаю ту кровать, что справа, сразу начав раскладывать вещи по шкафу и тумбочке. Армейский «Веннингтон» оставляю в кобуре на поясе, а вот крупнокалиберный «Эрстон 11» засовываю под подушку. Чтобы не говорили об относительной безопасности в стенах университета, с револьвером под подушкой мне будет спокойнее.
Рядом с одним из шкафов обнаруживается небольшая комната с туалетом и отделённой от него перегородкой металлической ванной, покрытой снаружи причудливой вязью. На всякий случай проверяю краны – вода тут имеется. Есть даже грубое подобие душа, чего не наблюдалось в покоях императорского дворца.
Когда заканчиваю, за окном как-то одномоментно темнеет – вроде только что было светло, а теперь уже ночь. Скрипит дверь и в комнате появляется мой сосед – кудрявый невысокий парень с бегающим взглядом. Буркает мне что-то вроде «Добрый вечер» и бросив свою сумку на пол, тоже подходит к окну.
Слышу, как кто-то из уже устроившихся студентов кричит, спрашивая про ужин. На что женский голос отвечает, что первый приём пищи завтра утром. А пока все могут укладываться спать.
Хмыкнув, усаживаясь на свою кровать. Комната освещается двумя светильниками, висящими на стенах, яркость которых, как быстро выясняется, можно регулировать, подкручивая небольшой регулятор внизу. Выкрутив его на минимум, приглядываюсь к осветительному элементу. Внутри стеклянного корпуса – цилиндр, который и даёт свет. Судя по полному отсутствию проводов или труб – магическое изделие.
Пробую завязать разговор с соседом по комнате, но «кудряш» оказывается не очень общительным. Представляется Ахерсом, больше ничего рассказывать о себе не пожелав. На все мои вопросы отделывается односложными ответами. На какое-то время развлечением становится изучение жетона, но это быстро наскучивает. Всё, что изображено на кругляше металла – десяток пересекающихся борозд, поверх которых наложена ещё пара узоров. С обратной же стороны он полностью гладкий.
Вздохнув, со звяканьем укладываю его на тумбочку, после чего пытаюсь улечься спать. Отключиться получается далеко не сразу. Во-первых, светильник висящий над головой, даже если открутить регулятор до крайней отметки, не отключается полностью, а продолжает слегка светиться, работая как ночник. Во-вторых, сосед, тоже завалившийся в кровать, шумно ворочается и сопит. В конце концов у меня получается вырубиться и проваливаюсь в сон.
Придя в себя, сначала не понимаю, где я и что происходит. Во сне меня как раз вытаскивали из капсулы, а лечащий врач поздравлял с успешно прошедшей операцией. И вот я лежу головой на подушке в тёмном помещении. Спустя несколько секунд вспоминаю всё и переворачиваюсь на бок, чтобы снова окунуться в сновидения. Впрочем через секунду организм получает лёгкий укол адреналина – соседа нет на месте. Кровать с отброшенным в сторону одеялом пустует. Спустя мгновение в кровь выплёскивается куда более серьёзная порция бодрящего вещества – я обнаруживаю, что отсутствует и мой жетон, лежавший на тумбочке.
Подскакиваю на месте, вытаскивая из под подушки револьвер.
– Ахерс, сука, нахрена тебе мой жетон?
Вопрос заданный в пустоту остаётся без ответа, а я наконец понимаю, что меня разбудило – звук закрывающейся двери. Паршивец улизнул в тёмный коридор, утащив с собой мой жетон. Момент колеблюсь, не стоит ли поднять шум. Потом вспоминаю, что говорил Тескон – изгнание со стиранием памяти. Сука же кудрявая! Куда он пошёл в ночи?
Хватаюсь было за штаны, но в итоге хватаю только свой ремень на котором кобура «Веннингтона», два патронташа и нож. Так и выхожу наружу – в исподнем, правой рукой сжимая «Эрстон», а левой – свой пояс. Замираю, выбирая направление. Спустя секунду слышу какой-то звук с левой стороны и сделав свой выбор отправляюсь туда.
Стараюсь поспешить, чтобы нагнать придурка-соседа и забрать жетон, но пройдя метров тридцать, попадаю на развилку. Снова слышу позвякивание в проходе справа и сворачиваю. Ситуация повторяется, когда коридор снова поворачивает. В этот раз, с удивлением понимаю, что мы ушли уже далеко от комнат общежития. А ещё, в моей голове появляется стойкое ощущение, что меня водят за нос. Как тот парень, который попав на допрос к корпоративным безопасникам, пробовал утверждать, что абсолютно случайно заразил вирусом несколько тысяч компьютеров, заставив их майнить криптовалюту.
Снижаю темп движения. Если меня заманивают, то зачем? Попытка убить принца в первый же день? Это настолько тупо, что маловероятно. Хотя, учитывая армейскую службу регента – вполне может быть его решением. Как его цитировали в одной из газет – «Дайте мне один механизированный корпус и я решу любую проблему за сутки».
Завидев впереди слабый свет, останавливаюсь и присматриваюсь, пытаясь что-то разглядеть.
Глава III
Делаю ещё один шаг вперёд приглядываясь к освещённому проёму по правой стороне. Это явно вход в комнату. А вместе с тем – идеальное место для засады. Отвлёкшись, слишком поздно замечаю слабое свечение впереди слева, которое быстро превращается в искру, летящую прямо на меня. Пытаюсь шагнуть назад, избежав контакта с непонятным снарядом, но не успеваю – искра бьёт в грудь. Впечатления, как от разряда электрошока – сбивает с ног и я валюсь на пол, привалившись к стене. Вижу, как из темноты ко мне приближается невысокая, что-то бубнящая фигура.
– Зря ты за нами пошёл, студентик. Теперь ты умрёшь. И всё пойдёт в дело. У нас хватит времени. Перекачаем твою кровь, подпилим органы – будешь почти такой же, как и раньше, только наш. Ничтожное ты насекомое.
Приблизившись, останавливается рядом. В говорящем не больше метра роста. На просвет видна тощая фигура с тонкими руками. Пытаюсь пошевелить пальцами, но тело меня не слушается. Неизвестный, продолжая говорить, наклоняется ко мне.
– Сначала немного твоей крови, студентик. Не бойся, от этого ты не умрёшь. Смерть придёт чуть позже.
Чуть шипящий голос, произносящий слова с лёгким напевом заставляет внутренности сжаться в комок. Этот мелкий ублюдок меня и правда прикончит. Кто он вообще такой? Куда делся Ахерс?
В полутьме сверкает лезвие и я чувствую, как боль обжигает руку. Спустя мгновение, неизвестный выпрямляется и протягивает руку в темноту.
– Отнеси это брату, пусть закончит ритуал.
Из темноты показывается пара красных глаз и я слышу тяжёлое дыхание. Пёс? Здесь? Животное захватывает оружие в пасть и бежит к тому самому проёму, откуда льётся лёгкий свет. Успеваю разглядеть мощную фигуру с крупными лапами. Такой при желании запросто может меня разорвать. Из темноты показывается ещё одна пара таких же по цвету глаз. Их ещё и двое!
Мелкая тварь снова начинает что-то бубнить, а я внезапно понимаю, что пальцы правой руки, которые касаются рукояти револьвера, внезапно начинают слушаться. Пока не очень хорошо, но всё-таки. Пытаясь выиграть время, перебиваю бубнящего уродца.
– Кто вы такие? Зачем вам моя кровь?
Карлик на мгновение замирает. Потом удивлённо выдаёт.
– Почему ты можешь говорить?
В голове сама собой формируется короткая матерная тирада. Вот же я идиот – выиграл, называется, время. Смещаю правую руку и обхватив пальцами рукоять «Эрстона» взвожу курок. Маленькая фигурка сразу подаётся назад, а вот красные глаза наоборот приближаются. Повернув руку так, чтобы ориентировочно попасть в тело пса, жму на спусковой крючок. Грохот выстрела оказывается до больного громким, в замкнутом пространстве. К нему присоединяется дикий скулёж раненного противника. С трудом поднимаю руку, взводя курок и стреляю ещё раз, целясь по красным уголькам глаз, горящим в темноте.
Разворачиваюсь в сторону проёма и вижу, что болтавший со мной невысокий уродец стремительно удаляется в его сторону. Снова взвожу курок, прицеливаясь. Руки с каждой секундой слушаются всё лучше. Грохочет выстрел и противник, кем бы он ни был, получает пулю в спину, летя на пол. Пытаюсь подняться на ноги, когда вижу, как в коридор выскакивает второй пёс с оскаленной пастью. Сразу же выпускаю пулю, но на этот раз промахиваюсь – она уходит дальше по коридору, с визгом ударившись об стену.
Тварь приближается ко мне молниеносно – я едва успеваю заново взвести курок. Стреляю перед тем, как он прыгает. Судя по отсутствию громких воплей, серьёзной раны не наношу. Но всё-таки цепляю собаку так, что она промахивается. Бьётся в меня мордой, опрокидывая на пол, но вот зубами вцепиться не успевает. Пальцы сами взводят курок заново и жмут на спусковой крючок, но револьвер, упёртый в брюхо псу только щёлкает – боекомплект исчерпан.
Левой рукой ударяю животное в грудь, отталкивая назад и вижу, как рядом мелькает чья-то фигура. В следующую секунду слышится чавкающий звук и рычание сменяется скулежом, который затихает после повторного звука стали входящей в плоть. Неизвестный спаситель отталкивает труп пса в сторону, а я тянусь к своему ремню, доставая из кобуры «Веннингтон». Боковым зрением замечаю выскочившую из проёма маленькую фигурку, которая пытается унестись прочь, в противоположном от нас направлении и вскинув револьвер, выпускаю три пули. Судя по звуку упавшего на пол тела – попадаю. Руки отошли, а мой армейский револьвер – самовзводный, что позволяет держать куда более высокий темп огня.
Опираясь об стену поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к своему спасителю. Тот неподвижно стоит на месте, судя по жестам, потирая одной рукой уши. Не прерывая занятия, спрашивает.
– Ты как? Цел?
