– Понятно, понятно, – остановил директора Хазин. – Город имеет давние морские традиции, так я понял?
– Да, – устало сказал Бородулин. – Да…
– История здесь в каждом камне, так? – сказал Хазин. – Пересвет, Чичагин… Кстати, а танка «ЧИЧАГИН» не было?
– Кажется, нет…
– Жаль, – вздохнул Хазин. – Танк «Адмирал Чичагин» нам бы весьма подошел. Может, торпедный катер? Хотя если смотреть на все шире… История – это не догма, верно?
– У нас здесь не Суздаль, какая у нас история… – заметил Бородулин. – Мы не упоминаемся даже в удельных летописях, хотя новый раскоп на Чагинской горке… мы планируем получить финансирование раскопок урочища «ИНГИРЬ-3»…
Мне не нравился Бородулин. Раньше в музее работал «КРЮК» – кружок юных краеведов, теперь здесь «Здоровец».
– Раскоп мы обязательно учтем, – сказал я. – Не сомневаюсь, там найдут много интересного. Но нам…
Хазин попробовал острогу ногтем.
– Но нам уже пора, – закончил он. – Вы, пожалуйста, систематизируйте информацию и предоставьте…
Хазин не успел договорить, Бородулин сунул руку в карман, достал синюю дискету, протянул мне.
– Тут все, – сказал он. – Цифры в основном. Знаете, я ведь сам когда-то… собирался…
Бородулин улыбнулся:
– Собирался написать про Чагинск небольшую работу… Но… Нет никаких возможностей… А из администрации предложили…
– Алексей Степанович непременно вам компенсирует, – пообещал я.
– Кто? – не понял Бородулин.
– Алексей Степанович, – весомо подтвердил Хазин. – Он ценит краеведческие инициативы.
Хазин похлопал Бородулина по плечу, задумался и произнес:
– Алексей Степанович серьезно настроен.
Хазин воткнул острогу в пень и вышел через калитку в заборе.
– Он умеет быть благодарным, – подтвердил я.
– Если хотите, можете поработать в архиве… – неуверенно предложил Бородулин. – Сейчас там, правда, света нет, но завтра починят…
– Обязательно поработаем. На днях зайдем – и поработаем.
И я вышел через калитку в заборе.
Хазин торговался с продавцом скипидарных растворов, пытаясь выяснить перспективы получения третьей банки бесплатно. Я не без труда вытащил его из музея, мы вернулись в машину; пиво почти не степлело, хорошее пиво всегда долго держит прохладу.
Кристина ходила в «КРЮК» два года. Однажды Кристина нашла на чердаке саперный тесак и принесла его Бородулину, и он поместил тесак на главную витрину. Кристина очень гордилась, и мы три раза ходили смотреть на тесак, а на следующее лето тесака в музее уже не выставлялось.
– Зачем мы тут были? – спросил Хазин, сделав хороший глоток.
– Надо начинать работать, – ответил я.
– Надо… Но это сложно… Это практически рожон…
– Воспринимайте историю объективно, как бы фантастически ни выглядели ее проявления, – сказал я. – Так учил Марк Блок.
Хазин вздохнул.
Я достал дискету, она воняла табаком. Я представил, как Бородулин сидел зимними вечерами за компьютером, пил чай и набивал главы «Лесхоз – флагман промышленного роста», «Грузовой двор: курс на длинносоставные поезда», «Колбасному цеху – быть!». Так ему и надо.
– Надо работать, – согласился Хазин. – У тебя есть что-нибудь?
У меня имелось три матричных текста, пожалуй, под Чагинск подходил номер третий.
– Всегда в тебе уверен, – Хазин обернулся, передал банку с пивом. – На подверстать фотки дня три понадобятся.
– Ага.
После первого глотка я опять подумал, что идея по утрам заезжать в «Чагу» – правильная.
– Думаю, пора говорить с Механошиным об авансе, – принялся рассуждать Хазин. – Тут явно вредные производственные условия, у меня аллергия на всякую шерсть… В том смысле, я не шерстяной… Слушай, они карьер точно под бумажный комбинат копают? А вдруг реально под АЭС?!
– Этот вопрос нельзя воспринимать…
В крышу машины ударили:
– Уезжай отсюда! Бабка тебе разве не говорила?
Крикнули над ухом.
Хазин подпрыгнул. Я вздрогнул и стукнул зубами о баночное горло. Не успел ответить, Снаткина уходила, велосипед катила, как обычно, под правым боком.
– Душевно обоссался, – сказал Хазин. – Это которая мужика своего зарубила?
– Да, – ответил я.
И сделал еще три больших глотка. Передал банку, Хазин тоже выпил.
– Она что, тебя знает?
– Вроде…
– Могучая бабка, посмотри, какая спина! Такая могла запросто…
Хазин сфотографировал спину Снаткиной. Я промолчал.
– Здесь как-то… так. – Хазин достал из кармана сушку, занюхал. – Эти штыри, исполинские подковы, медведи сушеные, мази скипидарные…
Хазин зажал банку с пивом коленями, достал сигареты, закурил.
– Странное… впечатление… Ты не чувствуешь?
– Возможно…
– Тебе не кажется, что… – Хазин поморщился. – Здесь некоторый перебор?
– Вопрос оптики. А в целом… стандартный вальс с осьминогами.
– Не, – помотал головой Хазин. – Тут не то… Я не понимаю пока, но тут что-то не то. Тут странно, тут осьминоги… другие.
Хазин выпустил дым в банку, прикрыл крышкой, взболтал, открыл, отхлебнул.
– Люблю с дымком…
Хазин взялся за вторую сигарету.
– Не усложняй, Хазин. Пусть что хотят, то и осьминожат, наше дело три свистка. Я пишу, ты снимаешь.
– Разумно…
Хазин отпил еще.
– Нам сегодня еще в клуб, – напомнил я.
– Да-да… – Хазин закрыл банку, убрал за кресло. – Я всегда любил много работать. Мне кажется, этот мудак Крыков что-то недоговаривает… Почему деньги идут через Механошина? Почему их так много? Почему…
– Поехали, Хазин!
Хазин запустил двигатель.
– Ты с завом созвонился?
– Там заведующая… – поправил Хазин. – Некая Зинаида Захаровна. Ты в этом клубе бывал раньше?
Хазин вырулил от музея.
– Ну как…
– Слушай, а может, не в клуб сначала, а пообедаем? – спросил Хазин. – При виде подковы у меня разыгрался аппетит… Чичагин бы одобрил…
– В клуб. Клуб, потом телевышка. Потом обед.
Хазин вздохнул:
– Зачем телевышка? Виктор, как может быть телевышка связана с адмиралом Чичагиным? Он что, покровитель телевышек?
Хазин утомительно думал вслух: про интернет, коего явный повсеместный недостаток, про некоего католического святого, вроде как признанного его покровителем, про то, что и адмирал Чичагин вполне достоин быть покровителем чего-либо. Например, сотовой связи.
– Допустим, Антиох Чичагин был… был проводником и пропагандистом… громоотводов. Он учил жителей пользоваться громоотводами и строил дощатые тротуары. Громоотводы похожи на вышки, а тротуары служат для связи… Послушай, а если подогнать мобильных операторов, а? Тут нет связи, а это…
Профдеформация. И у меня, и у Хазина. Любая, самая несложная работа разворачивается в голове десятком вариантов, порой это утомительно.
В самом-самом начале мы с Хазиным поднимали полудохлый санаторий с грязелечением и марциальными водами. Хазин предлагал двигать санаторий под слоганом «Из грязи в князи» и заготовил под эту пробу билборды – высокий мужчина в богатой боярской одежде и с бокалом коньяка стоит на берегу грязевой лужи и явно успокоен жизнью. Кроме того, Хазин распустил слух, что санаторий скоро купят турки и закроют его для местных, построив настоящий бальнеологический курорт. Эти шаги дали результат, посещаемость санатория повысилась на треть. Руководство было довольно результатами, но я не собирался останавливаться на достигнутом и заказал еще четыре билборда, расставил их вдоль федеральной трассы, за двадцать, десять, пять и за километр до отворота в сторону санатория.
На билбордах было написано честно, что представляет собой санаторий, и они простояли меньше недели, прежде чем их велели убрать. Однако в течение следующего месяца путевки в здравницу распродали на полгода вперед. Тогда мы немного заработали, я съездил в Турцию, Хазин купил «шестерку». А вернувшись из Турции, обнаружил, что грязевой санаторий действительно купили турки. После этого нас с Хазиным пригласили в команду депутата, баллотировавшегося в областную думу. Хорошее время. Я работал. Сочинял много и с удовольствием.
– …И тогда Чичагин достает трубку, набирает номер и командует: «Полный поворот кругом!» И бортовой залп!
Это Хазин изложил мне концепт рекламного ролика про Чичагина и сотовую связь.
– Неплохо, – согласился я.
– Предлагаю серию роликов «Герои и современность». Адмирал Чичагин использует мобильную связь в битве при Синопе, адмирал Чичагин спускает на воду атомный подводный крейсер «Звенигород», адмирал открывает первую термоядерную электростанцию… Надо, кстати, предложить Алексею Степановичу…
– Хазин, сиди пока, – посоветовал я. – Пусть Крыков работает, наше дело книга…
– Говорят, у него брат карлик, – перебил Хазин.
– И что?
– Это значит, что в его семье карликовость так или иначе присутствует в генах. И если он внешне не карлик…
Я невольно вспомнил Крыкова.
– Он ментальный карлик! – с отвращением произнес Хазин. – Нравственный карлик! Слушай, у него подозрительно маленькие ручонки…
– Давай прокатимся, Хазин, – предложил я.
– Зачем?
– Проветриться надо. Едем через Новый мост.
– Как скажешь… Это крюк.
Хазин свернул на Банную, мимо облупленной бани, не доезжая до РИКовского моста налево, на Набережную, мимо бывшего магазина льнозавода.
– Я шорты изо льна купил, думал, дышат, а в них ходить невозможно – задницу натирает вусмерть, – сказал Хазин.
Потом на бетонку и направо, к Новому мосту.
– У льняной промышленности нет будущего, факт, – заключил Хазин. – Разве что… нет, никакого.
– Ты заблуждаешься. Во-первых, масло. По питательным свойствам не уступает рыбьему жиру. Во-вторых, пакля. Для слесарных работ ничего лучше льна не придумано. А в-третьих, одежда для космонавтов. В космосе невесомость, трусы не натирают.
Остановились на Новом мосту. В Чагинске три речных моста, когда-то Ингирь был не в пример шире и полноводнее, в нем водились крепкие ерши с овальными лиловыми глазами, и сам Чагинск выглядел на карте островом.
Похожим на треуголку, вдруг подумал я.
– Чичагин носил треуголку, – сказал я.
Новый мост закончен в восемьдесят пятом году как важная часть магистрали Кострома – Галич – Шарья. В отличие от РИКовского моста, выдерживающего транспорт не тяжелее восьми тонн, Новый мост рассчитан на гораздо большие нагрузки. Это позволяет предположить, что Новый мост – важное звено в транспортной системе ракетных сил стратегического назначения. Вода здесь стального цвета. На РИКовском всегда синяя. А на висячем черная. Новый мост – самый высокий из трех, воздух над Ингирем постоянно в движении, сюда приезжают стучать голавлей и трезветь.
Отсюда прекрасно виден город. Федька рассказывал, что один пацан из военного городка прошел по перилам от левого берега к правому.
– Чичагин мог жонглировать тремя пудовыми ядрами, – сказал Хазин. – А мы опаздываем к Зинаиде Захаровне.
Верно, собирались работать. Глава «Культурный центр Чагинского района». Еще не отгремели молотки в паровозном депо, как были выделены средства на другой объект. Особенно много сделали на стройке железнодорожники комсомольской ячейки, которую возглавлял С. Т. Данилевский. И вот скоро сказка стала явью.
– Она заведующая клубом…
Мне не хотелось в клуб, но я понимал, что он неотвратим. Я посещал, по крайней мере, десяток клубов, два из них были построены железнодорожниками, в некоторых имелись спортзалы, в других работали кружки народного вокала, неотвратимы были все.
– У меня соседка тоже заведующая клубом. Женщина многих достоинств и большого мастерства…
Хазин повернул ключ зажигания.
– Любит поиграть…
«Шестерка» заводилась долго, и Хазин долго вспоминал свою соседку, ее невероятно сильную женскую конституцию, но при этом парадоксально высокий духовный уровень.
– …И вот все деньги, что копила, она потратила на синтезатор…
Кое-как поехали.
Соседка Хазина копила деньги на поездку в Египет, но купила на эти деньги синтезатор, чтобы преподавать на нем музыку; кроме того, всех своих кавалеров так или иначе привлекала к помощи делу дополнительного образования: кто-то циклевал паркет в спортзале, кто-то чинил телевизоры, Хазин делал фотоальбомы. Через километр нас догнал запах железа, леса и солярки, сзади принялись сигналить – к нам притерся нетерпеливый лесовоз. Мы ехали к Зинаиде Захаровне, и я пытался представить, на кого она похожа.
– В сущности, это все подлая инверсия Гоголя, – рассуждал Хазин. – Чичиков приезжает к Коробочке, а она давно в коробочках! Приезжает к Собакевичу, а там сплошной русский хорт. А Прокурора задавило чугунной скамейкой. И Ноздрев на клавикордах бацает и бацает, о Русь, взмахни крылами, ты-ры-ры-ры-ры-ры…
Я потерял нить его мыслей, представляя скорую Зинаиду Захаровну. Хазин тошнил, и лесовоз решился на обгон, гремел цепями и мстительно плюнул в окно выхлопным облаком сажи. Я успел задержать дыхание, а Хазин нет, захлебнулся, и от этого у него испортилось настроение, и до самого города Хазин кашлял.
Вернувшись в Чагинск, Хазин не стал привычно погружаться в переулки, а поехал по Вокзальной, через два квартала свернул на Дружбу – приехали.
Клуб.
– …И вот сказка стала былью, – сказал я. – Красивое каменное двухэтажное здание, оформленное московскими художниками. Просторный актовый зал, светлый вестибюль, спортивный зал, тридцать кружков и секций – прекрасное место для продвижения культурной работы…
Я вдруг вспомнил, что Пол Маккартни был женат на одноногой.
– Адмирал Чичагин всегда выступал за культуру, – согласился Хазин. – В Италии он приобрел несколько пейзажей Бернардо Белотто, но, к сожалению, след этих шедевров утерян.
– Открылось летнее кафе «Теремок», – добавил я. – Открылся клуб осознанной трезвости «Оптималь».
– Чичагин всегда выступал за осознанную трезвость.
Взбежали по широким ступеням, Хазин толкнул дверь клуба, и мы вошли в прохладный вестибюль. От оформления в пятьдесят шестом московскими художниками осталось не так уж много: на левой стене трудился мужик с рубчатым лицом, на правой стороне тревожно всматривалась в небо женщина-авиатор, напоминавшая рыбу-молот. Про то, что Чичагин предсказывал развитие авиации, Хазин промолчал – поперек широкого фойе лежал на боку фанерный мужик исполинских размеров.
– Интересно, – сказал Хазин.
Два мальчика под руководством сильно перепачканной краской тетки покрывали его коричневой грунтовкой.
– Думаю, все-таки Гулливер, – заметил я.
– Согласен, – сказал Хазин и сфотографировал.
Кабинет заведующей находился на втором этаже, рядом с помещением драмкружка. Лестница была заставлена бумажными цилиндрами и кубами поролона, в коридоре второго этажа пахло кислым клеем, вдоль стены стояли рассохшиеся деревянные куклы, заведующая клубом Зинаида Захаровна считала на калькуляторе в своем кабинете.
– Вы от Станислава? – улыбнулась Зинаида Захаровна.
Я представлял ее иначе.
– От Крыкова, – подтвердил я. – И от Александра Федоровича. Мы собираем материал об истории Чагинска и о его современности, в частности нас интересует ваш…
Дом творческих компетенций; как сейчас клуб называется, я забыл.
– КСЦ, – подсказала Зинаида Захаровна. – Культурно-спортивный центр «Дружба».
– Культура, просвещение, досуг. – Хазин снял заведующую. – Читатель хочет знать, как приумножилось достояние…
– Знаю-знаю! – Зинаида Захаровна бодро вскочила с места. – Пройдемте, там все готово!
Лет ей, пожалуй, сорок.
Зинаида Захаровна выскользнула из кабинета, мы пошагали за ней. Хазин щелкал за спиной фотоаппаратом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
