– Насколько я вас понял, профессор, тесты определяют газовую смесь в зависимости от оценки предпочтений ребенка, – задал вопрос фон Кланке.
Огенбауэр свернул чертеж, захлопнул папку, обреченно пробормотал: “С этим ты отправишься завтра в логово Франца Берга. Не смей мне перечить, такова моя воля!”, старый ученый решительно подвинул папку с проектом своему ученику. Отвалившись на спинку стула, он вернулся к началу беседы и принялся вновь рассуждать о даре, что так неожиданно проявляется в человеке. Свое общение с Артуром он закончил фразой: “Я верю, что ты сможешь пробудить в человеке спящие таланты!”, навсегда зафиксировавшейся в памяти Артура.
***
1944 г. Москва, допрос немецкого ученого
В Москве допросы все же последовали, офицер госбезопасности довольно быстро разобрался, что из себя представляет фон Кланке и доложил по инстанции. После допросов в темных плохо освещенных помещениях начались спокойные доверительные беседы в добротных комнатах с чаем и перерывами на обед и даже временем для сна, куда приглашались русские ученые. В один из дней на беседе присутствовал сухонький старик в точках, он то рассеяно слушал Артура, то вчитывался в страницы тетради и тщательно выговаривал слово: "Поразительно?!".
На следующее утро Артура долго никто не беспокоил, поэтому он спал дольше обычного в отведенной комнате, а после завтрака в сопровождении молчаливого офицера его повезли куда-то по улицам Москвы. Сопровождающий провел его в ничем не примечательное здание через пост охраны, далее по лестнице вверх и без остановки оказался в приемной под прицелом нескольких пар глаз чего-то ожидающих людей.
– Нарком примет незамедлительно! – Среагировал секретарь.
После короткого доклада о прибытии доктора фон Кланке, секретарь указал широким жестом на кабинет, придерживая открытой дверь. Артур осторожно вошел, впереди за столом сидел мужчина с большой лысой головой и уставшими глазами, рядом за приставным столиком устроился уже знакомый сухонький старик с седой всклокоченной шевелюрой. Дверь позади мягко бесшумно закрылась, оставляя ожидавших приема людей, секретаря и сопровождающего его офицера.
– Ну что же, молодой человек, проходите, – с кавказским акцентом произнёс лысый мужчина. – Мы знаем, что вы говорите по-русски или может быть вам привычнее общаться на немецком? Так мы пригласим переводчика.
– Благодарю вас, – немец сделал несколько нерешительных шагов и остановился у торца приставного стола.
– Присаживайтесь поближе, – старик тряхнул седой головой и указал напротив себя на стул. Мы с Константином Арцахавичем хотели бы конкретно с вами побеседовать. Вы не возражаете молодой человек, если мы будем называть вас Артуром?
Доктор кивнул и быстро занял место напротив старика и принялся посматривать на хозяина кабинета и старика, оказавшегося академиком Смелковским Антоном Борисовичем. Нарком минут десять говорил о советском человеке будущего, атлетически прекрасно сложенном, о его пытливом уме, высоком интеллекте и хорошем образовании. Эта речь напоминала лозунги, но в ней совершенно не было нацистского снобизма, исходившего из уст германских вождей. Слова Константина Арцаховича о безмятежном будущем звучали фантастично, война еще не закончена, фон Кланке даже представить себе не мог количество убитых советских граждан и масштабы разрушений.
– Возможно мы до этого светлого будущего не доживем, – подхватил риторику наркома академик Смелковский, – но с помощью вашей технологии мы сможем ускорить процессы зарождения навыков человека коммунизма.
_ Антон Борисович поражен вашими исследованиями, – взял слово хозяин кабинета, – нами человеконенавистнические методы евгеники неприемлемы. Ваши эксперименты свидетельствуют о совершенно других гуманных способах воздействия на человека.
– Для меня, как последователя теорий моего учителя Огенбауэра, – высказался Артур, садистские методики и попытки создать из людей бездушных тварей немыслимы.
– О, так вы, Артур, студент профессора Огенбауэра, – воскликнул академик Смелковский. – Я знаком с Клаусом с начала тридцатых годов, блестящий ученый.
– К сожалению, его уже нет среди живых, – понурил голову немец.
– И так, вернемся к вашим исследованиям, – нарком пристально посмотрел на фон Кланке. – Что нужно, Артур, чтобы восстановить вашу лабораторию и продолжить эксперименты, но только с соблюдением всех методов гуманности.
– Одной лаборатории недостаточно, – заторопился доктор, – нужно небольшое опытное производство, профессиональные инженеры, химики, лаборанты, а также много разных материалов. Я очень многое готов взять на себя, для ускорения работ необходимы специалисты, ведь придется все восстановить с нуля. Эксперименты можно начать не ранее, чем через полтора – два года после создания производства, синтеза реактивов и изготовления газовых смесей по моей технологии.
– Мы постараемся обеспечить вас всем необходимым, – среагировал нарком.
– Я по своему ведомству найду необходимых специалистов, – вклинился Антон Борисович. – Предположу, что для этого нового для нас научного направления придётся готовить специалистов.
– Артур, вам предстоит много работать на вашу новую родину, чтобы доказать свою преданность. – Константин Арцахавич выбрался из-за своего стола, следом поднялись и академик с фон Кланке.
– Я приложу все усилия, четко ответил доктор.
– Сейчас ваша задача составить подробнейшие списки всего, что необходимо для организации производства и исследований. – Нарком проводил академика Смелковского и Артура до двери. – С этого момента вы поступаете в подчинение Антона Борисовича, он предоставит вам рабочее место, обеспечит помощниками и жильем. – Константин Арцахавич выдавил из себя улыбку. – Сейчас вас проведут в кинозал и вам, Артур, станет понятно наше доверие.
Все тот же офицер сопровождения провел доктора и академика в темное помещение на первом этаже. Артур занял место первого ряда, Смелковский опустился на соседнее кресло и громко бросил в темноту: “Начинайте!”. Луч киноаппарата разрезал мрак, на экране мелькнула техническая заставка, а затем беззвучные кадры кинохроники показали польского мальчика.
– Это же Радослав! – Радостно воскликнул доктор. – Только он с сестрой смог остаться в живых.
– Смотрите дальше, внимательно. – Значительно выговорил академик.
В кадре появился пожилой человек его лицо немного потемнело будто он долго жил в местности продуваемой ветрами. Мужчина на стол положил доску, расчерченную вертикальными и горизонтальными полосами, а мальчик поставил с каждой стороны закрытые сосуды. Действо, разворачивающее в кадре, Артуру было абсолютно непонятно, он даже предположил, что Радослав помогает накрывать стол для трапезы. Доктор быстро отмел свою догадку, ведь тогда демонстрация не имела бы никакого смысла.
Когда мальчик и мужчина открыли сосуды, стало видно, что каждый наполнен камешками одного цвета – белого и черного. Как только Радослав с мужчиной стали выкладывать поочередно камни на доску, фон Кланке понял, что перед ним начало какой-то игры.
– Какая-то странная разновидность крестиков и ноликов, – забормотал Артур, – этой игрой я с друзьями забавлялся еще в студенчестве.
– Вы ошибаетесь, коллега, – рассмеялся Смелковский. – Эта игра зародилась в Китае несколько тысяч лет назад и распространилась по юго-восточной Азии под названием вейцы.
– Откуда у вас в армии китайцы? – Доктор догадался о национальном происхождении одного из участников игры.
– У нас многонациональная страна, – среагировал Антон Борисович, – китайцы, проживающие в Советском Союзе, также пошли добровольно защищать нашу Родину.
Фон Кланке вновь сконцентрировался на кинохронике, его поразило с каким знанием дела мальчик расставляет камни на доске. Быстрые действия китайца сменились, он все дольше стал задумываться над очередным ходом.
– За две недели, что вам, Артур, пришлось пройти через череду допросов и научных бесед, – принялся рассуждать Смелковский, – в этом польском мальчике развились удивительные способности. Вы только посмотрите, как тактически верно ему удается окружить своими камнями большую площадь доски, чем мастеру игры Гунь Линю.
– Я внимательно наблюдаю за игрой, мысленно пытаюсь даже сделать ходы, – поделился фон Кланке, – но впоследствии вижу, что все мои шаги стали бы проигрышными.
– Если участь, что это всего лишь десятая партия Радослава и всего три первых проиграно, то тактические и математические навыки ошеломляют. – Академик Смелковский задумался. Вот почему мы поверили в ваши газовые смеси, хотя первоначальное знакомство с вашими дневниками повергло меня усомниться в истинности ваших достижений.
Антон Борисович что-то крикнул и свет от кинопроектора погас, вместе они покинули темный кинозал. Проходя по гулким коридорам рядом с академиком Смелковским, Артур фон Кланке с дрожью в сердце от подступающего ликования, понял, что ему поверили, теперь осталось своей работой доказать полезность власти новой для него Советской родины.
***
Современная Россия, в доме Никольских в Тарске
Анастасия вернулась домой в Тарск в настроении, что обычно называют талантливые люди песней души. Константин давненько не видел жены такой радостной и светящейся, поэтому заключив девушку в объятия поинтересовался.
– Уж не связано ли твое и ликование с заботами по организации выставки? – Настя замерла в объятиях мужа, и приподняла голову, любуясь доброй улыбкой Кости.
– Наверное тебе Алиса все рассказала? – Настя поцеловала мужа в губы и отстранилась. – Мне нужно отобрать лучшие снимки из моего архива, поработать над названиями и текстом для каталога.
– Оказывается Алиса неплохой организатор, – удивился Константин. – Она не только идею твоей выставки решила воплотить в реальность, но и выпустить каталог, чтобы раздать каждому гостю.
– Алиса просто потрясающая женщина и великолепный организатор. – Мечтательно пробормотала девушка. – Завтра она меня познакомит со своей сотрудницей искусствоведом.
– Ты завтра опять уедешь на весь день? – Расстроился Костя.
– Да, мне нужно будет согласовать короткие описания для фотографий с искусствоведом. – Сообщила Анастасия. – Алиса уже сегодня отдаст на печать мои работы, что мы с ней выбрали вчера. Она хочет уложиться за две недели, а до открытия выставки сделать нужно очень много. Ты не против, если я сниму квартиру в Старогорске на это время?
– Я не против, – парень прошел в гостиную и расположился на диване и прокричал. – Неужели ты хочешь, чтобы мы с тобой расстались на эти долгие четырнадцать дней?
– Что ты шумишь? – Настя бросила сумку на тумбу прихожей и последовала за мужем. – Автомобилем я не управляю, а отправляться из областного центра в область в позднее вечернее время, да еще на такси опасаюсь.
– Знаешь, что, Настенька? – Никольский грустно вымолвил. – Я буду стараться завершать свои дела хотя бы к шести вечера и отправляться к тебе, но не могу обещать, что наши встречи будут каждодневными.
Настя ушла в гардеробную переоделась в домашнюю одежду, умылась и, напевая слова романса, что ей пел водитель такси, вернулась в гостиную, совмещенную с кухней. Щелкнув чайником, она достала овощи и сыр из холодильника. Приготовив себе салат, она выдвинула стул и принялась ждать, когда закипит чайник и тот шумом откликнулся. Насыпая ароматный чай из жестяной банки, она за своей спиной расслышала легкие шаги.
– Константин, ты разве еще не уехал? – Девушка удивленно прошептала, резко обернувшись.
– Что, Настенька, в своих мечтах плаваешь, а на мужа ноль внимания? – Никольский накинул на свое лицо одну из своих ухмылок. – Разве ты забыла, что, уходя на работу я всегда посылаю тебе прощальный поцелуй.
– Я не люблю, когда ты разговариваешь со мной таким тоном. – Нахмурилась Настя. – Выкладывай что случилось!
Константин занял место за столом напротив, подхватил из тарелки бутерброд и чашку с чаем, приготовленные женой, с аппетитом принялся за еду.
– Благодаря твоим стараниям и личному знакомству с Ильей Федоровичем Заслоновым банк «Капитал Инвест» открывает финансирование для модернизации производства нашей компании под выгодные условия. – На одном дыхании выговорил Никольский.
– В связи с этим ты сегодня не работаешь?
– Нет, дорогая моя, полпервого мне назначена встреча в банке, я ещё с вечера совместно с коллегами подготовился, прихватил кое-какие документы. – Деловито выдал Никольский.
– Тебе нужно спешить, – Настя посмотрела на настенные часы, – на шоссе из Тарска могут образовываться заторы, да и прибыть в банк нужно заранее, а не в последнюю минуту.
– Я с нетерпением ожидал, Настенька, твоего возвращения, – Константин поправил галстук, вернулся в гостиную и схватил портфель, что он оставил возле журнального столика и вернулся на кухню. – До встречи моя дорогая, через четверть часа я собираюсь выехать.
Мужчина подошел к жене, сидящей за столом и наклонился для поцелуя, но девушка никак не среагировала на его движение. Перед тем, как покинуть дом, он посмотрел на лицо Насти, ее мечтательно отстраненный взгляд свидетельствовал, что ее рассудок переполнен творческими фантазиями. Только когда за Никольским негромким хлопком закрылась дверь, Анастасия вздрогнула словно от испуга, затем без движения посидела пару минут и принялась убирать со стола.
***
Современная Россия, обнаружение тайника
Дорога в Старогорск оказалась почти пуста, Константин неторопливо вел свой автомобиль, разрешая другим обгонять себя, в запасе у него было около двух часов, так что при текущем темпе в запасе останется менее получаса. С самого утра, а Константин всегда поднимался с постели ранее восьми, он размышлял над медицинским документом, что обнаружил в сейфе, ранее принадлежащем Матвею Захаровичу. Заступив на должность руководителя компании после смерти отца Анастасии, он никак не мог найти ключи от внутренней секретной секции сейфа, хотя на поиски потратил длительное время.
Желание узнать, что скрывается в этой запертой на ключ части сейфа мучило Никольского долгое время. Поиски в рабочем и домашнем кабинете и даже на чердаке ничего не дали.
Константин приказал себе вспомнить, так как нередко какие-то документы Матвей Захарович убирал в эту секцию сейфа при нем. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить одну из бесед с бывшим руководителем компании, образы, отрывки фраз, движения начали проявляться из недр памяти. Костя сидел, привалившись к спинке кресла, в кабинете, ранее принадлежащем Матвею Захаровичу, расслабленно и отстраненно с закрытыми глазами, наблюдал реконструкцию из прошлого, словно это происходило не с ним.
Дверь в кабинет распахнулась, и он зашел в кабинет, поздоровался с Матвеем Захаровичем, а тот доброжелательно поднялся, торопливо накрыл первой попавшейся в руки папкой какие-то бумаги. После приветствия директор предложил Никольскому присесть поближе, а сам сгреб документы со стола, прижал их к груди словно особо ценное, принялся рассуждать о проблеме, связанной с новым заказом металлоконструкции. Пока Константин предлагал свое решение по сокращению сроков производства, Матвей Захарович подошел к распахнутому сейфу. Створка секции тоже была открыта, он аккуратно и быстро убрал документы в сейф, закрыл ее и засунул маленький латунный ключ в боковой карман костюма.
Директор одобрительно высказался в отношении Костиной идеи, он облокотился на стол, поднял телефонную трубку селектора и вызвал к себе начальника цеха. Разговор не прекращался, минут через десять в кабинет ворвался решительного вида мужчина высокого роста с поседевшими висками, он был одет в синюю рабочую куртку. Начальник цеха развернул на столе чертеж и занял место напротив Константина. Дальнейшие воспоминания не несли никакого смысла для решения задачи, способствующие поиску ключа от секретной секции сейфа.
Матвей Захарович заканчивал решение производственных проблем всегда одинаково, когда приходило понимание дальнейших действий, он предлагал исполнителям продолжить обсуждение без него. Так произошло и в этот раз, Никольский и начальник цеха поднялись, далее им следовало направиться в цех, чтобы на месте окончательно принять решение. Никольский, придерживая дверь, пропустил вперед начальника цеха, он решил обернуться, чтобы сообщить директору, что обязательно, он доложит о результате. Покидая кабинет, Константин заметил, как Матвей Захарович вновь достал ключ из кармана, а когда обернулся, то ключа в руке у него уже не было, а пальцы руки поглаживали бронзового льва, установленного на столе.
Заняв кресло руководителя компании, Никольский многие предметы, мебель, старинные напольные часы потребовал убрать. Единственное, что пришлось оставить после ремонта помещения, это тяжелый неподъемный сейф, да и его нанятый дизайнер задекорировал, скрыв за раздвижными панелями просторного стеллажа. Константин чувствовал, бронзовый лев из реконструкции своей памяти, может помочь ему открыть тайник тестя, но где же искать эту статуэтку. К счастью этот предмет из убранства кабинета предыдущего директора секретарь не выбросила, а убрала на полку шкафа приемной.
Никольский принес тяжелую статуэтку из приёмной и установил себе на стол, неожиданно на него нашла непонятная оторопь. Он вытер пот со лба, скинул пиджак на спинку кресла и не присаживаясь, принялся поглаживать пальцами гладкую голову льва. За последние несколько лет, как статуэтку убрали подальше от его глаз, бронза не потемнела от времени, голова, спина и лапы льва по-прежнему оставались полированными и словно сияли золотистым светом.
Константин провел пальцами по спине, прикоснулся к открытой пасти, затем к мощной груди, а когда его рука скользнула к лапам льва, сердце тревожно забилось, словно на столе оказалась бомбой с заканчивающим таймером. Может быть сведения, что скрывал отец Насти, могут быть настоящим информационным взрывом. Никольский обеспокоенно отошел от стола и прошелся несколько раз по кругу в своем кабинете, в висках ожесточенно стучал пульс. Любопытство пересилило его желание немедленно покинуть кабинет и убрать статуэтку подальше со своих глаз. Он подкатил кресло ближе к столу, уселся и глубоко дыша, медленно досчитал до десяти, вытянул руки вперед и нажал на внешний палец левой лапы.
Палец не сместился ни на миллиметр, Костины руки дрожали, но он упорно и безуспешно повторил тоже самое с отставшими пальцами левой лапы. Своей правой рукой он надавил на средний палец правой лапы. Едва различимый щелчок показался ему очень громким, но со львом ничего не произошло, поэтому он еще три раза надавил на средний палец правой лапы. Так как больше ничего не происходило, Костя в поисках отгадки принялся внимательно разглядывать льва, не прикасаясь более к частям его тела. Вскоре он заметил тончайшую не более нити щель, что образовалась после нажатия на нужное место статуэтки. Щель будто отделяла голову льва от его туловища. Костя надавил указательным пальцем на верхнюю челюсть головы льва и, та легко сдвинулась на несколько сантиметров. В довольно объемной полости лежал латунный ключ, способный открыть секретную секцию сейфа.
Без какого-либо ликования Константин извлек ключ из полости, переместил голову льва в исходное состояние, направился к одной из стен, сдвинул широкую панель в сторону. Он решительно открыл сейф, вставил ключ в дверцу секретки и извлек несколько папок. Оставив сейф открытым и со сдвинутой панелью, вернулся к столу. На пол выпало несколько листов сцепленных скрепкой. Парень поднялся подобрал пожелтевшие от времени листы и прочитал заголовок "Результаты регрессивного гипноза Анастасии Варенцовой".
***
1938 г. Берлин, посвящение фон Кланке
Кафедра физиологии, возглавляемая профессором Огенбауэром занимала несколько просторных помещений на втором этаже северного крыла центрального здания кампуса Норд университета Гумбольдта. Артур всю прошедшую ночь проворачивался в постели, не выспавшись, он отказался от завтрака в ближайшем кафе, и заспешил на кафедру. Выйдя из дома, где Артур арендовал две маленьких комнаты, он торопливо прошёл по Боеннштрассе метров триста.
Он двигался в направлении Шарнхорстштрассе, по этой длинной улице он любил прогуливаться в обычные дни, когда не был в столь возбужденном настроении, как сегодня. Артур даже не обратил внимание на работающий ресторан Эсциммер, где любил провести время с друзьями. Неожиданно он резко остановился, что даже схватился за фонарный столб чтобы не упасть.
– О боже, – воскликнул фон Кланке, прижимая разгоряченный лоб к холодному столбу, профессор же приказал не приходить на кафедру, а тщательно обдумать разговор с Бергом.
Молодой ученый развернулся и медленно побрел к себе домой, обратный путь занял больше времени, в дверях он столкнулся с квартирной хозяйкой, неприветливо буркнул и вошел в свое жилище. Чтобы лучше думалось решил приготовить кофе и долго сидел за столом в одной из комнат, где проводил время за учебниками. Выпитый кофе возымел иной вариант воздействия на его организм, вместо бодрствования погрузился в какую-то странную дремоту, а когда очнулся оказалось прошел час.
На листе бумаги никаких новых записей не оказалось кроме одной строки: «Встреча с Бергом!». Когда Кланке полностью пришел в себя, то расслышал звук тормозов остановившегося возле дома автомобиля. Любопытство заставило Артура подняться из-за стола, подойти к окну, он в страхе отступил на несколько шагов назад.
Сердце бешено заколотилось, когда он узрел Клауса Берга, стоящего рядом с автомобилем и с какой-то улыбчивой гримасой, поглядывающего в окна квартиры фон Кланке. Парень постарался унять свой страх и взять себя в руки, чтобы вновь подойти к окну. Берг, одетый в короткое темно-серое пальто из тонкой шерсти приветливо помахал рукой и приглашающим жестом предлагал выйти на улицу. Чтобы как-то успокоиться Артур прыгнул к шкафу, хотел вытащить бутылку и глотнуть шнапса, но пить передумал, семь раз глубоко вздохнул и решил выйти из дома.
Несмело выйдя на улицу, он застал профессора Берга, расхаживающего вперед – назад возле подъезда.
– О, наше молодое дарование, – рассмеялся Берг, – что же ты замер, Артур, давай смелее в машину.
– Куда мы поедем, Клаус? – спросил, забираясь в роскошный Хорьх.
– Неужели ты забыл, Артур? – С иронией спросил Берг, придерживая шляпу рукой, он занял место рядом с молодым человеком. – В мою лабораторию, построенную по проекту Аненербе.
Машина с уютного дворика выехала на переулок и свернула на Шарнхорстштрассе, но в противоположном направлении утренней прогулке Кланке. Фон Кланке сидел справа от Берга на просторном мягком диване, отделанном кожей красного цвета и чувствовал себя скованно, хотя первоначальная оторопь уже прошла. Телохранителю Берга, высоченному парню с пудовыми кулаками было тесно на переднем сиденье, согнутые колени упирались в панель, перекрывая ящик, а его голова из-за высокого роста постоянно была наклонена вперед во время движения машины по знакомым Артуру улочкам. Карл потребовал от своего телохранителя что-то передать и тот, сдвинув свои ноги в сторону, извлек из ящика сверток и не разворачивая подал.
Когда Клаус развернул сверток, Артур увидел в руках ученого мешок из плотного чёрного бархата и небольшой флакон с распылителем. Придерживая одной рукой мешок, Клаус встряхнул флакон с прозрачной жидкостью, засунул руку в мешок и надавил на распылитель. Берг принялся рассуждать о доверии, называя его великой общественной целью, что пока Артур должен только достигнуть этой возможности, а пока придется побыть в неведении и темноте. В одно движение руками Клауса и мешок оказался на голове у Артура.
Он назвал парня своей надеждой для достижения целей, но пока не прошедшим ступени проверки, после этого резко дернул за тесьму, стягивая горловину мешка. От распыленного в мешке неизвестного вещества фон Кланке почувствовал, как засвербело в носу, он мгновенно вспотел, от выступившей на лбу и лице испарины ткань прилипла, но несмотря на плотный бархат, дыхание не стало затруднительным. Сознание медленно уплывало от Артура, голос Берга, отдававшего приказы водителю, показался далеким и спустя пять минут парень крепко спал, отклонившись головой назад на мягкие подушки.
Фон Кланке пришел в себя от сильной тряски, от нахлынувшего страха из-за того, что перед глазами стояла непроглядная тьма, он закричал что-то нечленораздельное. Чья-то рука резко сдернула с головы мешок, лапища телохранителя Берга, склонившегося над парнем через открытую дверь стоящего автомобиля, похлопала парня по щекам, а затем в одно движение вытащила из салона на воздух.
– А где Клаус? – Забормотал фон Кланке.
– Позже увидишь, – телохранитель подталкивал молодого ученого ко входу в здание.
На сером безликом строении с тёмными не просматриваемыми с улицы окнами, не было ни одной вывески или указателя. Артур не понимал где находится, не осознавал зачем его сюда привезли, но подчинился грубой силе, самостоятельно открыл тяжелую дверь и вошел в дом. Он стоял в полутемном холле, прислонившись спиной к холодной двери, мозаичный пол из чёрных и белых плиток уходил вперед в темноту коридора со стенами выкрашенными черной краской. Спустя несколько минут в коридоре зажегся свет, теперь стало понятно, что стены окрашены чередующимися полосами красного и черного цвета. Густой вибрирующий голос, словно из подземелья потребовал: «Иди вперед!».
Фон Кланке сделал первые осторожные шаги, он старался не прикасаться к красным полосам, словно опасаясь испачкаться в крови, из-за постепенно сужающегося прохода это становилось сделать все сложнее и сложнее. В двадцати метрах от того места, где он остановился, коридор расширялся выпуклостями слева и справа, а по центру алым цветом выделялась одностворчатая гладкая дверь без ручки и замочной скважины. Артур явственно расслышал музыку, но не мог разобрать, что же исполнял невидимый оркестр
Звук постепенно стал нарастать и молодой ученый осознал знакомую увертюру из оперы Тангейзер Рихарда Вагнера. Вскоре вибрации от шедевра германского музыкального духа достигли его сердца. Дверь беззвучно открылась внутрь округлого помещения, от сполохов пламени, расположенных на вершине колонн, установленных по кругу, от замерших в нишах статуй рыцарей миннезингеров в светящихся белоснежных мантиях молодого ученого стала бить внутренняя дрожь.
Когда он вошел в помещение, то поддавшись мистической силе прошагал по черной полосе и в конце ее осторожно ступил в красный круг диаметром менее полуметра. Остальная часть помещения оказалось выложена плитками из белого мрамора. В центре зала вспыхнуло и стало пульсировать пламя, освещая дугообразный белый подиум с кровавым торцом. Неожиданно наступило спокойствие за свою участь, возможно, причиной тому стало негромкое звучание умиротворяющей композиции. Когда Артур услышал первые суровые мужские голоса, то вздрогнул. Голоса исходили из статуй, замерших в нишах из разных секторов зала.
Величественность хорового пения вступающих новых голосов, исполняющих песнь пилигримов поднимали в фон Кланке дух дворянского рода, берущего начало из далеких веков, он ощутил себя одним из тех, кто способен возродить нацию и восстановить чистоту крови, завещанную древними богами. Пелена перед глазами молодого ученого пала, миннезингеры, не прекращая пения, спустились со своих постаментов, разделились на две группы, двигающиеся по кругу в разных направлениях.
На несколько секунд свет померк, а когда сполохи желто-красного света вновь стали призрачно освещать помещение, Артур увидел на подиуме мужчину в золотистой мантии, восседающем на подиуме. Завершая пение, миннезингеры заняли свои места в нишах. С магистром на подиуме стали происходить немыслимые трансформации, с окончанием пения, зал вновь наполнила спокойная медлительная композиция. Сначала тело магистра воспарило над подиумом, а затем стало медленно увеличиваться в размерах, словно возвышаясь над молодым ученым.
– Кто? – Прогремел голос.
– Артур фон Кланке! – Ответил парень.
– Кто? -Рассвирепел магистр?
– Артур фон Кланке, ученый нейрофизиолог, – растерялся парень, – работаю вместе с профессором Огенбауэром над проблемой человека будущего.
Артур почувствовал позади себя тяжелые шаги, обернувшись он увидел двух статных рыцарей с суровыми лицами и невидящим взором. Двое грозного вида мужчин заняли места позади его справа и слева, удерживая за рукоятку меч, они с легким звоном коснулись острием мраморного пола.
– Цель? – Голос магистра не утратил напора.
– Возрождение Германии и германской нации! – Бодро ответил испытуемый.
– Цель? – Слово эхом отразилось от стен помещения.
– Восстановление нордической расы! – Вторил эху молодой ученый.
Магистр потребовал от Артура вторить словам князей и принять клятву верности, мужчины, стоящие позади поочередно негромким речитативом, выговаривали фразы, а фон Кланке старался произносить их уверенно. Когда клятва была принята, началась обратная трансформация магистра, а затем он незаметно исчез, также как появился. Постепенно один за другим рыцари стали покидать зал, они поднимались слева и справа на подиуме и исчезали в невидимом проходе за архитектурными выступами стен.
Глава 3
«А на фотографиях всё хорошо. Там много надежды.»
Евгений Гришковец
Современная Россия, Тарск, старые фотографии
Анастасия принесла ноутбук и установила его на стол, она ни в коем случае не хотела работать в домашнем кабинете мужа, ранее принадлежащем ее отцу. Девушка вспомнила решительный напор Алисы, вдохновленной идеей выставки подруги и ее настойчивость выбрать из архива ранние работы Насти. На антресолях шкафа прихожей она нашла коробку с CD дисками и не обращая внимание на пыль, скопившуюся за годы, притащила свое добро так же на кухню. Установив коробку на соседний стул, девушка сорвала, начавшую отклеиваться липкую ленту.
Первым, что предстало перед ее глазами, были старые тетради конспектов, из памяти, казалось, наотрез исчезли воспоминания учебы. Вытащив первую тетрадь, с нарисованной на светлой обложке когда-то лозой с резными листьями треугольной виноградной кистью с прорисованными округлыми ягодами. Настя с трепетом перевернула несколько страниц и стала вчитываться в текст.
В основе картины, рисунка и даже фотографии должна чувствоваться собранная композиция, объединяющая все элементы воедино и придающая изобразительный смысл, только такое сочетание придает художественную ценность. Все образы должны быть подчинены авторской идеи, тогда может быть достигнуто благотворное восприятие зрительных образов человеком.
Чтение старого конспекта так увлекло Анастасию, что в памяти стали всплывать мгновения из студенческих лет, ей даже показалось, что она помнит ауру торжественности лекций, создаваемую профессором, всегда одетым в старомодный сюртук и темно-бордовый берет с выбивающимися седыми вьющимися прядями. Девушка провела раскрытой ладонью по листу, прикрыла глаза, ощутила запах старого лака парты, ей даже послышался голос профессора. Настя открыла глаза, видение исчезло, она тихонько душевно рассмеялась над своими грезами и перелистнув несколько страниц принялась читать вновь.
На этой странице начинался новый раздел лекционного материала затрагивающей целостность композиции, несмотря на принципы объединенности или разъединенности составляющих ее элементов. Настя закрыла тетрадь и явственно вспомнила, как старый профессор рассуждал на тему золотого сечения, введенного в обиход последователями Пифагора. Курс,
когда-то изучаемый Настей, отчасти затрагивает вал и архитектуру, возможно поэтому, профессор много времени уделил разбору золотой пропорции на примере гармонии Парфенона. Математика никогда не была для девушки сильной стороной, но почему-то в память крепко вошло, что необходимо разделить отрезок АС на две неравные части, АВ и ВС, тогда отношение АВ к ВС должно быть равно отношению АС к АВ, так может быть достигнуто золотое сечение.
Насте припомнился ее отдых с отцом в Италии, где она рассматривала и производила фотографирование акведука Carolino в северной части страны. Она удивила отца своим недовольством современной асфальтированной дороги с портящим пейзаж железным ограждением. Анастасия потребовала от отца отогнать автомобиль подальше, а далее они спустились в неглубокую долину и срезали ветви зеленого кустарника, дабы скрыть ими часть дороги и ограждения для придания нужного баланса композиции по ее замыслу.
Девушка собрала все тетради в стопку и отодвинула от себя подальше, включила компьютер и принялась отбирать фотографии, вставляя в CD-привод диски и просматривая их во вьювере. За час утомительного просмотра у нее уже мелькало в глазах от цвета и форм в ее работах, но результатом стали более полусотни снимков с простыми названиями отсортированных по нескольким группам. Анастасия решила немного передохнуть, а уж после приступить к написанию текстов. Она сварила кофе, наполнила чашку, прихватила коробку печенья, что купила в городе и решила выйти на открытый воздух.
Присев на скамейку, окруженную тремя туями, на лужайке возле дома, она насладилась печеньем и крепким кофе. Когда чашка опустела, девушка глубоко вздохнула и направилась обратно в дом, так как предстояло выполнить данное себе обещание написать анонсы к фотографиям. Проявляя креативность и в тоже время простой слог, как оценивала свой труд Настя, к шести вечера почти завершила намеченное. Из-за легкого перекуса вместо обеда, девушка не ощущала голода, следовало бы остановиться на сегодня, но она хотела просмотреть написанное и перейти к созданию анонсов для работ, отобранных Алисой и продемонстрированных Настей из облачного хранилища.
Анастасия поднялась со стула, походила по гостиной, наклоняясь вперед и назад, восстанавливая кровообращение в затекших мышцах спины, возвращаясь к компьютеру вспомнила про оставленную в мойке чашку, ополоснула ее и налила фильтрованной воды. Она с удовольствием выпила несколько глотков прохладной воды и с чашкой вернулась к работе. Когда с текстом для трети снимков было покончено, она решила позвонить мужу, но вместо голоса Константина в трубке раздавались только длинные гудки, нажав отбой набрала номер Алисы.
– Привет, моя дорогая! – Раздался мягкий голос Арефьевой. – Как твои успехи? Завтра у тебя встреча с моим искусствоведом.
– Здравствуй, Алиса! – Настя вновь удивилась напору подруги. – Я все помню и у меня почти все готово, ранние работы я отобрала, все анонсы завершу в течении часа.
– Настя, давай заканчивай быстрее и высылай мне все на почту. – Потребовала Алиса.
– Нужно немного подождать и все вышлю, – принялась объяснять Никольская, – из-за большого объема фотографий я их выгружу на облачный сервер, а электронной почтой направлю доступ и тексты анонсов.
– Завтра в десять жду тебя у себя дома, – заторопилась Алиса, – а сейчас я занята, так что пока, подруга.
Эхо громкого голоса Арефьевой еще не унялось, Анастасия открыла очередной снимок и недолго думая принялась набирать первую фразу очередного анонса, но остановилась. Она схватила лежащий рядом с ноутбуком телефон опять вызвала Константина, но оператор сообщил о недоступности абонента. Настя мысленно приказала себе закончить со всеми оставшимися анонсами за час и принялась набирать очередную фразу, только-что сформировавшуюся в законченную смысловую комбинацию. Просмотрев несколько ранее написанных текстов, что вызывали у нее недовольство, девушка недовольно хмыкнула, но ничего изменять не стала, оставив все на обсуждение с искусствоведом, так как не представляла формата выставочного каталога.
Анастасия выгрузила все подготовленные файлы в облачное хранилище, написала письмо на электронный адрес Алисы, не забыв указать ссылку, чтобы подруга могла все легко скачать на свой компьютер. На часах уже было начало восьмого, а Никольский так и ни разу не позвонил ей за весь день, она убрала ноутбук, унесла коробку с дисками обратно на антресоль и принялась готовить ужин. Без нескольких минут восемь раздался приглушенный звук въезжающего во двор автомобиля. Настя заторопилась в прихожую и увидела уставшего мужа на пороге дома.
– Добрый вечер, Костя! – Улыбнулась Настя.
– Ух и устал же я за сегодня, – вместо приветствия выдал Никольский слабым голосом, – целый день провел в обсуждениях и переговорах. – Он разулся и вместе с женой прошел в гостиную и со вздохом опустился на диван.
– Дядя Илья сказал, что не будет проблем с выделением финансов? – Растерянно пробормотала Настя.
– Да ты что, Настенька, – воскликнул Константин, – проблем не было. Согласовали размер финансирования, а после обеда обсуждали залог.
– Залог обсуждали? – Не понравилось Анастасии, продолжавшей стоять напротив мужа.
– А как же иначе? – Принялся объяснять Костя. – Большие деньги без залога не выделяют итак благодаря тебе все прошло по облегченной схеме. – Твой Илья Фёдорович, тертый калач, хотел выделить средства под залог части наших акций.
– Я надеялась, что все пройдет мягче, ведь дядя Илья обещал мне. – Тоскливо забормотала девушка. – Даже я понимаю, раз банк акции потребовал в залог, то если не рассчитаемся, то контрольный пакет утратим.
– Подними голову, Настенька, и улыбнись! – Рассмеялся Никольский. – За два месяца до своей кончины Матвей Захарович закупил серию автоматических металлообрабатывающих центров – станков новейшего поколения.
Настя вспомнила слова отца о заключении нескольких выгодных и длительных госконтрактов, компания в те годы эффективно развивалась, производство расширялось и набирались новые кадры. Реализовать задуманное основателем компании не получилось не только из-за скоропостижной кончины, но и с кризисом, накрывшим всю отрасль. Никольский предпринимал различные усилия удержать компанию от упадка и частично ему это удалось благодаря современным методам менеджмента.
– Я вижу по твоим глазам, что ты что-то придумал? – Спросила Анастасия.
– Я так голоден. – Костя поднялся с дивана. – У нас сегодня ужин будет?
– Уже все давно готово, я только тебя и жду, чтобы на стол накрыть. – Затарахтела Настя.
Никольский предложил, чтобы она накрывала на стол, а сам направился переодеться в домашнюю одежду и через несколько минут присоединился к жене, ожидавшей его за столом, заполненным различными яствами. Утолив первоначальный голод, Костя принялся рассказывать, как смог убедить комиссию, наделенную полномочиями от имени управляющего банком Заслоновым, выделить финансы под залог дорогущих металлообрабатывающих центров, заказанных Матвеем Захаровичем накануне масштабного кризиса.
После ужина Настя предложила скоротать вечер за просмотром очередных серий захватывающего телесериала и заняла кресло в гостиной, предоставив мужу возможность поудобнее расположиться на диване. Константин с увлечением наблюдал за событиями, разворачивающимися в фильме на протяжении почти всей серии, но незаметно для себя уснул, то ли виной тому оказалась усталость или может быть аппетитная вечерняя трапеза.
Анастасия заметила, как Никольский погрузился в сновидения, но не стала его будить, направилась на кухню и наполнила на треть стеклянный бокал со слоном минеральной водой из бутылки, что извлекла из холодильника. Изображение слона в разноцветных цветочных гирляндах казалось объемным. Яркие цвета не отпускали взгляд девушки, в памяти что-то шевельнулось, встряхнув головой с бокалом в руке она вернулась в гостиную для дальнейшего просмотра фильма, но рекламная пауза надолго затянулась.
***
1938 г. Берлин, лаборатория Берга
Сполохи света пропали из-за погасшего пламени на колоннах и на полминуты наступила абсолютная тьма, когда все помещение осветилось ярким электрическим светом от мощных потолочных ламп, скрытых полупрозрачным полотном. От яркого света Артур опустил голову и несколько секунд моргал, а когда выпрямился, то увидел перед собой улыбающегося Берга, от неожиданности парень отступил на два шага назад.
– Поздравляю, молодой человек, – голос Клауса звучал самодовольно, – ты, Артур, прошел проверку.
– Проверку? – Эхом вторил Артур.
– Да, мой юный друг, – Берг подошел к парню вплотную, улыбнулся своим привычным оскалом, опустил обе руки на его плечи, притянув к себе, обнял и прошептал, – таких испытаний, как сообщил наш медиум, у тебя впереди много.
Они вместе покинули круглый зал, оказавшись в коридоре, фон Кланке уже не ощущал его темным и узким. Карл буквально втолкнул молодого ученого на задний диван своего лимузина. Берг злобно выкрикнул своему телохранителю, склоняющемуся вдоль здания. Громила торопливо затушил сигарету, но не решился выбросить курок, захлопал себя по карманам, извлек серебристый портсигар, спрятав укоротившийся овальный стержень.
– Ненавижу запах табака! – Недовольно выкрикнул Карл, забираясь в салон. – Почему ты не подчиняешься запрету Гиммлера на курение?
– Простите, господин Берг! – Телохранитель из-за своего высокого роста засунул половину своего тела в открытую дверь, сел на кресло и только потом стал засовывать свои длинные ноги. – Смог почти отказаться, но мне подарили сигареты фабрик Waldorf Astoria.
Берг пренебрежительно махнул рукой, великан посчитал, что выволочка в его адрес закончена, а водитель воспринял это жест, как приказ, вскоре машина выехала со двора. Артур все еще находился под впечатлением странного ритуала, он не понимал какую проверку он смог пройти. Взглянув на Карла, он увидел, что тот расслаблено облокотился на спинку и прикрыл глаза левой рукой. Молодой ученый тоже закрыл глаза, сразу же проявились образу две группы миннезингеров, двигающихся по кругу в противоположных направлениях.
В его голове играла величественная музыка Вагнера в сопровождении глубоких мужских голосов, исполняющих песнь пилигримов. Ощущая в себе спокойствие Артур вздремнул, а когда автомобиль плавного свернул и стал набирать скорость, от легкого толчка он проснулся и посмотрел в окно. Машина мчалась по Унтер-ден-Линден, одному из самых длинных бульваров Берлина. Фон Кланке подумал, что Карл приказал водителю доставить его до университета, для этого разумнее было свернуть на улицу курфюстра Фридриха в сторону моста через Шпрее.
С улицей Артур угадал, но автомобиль свернул в противоположную сторону, доехав до Моренштрассе, нырнул в арку строения под номером 12. Дальше проезд был перекрыт, к машине подошел шарфюрер СС в сопровождении двух ефрейторов. Для Берга с его людьми проверка документов стала обычной процедурой, а изучая документы, фон Кланке попросили выйти из машины для досмотра. Шарфюрер СС кивнул и один из ефрейторов поспешил поднять шлагбаум.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
