Страница 3 из 7
– Павел.
– В каком он отделе?
– Он не в отделе. Он там главный редактор.
– Понятно, – кивнул майор, которому все стало ясно. – Так я еще раз вас про документы спрашиваю.
– Слушай, родной, – сказал Богдан. – Ты к вдове пришел, и я к вдове пришел. Ну давай мы с тобой здесь сейчас подеремся. Тебе скандал нужен? Лично мне – нет. Она хочет, чтобы ты остался, а я ушел? Ну так давай я уйду.
– Нет, ты не уйдешь, – сказал майор. – Мы сейчас с тобой проедем в ОВД…
– Вы меня арестовываете? – удивился Богдан.
– Задерживаю, – поправил майор.
– У вас есть основания?
– Есть. Наш товарищ погиб, убийцы не найдены, а тем временем вокруг семьи нашего товарища кто-то подозрительный топчется…
– Чушь какая-то, – замотал головой Богдан, все еще не веря в то, что это может быть всерьез. – Но я действительно пишу для газет и даже могу показать…
Он потянулся к своему портфелю, но тут майор с коротким возгласом «Сидеть!» сдвинул лежавшую на столе газету, а под газетой обнаружился табельный майорский «макаров». Увидев пистолет, Богдан обездвижел.
– Ты чего, майор?! – только и спросил он, обнаружив, насколько далеко все зашло.
– Документы! – сказал майор. – И осторожно, чтобы я не занервничал!
Он все так же барабанил пальцами по столешнице и его рука была на расстоянии каких-нибудь десяти сантиметров от оружия. Заворожено глядя на майорскую руку, Богдан осторожно достал из кармана паспорт. Майор взял паспорт и внимательно его изучал – страница за страницей, при этом вполглаза наблюдая за Богданом. Данные паспорта он переписал в свой блокнот. После этого взял портфель, с которым пришел Богдан, и принялся бесцеремонно изучать его содержимое. Россыпь ручек его не заинтересовала, но когда в портфеле обнаружились презервативы, майор взглянул на Богдана недобро. Богдан усмехнулся. Затем была извлечена тетрадь с записями, сделанными рукой Богдана в разное время: адреса и телефоны интервьюируемых им лиц, наброски статей, краткие характеристики героев, о которых писал Богдан. Своеобразие собранного под тетрадной обложкой материала озадачило майора. Он оторвался от записей и поднял глаза на Богдана.
– Что за чепуха здесь написана? – спросил майор.
– Это моя специализация, – пояснил Богдан. – Статьи про экстрасенсов, ясновидящих, про сглаз, про порчу, про народных целителей…
– В общем, помогаешь дурачить народ.
– Вроде того, – не стал перечить Богдан.
Еще в портфеле обнаружились экземпляры газеты «Тайны непознаваемого». Майор бегло изучил заголовки. «Сельская учительница забеременела после контакта с инопланетянами». «Муж энергетической вампирши умер от глубокой старости в 22 года». «Еще за тридцать лет до страшного конца цыганка предсказала Гитлеру, что он умрет в день своей свадьбы».
– Что-то я не пойму, – сказал майор, недобро щурясь. – Какое отношение к этой дребедени имеет наш геройский погибший товарищ?
– Тут ведь смотря с какой точки зрения освещать происшедшее, – осторожно произнес Богдан, который угадал приближение бури и потому старался объяснять понятно настолько, насколько это возможно. – Меня эта история с вашим товарищем заинтересовала из-за того, что его смерть была предсказана.
– Кем? – осведомился майор, глядя в стол.
– Одной предсказательницей. Мне сама Екатерина, вдова, об этом рассказала. Вы, может быть, не в курсе…
Майор зыркнул на Богдана так, что тот осекся, поняв, что майор в курсе, и что он Богдана со всей этой ахинеей с удовольствием отделал бы под орех, и что терпение майорское уже на исходе.
– Я навел справки! – поспешно сказал Богдан. – Действительно есть такой человек! Подтверждается!
– Значит, так! – сказал майор, что-то уже про себя решив. – Сейчас ты отсюда уйдешь и больше никогда здесь не появишься. Если ты еще хотя бы раз рядом с Катериной нарисуешься… Если она мне скажет, что ты снова появился… Я тебе лично помидоры откручу. Это я, майор Пахарь, тебе гарантирую!
Глава 4
По расчищенной от снега улице подмосковной деревни катилась ярко-красная иномарка. Улица была застроена коттеджами в два-три этажа, возвышающимися над кирпичными заборами, но ни перед одним из коттеджей автомашина не остановилась, а проехала всю деревню насквозь и остановилась только тогда, когда расчищенная дорога уперлась в нетронутую снежную целину. Впереди, в низине виднелся маленький деревянный домик, обветшавший и неприглядный, каких когда-то здесь была целая деревня, и которые снесли, освобождая место под коттеджи, и только один этот дом и остался, потому что стоял в низине, и никто из новых обитателей деревни там обустраиваться не пожелал. Из печной трубы поднимался столб дыма. Там жили.
Из красной иномарки вышла женщина и направилась к дому, шагая по узкой тропинке, протоптанной от дороги к дому в низине.
Останки повалившегося штакетника, некогда ограждавшего двор, тут и там торчали из-под снега. Тропа аккуратно огибала полусгнившие деревяшки и выводила к крыльцу, местами проваленному. Женщина не без опаски поднялась на крыльцо, постучала в дверь, и пока в доме не произошло никакого движения, озиралась по сторонам с настороженным удивлением, будто все еще не в силах была поверить в то, что она не ошиблась адресом и этот дом – это как раз то, что ей нужно.
Укрепиться в своих сомнениях она не успела, потому как открылась дверь и в нешироком проеме обнаружилась старуха в грязном, целую вечность не стиранном халате, в валенках и телогрейке. Старуха была крива на один глаз, из-за чего ее лицо имело неприятное и крайне подозрительное выражение.
– Здравствуйте, – сказала женщина.
Старуха молчала, сверля гостью своим единственным глазом.
– Я не ошиблась? – спросила женщина. – Люда Тропарева здесь живет?
И тогда старуха, не поворачивая головы и все так же сверля гостью взглядом, крикнула, открыв рот с редкими костяшками желтых зубов:
– Людк! К тебе!
Брызги ее слюны попали гостье в лицо, и женщина едва не содрогнулась от омерзения.
Из-за спины старухи вынырнула Люда, увидела гостью, изумилась и испугалась одновременно, и единственное, на что ее хватило – спросить растерянно:
– Вы?!
Женщина, которая проводила собеседование с Люсей и ее подругами в университете и которая потом присутствовала при том разговоре, непонятном и унизительном – эта женщина стояла на крыльце полуразвалившегося дома, спрятавшегося в занесенной снегом низине, и увидеть ее здесь Люся никак не ожидала.
– Здравствуйте, Люда, – сказала женщина, и сейчас в ней не было той холодной надменности, которую Люся наблюдала при прежних встречах. – Не так просто оказалось вас разыскать.
– В университете, – подсказала не оправившаяся от растерянности Люся.
– Так ведь каникулы, – напомнила женщина.
– Ах, да, каникулы…
Они разговаривали, а между ними стояла безобразная старуха, ее демонстративно не замечали, но на самом деле она очень и очень мешала, и оттого обе собеседницы испытывали неловкость.
– Я на машине, – сказала женщина. – И если вы накинете пальто, мы может пойти в машину и там поговорить.
– Зачем машина? – вдруг вмешалась старуха. – Дом есть. В доме можно.
– В доме, – эхом отозвалась Люся.
По ней было видно, что с гораздо большим удовольствием она отправилась бы в машину, но не смела перечить старухе.
Старуха попятилась, оттесняя Люсю и открывая проход в дом для гостьи, и женщина осторожно переступила через порог, перемещаясь из наполненного солнечным светом морозного зимнего дня в сумрак старого дома, где не сразу угадывались очертания предметов, но где вошедшего с первых же шагов обволакивал тяжелый кисло-пыльно-смрадный дух жилья, который уже никогда не выветрится, а умрет только вместе с этими стенами.
В комнате, в которую они вошли, было чуть светлее из-за горящих здесь и там свечей, и по тому, как эти свечи были расставлены, и по предметам, присутствующим в комнате, по всем этим травкам-тряпочкам-узелочкам-порошочкам можно было догадаться, что одноглазая старуха либо знахарствует, либо колдует. И это вряд ли могло бы удивить, но зато удивляло присутствие в этом странном доме Люси, которая была человеком совсем другой закваски и вообще – из другого мира.
Люся, кажется, испытывала неловкость. Не знала, куда деть руки, покусывала губы и явно готова была сгореть со стыда – неприглядность ее нынешнего состояния представлялась ей столь позорной, от которой, может быть, уже не отмыться никогда. И даже демонстративное нелюбопытное равнодушие гостьи к обстановке старого дома казалось унизительным.
– Алексей Иванович хотел бы встретиться с вами еще раз, – сказала гостья.
– Кто? – глупо спросила Люся.
– Алексей Иванович, – терпеливо повторила гостья. – Мой шеф. Это тот человек, который с вами разговаривал.
– Зачем?
– Чтобы предложить вам работу.
– Вы не шутите? – не сдержалась Люся.
И снова гостья проявила долготерпение.
– Нет, – сказала она мягко. – Я же специально вас разыскала, чтобы сообщить об этом.
– Простите! – замотала головой Люся. – Все это слишком неожиданно.
– Я понимаю. Но это правда.
Гостья улыбнулась в ответ. Странно было видеть улыбку на лице этой женщины. Как и саму ее – в этом доме.
– Что я должна делать? – спросила Люся, потому что самостоятельно размышлять у нее не получалось, путались мысли.
– Поехать со мной, – подсказала ей гостья.
– Прямо сейчас?
– Да.
– Людк! А кто это? – вдруг громко спросила старуха.
Она вторглась в разговор с бесцеремонностью, присущей выживающим из ума старикам и невоспитанным детям.
– Я ищу работу, – сообщила Люся кротко. – Мне предлагают работу.
– Кто предлагает? Эта вот? – спросила старуха.
Ни один мускул на лице женщины не дрогнул.
– Нет, – сказала Люся. – Начальник этой женщины предлагает.
– Хорошая работа?
– Да, – ответила Люся.
– Платит?
– Да.
– Согласишься?
– Да.
– Только он не ту тебе работу даст, – вдруг сказала старуха.
– Как это – не ту? – вырвалось у Люси.
– Не ту, что ты думала.
– А что я думала? – еще больше растерялась Люся.
Но старуха, не ответив, ушла в другую комнату, будто вмиг потеряв интерес к происходящему.
– Если надо ехать, я готова, – сказала Люся женщине. – Вы подождете меня?
Через десять минут Люся вышла к гостье и теперь, в своем современном наряде, она еще более странно смотрелась в убогом старухином жилище – на фоне потрескивающих свечей, используемых для заговоров и приворотов трав, и множества старых предметов, о назначении которых невозможно было догадаться, но которые имели мистическое значение для медленно выживавшей из ума одноглазой старухи.
Сама старуха так и не появилась. Люся и ее гостья вышли из дома, направились по тропе к ярко-красной иномарке.
– Люда, я хочу вам в двух словах сказать, что от вас требуется. Во-первых, соглашайтесь на все, что от вас будет требовать Алексей Иванович. Во-вторых, не задавайте ему вопросов. Все, что он посчитает нужным, он скажем вам сам.
– А вам вопросы можно задавать?
– Мне – можно.
– Почему он изменил свое решение?
– Я настояла.
– Вы?! – не смогла удержать изумления Люся.
– Удивлены?
– Да.
– Мне показалось, что вы – самая подходящая кандидатура.
– Почему?
– Просто показалось – все.
Не хотела это обсуждать. Сели в машину.
– Так мы договорились? – спросила женщина.
– Да.
Уже на выезде из деревни, когда дороге оставалось миновать последнюю сотню метров кирпичных заборов, прежде чем вырваться на простор заснеженного поля, справа по ходу вдруг открылись взгляду возвышающиеся над забором черные стены выгоревшего дотла дома. Белый снег, красный кирпич забора, синее небо – и оттого еще более ужасно выглядящее пожарище.
– Надо же, – сказала женщина, скользнув по обгоревшим стенам взглядом. – Как не повезло кому-то.
Дорога выскользнула из деревни и женщина прибавила скорость.
– Это был мой дом, – сказала Люся.
– Что?!
Люся сидела бледная.
– Простите меня, – сказала женщина. – Я не знала.
Удерживая руль левой рукой, правой она осторожно коснулась Люси. Прикосновение оказалось нежным, словно это была мать.
– Бедная девочка! – сказала женщина.
* * *
Ничто за эти дни не изменилось в офисе, кроме перемен, случившихся с самим боссом. Те же вычурно-театральные интерьеры и завораживающе-таинственный сумрак всех помещений – и строгий деловой костюм голубоглазого ковбоя. Впрочем, на ковбоя он сейчас не был похож. Скорее, на красавчика из глянцевых журналов: молод, стильно одет, явно успешен и безусловно богат.
Когда Люся, сопровождаемая доставившей ее женщиной, вошла в кабинет, хозяин кабинета стоял у стола. Он обернулся, не поздоровался, как и в прошлый раз, и только окатил Люсю с головы до ног синевой своего взгляда, будто ледяной водой – Люся, по крайней мере, испытала озноб.
Во-первых, на все соглашаться. Во-вторых, вопросов не задавать. На все соглашаться, без вопросов. Соглашаться…
– Вы еще не передумали?
– Что?! – встрепенулась Люся.
– Не передумали у нас работать?
– Нет.
– Садитесь, – предложил хозяин кабинета.
Люся опустилась на стул, а ее собеседник остался стоять, и женщина у двери стояла, они возвышались над Люсей, отчего она почувствовала себя совсем уж маленькой.
– А у нас командировки, – сказал Алексей Иванович, будто давая Люсе возможность еще раз все хорошенько взвесить и обдумать.
– Мне это будет несложно, – сообщила Люся.
– В том числе заграничные.
– Мне подходит.
– У вас есть заграничный паспорт?
– Да.
– Долго он еще будет действителен?
– Точно не помню, но года три.
Три года – это хорошо, подумалось самой Люсе. Можно ездить в командировки – и целых три года не думать о том, что паспорт надо менять.
– А в институте придется взять академический отпуск.
Люся хотела спросить, зачем, но вовремя вспомнила, что спрашивать ни о чем нельзя, и промолчала. Но ее молчание было воспринято как заминка, и Алексей Иванович спросил:
– Что – вам не подходит?
Вопрос прозвучал так, что дальше уже должно было последовать предложение покинуть кабинет. Так показалось Люсе. И она поспешно ответила:
– Я согласна!
– Поездка очень скоро. Поедем, как только нам сделают визы. Нам?! Она едет… И он… За границу… За две тысячи долларов в месяц… «Про работу – это все для отвода глаз»… Это еще в прошлый раз многоопытная Катька сказала.
– И еще вам надо будет посетить врача, – будничным тоном продолжил Алексей Иванович. – Это обязательное условие.
Растерявшаяся Люся повела взглядом, зацепилась за неподвижно стоящую у двери женщину и на ней сфокусировала свой взгляд, будто пыталась таким образом удержать равновесие. Предложение было стыдное, и так нагло с Люсей не обходился еще никто и никогда. Особенно унизительно было то, что все происходило при этой женщине. Люся до сих пор помнила ее по-матерински нежное прикосновение там, в машине, когда женщина сказала ей: «Бедная девочка!», и было между ними уже что-то почти родственное, а некоторые вещи в присутствии близких делать неловко или даже вовсе не возможно.
Люся молчала, и Алексей Иванович спросил, как и пару минут назад:
– Вам не подходит?
Вниз головой. С пятнадцатого этажа. И нельзя зажмуриваться. Пусть думают, что ей совсем не страшно.
– Нет, я ничего против не имею, – сказала Люся.
Но как же страшно падать!
– Отлично, – оценил Алексей Иванович, словно другого ответа попросту быть не могло.
– Но у меня есть пожелание.
Голос у Люси твердый, а взгляд доброжелательный. Босс склонил голову, изготовившись выслушать.
– Я хотела бы получить зарплату за три месяца вперед.
Босс воззрился на Люсю с веселым изумлением, как это было в прошлый раз, когда она в порыве отчаяния наговорила гадостей о Катьке. Но сейчас за его едва угадываемой улыбкой Люсе виделся спокойно и обстоятельно производимый подсчет: босс оценивал, не слишком ли завышенную плату просит девочка за все эти визиты к гинекологам-венерологам, и вообще – правильную ли цену она себе, такой красивой и длинноногой, назначает.
– Хорошо, – сказал босс. – Вы получите эти деньги авансом. Ей хотелось бы его сейчас расцеловать, но не было сил подняться, и Люся просто сказала:
– Спасибо!
– Еще что-нибудь?
– Нет.
– В таком случае Наталья Романовна все вам объяснит.
Женщина у двери кивнула с готовностью. Можно было уходить. Люся поднялась со стула. Ей было неловко.
– До свидания, – пробормотала она.
– До свидания, – пробормотала она.
Босс не ответил. Люся бочком вышла из кабинета, мышкой проскользнула через приемную, но спастись бегством ей не удалось, потому что в коридоре ее нагнала Наталья Романовна. Та делала вид, что ничего особенного не случилось. Распорядилась с начальственной интонацией в голосе:
– Завтра к десяти утра – сюда с загранпаспортом и двумя фотографиями. И завтра же посетим с вами клинику.
– Какие врачи? – спросила Люся невинным голосом.
– Там по списку, – ответила Наталья Романовна неопределенно.
– Гинеколог, наверное, венеролог, – кротко предположила Люся.
Наталья Романовна посмотрела на нее внимательно и поправила с нажимом на первую часть слова:
– Дерматолог-венеролог.
Глава 5
Увидев гостью на пороге, частный детектив Станислав Сергеевич Пахарь заметно приуныл.
– Здравствуйте, – сказала Люся.
– Здравствуйте, девушка, – ответил Пахарь, старательно давя вздох.
Впервые он столкнулся со случаем, когда к нему повторно обращался человек, уже получивший однажды отказ. Пахарь умел говорить «нет» так, что у просителей полностью рассеивались иллюзии. Хватало людям ума понять. А эта красавица оказалась непонятливой.
– Я приходила к вам, – напомнила Люся.
– Да что вы говорите! – игриво ответил на это Пахарь, демонстрируя гостье, что серьезного разговора у них не получится.
– Вы сказали, что без денег разговора не будет.
– Вас в тот раз это сильно удивило, – напомнил Станислав Сергеевич.
– Просто у меня не было денег.
– Да, я помню. Ну и как – появились?
– Да.
Люся достала из сумочки стянутую резинкой пачку стодолларовых банкнот и положила их на стол перед собой как доказательство своей финансовой состоятельности. Пахарь не отказал себе в удовольствии попенять гостье за былую неискренность.
– Вот видите, – сказал он едко. – А вы говорили в прошлый рез, что у вас нет ни копейки и даже дом у вас сгорел.
– У меня действительно не было денег.
– Но ведь появились откуда-то.
– Я их заработала.
Пахарь с сомнением посмотрел на деньги.
– Сколько в этой пачке? – спросил он.
– Шесть тысяч.
– Я тоже хочу там работать, – сказал Пахарь. – Где за месяц зарабатывают шесть тысяч долларов.
– Вас туда не возьмут.
– Почему?
– Давайте говорить о деле, – попросила Люся.
– Давайте, – легко согласился Пахарь.
– С чего начнем?
– В чем суть проблемы, – подсказал Пахарь.
– Пропали мои родители.
– То есть как пропали? Исчезли?
– Да.
– Давно?
– Почти три месяца назад.
– При каких обстоятельствах?
– Я не знаю, – покачала головой Люся. – Просто вышли на пятнадцать минут и не вернулись.
– Вышли – куда? – уточнил Пахарь. – И откуда?
– Мы приехали на базу отдыха. Я и мои родители. Это был первый день. Мы еще только заселились. И у нас не было продуктов. Родители пошли в магазин. Он там же, на территории базы. От нашего коттеджа туда идти минуты три. И они не вернулись.
– Куда же они подевались?
