Вот и Риг Кархет уже ночью первого дня поплатился. Сполна…
* * *
Время на драккаре тянулось бесконечно медленно. Я устроилась на корме ладьи вместе с Гертой, женщиной – воительницей неопределённого возраста и внушительной комплекции. Здесь, как обычно и бывало на таких лодках, был организован закуток, огороженный толстым сукном и застеленный шкурами. И если вжаться в самый борт спиной да укутаться по самый нос, то было даже почти не холодно.
Ужасная идея – плыть в начале марта. Ледяной мокрый ветер пробирал до кости, и, казалось, чувствуешь, как у тебя немеет сама душа. Костер на палубе не разведешь, но у варравов были специальные поддоны на высоких ножках, где всё- таки палили огонь. К такому поддону можно было поднести трясущиеся руки, ощущая, как нещадно начинает колоть пальцы от побежавшей быстрее по сосудам согревшейся крови. Я потихоньку подключала магию, тратя и без того скудные её запасы, что наверно было не очень разумно, но уж слишком нам с Гертой было зябко. И наш поддон грел сильнее, чем у остальных, хоть и тлел там совсем маленький огонек. Мы почти не разговаривали с моей попутчицей – нам было не о чем. Я – ведьма, она – женщина и воин. И те, и другие ведьм боялись и часто презирали. Поэтому Герта только молча тянула огрубевшие от оружия руки к спасительному теплу, то и дело смиряя меня пасмурным косым взглядом. А потом и вовсе ушла грести. С какой-то даже радостью, ведь на веслах, хоть это и тяжелый труд, проще согреться. Солнце уже потихоньку клонилось к закату. Мыслей не было – желание думать отбирал пронизывающий холод.
Только одно мелькало где-то на краю сознания, незаметно согревая, – Хотборк ведь совсем рядом…Привстань и увидишь его изящный драккар. Сощурься, всматриваясь, и может даже разглядишь черноволосую голову самого Бьорка…И от одного этого так спокойно становилось почему-то. И хорошо…
К ночи воздух стал совсем морозным, покалывая на вдохе легкие. Пришлось ещё пошептать на угольки в поддоне, чтобы горели ярче. Крупицы магии таяли во мне, а пополнить было негде. Я не умела ещё пользоваться энергией моря – только горных рек с их более бурным потоком. И ещё силой мужского желания, как и все ведьмы, но к ней я и не прибегала по-настоящему никогда. Звезды постепенно начали вспыхивать в чернеющем небе. На самой кромке горизонта зачернели впереди скалистые очертания приближающихся шхер, через которые нам предстояло пройти этой ночью. Вид какой-никакой, но суши впереди окончательно успокаивал. И я закрыла глаза, сладко засыпая.
* * *
Первое, что ощутила – удар. Меня швырнуло в сторону. Голова впечаталась с размаху в доски и отчаянно зазвенела. Всё тело заломило от прострелившей боли. Сон ещё не схлынул, но реальность казалась в тысячу раз сюрреалистичней, чем самый страшный кошмар. Истошные вопли вокруг, паника, метающиеся люди в темноте, быстро занимающиеся пламенем рассыпанные угли из перевернутых поддонов. Я затрясла головой, пытаясь сбросить головокружение с дремотой и поскорее прийти в себя. Попятилась, отползая назад и пытаясь упереться спиной в борт. Кто-то толкнул, пробегая мимо. Какой-то оглушительный треск дерева, крики громче. Сквозь общий гомон я лишь различила: " Шхера! Впереди! Ещё!".
А потом лодку сотряс ещё один мощный удар, разразился страшным скрежещущим скрипом в ночной мгле. И весь драккар будто сложился разом как карточный домик. Доски мгновенно рассыпались подо мной, и уже через какие-то секунды вокруг не осталось ничего кроме ледяной, жалящей насквозь воды. Я забарахталась в убивающей черноте, попыталась вдохнуть, но добилась лишь того, что невероятно холодная соленая вода обожгла лёгкие и затопила их полностью. Меня будто замораживало изнутри. Тело горело в этой ледяной воде, отказываясь слушаться. Мозг затопила паника. До ушей смутно долетали отчаянные крики людей, барахтающихся на поверхности.
Я из последних сил дернулась ещё раз в попытке всплыть. Больно тесанулась головой о какую-то доску. И мир почернел мгновенно, становясь ватным и даря такое желанное призрачное тепло.
Сознание не желало возвращаться. Там, в реальности меня ждал пронизывающий мокрый холод, словно ошпаривающий изнутри. И тело так трясло, что я даже понять не могла: это я сама дрожу, или меня тормошит кто-то как тряпичную куклу. Откуда-то извне прилетел хлёсткий удар по щеке, отчего голова, мотнувшись, чуть не оторвалась от шеи.
– Давай, Хель! Твою матерь, глаза открой!!!
– М-м-м…– попыталась разлепить веки, но не было сил.
Да и желания…Мир плыл, кружился пред внутренним взором, шёл темными пятнами. Казался чудны'м и нереальным. В голове разливалось сонное тепло и хотелось одного – снова спать…
– Нельзя! Эй!
Этот надоедливый голос Бьорка, хрипящий у меня в голове. Даже в такой момент в покое оставить не может…
– Отвали…– пробормотала я занемевшими губами, хмурясь и не открывая глаз, – Достал уже…
– Да пожалуйста! – мой личный воображаемый Хотборк заговорил с явной обидой. Плечи при этом заныли, будто их сдавили в тисках, и меня снова порядочно затрясло, мешая заснуть наконец и в дремоте согреться, -Огонь разведи нам, ведьма! И можешь подыхать, сколько душе угодно!
Я с трудом разлепила веки. Самую малость, чтобы только увидеть злое мерцание черных глаз во тьме совсем рядом с моим лицом.
– Огонь? – тупо переспросила я каким-то совсем чужим, надтреснутым и слабым голосом.
Мысли упорно отказывались выстраиваться в ряд.
Мне снится всё, снится…
Моё отяжелевшее от бессилия тело. И ледяное, мокрое и странное тепло внутри будто зовет к себе, манит уснуть. Усну, и всё будет хорошо.
– Н-нас на шхеру вынесло. Дальн-н-ню-ю…– у Хотборка отчетливо стучали зубы, отчего казалось, что он заикается, – Н-не видно отсюда драккарам. Т-там кричат – и не слышно ни хрена…О-огонь нужен! Н-ну! В-ведьма ты или кто! Я мох, ветки п-принёс. Просто подпали, Хель…Хе-е-ель!
Он вновь затряс меня и пару раз несильно дал по щекам.
– Нельзя спать…Н-нельзя! Об-ба сдохнем!
– Ты что тут делаешь? – резонно на это поинтересовалась я, слабо пытаясь вывернуться из его совсем не нежных объятий. Я спать хочу…Спа-а-ать…Пристал…
– Я с-сам, т-твою матерь, спрашиваю с-себя, какого х-х-х…я т-тут делаю! – заорал Хотборк с яростью и отчаянием. Тряхнул ещё раз, а потом вдруг прижал меня к своей насквозь мокрой, дрожащей груди и начал баюкать как ребенка, – Хель, Оля, давай, родная, собери-и-ись! З-зря что ли в-вылавливал…О-оль!
Я нарочито недовольно вздохнула и приподняла руку, покосившись на синие дрожащие пальцы сквозь прикрытые веки. Странно, рука не сразу поднялась и вообще с трудом слушалась. Всё тело было ватное и словно не моё. Я нахмурилась, пытаясь сосредоточиться, прорваться сквозь окутывающую пелену овладевающего мной сна. Поискала магию внутри, направила в руку. Секунда, две, три…Рука только всё сильнее дрожала, а потом у вовсе упала, повиснув плетью.
– Не могу…Нет. Сил нет, – глухо констатировала я, зарываясь носом во вполне настоящую мужскую грудь.
Но анализировать, насколько происходящее реально, желания не было. Только жадно вдохнула терпкие нотки кедра, смешанные с тяжелым мускусом страха сейчас. Хотелось ощутить тепло его тела, но не получалось – Хотборк весь был обжигающе ледяной. Я капризно пробормотала что-то неразборчивое и вжалась в него сильнее, обнимая слабыми руками и трогая губами более теплую шею. Под моим языком, скользнувшим по ледяной влажной коже, отчаянно бился его пульс. И словно передавался мне, заражая жаждой жизни. Кажется, я только в это мгновение смутно осознала, что вся одежда на мне мокрая насквозь, противно облепила тело и уже начинает потихоньку дубеть на ночном морозе. Что с губ наших срывается белый пар, обдавая инеем лица, что промозглый ветер зазывает так, что даже отчаянные крики моряков почти невозможно расслышать…Что…
Что это не сон!
– Хель… – хриплый, срывающийся голос Бьорка запоздалой паникой вклинивался в сознание.
Его руки на моей спине, то ли гладящие, то ли пытающиеся растереть и хоть как-то привести в чувство. Я рвано всхлипнула, ногтями вцепляясь в его затылок. Жгучие слёзы закипели на глазах, казалось, тут же застывая на ресницах.
– Я не могу – не могу – не могу, – залепетала я, – У меня нет сил, совсем нет сил!
– Тш-ш-ш, я тебе дам силу, Сиэль…– его отчаянный шепот в самое ухо вдруг завибрировал откровенными нотками. Грубые ладони сползи по моей спине ниже, проникая под край задубевших, ледяных штанов, – Дам…Мы быстро…А то уплывут…
Не сразу поняла, о чем он. А когда осознала, то тело несмотря ни на что окатило волной требовательного жара. Было так темно, и холодно, и страшно, ледяной ветер свистел в ушах, смешиваясь с криками паники где-то вдалеке и всплесками волнующегося моря. И неизвестно, что будет завтра, и будет ли оно вообще. И я скучала…
Так скучала, что, казалось, сейчас согреться могла от одного его хриплого дрожащего шепота у моего уха. Даже если не выйдет, даже если нас спасут, разве это не лучшее, что может со мной произойти сейчас? Выпрямилась в его руках, сама находя твердые разомкнутые губы. Сначала несмело скользнула по ним языком, воскресшая в голове их терпкий солоноватый вкус. Из груди непроизвольно вырвался рваный вздох. Тело задрожало, словно получило долгожданную дозу. Пальцы глубже зарылись в висящие сейчас мокрыми спутанными прядями волосы Бьорка. Резко притянули ближе, так что наши зубы стукнулись.
Словно спусковой крючок.
Поцелуй из осторожного, изучающего мгновенно превратился в жадный и грубый. Дыхание смешалось, окружая нас белым влажным облаком.
– Давай…– я приподнялась на его коленях, и Бьорк дернул мои штаны вниз, но они, казалось, намертво примерзли к коже.
Он выругался тихо в губы и сбросил со своих колен, не отпуская талию. Сама не поняла, как впечаталась лицом в мягкий мох камня, о который Хотборк облокотился спиной, когда сидел со мной на руках. Колени тут же утонули в грязном подтаявшем мартовском снеге. Замерзшими пальцами уперлась в холодный камень, пытаясь хоть чуть-чуть отодвинуть от него корпус, так как мороз продирал от него ещё сильней. Но Бьорк не дал, становясь сзади и давя своим телом мне на спину. Поцелуй в шею, выше, за ушком. Повернула голову к нему, выгибаясь в пояснице, пока он, едва различимо ругаясь и тяжело дыша, стаскивал с меня эти чертовы штаны.
– Не так я хотел, Хель…– его жаркий сбивчивый шепот порождал во мне дрожь, совсем не связанную с пронизывающим холодом.
– Значит думал обо мне и хотел? – мой голос сорвался с интимного мурлыканья вверх, из-за того, что всё тело нещадно потряхивало. И от мороза, и от желания разом.
Хотборк на это только иронично хмыкнул, сжимая мою шею потеплевшей от разогнанной крови рукой, и подался вперёд вместо ответа. Я охнула тихо и прикрыла глаза, жадно ловя каждое мгновение. Щека заелозила по мху камня от быстрых, рваных движений, мужская рука накрыла мою, переплетая пальцы и собирая наши ладони в кулак. Дыхание с рычанием вырывалось из легких, повисая влажным паром в воздухе. Спину грело чужое тело, одновременно раздавливая своей тяжестью о холодный валун. Так, что становилось всё сложнее дышать.
Я тоже очень…очень этого хотела…
Всё случилось так быстро, что внутри ещё продолжало сладко сжиматься, а Бьорк уже приводил мою одежду в порядок, кутая как мог.
– Ты как? – хриплый голос у самого уха, небрежный поцелуй в висок.
Медленно выдохнула, вжимаясь в его грудь спиной и ловя эти последние мгновения вместе. Подняла к нашим лицам руку, закрыла глаза, нащупала чуть пониже солнечного сплетения теплый живой сгусток энергии…
И когда разомкнула веки, на моей ладони уже танцевал белый колдовской огонек.
– У-ф-ф…Слава Ордину, – Бьорк выдохнул с настолько явным облегчением, что меня это больно резануло.
Мужские руки, ещё мгновение назад крепко прижимающие к себе, тут же исчезли с моей талии, больше не укрывая от пробирающего насквозь холода. Ещё через секунду по спине, не защищенной теперь чужим телом, пробежала крупная дрожь. Вот и всё…Глупо, но я никогда не ощущала себя настолько пронзительно одинокой, как в этот краткий миг. На ресницах закипели и тут же превратились в иней пара непрошенных слезинок. Умом я понимала, что Бьорк прав, что сейчас не со мной возится, а тихо дует на клочок более- менее сухого мха, который он поднес к огоньку на моей ладони. Понимала…Но да чего же было обидно, чёрт…Поимел будто заедающей зажигалкой почиркал…Козёл…
Подняла на него тяжелый взгляд, но Хотброку сейчас явно было не до моих претензий.
– О, пошло… – едва слышно шепнул Бьорк, боясь, видимо, затушить дыханием только-только занявшееся пламя.
Кинул на меня рассеянный победный взгляд и отвернулся к заготовленному уже хворосту.
– Там ещё веток набери! Вон, видишь сосна сухая, – Хотборк небрежно махнул в сторону скукоженного чуть поодаль от нашего валуна деревца.
И даже голову в мою сторону не повернул, полностью поглощенный раздуванием пламени. Хотелось нахамить и сказать, что я итак достаточно сделала, а дрова всякие, такие же дубовые, как и некоторые тут, это не по моей части. Но я только тяжко вздохнула и с трудом встала с промерзлой земли. Ноги ощутимо дрожали и не слушались, идти получалось с трудом. Я отчаянно спотыкалась и раз на третий всё-таки упала, продолжив свой путь к сосенке на четвереньках. Плевать, лишь бы выбраться уже отсюда побыстрее…Заледеневшими руками, помогая себе хриплыми всхлипами, наломала тонких веток, даже не ощущая, как колют пальцы сухие, осыпающиеся иголки.
А Хотборк уже развел вполне уверенный костер. Во тьме пламя затанцевало так ярко, что у меня начали слезиться глаза. И я снова всхлипнула, только теперь уже от счастья. Нас сейчас заметят. Невозможно не заметить эти всполохи, разрывающую тьму. Заметят и спасут. Вдали уже были слышны чьи-то крики, на разворачивающимся в нашу сторону драккаре, выглядящим нереальным чернильным силуэтом в свете тусклых звезд.
– Иди сюда, давай…– Хотборк нетерпеливо чуть ли не за шкирку подтащил меня к костру и отобрал ветки, итак выпадающие из окоченевших пальцев.
Огонь лизнул ледяное тело болезненным жаром, и первое желание было наоборот отпрыгнуть подальше, но я лишь руки протянула, кусая губы до крови от побежавших по коже мерзких жалящих мурашек.
– Теперь-то что ревешь, а, Хель? – буркнул Бьорк, мазнув по мне недовольным взглядом. Бросил разом все ветки в костёр, отчего ворох искр взметнулся в небо.
– Гр-реться б-больно, – застучала зубами в ответ, отводя от него глаза. Громко шмыгнула- из носа тоже потекло.
– А, это да, – кивнул Хотборк, вглядываясь в приближающийся силуэт драккара.
И замахал руками, закричав им. В ответ ему тут же понеслись радостные крики. Я уронила голову на колени, зарыдав. Именно в момент, когда гибель отступила, я прочувствовала то, насколько же близка была к смерти.
* * *
Приплыл за нами драккар Хотборка. Бран не решился подходить к скалистой шхере вплотную, и к нам спустили крохотную лодку, чем-то смахивающую на байдарку, на которой кроме Олафа и поместиться-то никто толком больше не мог. Поэтому сначала Олаф схватил в охапку меня и привёз на драккар, а потом уж вернулся за Хотборком.
Дальше помню смутно. От количества поставленных вокруг меня поддонов с углями меня развезло будто пьяную. Тело словно все кости потеряло, перед глазами плыло. Кто-то раздел меня догола, начал растирать каким-то вонючим жиром. И хоть я понимала, что это мужчины делают, да ещё на виду у всего драккара, в тот момент мне было плевать. Ночная мгла скрадывала очертания моей фигуры и стыд, а спасительное тепло колючими, сильными волнами разливалось по телу. Хотборк тоже как-то обмяк весь, сидя рядом со мной абсолютно голый, молчал и лишь иногда остервенело тёр лицо, будто стараясь не вырубиться, пока его натирали жиром. Уложили нас вместе, завернув в шкуры, будто младенцев. Только носы и торчали, и те то и дело щекотал мех. Ничего не думала в тот момент, кроме того, что так и правда теплее. Бьорк уткнулся носом мне в затылок, моментально размеренно засопев. Я сомкнула глаза и тоже сразу провалилась в тяжелый, крепкий сон. Мне было так тепло. До слёз.
Глава 4.
Проснулась я от того, что уютное тепло чужого тела превратилось в обжигающий жар. Будто раскаленные угли к спине и заднице приложили. Открыла глаза, щурясь от пробивающихся сквозь занавесь, ограждающую наш закуток на корме, лучей утреннего солнца. Попыталась отстраниться от будто горящего Бьорка, но в ответ мне прилетело лишь невольное надсадное дыхание, и горячая тяжелая рука на моей талии обняла сильнее.
– Ты как печка, Хотборк, отпусти, – вяло пробормотала спросонья, тря заспанные глаза.
– Не хочу, – просипел Бьорк глухо и закашлялся. Сухим, лающим, глубоким кашлем. Таким сильным, что его согнуло в пополам. Чёрт…
Я моментально подскочила, сев, и положила ладонь ему на лоб. Совершенно бессмысленный жест, так как от Бьорка веяло раскаленной пустыней даже на расстоянии метра.
–Ты заболел, – констатировала очевидное.
– Глупости, – буркнул Хотборк, отбрасывая шкуры в сторону и являя мне два метра своего бронзового, покрытого испариной тела. Попытался встать.
Я возмущенно шикнула и толкнула его обратно, укрывая. Положила руку ему на грудь, пытаясь сосредоточиться и нащупать в себе крупицы магии, но Хотборк накрыл мою ладонь своей и мягко, но настойчиво отстранил.
– Хельга, я в порядке, а сил у тебя всё равно сейчас почти нет. Даже я чувствую…– он скинул мою руку с себя окончательно. Пару раз кашлянул и всё-таки встал, – Отдыхай лучше и полезным чем займись…
Бьорк огляделся в поиске штанов, нашел их углу под шкурой. Сухо кашлянул в кулак ещё раз и раздраженно добавил:
– Вон от моря силу получать научилась бы лучше. Мы так-то островитяне. Тоже мне…Ярловская ведьма…
Хотборк хмыкнул с подчеркнутым сарказмом, натягивая рубаху, и заозирался в поисках меховой куртки. От обиды я прикусила губу – я ничем не заслужила подобную грубость сейчас. Но взглянув в его красные воспаленные глаза, капельки пота на висках и осунувшееся лицо, решила не ругаться. Почему-то вдруг сразу папа вспомнился – он, когда чувствовал недомогание, тоже невыносимым становился. Ворчал и ворчал до бесконечности…Наверно, это какой-то специальный ген в Y- хромосоме отвечает у мужиков за поведение на время болезни.
–И вот куда ты пошел? – вместо этого поинтересовалась я, – Ты же стоять ровно не можешь – шатаешься! Ложись, Хотборк, я тебе хоть отвар сделаю!
– Сделай, я и сидя выпью, – отмахнулся от меня Бьорк, – Надо узнать, что с остальными, кто на лодке Кархета был, да одежду бы тебе…
Его взгляд мазнул по моей оголившийся груди, с которой сползла шкура, а я и не заметила. Покраснела мигом и натянула покрывало до самого носа. Хотборк поднял тяжелый взгляд на уровень моих глаз.
– …Достать не помешало…– хрипло продолжил.
И замолчал. Повисла тягучая пауза. Я не понимала, о чем именно Бьорк сейчас задумался, но судя по отблеску его черных глаз, ни о чем для меня хорошем.
– Хель…– как-то слишком вкрадчиво произнес и сделал шаг в мою сторону. Невольно внутренне подобралась, наблюдая за ним.
Бьорк пару раз кашлянул, тихо выругался и присел на карточки передо мной.
– Хельга, здесь травы собирать негде…– почему-то сообщил Бьорк очевидное таким тоном, будто доверяет мне самый страшный секрет.
– Да ла-а-адно, правда? – изогнула бровь я с явной издевкой.
Но Хотборк, обычно очень чувствительный к таким выпадам, в этот раз даже не моргнул. Наоборот, в глубине черных глаз заплясало дьявольское пламя. Он криво улыбнулся и погладил мою коленку через шкуру.
– Значит сбор от тяжести женской тебе не заварить, а я ночью излился в тебя. И…роди мне сына, Хель.
У меня отвисла челюсть.
– Сразу своим назову, – заверил Хотборк, являя чудеса простодушия и наивности, – Ярлом будет.
Я медленно захлопнула рот. На мгновение я подумала, что Бьорк просто по какой-то причине решил надо мной поиздеваться. Но его серьезное лицо, вкрадчивый голос, горящие лихорадочной решимостью глаза…Нет, он говорил совершенно серьёзно. В груди стремительно разбухал комок из самых противоречивых чувств. Я…Я не была готова к подобному. Он будто всколыхнул всё спящее во мне, то, что я пыталась похоронить. И теперь оно затапливало с головой. И самым яркими эмоциями вдруг вспыхнули старая обида и жгучая, разъедающая ревность.
– Тебе некому рожать что ли? – ехидно поинтересовалась я, убирая его руку со своего колена, – Кира взяла пару лет выходных, а служанки резко кончились?
В раскосых глазах Хотборка мелькнула сталь, и он резко встал с корточек. Я опустила голову, отводя взгляд. На языке почему-то разлилась горечь.
– Насчет сбора можешь не переживать. У меня с собой травы, – глухо добавила, рассеянно выводя пальцем на шкуре узор, – Там состав почти такой же как от жара. Только пропорции разные…
Все-таки подняла на глаза.
– Даже забавно. Будем пить с тобой одно и тоже.
Хотборк медленно приподнял один уголок губ, обозначая невеселую улыбку.
– Да уж…Забавно, да.
Накинул наконец куртку и приподнял полог, собираясь выходить.
– Бьорк, – не выдержала и всё-таки окликнула его уже на пороге.
Он покосился на меня, лишь чуть-чуть обернувшись.
– Спасибо, что спас. Что сделал это для меня.
– Оставь себе своё «спасибо». Я сделал это для себя.
* * *
Первым делом Бьорк принес мне одежду. Женских вещей у них по понятным причинам не было, и мне достались штаны какого-то юноши и его же куртка. Хоть парню и было всего пятнадцать, но и в том и в другом я чуть не утонула, самой себе напоминая ярую поклонницу какого-нибудь рэпера начала двухтысячных. Вряд ли у Хотборка мой вид вызывал те же ассоциации, но это не помешало ему пару раз то ли кашлянуть, то ли посмеяться в кулак, пока он наблюдал, как я обматываюсь ремнями в попытке закрепить норовящую сбежать от меня одежду.
Когда я, отодвинув полог нашего закутка, вышла на палубу, оказалось, что не зря Бьорк остановил меня, не дав потратить на него последнюю магию. Весь драккар был забит укрытыми шкурами людьми. Кто-то уже сидел и спокойно переговаривался с соседом, но и были и такие, что валялись на досках в почти беспамятстве, сгорая от жара и пребывая в бреду. И среди них Гор – младший сын Кархета, мальчик, за которым меня послали присматривать. Сына ярла устроили в другом конце ладьи, организовав ему такой же закуток, как у нас с Бьорком, только не на корме, а на носу.
И, стоило зайти туда, как на меня пахнуло жаром борющегося с лихорадкой тела. Светлые кудри Гора прилипли к высокому влажному лбу, мутный взгляд скользнул по мне безразлично, будто не узнавая, и вместо "здравствуй" юный Кархет лишь надсадно вздохнул и тяжко закашлялся. Стало сразу не до Бьорка и не до спадающих штанов. В первое мгновение я даже разозлилась, что никто не разбудил меня и не вызвал к мальчику. Но потом осознала, что толку от меня, измученной произошедшим, не согревшейся и не выспавшейся, было бы все равно мало, и люди Хотборка сделали правильно, дав мне и своему ярлу отдохнуть.
Первым делом я опустилась на шкуры рядом с Гором и положила руку ему на голую, безволосую пока грудь, закрывая глаза и призывая остатки своей силы. Даже просто ладонью ощущала в тот момент, как внутри мальчика всё хрипело, как тяжело ему было делать каждый вдох. Сила тонкой струйкой полилась от меня к нему. Он задышал тише. Сухой жар, исходящий от парня, моментально стал влажный из-за выступившего пота. Светлые ресницы задрожали, воспаленные веки сомкнулись, и уже через минуту он заснул. Я убрала руку. Магии во мне снова ни капли не было.
Хотборк был не так уж не прав, говоря, что неплохо бы мне было подружиться с морем…
Несмотря на то, что как истинная ведьма, я уже была ни на что не годна, я ещё вполне была полезна как травница. Повезло, что все необходимые запасы у меня были в дорожной сумке, перекинутой через плечо, и каким-то чудом я умудрилась её не потерять. А Бран даже догадался, пока я спала, достать из нее все пучки трав и подсушить их на палубе. Весь день я потратила на то, что варила отвар в маленькой кастрюльке – большую над поддоном с углями было никак не закрепить – и разносила его по людям Кархета, которые теперь оказались на драккаре Бьорка. Сами же унсгардцы больше на тех, кого подобрали, не обращали никакого внимания, решив, видимо, что, раз есть женщина, то пусть она о нуждающихся и заботится. Тем более им было, чем заняться. С попутным ветром, как назло, не везло, и приходилось грести в полную силу, чтобы прибыть в Ансборд к намеченному сроку – завтрашней ночи.
Рига, кстати, из-за гордыни и недальновидности которого всё и произошло, среди спасенных не было. Но Олаф, то и дело подсаживающийся ко мне поделиться последними сплетнями Унсгарда, сказал, что его из воды вытащили Маккины, так что волноваться не о чем. Вообще, для такого крушения – в ночи, при сильном ветре, в ледяной воде – кархеновцам страшно повезло – не нашли только шесть человек. Могло быть гораздо… гораздо больше.
Я на это только кивнула, кусая губу, и незаметно покосилась на Бьорка. Его осунувшееся, серое и из-за этого ещё более суровое лицо целый день как магнитом притягивало мой взор. Никто не говорил о том, что он сделал, но это настолько плотно висело в воздухе, горело в любопытных, оценивающих взглядах его воинов, что мне всё время было неловко.
Прошлая ночь казалась абсолютно нереальным, абстрактным сном. И в то же время все физические ощущения, испытанные на шхере, так намертво въелись в меня, что я до сих пор будто дрожала от пронизывающего, ни с чем не сравнимого сырого холода, слышала срывающийся, надтреснутый шепот Бьорка в ушах, и ощущала, как меня распирает внутри от того, что он во мне…
Хотборк резко повернулся в мою сторону, и я тут же трусливо отвела взгляд. В сотый раз наверно за сегодня. Ничего не могла с собой поделать. Мне казалось, что Бьорк легко догадается, о чем именно я думаю, смотря на него. И потому его всячески избегала. Молча подносила отвар, ни слова не говоря, забирала кружку. Делала вид, что не замечаю, как он отслеживает малейшее моё передвижение по драккару, и напрягается всякий раз, когда я начинаю с кем-то из мужчин говорить.
Только один раз я не выдержала и даже подошла к нему – когда Хотборк, совсем страх потеряв, сел на весла. Тут уж я с чистой совестью обозвала его ослом и сказала, что больше тратить на него отвар не буду – у меня полный драккар более вменяемых пациентов. Бьорк хрипло пробурчал что-то в духе «молчи и занимайся своими делами, женщина» и криво улыбнулся, щурясь и так скрывая болезненный блеск в потускневших глазах. Я фыркнула и больше отвар ему, и правда, не носила. Вот упадет без сил – тогда подойду.
* * *
Только когда солнце полностью закатилось за кромку стылого, спокойного сейчас моря, оставляя за собой лишь призрачный оранжево-лиловый шлейф, Хотборк тяжело поднялся с весел. Я моментально вскинула голову, следя за тем, как он, тяжело покачиваясь, идет в мою сторону. Сердце непроизвольно сжалось от переживаний за ярла и досады на него же. Упрямый осел…Совсем лица нет. Серый как старый снег в марте. Отвернулась резко, переключая всё внимание на поддон с углями передо мной. Но кожей чувствовала, что Хотборк подходит всё ближе, а через несколько мгновений в поле моего зрения попали его мягкие кожаные сапоги.
– Пойдем, Вейла Кархена, натрешь меня перед сном, – Бьорк надсадно закашлялся и тут же отошел, будто согласие моё ему и не нужно.
Я подняла голову не сразу – только, когда за Хотборком уже упал полог закутка на корме. Вздохнула и медленно встала, ощущая на себе любопытные взгляды воинов, которые они даже не пытались скрывать – хорошо хоть, что молчали. К Хотборку специально не направилась сразу – сначала обошла всех своих подопечных, которых устроили прямо на палубе, потом зашла к Гору, чтобы убедиться, что с мальчиком всё в порядке, и лишь после этого побрела к Бьорку, ощущая, как с каждым шагом сердце трепетней заходится в груди.
Пыталась себя успокоить и не могла – я слишком привыкла уже к мысли, что больше нам вместе не быть. И теперь каждое мгновение наедине раздирало кое-как зарубцевавшуюся рану, заставляя её болезненно- сладко пульсировать. И ещё мне казалось, что Бьорк видит меня насквозь. Легко считывает моё состояние и потому только криво усмехается на все мои выпады, за которые раньше давно бы меня приструнил. Улыбается и сверлит исподлобья своими черными глазами, словно притаившийся кот заигравшуюся мышь. Не отпускало ощущение, что ещё один миг и мягкие лапы со смертоносными когтями накроют меня, отрезая навсегда от остального мира.
Бьорк развалился животом на шкурах, голову повернул вбок, положив щеку на сложенные руки, и искоса поглядел на меня одним глазом. Бронзовая кожа, под которой отчетливо проступали мускульный рельеф, блестела испариной в подрагивающем свете единственной зажжённой свечки. По желобу позвоночника скатывались уже оформленные капельки, будто Хотборк в бане находится, а не плывет по стылому морю в марте среди дрейфующих льдин. Даже просто стоя рядом, я ощущала пышущий от него больной жар. Идиот…
– Ты идиот, Хотборк, – озвучила я свою мысль и присела рядом, – Зачем ты поперся на весла? Мы завтра уже приплывем. Как ты собираешься продираться через зимний лес и горы в таком состоянии?
– Ты мне решила вместо того, чтобы спину намазать, уши болтовней залить? – пробурчал Бьорк глухо и уперся лбом в сложенные руки, отворачиваясь.
Мышцы на плечах при этом красиво перекатились, и я непроизвольно протянула руку. Пальцы нежно провели по горячей смуглой коже, подушечки отчаянно закололо. Бьорк шумно выдохнул и расслабил плечи, показывая, что ему приятно прикосновение. В закутке повисла плотная будто пульсирующая тишина. И доносящиеся из-под полога разговоры, и смех на палубе только усиливали её воздействие на меня. Словно эта несчастная тряпка нас от целого мира отрезала. Ничего больше не сказав, открыла банку с жиром какой-то местной рыбы, топленым на травах – в нос тут же ударила непередаваемая смесь рыбьего аромата и ноток ромашки с шалфеем. Щедро зачерпнула рукой эту пахучую субстанцию и стала втирать Бьорку в спину. Он что-то заурчал довольно и лёг поудобней, поведя плечами. Повернул голову набок, прикрыв глаза. Я сосредоточилась на том, что делаю. Нервозность потихоньку стала отпускать. Напряжение ослабляться. Я просто намажу его и всё – нет в этом ничего такого. Спать нам похоже опять придется вместе. В другой ситуации я бы настояла на том, чтобы Бьорк ушел, но не выгонять же больного Хотборка на холодную палубу. Пусть уж…И так теплее… Надавила на мужскую спину сильнее, энергичней втирая жир – мышцы должны были прогреться – так эффект будет лучше. На лоб упала прядка от стараний. Бьорк лежал тихо, никак не реагируя на мои старания, и казалось, что и вовсе уснул. Пока вдруг…
– Почему ты сбежала тогда, Хель?
Я замерла. Его глаза до сих пор были закрыты, спина ровно поднималась и опускалась под моими руками, обозначая спокойное тихое дыхание, и на секунду мне почудилось, что вопрос прозвучал лишь в моей голове.
– Писульку какую-то оставила…– добавил Бьорк резче и всё-таки покосился на меня.
Лицо вспыхнуло, и я отвернулась, смотря на его раскрасневшуюся блестящую от втираемого жира смуглую спину под моими белыми пальцами. Такой очевидный контраст…
– Я в этой "писульке" всё подробно объяснила, Хотборк, – тихо произнесла, так и не смотря на него и непроизвольно хмуря брови.
– Да там был какой бред! – фыркнул Бьорк раздраженно.
Не выдержал и приподнялся на локтях, тяжело смотря на меня вполоборота, – Ну и про Киру ещё…Тоже бред. Кира -договор, сделка. Она не настоящая жена мне.
– Ага, и дети у вас будут только по бумагам. А делать их будешь видимо засовывая перо в чернильницу, – съехидничала я, давя Хотборку на спину, чтобы снова лёг.
– Не будет у нас детей, – процедил Бьорк, послушно распластываясь на шкурах.
– Почему? – я так искренне удивилась, что застыла, оторвав от него руки.
– Потому что уговор у нас такой, Хель. Мы не муж и жена по-настоящему, говорю же тебе. И хотел сказать ещё в тот день, когда ты сбежала, – Бьорк косился на меня одним глазом, положив голову на сложенные перед собой руки, и я не могла разгадать что было в этом взгляде.
Растерянность затопила всё моё существо. То, что он говорил осознать было не просто…Да и как реагировать? Что это значит для меня? Сердце забилось неровно и часто, его ритм оглушительно забил по ушам.
– Но…– я нахмурилась, обдумывая каждое слово, – Для тебя это невыгодно, Бьорк. Неразумно…
– Возможно, – тихо согласился он, отслеживая мою реакцию, – Но Кира так решила, после того, как я сбежал прямо с брачного ложа, чтобы спасти тебя. А я не стал настаивать на обратном, подумав, что так нам с тобой будет проще. Я же не знал тогда, что пока я с Кирой говорил, ты уже с острова уплывала!
Гнев все-таки зазвенел в его голосе. Бьорк резко сел и почесал нахмуренный лоб, исподлобья взирая на меня. Ненадолго повисла гнетущая тишина, во время которой мы тяжело смотрели друг на друга, и в глазах танцевало неверное пламя единственной свечи.
– Это ничего не меняет, Бьорк, – я наконец прервала безмолвие, нервно затеребив в руке кончик шкуры, – Она -хозяйка в твоём доме для всех. Уважаемая. Законная. А кто бы была я? Твоя любовница, та, с которой ты изменяешь достойной родовитой жене? А сама Кира? Как бы она ко мне относилась, если из-за одной несчастной ночи выставила тебе такие условия? Да она бы меня возненавидела! И хорошо бы, если бы в первый же день топором не зарубила…
Перевела дыхание, смотря во всё более хмурое лицо Хотборка и сбивчиво продолжила:
– И как бы я жила, Бьорк, а? Всю жизнь деля тебя? Боясь лишний раз поесть – вдруг отравлено, или за угол завернуть – вдруг побьют? Даже сделай ты меня вейлой и второй женой… Разве гордая Кира стерпела бы такое явное пренебрежение? Конечно нет. И ты постоянно заставлял бы меня подчиняться ей, уступать как главной, чтобы не задевать ее гордость еще больше. Да и почему я вообще должна мириться со второй женщиной и слушать все эти сказки про то, что она не важна? Вот ты бы слушал, Бьорк?
Я подалась к нему и перехватила горячую ладонь, лежащую на колене. Заглянула в черные глаза, продолжая вкрадчиво:
–Ты бы мирился, если бы у меня был второй мужчина? Пусть даже только по договору…
Хотборк неожиданно собрал ладонь в кулак, больно сжимая мои пальцы. Во взгляде мелькнуло что-то хищное, губы расплылись в кривой улыбке.
– А у тебя его сейчас разве нет, Хель? – обманчиво мягко поинтересовался он, – А как же Кархет? Его жена тебя что-то не сильно смущает…
Стало вдруг так обидно! Опять он повторяет этот бред…
–Думай, что хочешь, Хотборк, – буркнула в ответ, вырывая из его ладони свою руку.
Между нами вновь повисла гнетущая тишина, в которой отчетливо было слышно только моё возмущенное сопение.
– Ты должна была хотя бы попрощаться, Хель, – теперь Бьорк заговорил первый. В его тяжелом взгляде сверкнуло осуждение.
У меня на глазах помимо воли закипели слёзы. Если он думает, что мне легко было покидать Унсгард, то он тысячу раз не прав. Одно воспоминание о том дне до сих рвёт меня на части. Но я не жалею…
– Ты бы не отпустил… – сипло прошептала.
– Не отпустил, – кивнул Бьорк и добавил с вызовом, яркой вспышкой осветившим черные чуть прищуренные глаза, – И сейчас не отпущу.
– Вот! – от лихорадочного перевозбуждения, бродившего во мне, я ткнула Хотборку указательным пальцем прямо в нос, отчего ярл удивленно вскинул брови. У них такое было не принято.
– Вот! И это, как раз то, что не понял из моих "писулек!" – запальчиво продолжила, – Тебе ведь моё мнение вообще не интересно! Я просто…просто…
Я повела в воздухе руками, подбирая подходящие слова.
– Просто понравившаяся тебе кукла с необходимым набором отверстий, Хотборк! Что я хочу, что думаю, о чем мечтаю – это всё пыль для тебя! Только то, что тебе нужно – важно! А мне должно быть хорошо, когда тебе неплохо – так ты это, похоже, представляешь!
Я замолчала, переводя дух и понимая, что ни черта он меня не услышал. Что не могу я ему донести. Мне не хватает слов, а ему подобных жизненных примеров. В его мире женщины не хотят что-то отдельно от мужчин. А если и хотят, то делают это как Кира – окончательно от них огораживаясь. Свобода, когда вы вместе…У Хотборка раньше мозги закипят, чем это переварят. От злости и бессилия заскрипели зубы…
Бьорк подался ко мне, перехватывая пальцами подбородок и заставляя смотреть прямо ему в глаза.
– А что ты хочешь? Расскажи, сиэль…– он подался ближе, и горячее дыхание коснулось моего лица. Черные глаза замерцали совсем рядом, – С Кархетом что ли хочешь остаться?
Я улыбнулась, не скрывая горькой иронии. Да…Ничего он не понял.
– Хочу хозяйкой быть в своём доме, Бьорк. Единственной.
– Предлагаешь убить Киру? – Бьорк сказал это тихо-тихо, кинув опасливый взгляд на полог.
Невольно вздрогнула. Я уж и забыла, что нас может быть слышно.
– С ума сошел! – одними губами зашипела, – Я тебе такого варварства никогда не прощу!
– Чего? – он только удивился новому слову, но не стал на нём заострять внимание, продолжив, – Так и знал, что так скажешь. Ну так что же тогда?
– Не знаю, Бьорк, – я отвела его руку от своего лица, – Ты же у нас умный – ты и думай. Я свое желание озвучила…И вообще давай спать.
Я демонстративно обползла Хотборка, развернулась спиной и устроилась у стенки, натягивая на себя шкуру до самого носа. Затаила дыхание, прислушиваясь к малейшему шороху сзади и таращась невидящим взглядом в доски перед моим лицом. Бьорк показательно тяжело вздохнул, протянул руку над моей головой к свечке и пальцами затушил фитиль. В тот же миг нас поглотила вязкая чернота. Звуки моментально стали резче из-за обострившегося слуха, запахи острее. К специфическому флеру мази я уже давно привыкла, и теперь безошибочно различала аромат нагретого терпкого кедра и пота, исходящий от Бьорка. Всё вместе – дикое сочетание. Но было сложно вспомнить что-то более будоражащее…
Запах усилился, когда Хотборк лег на спину вплотную ко мне, касаясь моей спины раскаленным голым плечом. Кажется, я перестала дышать…Никакие увещевания, что надо просто не обращать внимания и уснуть, не помогали. Я ловила каждый вдох, каждый шорох так, словно от этого зависела моя жизнь. Глаза постепенно привыкли к темноте, начиная различать призрачные очертания досок. Сердце зачастило где-то в горле.
Его плечо так жгло…
Хотборк же похоже в отличие от меня никаких неудобств не испытывал. Уже через минуту его шумное из-за болезни, сухое дыхание выровнялось, приобретая ни с чем не сравнимый ритм сонного. А ещё через пять Бьорк что-то нечленораздельно забурчал, кашлянул и повернулся на бок, бесцеремонно складывая на меня тяжеленые руку и ногу. Ногу я тут же скинула, потому что у меня было ощущение, что на меня задницей уселся целый конь. Руку же…
Руку оставила, мысленно обзывая себя озабоченной тряпкой. Но было так приятно оказаться в его объятиях, что это отказаться от этого было выше моих сил. Я лишь вздохнула тихонько и скинула с себя шкуру, потому что от Хотборка шел такой жар, что смысла в ней никакого теперь не было. Прикрыла глаза, аккуратно ерзая в его сонных объятиях и устраиваясь поудобней. Сильнее вжалась спиной в горячую грудь и ягодицами в пах. Как хорошо…
На губах невольно расцвела глупая довольная улыбка, веки отяжелели, и я сама не заметила, как быстро погрузилась в крепкий сон. Плотный, жаркий, чувственный…
В какой-то момент кровь в венах словно загустела, превращаясь в тягучую патоку, темнота окрасилась насыщенным бордовым, тело начало покалывать знойными мурашками, вынуждающими выгибаться в пояснице, непонимающе хмуриться тяжело дышать…Ощущение тяжести на талии от чужой руки сместилось сильно ниже, давя прямо между бёдер, запуская чувственную пульсацию внизу. Я попыталась избавиться от давления, отстраняясь, ещё не до конца очнувшись, но услышала только хриплый шепот в самое ухо.
– Тш-ш-ш, это сон, Сиэль. Просто сон…Расслабься…– в мужском голосе проскальзывали насмешливые нотка, но он был такой интимный, что я только рвано выдохнула и послушно обмякла, внутренне мелко дрожа от предвкушения. Да, пусть это будет просто сон. Пусть…
* * *
Бонус добавила в "Проклятый морок ярла Бьорка". Кому интересно – прошу. Кому нет – там ничего особенного))
* * *
–Знаешь, Хель…– протянул Бьорк, укладываясь на спину и потянув меня к себе на грудь, – Завтра вечером мы приплываем, и…
Он отвернулся, закашляв в кулак, отчего моя щека пару раз подпрыгнула, а слух различил, как недобро всё хрипит у ярла в лёгких.
– …И я тут подумал, – продолжил Хотборк говорить, как ним в чем не бывало, после того, как прокашлялся, – Может подлечишь меня, а, ведьма? Раз уж…подкормилась…
И мне был послан масляный прищуренный взгляд и кривая нахальная ухмылка. А ещё через мгновение прилетел и смачный шлепок по заднице как венец кое-чьего хамства. У меня дар речи пропал. Рот открылся в попытке выразить весь закипевший во мне бескрайний океан возмущения. Но кроме ёмкого «Ты-ы-ы!!!» и тыканья Хотрбоку пальцем в его офигевший нос я ничего дельного выдавить из себя не смогла. Бьорк с невозмутимым видом отодвинул мой указательный палец от своего лица и, хитро сверкнув черными глазами, проникновенно добавил.
– Считаю, что, так как сила у тебя моими стараниями, то мне честно положена хотя бы половина…
И галантно поцеловал мою руку, зажатую в его. Накрыло странной смесью апатии, безысходности и легким восхищением этим хитрым товарищем.
–Сволочь ты, Хотборк, – вздохнула смиренно я, – Ненавижу. Допросишься сейчас половины – как трэллом сделаю…
Наверно, не говори я это таким будничным тоном, Бьорк бы хотя бы напрягся. Но он только хмыкнул и прижал меня к себе покрепче, жарко зашептав в макушку:
– Если тебя это утешит, Сиэль, то подумал я об этом только сейчас.
Горячая мужская ладонь по-хозяйски огладила моё бедро и сжала ягодицу.
–Ну да, рассказывай, – я обиженно поджала губы, хмурясь.
Бьорк на это тяжко вздохнул и замолчал. Его пальцы пропутешествовали выше по моему телу, остановились на плече и начали выводить на нём рассеянные узоры. В воцарившейся тишине звуки извне стали пробиваться к нам отчетливей: мерный шум волн за бортом, дружные всплески вёсел и тихие уже разговоры гребцов в ночи, их приглушенный смех. Стало невероятно неуютно от мысли, что им тоже было всё прекрасно слышно… Я шумно выдохнула, внутренне смиряясь с происходящим, и положила ладонь Бьорку на горячую грудь. Закрыла глаза, легко нащупывая плотный живой клубок силы внутри. И потянула нить энергии к нему, щедро отдавая. Хотборк напрягся на секунду, нахмурился, задерживая дыхание, а затем задышал тише и ровнее, явно сразу ощущая себя лучше. Его лицо разгладилось, в цепком взгляде появилась удовлетворенная сонливость. Как и всем людям, после соприкосновения с силой, ему сразу захотелось спать.
–У тебя так приятно выходит, Хель, – пробормотал он тихо, сам убирая мою руку со своей груди и крепко переплетая наши пальцы, – У Вейлы не так было…
–Это потому что я тебе нравлюсь больше, Хотборк, – я хихикнула, чувствуя, как своим дыханием оставляю влажный след на его коже.
Бьорк согласно хмыкнул и прикрыл глаза, постепенно погружаясь в сон. Я молчала, тихо впитывая в себя все ощущения, запахи и звуки. Кажется, ничего не изменилось и одновременно изменилось всё. Мы всё так же не вместе, но эта ледяная, непреодолимая стена, разделяющая нас еще каких-то полчаса назад будто и вовсе перестала существовать. Лишь кирпичик один…Мой…
–Бьорк? – я тихо позвала, поддаваясь порыву разрушить остатки недопонимания.
–М?
