– Тогда – получит повод обвинить тебя в неудаче и оттереть и от двора, и от общества старших родов, – ответил дед. – И это фактически будет означать если не конец твоей политической карьеры, то изрядную потерю репутации.
– Проигравшие неинтересны никому, – буркнул я.
– Именно так, Саша. Курочку Рябу холят и лелеют, лишь пока она производит золотые яйца. – Дед осторожно подул на чай. – Но стоит один раз снести обычное…
– Зарежут и отправят в суп?
– Не исключено. Впрочем, я бы на твоем месте не переживал на сей счет. Наверняка избежать возможных последствий можно только одним-единственным способом: отказаться от поездки. Но ты ведь не собираешься?..
– Нет, – вздохнул я. – Конечно же, не собираюсь.
– Тогда просто не забивай голову. – Дед небрежно шевельнул кистью. – По крайней мере, пока не встретишься лично с Жозефом.
– Пожалуй, ты прав.
От меня действительно ничего не зависело… почти ничего. Я едва ли мог бы избавиться от поручения Павла, не испытав на себе монарший гнев – со всеми вытекающими последствиями. А значит, оставалось только принять совет деда: выдохнуть и не накручивать себя раньше времени. Так или иначе, присутствовать на переговорах все равно придется.
И лучше уж привезти обратно в Петербург подписанный Жозефом союзный пакт, а не бесполезные оправдания.
– Ты прав, – повторил я, откладывая вилку в сторону. – Но мне все равно никак не понять, в чем подвох. Неужели Павел действительно готов рискнуть отношениями с Францией ради того, чтобы иметь возможность…
– Можешь не продолжать. Не стоит говорить дурного об августейшей особе – даже когда, как ты думаешь, тебя никто не слышит, – усмехнулся дед. – Однако не надо и переоценивать важность союза с Жозефом Бонапартом. Что бы Павел ни говорил о его необходимости – это всего лишь удачный и предпочтительный вариант, и все же никак не единственный.
– То есть?..
– В мире – даже в Европе – и без Франции найдется достаточно держав, которые пожелают пощипать округлые бока рейха. – Дед отхлебнул чай и поставил кружку. – Особенно когда немцы начнут проигрывать войну.
– Не могу в полной мере разделить твой оптимизм, – вздохнул я. – Хоть и догадываюсь, откуда у него растут ноги. Мне уже приходилось слышать, что армия рейха не способна долго воевать на чужой территории, про отсутствие единого командования, про разношерстность офицеров и…
– Но все так и есть! Германская империя – лоскутное одеяло, состоящее из пары десятков кусочков ткани разных цветов и размеров, и к тому же еще и сшитое тонкими нитками. Не единое государство, а скорее альянс, который возглавляет кайзер, выбранный советом старейших родов.
– Возглавлял, – поправил я. – Сейчас всем заправляет канцлер фон Каприви, а супруга и дочь покойного Вильгельма испарились неизвестно куда… Интересно, где они могут быть?
– Какая разница, – отмахнулся дед. – По законам рейха обе не имеют никаких прав на корону… да и вряд ли хоть кто-то в Вене сейчас заинтересован в сохранении династии Габсбургов. Подозреваю, что Каприви вообще не собирается в ближайшее время инициировать выборы нового кайзера. Вздумай он заняться этим сейчас – и все старые рода рейха тут же перегрызутся между собой… – Дед усмехнулся и покачал головой. – Впрочем, они и так перегрызутся, как только германское воинство потерпит хоть одно по-настоящему серьезное поражение.
– Хочется верить. – Я подпер кулаком подбородок. – Но пока вести из Варшавы лично меня не радуют.
– Варшава падет… скорее всего – падет, – невозмутимо отозвался дед. – Но даже это только отсрочит неизбежное – причем отсрочит совсем ненадолго. Один хороший удар по носу – и рейх, этот колосс на глиняных ногах, разлетится на части. Треть входящих в Священную Римскую империю германской нации государств, городов и княжеств уже сейчас наверняка не хотят отправлять своих солдат умирать под Варшавой за амбиции Каприви… Слишком хорошо Европа еще помнит судьбу Наполеона Бонапарта. А он, между прочим, полтора века назад прошел куда дальше Варшавы. И к тому же обладал влиянием и возможностями даже побольше тех, что сейчас есть у кайзера.
Дед, похоже, даже не пытался мне ничего доказать – он лишь излагал факты, которые самому ему казались не просто очевидными, но и чуть ли не общеизвестными. И мне… пожалуй, хотелось верить ему – куда охотнее, чем Шестопалову с его рассуждениями о затяжном противостоянии с немецким войском, всеобщей мобилизации и тактическом отступлении чуть ли не до Урала.
– Не думай, что я просто старый дурак, который верит в могущество Одаренных родов и мощь русского оружия, как в какого-нибудь идола или икону. – Дед улыбнулся. – Сейчас картина боев под Варшавой выглядит совсем непривлекательно – и это изменится не так скоро, как хотелось бы. После чистки, которую устроил Багратион, в Генеральном штабе та еще неразбериха, и принять командование над всей императорской армией попросту некому. Но рано или поздно это закончится, и тогда все будет именно так, как я сказал: рейх проиграет сражение – и его границы тут же начнут грызть буквально со всех сторон. Османы подожмут хвосты и уползут обратно к Стамбулу, а все европейские монархи наперебой примутся клясться Павлу в вечной дружбе.
– Звучит убедительно. – Я откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. – Настолько, что мне даже удивительно, как канцлер Каприви сам не пришел к подобному выводу. Может, у него нет твоего опыта, вот только вряд ли во главе целой империи мог встать… идиот.
– Нет, Каприви не идиот. – Дед нахмурился и покачал головой. – Кто угодно, но только не идиот. И коли уж он ввязался в такую сомнительную авантюру, то у него наверняка или не было выбора, или были особые причины.
– Какие? – Я на мгновение задумался. – Что могло заставить рейх напасть на Россию вместо того, чтобы хотя бы выбрать врага послабее?
– Могу только догадываться. Но дело явно нечисто. – Дед облокотился на стол. – Особенно если учесть, что покойный кайзер Вилли на самом деле был знатным пацифистом и либералом. С него вполне сталось бы сохранить мир даже ценой потери трети Германской империи.
– Думаешь, поэтому его и убили? – Я тут же навострил уши. – Канцлер Каприви вполне мог…
– Не спеши с выводами, Саша, – погрозил мне пальцем дед. – На поверхности всегда лежит очевидное, а истина частенько скрыта куда глубже. Конечно, Каприви извлечет немалую выгоду из происходящего, особенно если сможет пристроить корону кайзера на голову собственного ставленника, но затеять такое в одиночку он вряд ли мог. А значит, либо у него есть союзники вне рейха… либо на самом деле вне рейха нужно искать даже саму причину войны.
О подобном я, конечно, думал – но без особого фанатизма… а, пожалуй, стоило бы. Войска у границ Царства Польского, визит в Варшаву, неожиданная и одновременно запланированная кем-то гибель миролюбивого кайзера – и незамедлительный ответ рейха. Картина действительно получилась слишком уж наглядной и яркой, чтобы не заподозрить подвох и чью-то руку под толстыми мазками.
– Разумно, – кивнул я. – И какой вариант тебе кажется более вероятным?
– Не знаю… Пожалуй – оба одновременно. – Дед невесело усмехнулся. – Однако если враги рано или поздно вылезут и сами по себе, то причину придется долго выкапывать. И это вряд ли вообще можно сделать здесь.
– За столом в Елизаветине?
– В Петербурге, – вздохнул дед. – Но у тебя, пожалуй, будет возможность заглянуть прямо в котел с этим адским варевом, когда отправишься в Париж.
– Главное – не окунуться в него с головой. – Я взглянул на висящие на стене часы. – Пожалуй, мне пора. Нужно собираться в город, а потом…
– Подожди. – Дед вдруг улыбнулся – неожиданно и как-то странно-неуклюже, точно сам стеснялся собственных слов. – Можешь уделить своему старику еще пару часов?
– Д-да… конечно. Как пожелаешь.
От удивления я даже ответил не сразу. Дед никогда не задерживал меня без надобности – а чего-то подобного и вовсе не говорил на моей памяти. Но отказывать ему я, конечно же, не стал.
– Вот и славно. Тогда собирайся и выходи к лесу. – Дед отодвинул стул и поднялся. – Давненько мы с тобой не упражнялись, верно?
Глава 10
– В целом неплохо… для какого-нибудь пехотного генерала, – вздохнул дед. – Но ты должен работать точнее. Еще раз!
Да твою ж… Кончики пальцев еще горели от избытка хлестнувшей сквозь тело магии, а дед требовал продолжения. Не то чтобы я уже был готов рухнуть от усталости, однако боевые заклятья на грани пятого и четвертого классов давались не без труда.
Впрочем, то, чему учил меня дед, сложно было назвать заклятьем – куда ближе это оказалось к управлению чистой энергией Дара.
– Ладно, попробую, – проворчал я.
И в очередной раз собрался для атаки, попутно зачерпнув из Источника (собственных силенок уже не хватало). Магия трепыхалась, так и норовя сорваться в свободный полет, а я не выпускал: держал, как мог, стискивая почти неуправляемый поток в тонкий луч. Больше всего это походило на попытку загнать бурную реку в трубу толщиной в палец: получалось, но давление было колоссальным. Впрочем, даже такого деду точно не хватило бы – и я сжимал еще и еще, пока не скомкал всю мощь буквальной в одной точке.
И только тогда ударил. На этот раз вышло куда сильнее, чем в предыдущий: Игла получилась на славу. Такой сильной, что прошила Щит, почти не встретив сопротивления. Я запоздало сообразил, что остановить поток уже не смогу… и не смогу даже отвести в сторону. Вырвавшаяся на волю магия готова уже готова была впиться деду прямо между пуговиц пиджака…
Однако вместо этого вдруг брызнула в стороны. Могучая, но хрупкая структура Иглы не выдержала и с воем развоплотилась, а сам я от неожиданности отшатнулся и, не удержав равновесие, уселся задом в траву. Ощущение было такое, будто в моих руках только что лопнул и разлетелся на несколько частей металлический лом.
– Извини, – усмехнулся дед. – Не думал, что ты ударишь так сильно… Пришлось закрываться.
– Не понимаю. – Я с кряхтением поднялся на ноги. – Как ты смог?.. У тебя что, там еще и Латы?
– Нет. – Дед дернул плечом. – Самый обычный Щит.
– Чего? Щит? – переспросил я. – Под другим Щитом?
– Ну да. Второй. Или даже третий – если бы понадобилось. – Вид у деда был такой, будто он говорил о чем-то совершенно обыденном. – Магу высших классов положено уметь создавать несколько заклятий одновременно… На самом деле это не так уж и сложно.
– Все равно не понимаю.
Я на мгновение снова почувствовал себя бестолковым недорослем-лицеистом. Всякий раз, когда казалось, что еще немного – и самая крутая магия сама упадет мне в руки перезрелым плодом, дед показывал еще один выкрутас… и на деле оказывалось, что высшие сферы родового Дара от меня так же далеки, как и раньше.
– Второй Щит я бы тоже пробил, – проговорил я, – раз уж прошел первый.
– Прямым ударом – разумеется. Но я отбил твою Иглу, подставив его под углом. – Дед пояснил слова парой жестов. – И структура не выдержала – поэтому тебя и откинуло. Когда-нибудь и ты этому научишься.
– Использовать Дар врага против него самого?
– Можно сказать и так. Но не только это. – Дед перехватил трость за набалдашник и неторопливо проговорил: – Еще – следить противником, разгадывать его ходы, бить сразу несколькими разными заклятиями и чистым Даром одновременно. Обманывать, переигрывать, а не работать грубой силой. Схватка двух опытных магов – это не потасовка и даже не английский бокс, а…
– Фехтование? – догадался я. – Шпага, рапира…
– Уже ближе. – Дед удовлетворенно кивнул. – Хотя я скорее назвал бы это шахматами. У меня достаточно сил создать сверхмощный Щит, а ты сможешь пробить Кладенцом или Копьем – а уж Иглой тем более. Но в итоге победа достанется тому, кто сможет обхитрить противника, перехватить и разрушить его потоки магии – а своими ударить в незащищенное место. И не обязательно сильно… Иначе во всех этих плетениях и структурах не было бы вообще никакого смысла, и Одаренные просто лупили бы друг друга магией, как дубиной.
– Кажется, понял, – вздохнул я. – Попробуем еще раз?
– Пожалуй, не стоит. – Дед протяжно вздохнул. – Что-то мне сегодня тяжеловато. А еще… я хотел поговорить с тобой, Саша.
Последние слова дались старику с явным трудом – и дело явно было не в усталости. Или не только в ней. Будто дед уже очень долго оттягивал какую-то неприятную беседу. И теперь время для нее наконец настало.
– Как пожелаешь. – Я отряхнул одежду. – Пройдемся до реки?
– Можно и туда. Только не спеши, пожалуйста.
Нас разделяли почти восемь десятков лет, и все же дед обычно без труда шагал со мной вровень. А вот сегодня прогулка стоила ему куда больших усилий: я сначала пошел медленнее, потом остановился, а потом и вовсе вернулся назад, чтобы аккуратно взять старика под руку.
Сам бы он, конечно, ни за что не попросил – но и возражать тоже не стал.
– Думаю, ты уже догадываешься, что я хотел тебе сказать, – негромко проговорил дед.
– Если честно – нет. – Я осторожно переступил через поваленное дерево. – Слишком много вариантов. Особенно сейчас.
– Я теряю силу, Саша.
– Что?! Не говори глупостей, – отмахнулся я. – Просто тяжелый день. Мой Дар растет, я лучше чувствую Источник, и нет ничего удивительного, что даже тебе теперь непросто…
– Я теряю силу, – повторил дед. – Вообще это сложно не заметить. Так что ты или очень неуклюже пытаешься мне польстить, или действительно не видишь… Тебе известно, как с годами меняется сила Одаренного.
– По-моему, только растет. – Я пожал плечами. – Ты уходил со службы в третьем классе, а сейчас, пожалуй, справился бы даже с Багратионом. А он, между прочим, уже…
– Ну… почти все верно. За исключением Багратиона, – вздохнул дед. – С ним бы я, к сожалению, не справился. Теперь уже нет.
– Теперь?
– Каждый Одаренный получает ровно столько силы, сколько ему отпущено. Конечно, упражнения, родовой Источник и даже возраст могут ускорить развитие и даже чуть превысить естественный предел, и все же в целом мощь Дара – это скорее врожденное свойство. – Дед говорил размеренно, будто зачитывая по памяти какую-то очень старую книгу. – И ты прав – магические способности действительно нарастают в течение всей жизни… кроме самого ее конца, Саша.
Я промолчал. И так уже понял, к чему дед клонит, но произносить подобное вслух не было никакого желания.
Да чего уж там – даже слушать не хотелось.
– У кого-то резерв настолько колоссален, что его может хватить хоть на несколько веков… наверное. Но даже для не самого выдающегося мага сотня с небольшим лет – вполне обычный срок жизни… особенно если он бережет себя, – продолжил дед. – Перегружать Дар, пожалуй, даже вреднее, чем рвать спину. Можно выгореть.
Я с трудом заставил себя промолчать и не высказать деду за дуэль с Куракиным. Мы ни разу не поднимали эту тему, однако я и без всяких разговоров прекрасно знал, откуда старик вернулся в то злосчастное утро. И почему три дня лежал пластом, питаясь одним теплым молоком.
– Может, это со мной и случилось… не знаю. – Дед замедлил шаг и еще чуть сильнее оперся на мою руку. – А может, просто пришел мой срок, вот и все. Разницы, в сущности, никакой: уж если сила начала уходить, то это не остановить никак.
– А замедлить? – Я сжал зубы. – Ты ведь можешь подпитываться от Источника… или от меня – резерв развивается, ты сам говорил, и его может хватить на двоих. На десять-двадцать лет или…
– Спасибо, Саша. Это достойная мысль, – усмехнулся дед. – Глупая – но достойная. Беда в том, что накачивать меня Источником – все равно что пытаться наполнить водой решето. Можно лить сколько угодно – не поможет. И дыры в решете с каждым днем будут становиться только крупнее.
На мгновение мне захотелось развернуться и влепить деду оплеуху. Он совершенно обыденным тоном говорил то, о чем я не хотел даже думать… но думать приходилось.
– Постой… Дай мне отдышаться. – Дед остановился. – Никакой ошибки, к сожалению, быть не может. Для тебя разницы почти нет, но я-то чувствую, что за последний месяц ослабел чуть ли не вдвое. К осени – еще вдвое, и потом…
– Сколько? – тихо проговорил я. – Сколько… осталось?
– Хотел бы я и сам это знать, – горько усмехнулся дед. – Может, две недели, месяц, а может быть – год. Я не стал бы заводить этот разговор, но ты уезжаешь. А к своему возвращению рискуешь застать меня впавшей в маразм развалиной… Или не застать вообще.
– Дед…
– Помолчи, пожалуйста. Мне не так просто говорить, как раньше. – Дед чуть сжал мой локоть пальцами. – Я уже позаботился обо всем. Завещание, титул, документы, безоговорочное признание наследства, свидетели и доверенные лица… в общем, не забивай этим голову. Во всяком случае – не сейчас. Родовой Источник тебя примет – в этом уже сейчас нет никаких сомнений. Надеюсь, ты справишься со всем, что свалится на тебя, когда я… уйду. – Дед вздохнул и медленно зашагал дальше, опираясь на трость. – И сможешь разобраться, кому можно доверять.
– Никому, – мрачно усмехнулся я. – Доверять нельзя никому.
– О-о-о… Похоже, мои усилия не пропали напрасно. – Дед улыбнулся. – Кое-чему ты все-таки научился.
Я тоже вымучил улыбку – но она наверняка вышла похожей на какую-то уродливую гримасу или звериный оскал. Мне уже случалось видеть смерть: на моих руках умер Костя, я видел, как падают юнкера на палубу «Бисмарка». Помнил, сколько бойцов осталось лежать на отмели, когда я вел свою маленькую армию штурмовать Зеленую Рощу. Да чего уж там – и сам не раз оказывался на волосок от гибели, спасаясь лишь благодаря немыслимой удаче, явно рассчитанной на полсотни человек, а не на одного.
Вот только тогда все было иначе. Схватка со смертью всегда проходила… нет, не на равных, конечно же, – но я все-таки мог защитить и себя, и других. Подставить Щит, укрыться, хлестнуть в ответ убойной магией или свинцом из винтовки Судаева. Бороться, пока оставался хоть какой-нибудь смысл – и даже тогда, когда никакого смысла уже не было.
Но деда забирало у меня то, с чем я сразиться не мог.
– И что… что теперь? – кое-как выдавил я. – Что мы…
– Будем делать? – улыбнулся дед. – Пойдем обедать. Я, кажется, проголодался.
Глава 11
Летать за семнадцать с половиной прожитых на этом свете лет мне еще не приходилось ни разу. Хотя всякие воздушные машины я, разумеется, видел. Цветастые шары, наполненные горячим воздухом, что непременно появлялись в небе над Петербургом в дни больших народных гуляний. Юркие аэропланы, вошедшие в моду у столичной знати пару лет назад – и уж тем более интересные теперь, когда их начали активно использовать в боях войска рейха.
Но в первую очередь, конечно же, дирижабли. Огромные поблескивающие металлом сигары летали над городом нечасто. Видимо, из соображений безопасности, а может, их просто сложно было разглядеть сквозь навечно прописавшиеся на столичном небе облака и мрачные серые тучи. Но в погожие дни вальяжно проплывавшие на невероятной высоте воздушные суда смотрелись, без сомнения, эффектно – даже издалека.
А уж вблизи тем более. Я еще неделю назад ради интереса изучил все технические характеристики машины, которой предстояло доставить российскую делегацию прямиком в Париж. Впрочем, большую часть точных значений уже успел забыть – и мощность моторов, и весьма солидный запас хода, и размеры гондолы с отсеками для топлива, пассажиров и команды, и прочие цифры. В память почему-то врезалась только полезная нагрузка и длина корпуса – двести семьдесят четыре метра. Поистине колоссальный показатель, заслуженно принесший «Петру Великому» то ли третье, то ли вообще второе место в мире среди дирижаблей жесткого типа.
Неудивительно, что взлетать ему приходилось со специальной площадки за Царским Селом – в городе для такой махины попросту не нашлось бы места. Со стороны подъезда, из машины, гондола казалось крохотной. Забавной вытянутой коробочкой, прилепленной к округлому брюху дирижабля. Казалось немыслимым, что она вообще способна вместить и запас топлива на тысячи километров пути, и команду, и делегацию из почти двух десятков человек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
