Справа по ходу движения показался павильон, вплотную притулившийся к забору дома. Дверь его была раскрыта нараспашку. По всей длине фасада висел баннер: «Очки. Мгновенная диагностика и продажа».
– Давай… зайдём, – предложил Степан.
– Зачем? – удивилась Настя.
– От солнца… гляну.
Настя посмотрела на небо, понимая, что любое промедление опасно, но перечить не стала. Они зашли в павильон, в котором уже побывали мародеры. Видимо, их мало что заинтересовало здесь, они не стали увлекаться и разбили только пару витрин с очками. Они тоже взяли себе с затемненными стеклами.
– В глазах как будто песок после вчерашнего, – пояснил Степан без одышки и, не церемонясь, разбил стулом стекло в витрине. – Насть, не подходи, поранишь ноги, – позаботился он о подруге. – Скажи, какие тебе нравятся.
– Без разницы. Давай те, зеркальные, – она показала на нужные очки. – И Леониду прихвати вон те, похожие на очки пилотов.
Степан выбрал себе, взял выбранные Настей, а также взял Леониду. На всё ушло чуть больше минуты. Леонид стоял рядом с павильоном, ожидая их. Дышал, пригнувшись вперёд и упершись руками в колени. Степан надел очки и протянул Леониду добытые для него.
– Наденьте. Весь день под солнцем.
– Спасибо, – он не стал отказываться. – Деньки тут, как я понял, коротки?
– Да, в сутках вроде четырнадцать часов, но это всё навскидку. У нас нет часов, так что мы по чужим словам, по смене Края и интуитивно вычисляем время, – произнёс Степан.
Настя и Леонид надели очки.
– А вы тут давно? – спросил пилот на пенсии.
– Вчера бежали первый день, – призналась Настя.
– Да? А мне показалось… ладно, – он удивился.
Степан не стал выяснять, какая причина показалась ему в них присущей опытным бегунам. Надо скорее уносить ноги. Интуиция начинала подавать сигналы скорой опасности. Они с Настей прибавили ход, обходя толпу по тротуару. Леонид старался не отставать. Так же, как и вчера, со всех сторон неслись малодушные призывы остановиться, прекратить сумасшествие, не провоцировать среди людей панику. Им оставалось вещать совсем недолго.
Настя почувствовала начало обрушения раньше Степана.
– Начинается! – выкрикнула она.
Сейсмическая волна, идущая от места разлома, сбила с ног почти всех, кто оказался не готов к этому. Степан с Настей удержались, а вот Леонид упал и чуть не попал под налетевшую толпу. Раздался истошный крик. Люди увидели, как часть посёлка и всё, что было перед ним, исчезли. А за Краем зияла пугающая пустота. Невероятность такого явления заставляла людей мгновенно проникаться всем, о чём им рассказывали. Те, кто минуту назад искренне призывал остановиться, с воплями бросились вперед.
Формально начался новый забег или новый день, что в этом мире являлось синонимами. Второй день можно было считать тяжелее первого в психологическом плане из-за того, что теперь Степан и Настя знали, каких усилий это будет стоить. Вряд ли организм серьезно изменился за одну ночь, чтобы надеяться на какие-то отличия в выносливости. Опытный Фёдор всё равно на каждый финиш прибегал с пеной у рта. Лучше всего мотивировали новички, напоминающие себя вчерашних, испуганные и растерянные. Повторно испытать это чувство Степан не хотел.
А толпа безумствовала. Как и вчера, не добежав до конца посёлка, появились те, кого покинули силы. Ноги у них просто подкашивались, и люди падали, создавая завалы и оказываясь на земле. Это ещё сильнее подстёгивало панические настроения толпы. Степан взял Настю за руку, чтобы не дать ей попасть под ноги неадекватных бегунов, мечущихся по дороге. Находились и такие, кто решал, что на соседних улицах нет людей, и теряли драгоценное время на то, чтобы бежать параллельно Краю, оказываясь, в конце концов, на точно таких же улицах, забитых бегущей толпой.
Очки помогали не щуриться на восходящее солнце, бьющее прямо в глаза. Степан решил, что если они нормально финишируют с Настей, то для следующего забега найдут в доме шляпы или кепки, чтобы не пекло голову.
Чем ближе подбегали к краю посёлка, тем отчетливее видели разницу между вчерашней трассой и той, что ждала их сегодня. Впереди зеленела степь, если это понятие природной зоны применимо к миру Тараумара. Возможно, лесов между стартом и финишем тут не существовало, иначе такую трассу очень сложно одолеть за отведённый хронометраж. Степан разумно предположил, что, не видя, в какой стороне происходит обрушение, можно запросто направиться к Краю.
Дважды они с Настей чуть не попали под беснующуюся толпу. Один раз какой-то псих перекинул через забор на дорогу канистру с горящей тряпкой, торчащей из горлышка. Те, кто увидел её, перепугались, решив, что сейчас рванёт, и отшатнулись в сторону, попав под напирающую толпу. Разумеется, ничего не рвануло и не загорелось. Тряпка потухла и просто дымила. Человек из каких-то подлых чувств устроил провокацию. Степан и Настя в этот момент оказались как раз под траекторией полёта канистры, и только хорошая реакция помогла им не оказаться под ногами напуганных людей.
В другой раз случилась внезапная драка. Кто-то из новеньких повздорил с опытным бегуном, не желающим с ним общаться. К новенькому подтянулись сочувствующие и попытались проучить опытного, посчитав его молчание признаком собственного унижения. Степан увидел начало драки. Опытный загорелый парень, похожий на всех остальных бегунов со стажем жилистой фигурой и пружинистым бегом, до последнего не реагировал на выходки наглецов. Только после того, как заводила попытался сбить его с ног ударом в спину, у того лопнуло терпение.
Драка в его исполнении напоминала эффект раскручивающейся пружины. Парень начал с главного, отвесив ему пару ударов, а потом не дал шанса остальным его подельникам, наказал так, чтобы все остальные поняли, что не стоит трогать того, кто здесь уже давно. Драку, соответственно, не видели те, кто напирал сзади, из-за чего образовалась ещё одна пробка. Поверженные противники стали причиной нового завала. Степан с Настей угодили в самую гущу и выбрались из неё, потеряв много сил. Леонид при этом не отстал и не потерялся. Он даже помахал обрадованно, что его наставники выбрались из переделки.
Посёлок закончился, и стало легче дышать. Народ растёкся по всей ширине широкой грунтовки и растянулся в длину. Отсутствие заборов, ограничивающих пространство, создавало иллюзию безопасности. Степан почувствовал по встроенным биологическим часам, что время второго обрушения Края подходит. Обернулся, увидел Леонида и показал ему активнее передвигать ногами. Тот всё понял, обернулся, догадавшись, что сейчас произойдёт.
– Ноги… не больно? – спросил Степан у Насти, увидев, что на дороге иногда попадаются торчащие камни.
– Я смотрю, – Настя не думала переживать по этому поводу. – Как здорово… что нет… пыли.
– Благодать, – Степан широко улыбнулся. – Дышится легко.
– Начинается. – Настя обернулась.
Она увидела момент обрушения с самого начала. Перед посёлком по всей длине вверх взвился пылевой барьер, будто произошел одновременный взрыв. Сейсмическая волна, идущая по земле, тряхнула и уронила людей. Следом за ней ударило по ушам. Земная твердь отламывалась пружинисто, с отдачей. За барьером ещё осталось большое количество бегущих людей, в том числе из других групп. Посёлок ушел вниз, оставив после себя завихрения поднятой в воздух пыли.
На второе обрушение толпа новичков отреагировала не так бурно, как на первое. До большинства уже дошло, что всё всерьёз, поэтому они восприняли второе приближение Края с фатальным спокойствием. К тому же многие успели как следует устать, а усталость вызывает потерю интереса к происходящему и является первым признаком начинающейся апатии.
Степан с Настей решили, что будут бежать в спокойном режиме, чтобы сохранить силы. Начало трассы позволило им надеяться, что сегодня останется больше сил к финишу и получится насладиться мгновениями перед сном. Они даже решили не общаться, чтобы сохранить как можно больше сил и, может, суметь достичь того состояния, когда тело бежит само по себе, а фокус сознания находится вне его, не испытывая негатива физических нагрузок.
Так и было до третьего обрушения, а потом всё пошло не так. Кощей вдруг решил поменять дорогу и свернул в поле, хотя видимых причин для этого не было. Чистый горизонт просматривался на десятки километров вперёд. Никаких рек, холмов, способных скрыть неприятности, и прочего. Тем не менее Фёдор и Майка побежали за лидером группы, чуть ли не под прямым углом к тому маршруту, которым они бежали прежде.
– А если он… того… нажал на тормоза? – испугалась Настя, вспомнив вчерашнюю историю про загнавшихся Кощеев.
– Они вроде… останавливаются, – напомнил Степан.
Им всё равно ничего не оставалось, кроме как довериться опытным. Хотя собственный разум испытывал муки сомнений, а они, как оказалось, здорово отбирают силы. Страх неудачи сковывал тело, заставляя тратить на работу мышц больше энергии. Народ, у кого ещё хватало дыхания, принялся роптать, по инерции думая, что их возмущение кому-то интересно. Опытные бегуны молча выстроились за лидером и, поднимая ноги чуть выше, чем обычно, чтобы не путаться в траве, бежали змейкой, копируя маршрут авангарда группы.
Настя потеряла первый следок, зацепившись за растение, похожее на низкорослый репейник. Затем второй. Носки не по размеру стали сползать. Из страха остаться босиком она остановилась, чтобы подтянуть носки.
– Держи… тапки, – Степан протянул ей предусмотрительно взятую обувь.
Настя сунула ногу в правый тапок.
– Будет… тереть мозоль, – произнесла она. – Задник… как раз… по ней.
Она потрогала его и поморщилась.
– Подожди… ногу.
Степан присел перед Настей, взял в руки её стопу и снял верхний носок. Подтянул повыше нижний и обмотал снятым вокруг лодыжки, как поясом, чтобы тот не спадал. То же самое сделал на другой ноге. Защита от каменистой поверхности, конечно, никакая, но лучше, чем босиком, особенно для такой нежной ножки.
– Спасибо, – искренне поблагодарила его Настя.
Группа, даже новенькие, которых осталось в ней человек пятнадцать, убежали далеко вперёд. На том месте, где находились Степан с Настей, не осталось никого. Все остальные группы, бегущие параллельно, словно почувствовали, что это место опасно, и разбежались далеко от него, кто влево, кто вправо. Холодок неприятного предчувствия заставил Степана скорее продолжить бег.
– Бежим, – он дернул Настю за руку и помог ей разогнаться.
Отпустил, когда набрали крейсерскую скорость. Биологические часы отмеряли последние секунды перед обрушением. Сердце замирало от страха. До группы ещё оставалось метров пятьсот, что в существующей реальности было почти смертельным отставанием. Край всегда находился в трёхстах метрах позади последних бегунов, отобранных первыми тремя обрушениями.
Неожиданно Настя прибавила ходу.
– Скорее! – крикнула она.
Степан ускорился, но буквально следующий шаг оказался в пустоту. Привычное ледяное дыхание окатило его сзади, по ушам ударил страшный гром лопнувшей тверди. Он упал и увидел, как упала Настя. Пыль окутала их и пролетевшие со свистом мелкие камни. Степан вскочил на ноги и замер, заворожённый невиданным зрелищем. Он стоял на Краю мира. Открывшаяся с близкого расстояния Бездна была похожа на границу перехода земной атмосферы и космоса, только перевёрнутая вверх ногами. Голубое небо, освещённое солнцем, становилось темнее вниз, пока не превращалось в абсолютно чёрное Ничто. Отколовшийся край земли растворился во тьме без следа.
Настя тронула Степана за руку. Он вздрогнул от неожиданности.
– Теряем… время, – произнесла она, тяжело дыша.
В этот раз Край сломался совсем не так, как ожидали они. Он вонзился клином, разделив группы между собой. Дорога, по которой они бежали изначально, оказалась на пути этого клина. Как это понял Кощей, для Степана осталось загадкой. Они выбежали из облака поднятой пыли, успевшей осесть на их вспотевших лицах серой маской. Хвост группы находился в километре впереди. Огромнейшее расстояние, чтобы нагнать бегущих. Также они заметили, что из-за маневров остальные группы бегут вплотную друг к другу.
Направление движения при этом происходило под острым углом к новому Краю. Невероятная солидарность всех Кощеев и Компасов соседних команд, выбравших единый вектор, вызывала искреннее любопытство Степана. Несмотря на усталость и необходимость ускориться, он находил в себе желание понять или научиться этому умению. В будущем, когда тело привыкнет к нагрузкам, а умение позволит вовремя реагировать на меняющиеся обстоятельства без потери сил, как сейчас, бег мог стать не более сложным занятием, чем обычный восьмичасовой рабочий день.
Степан с Настей побежали не следом за группой, а рассчитали оптимальный путь, чтобы встретиться минут через двадцать, надеясь, что перед следующим обрушением не произойдет никаких изменений направления бега. Страх остаться в одиночестве помог им не раскисать и не совершать ненужных движений. Фактически они успели отдохнуть и пробежать меньше, чем остальные члены группы. Двигаясь им наперерез прямо от Края, не понадобилось бежать быстро.
Кощей, как существо из другого мира, пробежал мимо них, не удостоив взглядом. Может, он уже и не являлся человеком в полном смысле. Слишком другой, орудие бега, в котором нет ничего ненужного. Глаза пустые, будто проходы в другой мир, он либо пребывал сейчас в каком-нибудь измененном состоянии, доведя себя бегом до транса, как шаман, либо мир Тараумара творил с людьми удивительные метаморфозы, превращая их во что-то отличное от привычного понимания человека. Кощей вызывал у Степана лёгкое чувство страха и уважения, как если бы он увидел сейчас настоящего, документально подтвержденного языческого бога. Не всемогущий, но уже с суперспособностями.
Они не стали бежать во главе группы, отстали до середины. Фёдор хлопнул Степана по плечу.
– Везунчики.
Степан вытер пот со лба.
– Как… сказать.
– Почему… Край… сломался так? – спросила Настя.
– Скоро… выясним, – ответил Фёдор, больше никак не комментируя сказанное.
Он будто накаркал, Кощей снова резко поменял маршрут. Группа, бегущая в двухстах метрах правее, вдруг направилась им наперерез, будто у их лидера появилось другое мнение относительно того, как обломится Край в следующий раз. Через минуту обе группы встретились и пробежали сквозь друг друга. Никто ничего при этом не спрашивал, кто какими приметами руководствуется. Бегущие полностью полагались на интуицию и умения своих лидеров.
Край в очередной раз доказал, что он не шоколадка, которая ломается по плиткам. Он обрушился как положено, но пустил новые трещины, заставляя испытывать страх у бегущих. Если бы Кощей в той группе, в которой бежали Степан с Настей, не изменил маршрут, то они бы угодили в Бездну, как та группа, с которой встретились. Около сотни человек канули в небытие в прямом смысле.
Бегущая во главе следом за Кощеем женщина отделилась в сторону и, отставая, рассматривала бегущих. Она дошла до Степана с Настей. Взгляд её, как рентген, просканировал молодых людей. Выглядела она как ведьма – из-за непослушных волос и резких черт лица. Она напугала Настю. Бедная девушка спряталась за Степана.
– Чего она… так на меня… смотрит?
Женщина задержалась возле них дольше, чем перед другими, и вдруг резко выкрикнула:
– Ты… можешь стать… обузой, – слова будто бы адресовались Насте.
Девушка ухватила за руку Степана.
– Что… это значит?
– Не знаю… надо будет… спросить Фёдора.
Женщина отстала ещё, рассматривая бегущих, и задержалась у Леонида, взмыленного, с пеной у рта. У того даже не было сил обращать на нее внимание. Он бежал, борясь только со своей слабостью. Женщина резко подскочила к нему и нанесла удар голенью в бедро. Леонид упал и закувыркался по земле. Женщина как ни в чем не бывало обогнала всех и вернулась в строй, встав за Кощеем.
Глаза у Насти сделались по пятаку. Она не могла поверить, что такое возможно, чтобы кого-то намеренно выбить из гонки таким бесчеловечным способом. Леонид поднялся спустя какое-то время, попытался бежать и не смог. Он хромал, и это не предвещало ему ничего хорошего.
Чтобы хоть как-то успокоить Настю, Степан догнал Фёдора.
– За что… она выбила… Леонида? – спросил он.
– Край… стал охотиться… на нас. Кто-то… слишком… неправильный… для этого… мира, – пояснил Фёдор. – Она Медиум… или Ведьма… скоро узнаем… ошиблась или нет.
– Точно, ведьма, – согласился Степан. – Она сказала… Насте… что она… может стать… обузой… что это значит?
– Мысли не те… думает… может заякорить… всю группу.
– И что… её тоже… как Леонида?
– Да… поговори с Настей… узнай, что не так.
– Откуда я знаю… как мысли… надо думать… поговори ты… после финиша.
– Посмотрим.
Фёдор отвернулся, давая понять, что больше не намерен тратить сил на болтовню. Степан отстал.
– Ну… что узнал?
– Тётка Ведьма… вычислила нашего Леонида… как вредителя… говорит… Край за ним… охотится.
– А про меня?
– У тебя мысли… неправильные… надо выяснить… какие.
В следующий раз Край откололся по классической схеме, оправдав поступок Ведьмы. Группа выдохнула с облегчением. Кощей вывел всех на дорогу, перпендикулярную линии Края, и повел вперёд в более спокойном темпе. Если бы не инцидент с Леонидом, которого Настя со Степаном посчитали своим первым учеником, да пугающие предупреждения Ведьмы, можно было бы сказать, что трасса выдалась проще вчерашней.
Во второй половине дня припустил лёгкий дождь, и дорога стала скользкой. Ноги разъезжались по грязи, она норовила налипнуть к подошве комьями. Пришлось бежать по плотному спорышу, полностью покрывающему землю у обочины. Дождь смыл грязь и пот, добавил свежести и сил. К вечеру всё равно от обезвоживания стала кружиться голова, и возникло ощущение отстранённости от происходящего, пока не появились сквозь туманную дымку очертания следующего посёлка.
Глава 5
Почему мир устроен так, что нельзя вернуться в прошлое и переделать его? Почему время гонит нас вперёд, не давая шанса исправить ошибки? Заставляет проживать свою жизнь один раз и сразу на чистовую. Как было бы здорово иметь столько шансов, сколько нужно, для получения удовлетворительного результата! Но асфальтоукладочный каток времени безжалостно гонит нас вперед, грозя раскатать в лепешку, если мы замедлим бег.
На этот раз Степан с Настей постарались бежать до самого финиша, но сбавив темп. Они не обращали внимания на новичков, взирающих на них теми же глазами, какими они сами смотрели на странных закопчённых, запылившихся бегунов, прибежавших с той стороны, откуда доносился гром. Над разумом довлела одна мысль: напиться, помыться, перекусить и упасть, причем не обязательно в перечисленном порядке. Хотелось всего и сразу. В ушах шумела кровь, в горле саднило, лодыжки и колени распухли. Второй день к финишу не показался легче первого. В чем-то он вышел даже тяжелее, особенно в наступающем понимании, что этот бег теперь навсегда. Настя показала стопы. На месте носков зияли дыры, обнажающие грязные подошвы ног.
Посёлок снова оказался другим, не похожим на два предыдущих. В этот раз упор был сделан на постройки начального советского периода, типовые двухэтажные дома с двумя подъездами, пригороженными к ним палисадниками и общим двором на несколько домов с непременными качелями. Во дворах росли в основном раскидистые клены и сирень.
Местами дорогу пересекали железнодорожные пути, пахнущие креозотом, но ни один поезд на них не стоял. Степан растерялся, не зная, какой из одинаковых домов выбрать. Везде были люди, а хотелось тишины. Он решил, что лучший способ – это подсмотреть за опытными. Фёдора с Майкой они упустили, так что пришлось держаться загорелого мужчины с кучерявой прической и такой же кучерявой бородой.
Он свернул через три квартала налево у стоящего на углу ларька с овощами. Степан схватил из ящика две помидорки и проткнул нежную плоть зубами, как вампир, высасывая живительную бодрящую влагу. Второй помидор отдал Насте. Девушка поступила с ним так же, как и он. Кучерявый мужчина остановился у жёлтого двухэтажного дома с фасадной стороны и, прислонившись рукой к углу, старался отдышаться.
– В доме… вода есть? – спросил подбежавший к нему Степан.
Мужчина ничего не ответил.
– Простите… вы не слышите? – Степану стало неловко.
Тот отвернулся, словно не хотел разговаривать.
– Наверное… он глухонемой, – предположила Настя.
– Его-то за что… сюда? – Степану стало жалко человека, которому и в той жизни было непросто.
К ним подбежала женщина с убранными в хвост волосами, колыхающимися на бегу из стороны в сторону.
– Это Сарик, он Молчун, не общается, – пояснила она, поняв, что они пытаются с ним разговаривать. – Давно бежит. Из тех, кто потерял способность к коммуникации из-за отсутствия необходимости общаться.
– Такое возможно? – удивилась Настя.
– А такое возможно? – женщина развела руками, подразумевая невозможный мир Тараумара. – В нашей группе… два Молчуна, Сарик и ещё одна женщина… никто не знает, как её зовут… потому что все, кто помнил, когда она появилась в ней… уже давно оставили этот мир.
– А почему так происходит? – поинтересовался Степан.
– Я думаю, что мозг, обеспечивая единственную потребность в хорошем беге, урезает остальные функции с целью энергосбережения. Делается это ради выживания. Не все способны самостоятельно отказаться от ненужных мыслей или ненужной коммуникации в процессе бега, а это вредит. Необходимая деградация ради выживания. Вы же знаете, монотонный однообразный труд на протяжении долгого времени превращает человека в идиота?
– Я этого не знал, – признался Степан.
– Я тоже. А как же выражение, что труд сделал из обезьяны человека?
– Это же предположение, а здесь эволюция течет со скоростью день за сотню лет. Сарик – наглядное подтверждение моим словам. Идём, бедняга, – она взяла его за руку и потянула за дом.
– А можно, мы с вами? – попросилась Настя.
– Конечно, здесь всё общее.
– А вода здесь есть? – спросил Степан.
– Как и везде, может оказаться в холодильнике. Если не будет, в каждой ванной стоит титан с водой, попить и помыться хватит.
– Спасибо, – поблагодарила её Настя.
Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице с вытертыми ступенями. Выбрали из трех квартир на площадке ту, что налево. Дверь из крашеной фанеры открылась без всяких секретов. Они вошли внутрь.
– Ох ты, чёрт! – воскликнула Настя.
Она смотрелась в старомодное зеркало с облупившимся местами зеркальным слоем, висящее на гвоздике в коридоре. В его сумраке внешность Насти менялась кардинально. Она становилась похожей на тёмную сущность самой себя. Потемневшая от загара и грязи кожа и ставшие на их фоне более заметными глаза. Растрёпанные грязные волосы, грязь вокруг рта и размазанная по щекам.
– Если бы от меня зависело, из чего создавать здешний мир, то я бы зеркала сюда не отправляла. Какое чудовище, – она посмотрела на себя со всех сторон. – Какой мир, такая и я. Гармония.
– А я не буду смотреться, пока не умоюсь. – Степан поцеловал Настю в затылок.
– Фу, не касайся моей грязной головы.
Заходящее солнце било в окна зала и спальни, отражаясь на стене двумя прямоугольниками с крестовинами рамы. В зале стоял красный диван без всяких накидок, два кресла из того же материала и старинный телевизор на ножках. В спальне заправленная высокая железная кровать, над ней висел портрет мужчины в военной фуражке и ковер. Большой стол, накрытый скатертью, свежие цветы в вазе и комод на кривых ножках.
– Я в душ. – Насте было не до любований интерьерами.
– А я в холодильник.
Они разделились. Степан открыл старинный холодильник с большой хромированной ручкой. Первое, что он увидел, это трёхлитровый бидон, похожий на тот, что сохранился у его бабушки. Он был накрыт эмалированной крышкой. Вынул с замиранием сердца, боясь спугнуть удачу, и когда поднял крышку, чуть не вскрикнул от радости. В бидоне оказался квас, как он и хотел, ещё и холодный. Степан нашёл большой бокал, заранее смакуя предстоящие ощущения. Во рту, непонятно откуда, взялась слюна. А он уже думал, что состоит из одного сухого остатка.
Степан сделал несколько глотков. Ароматная влага растеклась по телу животворящей прохладой. Организм каждую каплю кваса превращал в пользу. Не к месту он вспомнил, что с тех пор, как очутился в мире Тараумара, ещё ни разу не ходил в туалет по большим делам, словно организм полностью перерабатывал пищу. Он выпил до дна, налил ещё, одолел половину и только после этого рассмотрел всё, что лежало внутри холодильника. Похоже, устроители шоу, кем бы они ни были, копировали этот посёлок с советского примерно того времени, когда родители Степана были ещё детьми.
В холодильнике хранились треугольные пакеты молока, большой кусок варёной колбасы в натуральной оболочке, начатая банка варенья, накрытая бумажкой. В дверке стояла бутылка кефира с пробкой из розовой фольги и баночка сметаны с пробкой из синей. Степан вынул кефир и колбасу. Увидел хлебницу на столе, открыл её и обнаружил половину булки черного хлеба. Ужин сегодня предстоял простой, но вкусный.
Настя вошла в кухню, прикрытая полотенцем.
– Иди, вода, как ни странно, теплая. Из всего моющего только мыло со странным запахом, – она увидела продукты на столе. – Ух ты, как в музее.
– Вот квас, чтобы кишочки расклеить, – посоветовал Степан и убежал в душ.
Вернулся он минут через пять. Настя сделал два бутерброда. Один ела сама, второй для Степана. Её глаза моргали с трудом. Казалось, ещё мгновение, и она не сможет их открыть.
– Этот твой квас как будто с градусами. Я уплываю. Мне даже сидеть тяжело, – призналась она.
– Доедай и ложись спать.
– Закройся, не забудь, не хочу сюрпризов во сне.
– Ладно, закроюсь, – пообещал Степан.
Настя доела бутерброд, сделала глоток кефира и медленно поплелась в спальню, повязав полотенце на мокрую голову. Степан отметил, что в её фигуре появились изменения. Бёдра подсушились, талия обозначилась резче, но, правда, от нагрузок разнесло колени и лодыжки, которые смотрелись неестественно. Она ушла в спальню и заскрипела панцирной сеткой.
Степан, доедая бутерброд, тоже почувствовал, что с трудом осилит его. Организм буквально сдался и не желал напрягать даже челюстные мышцы. В дверь неожиданно постучали. Степан не хотел открывать, надеясь, что стук скоро прекратится, но он продолжался. Причем стучали так ненавязчиво, вежливо, будто точно знали, кто здесь остановился.
– Кто? – Степан всё же решил спросить.
– Это я, женщина, которая с Сариком была. У нас пьяная компания веселится, пустите к себе.
Степан открыл дверь. Женщина, уже переодевшись в другую одежду, с мокрыми волосами, стояла на ступеньках. За ней Сарик с нейтральным видом, будто ему всё равно. Снизу доносились шум и пьяные крики.
– Заходите, – пригласил их Степан.
– Спасибо. Идем, Сарик.
Они прошли в квартиру.
– Туда кухня, туда душ. Мы спим в спальне, а вы в зале, на диване, – разложил по полкам Степан.
– Спасибо, – поблагодарила его женщина. – Однажды мне пришлось спать под кроватью во время пьяной вечеринки, на следующий день думала – не добегу.
– Странные люди, попадают в такое место, где и дышать-то страшно, а они сразу бухать, – удивился Степан.
– Такие сюда и попадают. Утиль. Последний шанс, который они точно не используют. Ладно, иди спать, у тебя уже глаза не открываются, – женщина сжалилась над Степаном.
– Сейчас, только дверь закрою на замок.
Степан закрыл дверь и ушел в спальню. Забрался в нагретую кровать и, прижавшись к Насте, мгновенно уснул. Проснулся по тому же сценарию, что и в прошлое утро. В голове натурально бумкнуло, и сон прекратился. У обоих одновременно. Настя соскочила голышом с кровати и собралась выбежать на кухню, но Степан её остановил.
– Мы не одни, оденься, – шепнул он ей.
Это очень удивило её. Она выглянула в зал и увидела проснувшихся Сарика и знакомую женщину. Вернулась и стала искать в шкафу подходящую одежду. Размеры и фасон ей не нравились.
– Ты же не по подиуму бегаешь, – успокоил её Степан. – Люди вон от ненадобности разговаривать забывают, а ты всё о внешности печешься.
– Я девушка и хочу быть красивой. Моё внешнее должно быть продолжением внутреннего, – с досадой бросая очередную вещь на пол, отозвалась она. – А внутреннее у меня просто бесподобно красивое.
– Вот это вот в горошек, по-моему, тебе идёт, – прокомментировал Степан приталенное платье в её руках.
Настя надела его, повертелась перед зеркалом, собрала волосы в кулак, потом распустила. Степан заметил, что колени у неё выглядят совсем не распухшими, как и лодыжки.
– Ноги не болят? – уточнил он.
Настя подвигала ими, присела пару раз.
– Нет, не болят. Чувствуется, что натружены, но боли нет. И коленки нормальные. – Теперь она сама заметила это, и, кажется, её это настроило на позитивный лад.
Настя больше не стала ничего примерять. Вышла в зал.
– Всем приветики. Простите, что не встретила вас вчера, отрубилась в полёте. Сейчас что-нибудь приготовлю на завтрак. – Она ушла на кухню.
Женщина затопала следом. Степан тоже полез в шкаф, чтобы подобрать одежду себе. Мужской в гардеробе оказалось негусто. Треники с отвисшими коленками, куча маек «алкашек», растянутых на животе, парадная майка-поло с эмблемой «Динамо» да деловой костюм. Степан примерил майку. На нём она сидела хорошо. Видать, владелец надевал нечасто и не успел растянуть. Вниз пришлось надеть более-менее приличные треники с тормозками. Степан критически осмотрел отражение в зеркале.
– На денёк сойдёт, – успокоил он себя.
Вышел в зал и увидел Сарика, одевающегося в то же, в чем бегал вчера.
– Здоро́во. Иди в спальню, выбери себе любую новую одежду, – предложил он.
Тот посмотрел на Степана, как на идиота, но всё же пошел. Женщины на кухне готовили завтрак и общались.
– У меня пятки в кровь сбились в первый день, поэтому бегу в носках, – призналась Настя женщине.
– Здесь болячки зарастают, как на собаке. А ну, покажи ногу.
– Всем привет, – поздоровался Степан.
Настя хихикнула, увидев его в новой одежде.
– А что, «Динамо» сегодня бежит? – спросила женщина и рассмеялась.
– И «Динамо», и «Трудовые резервы», – ответил Степан, показав ей, что осведомлён, откуда цитата.
– Это Валя, – представила Настя женщину. – Тоже была медиком до всего этого.
– Очень приятно, Степан. Работал менеджером по оптовым продажам, – преставился он.
– Очень приятно. Давай ногу, посмотрим на твои мозоли, – напомнила она Насте.
Подруга Степана встала к ней спиной и подняла ножку. Валя осмотрела её болячки, потрогала их, постучала по ним пальцем, а потом, ловко подковырнув ногтем, сорвала. Настя только ойкнула. На месте болячки розовела свежая плоть без намёка на кровь.
– Я же говорю, как на собаке. Бегать в носках не очень хорошая идея. Иногда вся трасса в камнях, тут не только ноги разобьёшь, но и не всякая обувь вытерпит. Хорошо, что они редко выпадают, – пояснила новая знакомая. – Найти хорошую обувь дорогого стоит.
– А вы тут давно? – спросил Степан.
– Больше месяца, – ответила она таким серьёзным тоном, что пришлось проникнуться уважением к её опыту. – Ладно, давайте завтракать. Время – деньги.
Пришёл Сарик, натянувший на волосатое тело майку «алкашку» и самые захудалые треники. Валентина усмехнулась, увидев его, но ничего не сказала.
– Вы вместе бежите? – поинтересовался Степан.
– Нет, сами по себе, но после финиша я часто присматриваю за ним, – призналась Валя. – Новенькие думают, что он дерзит им, не разговаривая, приходится объяснять, что это не так. Иногда не успеваю, и тогда случается всякое. Обычно Сарик терпит до последнего, а потом начинает бить. А вы, наверное, уже видели, что бегуны со стажем дерутся хорошо.
– Да, видели. Это тоже побочный эффект от высоких физических нагрузок и быстрого метаболизма? – поинтересовался Степан.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
