Страница 3 из 4
– Писс хере, – интересненько. Я направилась в её сторону и по мере приближения странный запах всё усиливался. Дойдя до Алиски, увидела большое деревянное ведро, которое даже из центральной части комнаты не было видно – сюда не дотягивался тусклый свет единственной лампочки.
– Писс хере, – повторила "конвоирша", и направилась на выход.
Я подошла ещё ближе к подозрительной ёмкости. Зря я это сделала: от ударившего в нос смрада меня чуть не вырвало на заношенные чуни.
Отбежав от ведра, как можно дальше, невнятно сказала:
– По нужде будете ходить туда. Но лично я, вот хоть убейте, этого делать не буду.
– Алиска, – крикнула девушке, которая уже практически вышла за дверь, волоча за собой один из мешков, – стой!
***
Интерлюдия
– Ты уверен, что она Ассаи Видика? – спросил Ведок Ароко, повелитель клана Северных Мамутов.
– Уверен, – кивнул Ведок Сома Айхи, – мне мой Гук Ассаи сказал. Говорит, сильная настолько, что смогла закрыться от их напора.
Ведок Ароко потёр тяжёлый квадратный подбородок.
– Если бы не наша религия (вера), всех женщин можно было бы сразу раздать заслуженным воинам. Сочные, молодые, крепкие, понесли бы тут же. Нужно увеличить численность нашего рода. Клан Золотых птиц потребно истребить до последнего члена. Как же я их ненавижу!
Ароко стукнул по тяжелому дубовому столу так, что тот пошёл трещинами.
– Нужно довести Видику до предела, чтобы она приползла ко мне просить пощады. Обессиленная, уставшая от работы. Добровольно. Никаких телесных наказаний, тело её должно быть целым, понял? Только прошедшая через душевные страдания Всадница Ассаи, сможет зачать одарённого ребёнка. Или через большую любовь. Но ты этот шанс на корню зарубил, ударив ту девку. Эта Видика теперь не полюбит меня. Остаётся первый вариант. Мне нужен сильный наследник. Мне нужна эта иномирная Видика.
Сома важно покивал и отчитался:
– Оружие у них из отменной стали. Теперь у нас ещё больше шансов раз и навсегда избавиться от Клана Золотых птиц.
Спать в таких условиях мне не хотелось категорически. Они (условия) и так были жутким, а ещё и воздух смрадный терпеть – нет уж, увольте. На жёсткость лежанки я повлиять пока была не в состоянии. А вот убрать вонючий угол, было в моих силах.
С Алиской мы договорились быстро. Она пошла мне навстречу, не знаю почему, но девушка решила нам помочь: показала, где брать чистую воду (в противоположном от "унитаза" углу на уровне глаз среднего роста женщины, торчала небольшая металлическая труба, плотно закрытая необычной пробкой, сделанной из материала очень похожего на резину, только намного плотнее), выдала два ведра, мыко, щётки, видавшие виды тряпки, предупредила о раннем подъёме и, в сопровождении стражника, вышла в дверь, через которую мы попали в этот холл с комнатами. После чего я отчётливо услышала, как в замочной скважине провернулся ключ.
Прежде чем взяться за уборку отхожего места, мы скинули тюфяки на пол, поднявшийся ворох пыли и залежавшейся травы заставил меня содрогнуться от одной лишь мысли, что кроме грязи в этом мешке может обитать малоприятная живность, наподобие клопов или вошек. Держась за уголки мешков, мы отволокли их в другой угол.
– Девушки, – обратилась я ко всем одновременно, – так как справлять естественные потребности нужно всем, предлагаю разделиться на несколько групп и, сменяя друг друга, быстро отдраить это отхожее место. Никто не против?
– А чего это ты тут раскомандовалась? – вышла вперёд женщина-стоматолог, как там её зовут? А, да, Полина.
– Я не командую, – фыркнула в ответ, – предлагаю.
– Ну, так вот, – повела пухленькими плечиками шатенка, – марать свои руки и дышать этим застарелым говном я отказываюсь. Вы уж как-нибудь без меня там разберитесь. Я в вас верю.
Я скрипнула зубами. К ней присоединилось большинство женщин-белоручек.
– Хорошо, – улыбнулась я им. Но предупреждаю: справлять нужду будете в другом месте. И не в этом помещении. Иначе… Всё ясно?
Я зло оскалилась. Не позволю, чтобы на мне ездили и пользовались результатами моего труда.
Шатенка пренебрежительно фыркнула и отвернулась, занявшись своей "кроватью". Кажется, она не поверила моей угрозе. Ну-ну, посмотрим, как Полина запоёт утром.
– Дайте нам потом вёдра, лежанки помыть, – добавила другая женщина, лет тридцати пяти, жгучая брюнетка, с грустными огромными глазищами и искусственно надутыми губами.
– Не дам, – громко ответила я, – просите у Алиски. С ней договаривайтесь, а мне некогда.
После чего пошла осматривать фронт работ. Ведро было грязным, мягко говоря. Стена позади него, тоже «поражала воображение».
Ведро оказалось сквозным. Вот так вот. Заглянув в него, вместо дна я увидела дырку. Небольшую, с ровными краями. Под полом бежала вода, тонкий ручеёк странно поблёскивал и был совершенно бесшумным. Странно. Удивительно.
Но долго вглядываться я не стала, не дышать столько времени, даже мне было сложно.
Отойдя от отхожего места, резко выдохнула, выгоняя из тела смрадный дух, и подошла к трубе в стене: нужно было набрать воды. Странная крышка-затычка отвинчивалась не до конца, позволяя тонкому ручейку стекать в подставленное снизу корыто.
Я с опаской поднесла сложённые лодочкой ладони к текущей воде. Набрала немного. Принюхалась. Вроде ничем непонятно-неприятным не пахнет (очень не хотелось думать, что эта вода может содержать в себе отходы жизнедеятельности жителей замка). Осторожно пригубила. Мои опасения развеялись после первого же глотка. Чистейшая, до ломоты в зубах, вкусная вода. Я даже зажмурилась от удовольствия.
Набрав воды в вёдра, в первую очередь прошлись влажными тряпками по доскам наших «кроватей».
Бабушек отправили спать, убрав их кровати одними из первых. Бедные пожилые женщины плакали и хватали нас за руки. Мы, как могли, старались их успокоить, но у нас не очень хорошо получалось.
Остальные, кто отказался работать, молча на нас смотрели.
Закончив с лежанками, наша группа золушек, обмотав выданными рубахами лица (да, мы остались полуодетыми), вооружившись щетками и тряпками, направилась к «унитазу».
Я с остервенением натирала пол около отхожего ведра полулысой щёткой, и строила планы мести всем, кто загнал нас в такие условия. Рядом стояли ведро с водой и маленький таз с серой жижей, называемой здесь мыко. Я так поняла, что эта субстанция заменяла местным мыло. Оно воняло, но мылилось.
Тут же трудились Катерина, Лиза, Моника и ещё три женщины: Соня, Наталья и Варя.
Периодически некоторые из нас отбегали в центр комнаты и судорожно дышали, согнувшись пополам или прислонившись к прохладной стене лбом. Таким образом мы сдерживали рвотные позывы. Потому что мыть ещё и блевотину не хотелось никому из нас.
Мы спешили поскорее всё оттереть.
А ещё все были очень голодны. Алиска сказала, что еду дадут только после отработанного дня. По крайней мере, я именно так поняла её жесты и, думаю, что в своих догадках не сильно ошиблась. Придётся терпеть ночь и ещё день. Я выдержу, но вот бабушки? Вся надежда на сверхъестественные силы.
Скоблили, мыли, тёрли по ощущениям до трех-четырёх часов утра. Не будь у меня странных способностей, ни за что бы не справилась с такой непростой работой. Как и все остальные. После завалились, обессиленные на лежанки.
Подняли нас в пять утра. Казалось, только прикрыла веки, а меня тут же разбудили.
Стоматолог навострилась к отмытому "унитазу". И тут я преградила ей путь. Смотрела на неё, скрестив руки на груди.
– Фи! Очень нужен мне ваш горшок. Дайте хотя бы вон то ведро. Вам оно же уже не нужно? – кивнула она в сторону означенного предмета.
Я стояла и думала, как поступить. Но природная сострадательность взяла верх. И я-таки выдала ей то, что было в два раза меньше запрашиваемого: тазик, в котором вчера было мыло.
Возразить никто не посмел, скорее всего все помнили о моих способностях.
– Так оно же быстро наполнится! – воскликнула женщина.
Я вздохнула, делать нечего, предложу компромисс:
– Давайте так, мы вчера пол ночи пахали, чтобы привести тот угол в порядок. А теперь вы весь месяц этот порядок будете поддерживать. Если кто против, я поговорю с Алиской, чтобы вас от нас отселили в любую другую соседнюю комнату.
– Мы посоветуемся и потом скажем вам свой ответ, – пробормотала Полина. И я её могла понять: скорее всего они согласятся на моё условие. Здесь уже всё отмыто, а как в других помещениях – неизвестно. Хотелось гаденько захихикать, но я себя смогла сдержать. Просто кивнула и отвернулась. Нужно успеть умыться.
Сделав свои дела, мы вышли в общий холл. Соседние двери также были распахнуты настежь. Оттуда суетливо выходили другие женщины-рабыни, но в свете тусклой лампочки, разглядеть их более детально не получилось. Я насчитала около двадцати человек.
У входа в "загон для рабов", именно так про себя я обозвала это место, стояли два стражника-орка и между ними давешний гном-гнарк-Оло.
– Вы, – он ткнул пальцами только в нас, я посмотрела на «старых» обитателей этого места и заметила, что они уже сбились в компактные группки, – делись на два группа и свая група выхади туды, – и ткнул пальцем себе за спину. Там стояло четверо девушек, и Алиска была одной из них.
Ко мне примкнули бабушки и девчонки, что пол ночи трудились рядом со мной.
Алиска поманила нашу группу к себе, и мы одними из первых вышли из "загона".
Пока спешно двигались по уже знакомому коридору, Алиска обратилась ко мне:
– Алиска, – и ткнула себя пальцем в грудь. Я понятливо кивнула и ответила:
– Хок, – брови девушки поднялись чуть выше, но больше она ничего не сказала и, ускорив шаг, махнула нам рукой, чтобы мы поторапливались.
Вывели нас во вчерашний огромный зал. Алиска подвела нашу группу к огромной куче одежды. Приказав нам одеваться, отошла куда-то.
Натянув на себя безразмерное подобие дублёнки с капюшоном, оглядела «новую» одёжку. Заношенное. Засаленное. Пахнущее прогорклым жиром. Подошла Алиска, одетая получше нас, оглядев нас, одобрительно кивнула, и посмешила на выход. Мы отправились следом.
Морозный воздух тут же взбодрил. Привёл меня в «рабочее» состояние, до этого момента спать хотелось неимоверно. Солнечные лучи только-только начали окрашивать небо в приятные розовые тона, две луны ещё достаточно ярко светили и благодаря смешению трёх светил было достаточно светло.
Двор был полон людей и нелюдей. Все смотрели на высокий, сколоченный из грубо отёсанных досок, помост. А я вчера его не заметила. Да и некогда было вертеть головой по сторонам.
Наши дети обнаружились со вчерашней женщиной, жались друг к другу. Завидев матерей, громко заревели. Наталья, Варя и Соня рванули было к своим чадушкам, как и другие из нашей второй группы попаданок, но им не дали. Грозные рыки стражников не дали им сделать и двух шагов.
– Девушки, – покачала я головой, – вы хотите получить, как вчера Моника? Терпите. Я всё понимаю. Но терпите.
И повернулась к бабушке Наде. Бабуля стояла и кого-то выглядывала среди толпы. Я вздохнула и спросила:
– Неужели высматриваешь Арнольда Акакиевича?
Бабуля ещё раз пробежалась по толпе "ищущим" взглядом, и призналась:
– Да. Пойми, всё же я с ним много лет прожила бок о бок. Мне так жалко его. За то, что из палатки его вытолкала, тоже чувствую вину. Как он ночь провёл? – бабушка продолжала вздыхать. А я скрипнула зубами. Иногда люди в возрасте чрезмерно упёртые и будут стоять на своём до конца.
– Бабуля, – сказала я ей, – всё с ним в порядке, такие как он в опу без мыла залезут. Вот увидишь, жить он будет получше нашего.
– Не настолько он плохой человек, – покачала головой бабуля, – за всю жизнь и пальцем меня не тронул. Если у него получится выбраться, то нас уж точно не забудет взять с собой.
Мне оставалось развести руками и поднять глаза к небу. Вот чего уж точно не случится.
Тут на помост поднялся Ароко-ведок-нос-картошкой и громко заговорил. Я не поняла ни слова, но красноречивые жесты мужчины мне о многом сказали.
После нескольких фраз он поклонился двум уходящим лунам, за ним повторили все остальные. Нам шикнули, и мы также переломились пополам.
А затем ведок запел. Голос у него был низкий, довольно приятный, и, что самое удивительное, он попадал в ноты. Я смотрела на это песнопение и религиозное возделывание рук и думала, что что-то мне всё это напоминает. Точно! Секта. Мы попали в какую-то секту. Глаза окружающих меня аборигенов горели ярким фанатичным огнём.
Ароко закончил пение на высокой яростной ноте и крикнул что-то в толпу, народ одобрительно загудел.
И тут я заметила двух дюжих орков, что тащили за руки человека. Подняв его на помост, грубо толкнули пленного в спину. Он упал. Колени ударились о дощатый пол помоста с глухим стуком. И тут я поняла, что это женщина.
Я смотрела на всё это широко раскрытыми глазами, а в голове мелькали картины из виденных мною фильмов, в которых вот такие сектанты приносили в жертву невинную душу.
Девушка была одета совершенно иначе, чем остальные местные. Изящную тонкую фигурку облегал полушубок отличного качества из цельного тёмного меха. Голова непокрыта. Со своего места мне не было видно деталей, но вроде волосы у молодой женщины были заплетены во множество длинных косичек.
Ароко кивнул стоявшему позади пленницы воину, тот оскалился в довольной улыбке и приставил нож к шее девчонки.
А я сделала неосознанный шаг вперёд. Потом ещё один.
Бабушка схватила меня за руку и умоляюще зашептала:
– Анька, а ну стой! Не вмешивайся!
Мгновение!
И я стою у подножия помоста, готовая запрыгнуть на платформу. И тут замечаю, как орк перевернул клинок и, приподняв с шеи пленницы чёрный шнурок, просунул нож и срезал нить в одно движение.
Ароко перехватил верёвку и воздел кулак к небу, что-то прокричав. После чего девушку вздёрнули на ноги, резко сняли полушубок и надели на руки кандалы из приличного вида стали. После чего её спустили вниз и повели в противоположную от меня сторону.
Пленница была интересной, и почему-то очень грустной. Не знаю, но мне так "почувствовалось".
Тут меня кто-то вздёрнул за шиворот и поднял в воздух, разворачивая лицом к себе.
– Ишими ва, гил? – рыкнули в лицо смрадным духом.
Орк был огромен, широк в плечах настолько, что заслонил мне весь обзор. Глубоко посаженные глаза мерцали жёлтым, широкие "лохматые" тёмно-красные брови придавали облику свирепости, которой и без того было выше крыши. Нос с горбинкой и порванной ноздрёй, зажившей неправильно, внушал отвращение и стремление отвернуться. Левый клык доставал до середины щеки, а правый был обломан почти до основания.
– Пусти, – прохрипела я. Этот не человек был сильнее меня. Неизмеримо.
– Грас! – пренебрежительно фыркнул нелюдь, после чего небрежно разжал пальцы, и я полетела вниз. Приземлилась без проблем и, подталкиваемая в спину этим великаном, пошла к своим.
Жертвоприношения не будет. Можно выдохнуть и подумать о своём безрассудном поведении. Такими темпами я подставлю всех дорогих мне людей. А это недопустимо. Сама себя накажу. Сегодня три сотни отжимай перед сном. Будем мне уроком.
Бабушку я увидела первой. В её глазах стояли слёзы.
– Анюшка, – схватила меня за рукав родственница, – ты когда перестанешь лезть на рожон? Ты так туда помчалась, словно эта девушка тебе родная сестра. Окстись! Подумай о нас!
Я кивала, слушая причитания бабули и на автомате шла за Алиской. Девушка, что удивительно, не стала мне что-либо выговаривать. Спокойно посмотрела мне в глазах и поманила за собой.
Нас повели в главный зал. Здесь стоял Оло и нетерпеливо бил шерстяной шапкой по бедру.
– Твая имя? – спросил он меня.
– Хок, – ответила я и огляделась вокруг. В зале кроме нас никого больше не было.
– Ты главныя этой група?
– Да, – кивнула я и посмотрела на гнома.
– Здеся убирай всю грязь-трава. Выметай усё и кидай новый, свежай. Алиска тиби показать, гди брать. Паняла?
– Слушай, Оло, – обратила я к нему, – ты где выучил русский язык?
Гнарк выпятил бочкообразную грудь и важно произнёс:
– Мая предка прадеда был иномиряний. Как вы. Училь гаварить маво атца, атец мене. Он тожа была сначала раба. Патом сильна памагать Павилитель и избавился ат рабства, – и сказано последнее было так гордо, что я чуть не прыснула, достижение, ага. – Ладна, любишь ты балтать. Иди работай! Как вся сделать – кормить будут. Жрать хочешь? Да?
Вот мелкий гад! Мерзко хихикая этот недо гном куда-то поспешил. Наверняка, раздавать поручения другим иномирцам-рабам.
– Ай, да! – вдруг притормозил Оло и обернулся ко мне, – как работа кончаться падумай, кта ис вас вкуусно готовить уметь? На кухню повариха нада. Три штука. Хааарошая места, ммм, – мужичок мечтательно закатил глаза и добавил, – атличная места. Падумай. – И быстро свалил по своим делам.
А что тут думать. На кухню отправлю бабушку Надю и других бабулек, кто умеет вкусно готовить. И расторопен.
Нам выдали мётлы, деревянные совки и что-то наподобие грабель, только полностью деревянных, но с такими редкими зубьями, что проще их было выкинуть.
Сволочи эти аборигены с их правителем во главе!
Именно нас ждали, чтобы собрать эту вонючую, кажется, век не менянную, траву?
Я, тихо матерясь, сгребала сено в аккуратные кучки, которые потом забирали Катя с Лизой и выносили куда-то на улицу. В сухой растительности жили мыши. Размером с мой кулак. Нужно отдать должное всем членом моей группы: никто не завизжал. Охи и ахи слышались периодически, но истерить никто не стал.
– Здесь клопы размером с ноготь большого пальца, – жалобно проговорила Наталья и добавила, – а представляете, если бы нас, как рабов из фильмов, заставили ходить босиком?
Такое представлять не хотелось, потому мы заработали в два раза интенсивнее, чтобы поскорее закончить и хоть немного перекусить.
Зал был огромен. По моим прикидкам справиться должны были лишь к пяти-шести вечера. Что и произошло.
Бабушки кидали чистую траву на выметенные участки, не сильно при этом утруждаясь (на то и был расчёт) и часто отдыхая.
Алиска изредка приходила и довольно кивала головой.
– Наконец-то, – выдохнула Моника, утирая рукавом пот со лба, – я думала эта вонючая гадость никогда не закончится.
– Как вы все? – спросила я, прислоняясь спиной к прохладной стене. Сейчас бы горячий душ и сытный ужин.
– С утра желудок выл, потом ныл, а сейчас прилип к позвоночнику и не подаёт признаков жизни. Хоть бы воды дали, изверги, – пробурчала Варя. Девушка она была колоритная: высокая, метр семьдесят восемь, с пшеничной толстой косой, даже в конце рабочего дня аккуратно заплетённой, чуть раскосые красивые глаза орехового цвета. Варвара со вчерашнего вечера хмурилась и была в сильно расстроенных чувствах. И её можно понять: сюда она попала с семьёй в полном составе. Двое детей оба мальчика сейчас были неизвестно в какой части замка, и непонятно чем занимались. Супруг тоже где-то, и что с ним также выяснить пока не представлялось возможным.
– Хок! – вдруг послышался звонкий голос Алиски, и она махнула нам из другого конца зала. Мы давно сложили инвентарь в угол, поэтому тут же двинулись к ней.
– Ам-ам, – показала жестами девушка и поспешила за лестницу, там оказалась ещё одна дверь. Не замок, а квест "найди потайной ход".
Такой же коридор и два направления. В этот раз нас повели направо. Лампочка еле мерцала, поэтому мы двигались, как полуслепые кроты. И, правда, было такое ощущение, что здание строил безумец, фанатик подземных ходов-кишок. А каменные стены лишь усиливали это впечатление.
За очередным крутым поворотом мы увидели неплотно закрытую дверь, в щель которой лился тёплый жёлтый свет. Алиска рывком её распахнула и шагнула в помещение. Мы втянулись следом за ней.
Перед нами предстал большой зал в виде правильного квадрата, заполненный столами и стульями. Четыре сносно горящие лампочки давали достаточно света, чтобы всё прекрасно рассмотреть.
Столовая для рабов.
В одном углу, быстро работая ложками, ели мужчины, в другом дети, в третьем женщины, а в четвёртом люди и нелюди одетые, как Алиска.
Наши мужчины и дети были здесь. Но не все. Аркадия Акакиевича и Кирилла не было видно, хотя я не особо приглядывалась. Мои наблюдения подтвердила бабушка:
– Моего здесь нет, – женщина нервно заломила руки, – батюшки, неужто его съели?
– Бабушка, если это и так, не переживай, выплюнули обратно – несъедобен он, – пошутила я, – не думай о плохом, всё с ним в порядке, значит, задержался и доделывает свою работу.
Тут нас окликнула Алиска, стоявшая в противоположной от двери стороне у широкого раздаточного окна.
Вспомнилась моя школьная столовая. Как будто украли идею и реализовали здесь. Странный мир. Я не могу его ненавидеть, но пока и не прониклась какими-то положительными чувствами.
Мне нужно время.
В глиняную глубокую миску плюхнули серую склизкую массу, краюху тёмного хлеба и сунули в руку щербатую, исходящую горячим паром, кружку, наполненную приятно пахнущей жидкостью.
После чего я пошла искать себе место, чтобы спокойно поесть.
Прим. автора:
1. В мире есть Боги.
Онд – Бог Зла и Коварства (с норвежского) притягивает разумные существа из разных миров (что происходит очень редко), и разного уровня развития цивилизации и "кидает" их в неблагоприятные условия. Он это делает развлечения ради. Ну и есть у него определённые цели.
Ассана – Богиня Земли, с арабского "в расцвете сил", Защитница, именно Богиня Ассана наделяет "попаданцев" сверхсилой и защитой от болезней на определённое время, а именно: пока они полностью не адаптируются к новым условием, например, не найдут постоянное убежище, или не выучат местный язык. Затем у многих свой дар забирает. Но, если разумный силён духом, дар остаётся с ним (злой/добрый не имеет значения).
Остальные Боги наблюдают, но не вмешиваются.
2. Мир состоит из людей и нелюдей: анаты – обычные люди; оркуны – краснокожие гиганты; гнарки – не больше метра (плюс-минус), фермеры; эльдоры – бледные, тонкие, безобидные "пастухи"; вассы – синекожие людоеды; смески – разумные, родители которых из разных рас. Все они называются люди-и.
3. Язык мира (общий язык народов Ассаны) "соткан" из разных языков первых "попаданцев".
4. В этом мире нет "своих" рас. Все люди-и "пришлые".
5. Попасть животным других миров в Ассану невозможно, растения – исключение.
6. Ассаи Видика – женщина Всадница (чтица) Великих Животных, Ассаи Ведок – мужчина Всадник (чтец) Великих Животных. Дар дан от рождения, его можно развить, если изучить техники и способы слияния с душой питомца.
7. Несколько законов Ассаны: 1. Насильно брать женщину/мужчину – допускается, если это позволяет вера разумного (прописано в книге таинств Бога, которому он поклоняется). 2. Нельзя приручить/сманить чужого Ассаи, после смерти Всадника Зверь уходит. После смерти Великого Зверя Всадник может воспитать нового питомца (количество питомцев может быть сколько угодно, только удержать над каждым из них контроль ещё та задачка, от такого сойти с ума вполне реально, но главная героиня первой книги с этим успешно справилась). 3. Животное будет таким, какой является душа Всадника. 4. Ассаи имеют свою магию: общаться со своим Видикой/Ведоком на больших расстояниях; создавать защитные поля от любого оружия; скрывать своё присутствие от себе подобных и многое другое. 5. Убить Великое Животное можно иномирным оружием (но бывают исключения, одно такое описано в книге "Ассана. Жизнь во льдах"), а также Звери гибнут в схватках между собой. 6. Дикие Ассаи населяют этот мир и их гораздо больше "прирученных". 7. Взрослого Зверя невозможно обучить и сделать своим питомцем, но с ним можно договориться, чтобы он отдал своего детёныша людям. Но ни один зверь не пойдёт на подобное, поэтому люди-и их просто убивают при помощи иномирного оружия или обманом, после чего забирают детёныша (детёнышей) себе и отдают Всаднику, у которого нет питомца. Второй вариант: просто продают на специальном рынке за большие деньги.
Они приходили во сне. Голоса. Жёсткие. Требовательные.
Они стучались мне в голову, старались проникнуть в возведённую мной ментальную защиту. Но я держалась. Держалась на голой воле, сцепив зубы до мерзкого скрежета.
Каждое утро чувствовала себя разбитой, но никто так и не смог покопаться в моих мыслях.
Со своими страхами я не делилась ни с кем, вокруг меня женщины вели себя, как обычно, а это значит, что такие неприятные ощущения возникают только у меня, либо они все хорошо притворяются. Почему я молчала? Не знаю, возможно, утром мне всё это казалось бредом сумасшедшего? Не знаю, да и некогда было сильно об этом задумываться.
На вторую ночь пребывания нам принесли две большие металлические переносные печи, от которых шло благодатное тепло.
И ножницы.
Вот тут-то всем стало не до благодарностей за жаровни. Нас собирались остричь.
Ещё в первую ночь я вытащила две свои самые длинные невидимки и спрятала в щель между досками лежанки. Как чувствовала, а точнее оценила внешний вид наших соседок из других комнат. И причёски у них были, в общем, они, возможно, когда-то и были, но не в данный момент.
"Парикмахерские процедуры" не заняли много времени: Алиска не заботилась об эстетике, стригла, как попало и очень быстро. Мне даже на мгновение стало страшно за свои уши, глаза, нос, вообще за всю голову. Но, видать, у девушки уже была набита рука и обошлось без травм.
Печи оставили. Хоть на этом спасибо. Пол ночи кто-то из слабонервных женщин подвывал во сне, вперемешку со всхлипами, таким образом убиваясь по утерянным косам. Мне хотелось вскочить и наорать на них, ведь это ещё не самое страшное, что могло с нами произойти, но я сдержалась. И сама не заметила, как уснула.
А потом начались трудовые будни, ни дня на отдых или просто передышку.
Уже целую неделю мы в этом огромном мрачном замке пашем, как Папа Карло, не разгибая спин. Конца и края этой пахоте не видно…
Первый день ещё был ничего, как оказалось. Зато все последующие… Если бы не заёмная сила, многие из нас, не привыкшие к таким суровым условиям труда, да что уж там говорить, которые вообще никогда не поднимали что-то тяжелее офисной папки, свалились бы от мышечных спазмов, трудовых мозолей на всю ладонь и многих других "прелестей" чрезмерной физической нагрузки.
Женщины из второй группы уже готовы были сдаться. Я видела это по их глазам. Оло появлялся в нашем загоне для рабов часто, практически каждый день, и навязчиво напоминал об условиях, при которых тяжёлый труд будет исключён и забыт, как страшный сон.
Бабушку и ещё двух пенсионерок забрали на кухню, предварительно проверив их способности. В своей бабулечке я не сомневалась совершенно: готовила она отменно, даже из малого количества продуктов у неё всегда выходило такая вкуснота – язык проглотишь, не заметишь!
Вечером она приходила уставшая, но сытая, в приподнятом настроении. Рассказывала, что все дети были при кухне на позициях: подай-принеси, почисти-поруби, отмой-замочи. Бабушка Надя тайком их прикармливала, Варя, услышав, что её чада под нормальным присмотром, несколько повеселела. Как и другие родительницы.
А сегодня моей группе девчонок выпала работа в сарае. И сначала все мы были в подавленном настроении: чистить загоны свиней не хотелось ни одной из нас. При том, что другая половина девчонок-землянок уже там были и рассказали страсти о местных хрюшках.
Это были не совсем свиньи. Схожесть с земными домашними животными ограничилась лишь пятачками. Во всём остальном отличия были существенные. Во-первых, они были мохнатые. Цвет шкуры от тёмно-коричневого до чёрного. Во-вторых, длинный крысиный хвост. Завершали картину "милых хрюшек" острые клыки и мощные копытца. В общем, эти звери представляли нешуточную угрозу любому, кто окажется в зоне их досягаемости.
Поэтому с нами вышли несколько мужчин-рабов. И каково же было моё удивление, когда среди этих бородатых, обросших сверх всякой меры матёрых мужиков, я узнала Сергея, Антона, Степана и Омара, трое других были старожилами-рабами-аборигенами и держались от нас особняком.
А уж как обрадовались девчонки, словами не передать. Там и слёзы, и сопли – всё вместе, до криков только не дошло. Два орка-стража внушительными тенями следовали за нами.
В столовой мы изредка пересекались, и то взглядами: болтать друг с другом, али сидеть рядом не разрешалось никому. А тут такой шанс обменяться новостями – грех упустить.
Алиска, быстро показав, что и где, куда перегнать свиней, пока чистим их загон, и откуда взять свежее сено для пола, удалилась в неизвестном направлении.
Вообще все второстепенные постройки и этот сарай в том числе, были построены позади замка, что было очень удобно: не нужно бегать в другой конец огромной территории. Где, по слухам, обитали мамонты и другие ценные звери аборигенов.
– Как у вас там дела? – спросила Катя, не отходя от супруга ни на шаг.
– Нас разместили в каком-то помещении со множеством комнат, там тоже живут мужчины, только их гораздо меньше нас. Все какие-то доходяги, еле ноги переставляют.
– Мы выглядим лучше них по одной простой причине, – вступила я в разговор, – у нас есть эта сверхсила. А если она в один прекрасный день закончится? Если мы так отсюда и не выберемся?
Сергей поправил очки, которых не было на переносице, потом понял это и махнул рукой:
– Всё забываю, что я уже несколько дней назад их снял.
– Как так? – удивилась Лиза, внимательно разглядывая парня.
– Понимаете, ещё когда шли вдоль расщелины, с каждым днём они мне всё больше мешали нормально видеть, а здесь я их просто снял за ненадобностью. Правда, не выкинул, припрятал. Каждое утро открываю глаза с затаённым страхом, что у меня снова минус пять.
– Вот чудеса, – покачала головой Варя и добавила, – давайте ускоримся. Мне хочется лечь спать с полным желудком.
– И не говорите, – кивнул Серёжа, – Анька, своими вопросами, ты что хотела нам сказать? Что нужно попытаться сбежать? – парень перешёл на шёпот, а я ненадолго остановилась, отёрла пот со лба и покрутила пальцем у виска.
– Не говори шёпотом, привлечёшь лишнее внимание, а так нас всё равно здесь понимает один гном.
– С чего такая уверенность? – покачал головой Антон, – может, здесь многие понимают нас, просто не говорят? Не нужно исключать такую возможность.
– Ты прав, – кивнула я, после чего оглянулась на орков, те сидели у входа в сарай и играли в какую-то незамысловатую игру, время от времени до нас доносились азартные возгласы, – всякое может быть. Нужно нам наладить связь, общаться и придумать план бегства, пока мы сильны, и можем невиданные доселе вещи, нам нужно делать ноги. И учите язык. Слушайте, переспрашивайте, нужно ассимилироваться. Я хочу понимать, куда мы попали, чтобы знать, у кого просить помощи. У этих гадов должны быть враги. Иначе просто быть не может!
Друзья кивали, принимаясь усиленно сгребать грязную траву вперемешку с остро пахнущим навозом.
– Какой мерзкий запах от этих животин, – морщась и дыша через раз, пожаловалась Моника, – мне всё кажется, что это кошмарный сон и он когда-нибудь закончится.
– Ага, и снится всем жителям нашего ЖК одновременно, – хмыкнул Степан, скидывая набранное в стоящую рядом одноколёсную тачку.
Помолчал немного и вдруг добавил:
– Ещё слышал, что Арнольд Акакиевич и Кирилл как-то подмазались к местному руководству, что-то там для них делают.
– Интересно, чего эти два жука им напели.
– Не знаю, что, но они живут отдельно, где-то на втором этаже, где обитают слуги, и теперь повыше нас статусом будут.
– А Виктор? – вдруг спросила Моника, густо покраснев.
– А он пашет, как и мы, – ответил Омар.
– И это странно, – протянула я, задумчиво нахмурив брови, – хотя из всех троих он мне показался наиболее адекватным, что ли. Но время покажет. Кстати, Омар, а почему тебя не отправили на кухню? Ты же шеф-повар.
