Полыхнувшая аура чиновника, безразлично озиравшего нас до этого момента, доказывала, что он явно находится здесь не для того, чтобы пресекать громкие разговоры и призывать соблюдать очередь. Искатель? Не вижу короткого посоха его ранга, но глупо ведь скрывать свою ауру и оставить его на столе? Судя по Звезде разрушения, я верно угадал уровень его силы.
Развёл руками, показывая пустые ладони и впитывая ману в резерв. Слова искателя звучали сухо:
– Вас же ознакомили с правилами. Нарушение наказывается лишением места в очереди.
Неприятно, но сегодня я и так уже вряд ли попаду к директору. И всё же я примиряюще уточнил:
– Виноват, лэр. Но всё строго согласно правилам, лэр. Никаких цельных структур, хотел только сбалансировать кусок блока по руне.
Помедлив, сияющая в моих глазах силой Звезда, предназначенная для взлома защит мага, потухла, а аура искателя свернулась, снова исчезая.
– Хорошо. Будем считать это недоразумением. Но прошу избегать подобных экспериментов в этом здании, а тем более в этой приёмной.
Кивнул, соглашаясь. По пути сюда я прошёл несколько проверок, но всё же требование разумно. К чему позволять использовать магию в ожидании приёма? К чему боевые заклинания просителю? Ведь ни одна проверка не может определить сумасшедшего.
Не имея возможности занять время привычным делом, я принялся оглядывать своих соседей, стараясь, чтобы моё любопытство не стало назойливым и неприятным. На меня и так косились после произошедшего. В этом Сах тоже отлично помогал: короткий взгляд позволял на самом деле осмотреть человека с ног до головы.
Люди собрались совершенно разные, в основном старше меня. Я, пожалуй, оказался здесь вторым по возрасту. Сильно выделялся парень лет тринадцати, который вот-вот должен был войти к Рагнидису. Одетый в тщательно отглаженные, но явно старые вещи, которые ему уже маловаты: штанины высоко поддёрнулись, да и пиджак узковат в плечах. Сам парень был бледен, сидел, сцепив пальцы в замок и не шелохнувшись всё это время, лишь едва повернулся на окрик мага.
Большая же часть просителей оказалась в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет. В основном, мужчины. Женщин лишь две: одна чуть младше наших с Маро родителей, а вторая – пожилая, что вошла в приёмную буквально через две минуты после меня. Вот её я не видел в тех очередях, которые прошёл, а значит, она пришла сюда совсем другим путём.
Время шло, дверь в кабинет Повелителя раскрывалась, из неё выходил пожилой мужчина – по-видимому, секретарь – и приглашал очередного посетителя. Люди по одному входили в кабинет к Повелителю, но не возвращались – вероятно, выходя через другие двери. В здешних сплетениях анфилад, коридоров и залов возможно и не такое. К моему удивлению, очередь двигалась быстрее, чем я ожидал. Были те, чей визит занимал две минуты, и те, кто оставался в кабинете все пятнадцать, но большая часть успевала решить свои вопросы в течение десяти минут. Сидящий слева от меня поднялся, следуя приглашающему жесту секретаря, и скрылся за плотно закрывшимися дверями. Напоследок секретарь мазнул мимолётным взглядом по мне.
Но… Если судить по часам над дверями, то мне останется в лучшем случае пять минут на мой визит. На визит, который я не раз прокручивал в голове и в Сах, и без него. Пять минут на то, чтобы напомнить о себе Повелителю, на рассказ о положении жены, прошении академического отпуска, на пояснение, не выдавая друга, того, что я знаю о Вратах в Астрал, на просьбу отправить меня туда, чтобы я мог обратить на себя внимание Создательницы и получить шанс на личное чудо. На убеждение.
Не слишком ли многое я должен вложить в эти краткие минуты? Уж лучше прийти сюда через два дня, учесть ошибки, применить полученный опыт и занять место в числе первых, чтобы иметь достаточно времени на уговоры Повелителя и доказательства своего намерения.
Я глянул на пожилую женщину справа от себя: бледное лицо; глаза, которые она не спускала с часов; стянутые в строгую причёску волосы, в корнях которых видна густая седина; обескровленные губы; нервно мнущие небольшую сумочку пальцы. Кто сказал, что моя беда самая большая среди тех, кто пытается попасть в кабинет к Рагнидису? Я, де Ранид, кавалер едва ли не всех наград страны, и завтра сумею попасть сюда. А получится ли это у неё?
Двери снова раскрылись, выпуская секретаря Повелителя:
– Прошу вас.
Я встал, но вместо того, чтобы шагнуть в кабинет, коснулся кончиками пальцев плеча женщины, привлекая внимание:
– Идите.
Она вскинула на меня растерянный взгляд:
– Что?
Повторил, для верности указав рукой:
– Идите. Пусть сейчас будет ваша очередь.
Коротко кивнув секретарю и отдельно дежурному магу, я успел лишь развернуться и сделать один шаг, как меня остановила негромкая фраза:
– Лэр, прошу вас задержаться.
Теперь уже я с недоумением развернулся к вставшему магу, чьи застывшие черты говорили о том, что он скользнул в Сах. Женщина растерянно замерла на полпути, а взгляд секретаря обежал всех, кто ещё оставался в приёмной и остановился на дежурном:
– В чём дело, Эльгон?
Ответ на этот вопрос мне был тоже интересен. Маг – судя по имени, родившийся недалеко от владений Присягнувших – напряжённо произнёс:
– Он и до этого вёл себя подозрительно, использовал магию, а теперь внезапно передумал обращаться с просьбой к Повелителю.
Не удержавшись, хотя и понимая, что поступаю глупо, я усмехнулся:
– Бдительность? Сержант Ребен одобрил бы, да и мне в отряде вы бы очень пригодились, лэр. Нам крайне не хватало искателей.
Секретарь жестом оборвал меня:
– Довольно, – он повёл рукой, указывая искателю Эльгону вернуться за стол, и уже другим тоном обратился к женщине, так и продолжающей стоять, сжимая побелевшими пальцами сумочку. – Прошу вас, проходите.
Я проводил взглядом спину ушедшей женщины, скользнул по сидящим, на миг задержавшись на Эльгоне, который вернулся на место, и отвернулся. Больше мне делать здесь было нечего. Шагнул к выходу, но дверь неожиданно распахнулась, впуская очень пожилого человека, затянутого в строгий форменный камзол Канцелярии, с папкой в руке. Я отодвинулся, давая ему пройти без помех, но он замер, оглядывая меня, и с сомнением уточнил:
– Вы кажетесь мне смутно знакомым. Как ваше имя?
Немедля я откликнулся, лишь чуть споткнувшись в своём именовании:
– Аор Ранид. Аор де Ранид.
Старик с удовлетворением протянул:
– Таладорец?
– Так точно.
– Вы ждите меня здесь, – его взгляд обежал остальных в приёмной, – для всех остальных приём окончен, прошу вас приходить в пятницу.
Двери в кабинет закрылись второй раз, на этот раз за спиной этого старика. Негромко гомонящие посетители потянулись на выход, не упуская возможности пробуравить взглядом мне спину, а мы с Эльгоном по-прежнему не спускали глаз друг с друга. Наконец, он усмехнулся и первым прервал это странное состязание, начав отмечать что-то в своих бумагах.
– Который раз сталкиваюсь с вами, птенцами, и который раз убеждаюсь, что вы удивительно наглые.
Я хмыкнул про себя. Наглые? Вот уж нет. Впрочем, говорить это вслух, раздувая глупо начавшееся противостояние, разумеется, не стал. Разве его вина, что в фемах не оказалось добровольцев аналогичного ранга? Их не так уж и много в стране, и большая часть занята на ответственных постах. Ведь, и правда, в такой приёмной не посадишь бакалавра восемнадцати лет от роду. Ни важности, ни опыта, ни силы, чтобы остановить невидимку или сумасшедшего. Достаточно того, что армейские части, пришедшие нам на смену, были полны искателей. Мои слова были не вполне справедливы, но и извиняться за них я не буду: в них всё же есть своя правда.
Дальше мы сидели молча почти пятнадцать минут. Вопрос женщины тоже оказался не из простых, раз потребовал столько времени. Наконец, дверь открылась, выпуская старика, сразу шагнувшего ко мне:
– Моё имя Соир. Я первый секретарь Повелителя. Кратко, в чём заключается ваша просьба? Вполне возможно, что я смогу помочь вам и сам.
На мгновение я замялся, пытаясь сделать свои слова как можно более обтекаемыми. Нагрубить уже второму человеку в этой приёмной – это уже чересчур:
– Мм-м. Нет, боюсь, что моя просьба слишком личная и мне по-прежнему нужно высказать её лично Повелителю, – заметив, как нахмурился Соир, добавил: – Вы можете выполнить лишь её половину: помочь с получением академического отпуска.
– Обычно к нему прибегают, когда возникают проблемы в учёбе или в семье.
– Верно, так оно и обстоит. Я прошу его по семейным обстоятельствам.
Старик склонил голову:
– Прошу прощения, Аор, обычно я довольно хорошо осведомлён о жизни учеников, но вас становится больше, а я не молодею. Чем же вам необходимо помочь?
Неожиданно заговорил дежурный маг:
– Или ты меня считаешь посторонним и думаешь, что у тебя есть какие-то тайны, которые я не смогу при желании разузнать?
Вскинув брови, я несколько секунд с удивлением оглядывал собрата по Искусству, которого и не подумал осадить первый секретарь Рагнидиса. Вздохнул. Да как хочешь. И с каким-то нездоровым удовольствием заявил:
– Я хочу отправиться вслед за Императором.
Глава 5
Не первый раз я видел Повелителя Рагнидиса: случались в моей жизни и лекции, которые он читал нам, и экзамены, на которых он присутствовал, да и посвящение первого курса в птенцы Рагнидиса навсегда врезалось в память. Но впервые нас разделяло всего три шага, впервые всё его внимание оказалось сосредоточено только на мне. Необычные ощущения. Не сравнимые с ощущениями от Гратоя. Не могу сказать, в чём здесь дело. В реальной силе, явно различавшейся у опытного Повелителя и едва шагнувшего на эту ступень. Или в реальной власти, сосредоточенной в руках человека, стоявшего у окна.
На первый взгляд, мужчина в возрасте всего лишь моего отца – что-то около пятидесяти или пятидесяти пяти лет. Полностью седая голова, но ещё широкие плечи, обтянутые мощными мышцами, при этом сухое телосложение, подчёркнутое строгим и длинным двубортным камзолом. Тёмная ткань украшена серебряными вензелями, так же как жилетка и галстук. Только рубашка и брюки полностью черные.
Но на самом деле этому человеку уже четыре сотни лет. Он рождён ещё в Артилидии и своими глазами видел расцвет империи Создательницы. Он – один из тех, кто выжил на руинах рухнувшей цивилизации, кто своим мечом и магией защитил её останки и построил на них Гардар. Если глядеть правде в лицо, то он и есть правитель Гардара. Неофициальный, так как считается всего лишь наместником, но реальный. Три друга, прошедших вместе все Тёмные Века: Император, чьего имени не назову даже я, прочитавший множество мемуаров о времени его появления, Рагнидис и Шалодар.
Как я во все глаза всматривался в Повелителя, так и меня всё это время изучали. И похоже, что мы оба использовали для этого Сах. Даже Маро не сумела отучить меня от этой невежливой привычки магов чуть что пользоваться замедлением времени. Вот только мы оба маги, и в этом нет никакой невежливости.
Рагнидис кивнул, маска его лица едва заметно дрогнула, оживая:
– Аор де Ранид. Второй поток. Третья ступень обучения.
Я склонил голову:
– Прошу у Повелителя разрешения отказаться от этого этапа и получить академический отпуск в связи с семейными проблемами.
– Подробнее.
Я уже хотел было начать отвечать, но вопрос оказался не ко мне: вперёд шагнул Соир, успевший неизвестно откуда вытащить папку и принявшийся зачитывать выборочные куски с разных страниц:
– Поглощение сырой маны. Самые серьёзные травмы ауры купированы. Назначенный курс расширенной терапии не позволит восстановить ауру в полном объёме, но поддерживает полноценную жизнь. Родители – порядок, – возникла длинная пауза; наконец, секретарь продолжил, но голос его звучал по-другому: – Здесь свежая вкладка листов. Жена – Маро. Это она – единственная выжившая из тех гардарцев, к кому применили ритуал Одаривания стихией.
Повелитель поморщился:
– Даже название – и то Кернариус придумал поганое. Отражает всё больное самомнение Отступника. Посчитал себя равным Создательнице?
Я замер, погрузившись в Сах. Выходит, Рагнидис знал, что ритуал создан не архимагом? Хотя… Если уж это поняла Амилира, то… Рагнидис же продолжал:
– Но сам ритуал, вернее, «та» его часть очень интересная и многообещающая. К нам в руки попал очень необычный зелонец, человек-химера Ригий, и своим существованием дал ключ. Я могу тебе сказать, что к обратному преобразованию этого ритуала привлекались и Шатиарн, и Шалодар. Они в паре разработали десять вариантов прерывания, – я не успел даже задать вопрос, как Повелитель без паузы продолжил: – Я лично подписал приказ о проверках. Все десять зелонцев, у которых пытались остановить преобразование, мертвы.
Жёсткий и жестокий ответ. Раз так… Я завёл разговор о другом:
– Я общался с архимагом Амилирой, она обнадёжила нас и взялась за преобразование ритуала, сразу сказав, что его разработал Повелитель. А ещё упоминала природный артефакт большого «Стазиса».
– Хорошая идея, – Повелитель кивнул. – Но просить о нём бесполезно. Он существует в единственном экземпляре и находится у Императора. Или… Ты хочешь отправиться к нему с просьбой? Хорошая идея. Но можно поступить проще. Под, – Рагнидис запнулся, – не важно. Есть большая лаборатория в подчинении пятого министерства. В какой-то мере, используя прорву маны и заменителей, можно имитировать большую часть свойств большого «Стазиса». То, что тебе не предложили этот выход, упущение надзирающей за твоей женой службы, – Рагнидис на миг скользнул взглядом за моё плечо. – Соир, назначь проверку этого дела. Почему я так и не увидел её в лаборатории? – взгляд вернулся ко мне. – Все оставшиеся в живых зелонцы помещены в печать «Стазиса», и один год для них равняется месяцу.
А я внезапно понял, почему нам не предложили этот способ. Ведь и об этих десяти попытках Повелителей мне ничего не было известно, в кристалле при деле Маро не нашлось записи о десяти смертях в опытах. Их разделили, как и судьбы. Зелонцев и гардарку. Рагнидис же вновь взглянул на секретаря:
– Предложите Амилире поучаствовать в этом деле. Как понимаю, у неё есть идеи, и ей это может быть интересно. Какая разница, где прятаться от мира? В Риоле или там? Горы всегда похожи друг на друга.
Солк кивнул и в два шага оказался за небольшим столом, принявшись делать запись в толстом ежедневнике. Повелитель же обратился ко мне:
– Я помню результаты первичного обследования. У твоей жены, как минимум, несколько лет, но мы можем уже сейчас перевести её в лабораторию и присоединить к остальным. Этот вариант тебя устроит, Аор? Он обеспечит твоей жене достаточный срок для того, чтобы мы либо провели разработку обратного ритуала, либо сумели найти верную комбинацию прерывающего воздействия, либо изменили его так, чтобы повторить результат Ригия. И, конечно, тебе не нужно беспокоиться о непроверенных методах. Ты закончишь этап обучения, а для неё пройдёт всего один месяц.
Месяц за год. Если у неё есть два года жизни, то они превратятся в двадцать четыре. За это время я сам могу стать специалистом в этих ритуалах, а уж Повелители и Амилира разберут его до блока или создадут заново. Но… Я всё равно не смогу видеться с Маро, а для меня время будет идти с той же скоростью. Училище, служба, один месяц отпуска в году, который я буду её видеть. Видеть и красть время её жизни? И так… Сколько? Год, три, пять? В первых десяти попытках Повелители тоже были уверены. Снова ощутить безумие зимы в Зелоне? Нет.
Я опять склонил голову:
– Благодарю Повелителя за то, что он дал мне надежду и буду благодарен тому, что Маро окажется в печати «Стазиса». Но… Моя просьба состоит не в том, чтобы получить аудиенцию у Императора, а затем его артефакт.
На миг я ощутил на себе взгляд не строгого директора училища, а Повелителя, сражавшегося с тёмными, когда ещё и Гардара не было:
– Конкретнее.
– Я прошу Повелителя позволить мне отправиться вслед за другими птенцами на защиту нашего мира.
Рагнидис молчал, исподлобья я видел, как застыло его лицо в трансе Сах, словно он обдумывал десятки вариантов или пытался понять, откуда мне известны такие подробности. Но мне нужно было его согласие. Предложение о печати «Стазиса» дарит мне надежду, позволяет не заботиться о времени разлуки, не трястись от страха, что я могу опоздать, и мне просто некуда будет возвращаться. Но этого мало. Месяцами, годами ждать, когда у Повелителей, занятых сотней дел, мелькнёт идея, которая поможет разгадать этот ритуал? Слишком зыбкий шанс. Мне его мало. Я не хочу ожидания, я хочу действия.
Прокручивая в голове этот разговор десятки раз, я представлял себе десятки сцен, и большая их часть заканчивалась либо таким же мрачным молчанием, либо и вовсе категорическим отказом. Я десятки раз мучительно размышлял, что ещё могу добавить к своей просьбе. И только одну вещь сумел вытащить из дальних закоулков своих мемуарных знаний о полузабытом прошлом Тёмных Веков.
Я опустился на одно колено, окончательно опуская взгляд в пол, и ударил кулаком в грудь:
– Аор де Ранид, мастер магии, умоляет своего Повелителя выполнить его просьбу!
Глава 6
Голос Шалодара сочился недовольством. Оно ощущалось с первого слова, но заставляло собеседника лишь изгибать губы в улыбке. Впрочем, её он скрывал. Самым простым способом – повернувшись спиной к говорящему.
– Это ведь уже не первый раз. Хотя о чём это я? Если запоминать всего один такой случай в год, то это уже даже не трёхсотый раз! Почему всегда одно и то же? Ты мне можешь ответить?
– Потому что это всегда разное?
– Ой, – круглолицый Повелитель скривился, оттёр Рагнидиса плечом и принялся перебирать бутылки на полках. – Оставь эту софистику. Если говорить по-простому: я предлагаю идею, ты её с негодованием отвергаешь, но! Не проходит и половины года, как ты с горящими глазами сообщаешь мне, что хочешь всё сделать именно так, как я и предлагал.
Хозяин кабинета согласился:
– Звучит не очень.
– Звучит? Не очень? Так! – рука Шалодара сжалась на горлышке бутылки. – Мне нужно выпить. Ты невыносим.
Отхлебнув тёмного вина, он уже спокойнее продолжил:
– Я предлагал тебе отправить всех до единого птенцов во Врата?
– Предлагал.
Круглолицый кивнул, устроился в кресле и сделал ещё один глоток перед тем, как задать новый вопрос:
– Ты сказал мне… Что? Не слышу.
– Я сказал, что для большей части из них это чересчур.
Повелитель Эфира торжествующе протянул:
– Во-от!
Рагнидис пожал плечами:
– Но согласись, мало того, что это правда – ведь самый слабый Страж равен архимагу, так ещё и что бы мы делали в Зелоне и в Риобиле без птенцов?
– А! Так вот что изменилось? Они здесь стали не нужны?
– Нет же. Дело не в этом. Во-первых, он сам пришёл ко мне с этой просьбой.
Шалодар долго тянул вино, не спеша отрываться от бокала, но, наконец, спросил:
– Откуда узнал?
– Полагаю, ему подсказал молодой Чалом.
– Иногда мне кажется, что синие горжеты, требующие, чтобы я брал клятвы с ведущих специалистов, не так уж и безумны.
– Это мы тоже уже обсуждали и даже решение приняли одинаковое.
– Верно. Это не наш путь. Ладно. Что второе?
– Он так и будет единственным из этого набора, кто уйдёт через Врата.
– Я не особо слежу за твоими делами. Уникум, уже ставший магистром?
– Нет. Твёрдый мастер по наполненности ауры. До следующего ранга ему расти ещё пару лет.
Шалодар не дослушал и, вскинув брови, недоуменно уточнил:
– Пару лет таладорского обучения? Он же был в Зелоне?
– Не важно, – отмахнулся Рагнидис. – Главное – то, что он единственный из всех постоянно использует сырую ману в своих заклинаниях.
Повелитель Эфира щёлкнул пальцами свободной руки:
– Вспомнил. Ты зачитывал как-то давно донесение про него. У него такой высокий болевой порог? Или он болен разумом?
– Думаю, там уникальное сочетание множества факторов, включая травму ауры. Но разумом он здоров, и этот способ своего усиления не приносит ему радости. Тебе не стоит беспокоиться.
– Я не беспокоюсь, а борюсь с неприятными воспоминаниями. Это, по большому счёту, твои птенцы, тебе о них и беспокоиться.
Рагнидис отмахнулся:
– Но главное ты понял?
Шалодар кивнул:
– Сколько он способен вливать в плетение?
– Такой проверки не проводилось, а теперь он и вовсе не попадёт в училище на тесты.
– Но ты считаешь, что он нашёл свой путь к вершинам силы?
– Скорее, пробил себе духовое отверстие в своей темнице. И только от него зависит, сумеет ли он расширить его в полноценный лаз. Это ведь одна из задач нашего обучения, верно? Дать возможность магам как можно раньше найти свой уникальный дар и понять свои сильные стороны.
– Здорово. Теперь я займу ту сторону, что обычно принадлежит тебе в наших разговорах, и повторю твой же вопрос. А с чего ты вообще взял, что обычный мастер сумеет продержаться в Астрале хотя бы одну волну?
Рагнидис отмахнулся:
– Ты преувеличиваешь опасность.
Шалодар едва не уронил бокал, неверяще уточнив:
– Но ведь именно это я и сказал тебе в прошлый раз!
– Не важно.
– Не важно?!
– Хорошо. Ты был прав в прошлый раз. Так лучше?
Круглое лицо Повелителя Эфира расплылось в улыбке:
– Значительно лучше. Так что там важно?
– То, что он вернулся к тому медленному и неудобному ритуалу создания големов, что разработал Гертрой. И очень сильно его переработал.
– И?
– Ты ещё не понял? Это голем, поднятый на Жизни, едва ли не пропитанный ею. Он полностью отвечает условиям плана Астрала, более того, он носит в себе Исток. Теперь стало яснее?
– Хочешь проверить, не рассыплется ли он песком после Врат?
– Что значит проверить? Я более чем уверен, что он останется целым – он слишком уникален, чтобы считаться простым артефактом.
– Рагнидис, мне очень не нравится такое нездоровое воодушевление. Оно напоминает мне о твоих безумных экспериментах в магии.
– Плевать, что там тебе чудится. Думаешь, я вызвал тебя для того, чтобы сообщить о парне?
Вздёрнутые брови Шалодара послужили молчаливым ответом, Рагнидис искривил губы в нерадостной усмешке:
– Парень был у меня сегодня.
Шалодар, вызванный три дня назад, отставил бокал.
– Донесение от наблюдающих в Храме: коэффициенты потоков мира искажаются, плывут. Пока едва-едва. Но тебе ли не знать, что это может означать?
Пальцы Шалодара сами сжались в кулак:
– Стражи снова меняют барьер.
– Не будь этого парня, нам пришлось бы придумать его. Я уже отдал приказ ускорить все работы по Вратам, подготовить к работе заклинание-улавливатель. С Аором отправим новые амулет и Исток. Врата запустим по третьей схеме.
– Риск. Нулевой пробой Кернариуса имел слишком много ограничений.
– Риск в пределах допустимого. Если что, Страж на той стороне вытянет весь переход сам. Но мы косвенно проверим сразу несколько гипотез.
– Ты боишься, что в этот раз верх одержит фракция затворников?
– И тогда нам пригодится любая мелочь, которую мы сможем заметить при его переходе. Я хочу, чтобы ты лично наблюдал за ним.
Шалодар кивнул и опрокинул в себя бокал.
Глава 7
Возможно, раньше, до войны в Зелоне, время, выделенное мне Повелителем Рагнидисом на подготовку к уходу, заставило бы меня растеряться: что можно успеть сделать за несколько часов?
Но эта война многое изменила во мне, да я и сам стремился отправиться как можно раньше, поэтому и выделенные мне сутки показались, скорее, чрезмерным сроком. Да и к чему мне они, на самом деле? Прощание с Маро давно позади, вещей у меня едва ли не меньше, чем по приезде в Дальний Рог: в один чемодан влезли и одежда, и набор для артефакторики, изрядно похудевший за минувший год. Деньги нам нужны были для переездов, для оплаты проживания, уходили на питание. Я не мог позволить себе продолжать тратить время и дорогие ингредиенты на опыты – только на создание простых и надёжных артефактов, которые можно было сдать в лавки по установленной цене.
Последние запасы ушли на изготовление того набора, что выкупил у меня Вэлк. И сдаётся мне, что друг Динис в очередной раз выручил меня. Я не заходил в лавки, но и того, что мимоходом заметил на витринах, вполне хватало, чтобы сделать вывод: дешёвка в столице и ценится дешевле: слишком много здесь студентов, которые получили разрешение на продажу своих изделий.
Но теперь меня это не волновало. Уж там мне не придётся заботиться о жилье, еде и одежде. Вернее, не так. Одеждой снова станет моя броня и поддоспешник. Жильём и постелью – плащ и мешок под головой. А о еде и вовсе не нужно беспокоиться. Она мне не понадобится.
Всё сущее в мире: воздух, воду, землю, людей и животных пронизывают потоки магии, которые и делают возможным Искусство. Но это лишь грубое, доступное нам проявление гораздо более глубокой и неуловимой материи. Познавая тайны магии, развивая ауру и погружаясь в потоки мира всё глубже, можно приблизиться к первооснове всего, что существует, к Астралу. Из людей ближе всего к нему стоят Повелители. И Император. Впрочем… Тёмные подобных ему называют богами. Так что не уверен, будто его всё ещё можно считать человеком.
Даже самому слабому магу доступно простейшее обращение к Астралу – материализация псевдоматерии посредством обращения к законам мира формулой преобразования. Сил мага, его знаний хватает лишь на минуты, часы или дни проявления материи. Материи, которой не было до этого и которой не будет после. Материи, что родилась на это время лишь по воле мага. Повелители обладают несравнимой с остальными рангами Искусства силой именно потому, что познали сами законы мира, коснулись тайн Астрала и уже не нуждаются в заклинаниях для работы с ним.
Можно сказать, что чистый Астрал – это энергия без реализации, а материальный мир – это реализация без энергии, противоположная ему по смыслу. И любой адепт, имеющий дар магии, немного, самую малость смещён в своём балансе, обладая толикой свободной энергии, которую он извлекает из потоков магии на первых рангах или из самого Астрала, достигнув уровня развития Демиурга.
Врата – ритуал, заклинание, повеление невообразимой пока для меня сложности, а может, и смесь всего этого, – работали на основе некоторых глубинных законов мира и Астрала. В древности эти знания использовали для того, чтобы за мгновения, сместив баланс человека от реализованной в мире материи к нереализованной энергии, переместить его на тысячи километров. Порталы Артилиса пока восстановить не удалось. Но… Врата пошли даже дальше. Они смещали баланс так, что отправляли человека с тверди Артилиса в глубину Астрала, где и защищала наш мир Создательница со Стражами. Врата на самом деле делали то же, что и порталы Тёмных, которые они пробивали оттуда к нам.
В павшем Артилисе не было необходимости создавать заклинание такой мощи: любой из тех, кого позже заклеймят Отступниками, мог осуществить подобное одним повелением. Нам сегодняшним, ещё не до конца сроднившимся с изменившимся после Падения миром, такое пока недоступно. И сам наш мир – лакомая цель для Тёмных Демиургов, – и люди павшего Артилиса были уникальны: Велиримид сумела обеспечить уникальный баланс своих созданий. И сам мир, и его жители буквально несли в себе кусочек Астрала, позволявший им превзойти пределы, казалось, установленные раз и навсегда, и черпать гигантские объёмы энергии. Уникальное творение, вызвавшее зависть у тех, кто тысячи лет клепал жалкие кривобокие поделки.
Мы, их потомки, по сути, и есть такие же жалкие поделки – калеки, которые, однако, с каждым поколением выздоравливают и тянутся к силе предков и уже достаточно сильны, чтобы уничтожать и тёмных богов, и Отступников.
Для меня же главное в информации, которой я раньше не слышал с такими деталями и тонкостями ни на одной из лекций, заключается в том, что, пройдя Врата, я по сути стану не человеком, а одной из тех сущностей, что зародились на слоях Астрала после его возникновения. Зачем энергии материальная пища? Там одежда, броня станет лишь отображением условности, одним из законов слоя Астрала, на котором Велиримид и заставляет своих врагов принимать бой. Слой-мир, где вот это можно, вот это нельзя и по каждой позиции десятки правил, призванных лишь обеспечить нам, гардарцам и Стражам нашего мира преимущества.
В этом и есть сила Создательницы – в том, что её искусства хватило, чтобы навязать её правила всем, кто ступил на порог нашего мира. В том, что она одна превзошла два десятка формально равных ей Тёмных Демиургов. В том, что Созидание превзошло Разрушение. Как бы пафосно это ни звучало.
Число врагов стало не столь важным, но даже так она не смогла отказаться от помощи Стражей. Настало время и мне внести свою лепту в битвы, что идут нигде и одновременно вокруг и внутри каждого, кто ходит по поверхности мира Артилис.
Обдумав всё, что услышал от секретаря Соира, я покачал головой и отложил чемодан в сторону. Глупо. Чем я слушал? Зачем мне там одежда? Зачем мне там столик артефактора? Я, мой меч, мой Орб, Средоточие и Гвардеец. И то я не могу дать гарантии, что меч, Орб и Гвардеец вообще останутся прежними при переходе через Врата. Хотя если уж для голема дали разрешение, то это означает, что и остальные артефакты не потеряют своих свойств, даже если они и не природные, созданные именно в глубинах Астрала, а лишь собранные в нашем мире с помощью усилий современных артефакторов.
Мог ли я когда-нибудь даже подумать о том, что встану бок о бок с легендарными Стражами на защиту своего мира? Мог ли я, будучи впервые озарён Символом Создательницы, даже помыслить о том, что стану так близок к ней?
Глава 8
Врата находились на расстоянии всего двух дней езды от столицы. Ехать пришлось в очень необычном дилижансе, на первый взгляд неотличимом от огромного грузового, что всё чаще стали встречаться на дорогах. Внутри же он оказался разделён на две части: пассажирскую и грузовую, позволяя с комфортом расположиться и иметь доступ даже к моему трёхметровому голему. Расскажи кто-то лет пять назад про подобные махины, я бы и сам недоверчиво покачал головой, вспоминая статьи в «Вестнике» и раздумывая, сколько лошадей понадобится, чтобы их тянуть. Сейчас же справлялась всего восьмёрка тягловых химер.
У меня и до этого было не так уж много опыта в передвижении по дорогам страны, а когда тебя тянут столь могучие создания, то пройденное расстояние определить становится ещё сложнее. Ведь на дорожных станциях, которыми я привык измерять путь, мы не останавливались. Если подумать, то массовое внедрение новых ездовых и тягловых химер значительно сократило нужду в них. Возможно, часть из таких станций и вовсе скоро потеряет своё значение. А ведь с появлением небольших и одновременно мощных Истоков можно обратиться к опыту грузовых големов, которые часто используются в крепостях или черте города. Создать мощный Исток, чтобы каждые два часа можно было останавливаться и быстро перезаряжать накопители маны, а может, и вовсе расставить сотни Истоков вдоль дорог… Огромный простор для артефакторов и големщиков. Мне было бы интересно этим заняться – хотя бы в качестве разминки для ума и воображения, но впереди у меня другие, гораздо более важные заботы.
Рядом с Гаром есть горы: срединный хребет, отделяющий центральные провинции от западных, но мы до них точно не доехали. То, что я увидел, покинув дилижанс, больше напоминало огромную ступень – словно земля перед нами поднялась, вознеся плодородный слой ввысь на сотню метров и обнажив отвесную каменную поверхность. К ней прижималась крошечная дорожная станция: невысокие стены с трех сторон, десяток зданий разных форм и размеров. Но в глаза сначала бросились армейцы вместо обычной стражи, затем их чрезмерное количество на стенах, а после в ауре отдалась пульсация мощного Источника. Всё это подсказывало, что на самом деле передо мной вовсе не станция. Самое интересное обнаружилось у скальной стены: зев пещеры.
Уж не знаю, почему его не прикрыли хотя бы каким-нибудь зданием, скрыв от чужих глаз. Но уже то, что, несмотря на высоко стоящее солнце, я ничего не вижу в его глубине, словно туда не проникает ни один луч света, говорит: всё непросто с этой пещерой. С моим сопровождающим оказалось не нужно ничего и никому рассказывать: он делал всё сам, мне оставалось лишь следовать за ним по пятам и внимательно осматриваться. Удобно. Особенно если за твоей спиной печатает шаг трёхметровый, покрытый шрамами и сколами каменный голем, и не приходится объяснять армейцам, почему они должны его пропускать.
Приближаясь к пещере, скользнул в Сах. Сразу же увидел множество сильных заклинаний, покрывающих землю, пронизывающих воздух вокруг. И ныряя всё глубже и глубже в потоки магии, обнаруживал всё новые и новые заклинания. С такой плотностью плетений я не сталкивался даже на караульных площадках Пеленора. Заподозрил бы работу Повелителей, если бы не знал, что их уровень воздействия на мир и вовсе не нуждается в подпорке плетениями.
Миг перехода через чётко очерченную тенью границу зева пещеры впечатлял. Мгновенная тьма и снова яркий свет. Проморгавшись, обнаружил, что мы с проводником стоим под стенами форта: мощные башни, навесы для стрелков высоко вверху, шары с крестообразной прорезью, что прикрывали стрелометы в бойницах. И вот здесь нам впервые пришлось проходить и проверку заклинаниями, и сверку аур.
Не успел и слова в крепости сказать, как маг едва ли не силой потащил меня куда-то вглубь пещеры. Здесь стены оказались источены ходами, причём все они были созданы руками человека: прямые, круглого сечения, сворачивающие под прямыми углами, освещённые по всей своей длине Светочами.
Наш путь закончился в пещере, венчающей один из таких проходов. Тоже рукотворной; порода была выбрана половинкой шара. В верхней точке, метрах в тридцати от пола, нестерпимо сиял огромный светильник, заливая пространство желтоватым светом. Люди, шкафы, столы – всё это теснилось по кругу у стен. В центре же стояли огромные, около двадцати метров высотой, серые колонны с лежащим на них архитравом. Он был весь покрыт высеченными рунами. Старшими рунами, оставленными нам Создательницей и продолжившими работать даже тогда, когда сама основа магии изменилась, и на руины Артилиды опустились Тёмные века.
Всё пространство каменного пола покрывали несколько вписанных друг в друга Печатей. Взгляд выхватывал отдельные знакомые элементы то там, то тут, но смысл всего комплекса сопряжений ускользал. Один размер рунных блоков уже говорил об уровне разработки. Сомнительно, чтобы простой мастер училища – пусть и необычного, но сосредоточенного больше на практическом применении магии – смог бы с одного взгляда понять результат десятилетий труда старших собратьев по Искусству. Но это лишь в очередной раз напомнило мне, что нельзя останавливаться на пути к вершинам.
Когда-то, только вступив на путь Искусства, я замахнулся на задачи, превосходящие мой опыт, талант и даже возможности, но всё-таки справился, сумев построить форт Дальний Рог. Тогда я своими руками подготавливал центральный зал под крепостной Источник и Хранитель. И сейчас с первого взгляда обнаружил знакомые плетения контроля, которые шли вокруг Печатей внешним кругом. Со второго, уже понимая, что нужно искать, выделил преобразующие плетения, что должны напитывать амулетную часть. Но для чего амулеты в Печатях? Да и рунные вязи хоть и были похожи, но порядок следования знаков отличался от известных мне схем. Сделать вывод о том, для чего же предназначены черные каменные тумбы, окружённые этими рунами, было несложно: наверняка в них заключены Истоки, а камень используется для лучшей проводимости маны и снижения потерь при передаче.
Но мне не дали погрузиться в изучение изысков чужой работы, найти в ней ещё что-то известное. Ничего удивительного, ведь я приехал сюда совсем не за этим. Ни Повелитель, ни его секретарь, ни тем более сопровождающий не сообщали мне подробностей, но кое-что я был способен понять и сам, сделав выводы из услышанного: последний раз эти Врата работали несколько месяцев назад, когда их только проверяли. Они исправно переправляли вещи и людей в Астрал к Стражам. Так же исправно возвращали их назад. С некоторыми исключениями, правда. Исключения относились только к предметам, на которых проявлялся откат порталов, привычный для всех в Гардаре. С людьми такого произойти было не должно, несмотря на то что, по сути, Врата полностью меняли тех, кто проходил через них. Да по-другому и быть не могло, ведь человек не может выжить в Астрале, как бы Создательница ни изменила часть его.
Находящиеся здесь маги радовались получению разрешения на проведение ещё одного опыта. Я, так же пропадавший днями в своих изысканиях артефакторики, мог их понять, но быть объектом для изучения оказалось неожиданно неприятно. Впрочем, я почти год провалялся в госпиталях, пока врачи не сумели подобрать лечение, и много раз ощущал на себе такие же отстранённые взгляды людей, видящих в тебе едва ли не предмет. Кстати, теперь, пройдя Зелон, я понимаю, что помочь мне сумели опытные армейские магистры и архимаги, которые изредка сталкивались с похожими травмами и всё же остановили некроз моей ауры. А вот в гражданском пансионате лечащий врач даже не задумывался о том, что можно использовать сырую, ядовитую ману, и впервые попробовал это сделать на моих глазах. Так что любой маг постоянно исследует себя и мир вокруг.
Что-то такое я не раз повторял, находясь рядом с Маро и перенося на себя все её переживания, выслушивая и даже заставляя выговориться. Я утешал, убеждал, что не нужно обращать внимания на странное поведение магов – достаточно вспомнить меня, погруженного в мир плетений, увлечённого пришедшей идей. Возможно, это тоже послужило одной из причин, по которым я стал меньше заниматься Искусством. Вокруг Маро и без того было полно магов, а вот простых людей не хватало.
В общем, суету и обращение с собой наравне с бездушным големом я перенёс с кривой усмешкой, вряд ли верно понятой теми, кто здесь находился. Уж слишком забавно смущались самые молодые из них.
Я же ухмылялся тому, что сейчас не мог честно ответить даже себе: чему я больше радовался? Тому, что оказался в привычном мире магии и мне не нужно скрываться даже от любимого человека? Тому, что я наконец-то приложу свои силы для её лечения и перестану ощущать себя беспомощным? Тому, что можно отбросить заботы о Маро и окунуться в то, что всегда было для меня частью жизни? Тому, что на расстоянии меча окажутся те, кому можно просто мстить, выкинув из головы все житейские сложности?
Возможно, я сумею это понять там, по ту сторону Врат. И ответить себе на ещё один вопрос: а не бегство ли это? Ведь после того, как Рагнидис предложил помощь, сообщил, что есть способ замедлить жизнь Маро до момента обнаружения решения, разве я не должен был остаться здесь? Кто поддержит Маро, когда ей придётся уехать в горы, в лабораторию? Кто поддержит её родителей, которые перестанут получать от неё письма? Почему мне легче сбежать сражаться с тёмными, чем остаться здесь, закончить третью ступень обучения, вернуться к Маро, увидеть её вечно спящей?
Поймал себя на мысли, что уже ответил на свой вопрос. Сбежал. Не зря же промелькнуло это слово в голове. Выходит, действительно легче сбежать. Не так уж я оказался и силен. Хватило лишь на… семь месяцев.
И кстати, что-то такое мелькало в строках мемуаров того же Виора Раста, архимага, который пережил все Тёмные Века, все битвы, разработал множество заклинаний и рунных связок. Мне, школьнику, было не интересно читать многие главы, я пролистывал житейские подробности. Но разве не об этом рассказывала история его жены? Той, которая не была магом и состарилась у него на глазах? Оказывается, читая мемуары великих, я запоминал не то, что нужно. Что теперь мне, кавалеру множества наград, потерявшему друзей и сослуживцев в сражениях, описания этих самых битв? У меня есть свой опыт: иди вперёд, даже если уже нет сил, и убей врага, иначе погибнут те, кто рядом с тобой. Это просто. А вот важное – то, что мне и нужно на самом деле из опыта чужой жизни, я, оказывается, бездарно упустил.
Меня хлопнули по плечу, заставляя отвлечься от мыслей, и задали вопрос:
– Из Сах вышел? Внимаешь?
Снова усмехнувшись, на этот раз беззаботно, согласился:
– Внимаю.
