Страница 2 из 3
Забавно, но ни о каком согласии ни у меня, ни у мужа не спросили. Похоже, подразумевалось, что мы оба все выяснили заранее.
Бороды у парня, открывшего мне лицо, не оказалось. Вот только я все равно едва не вскрикнула, потому что передо мной стоял Максим Витальевич, только со шрамом, пересекающим левую бровь, и с локонами до плеч вместо короткой стрижки. А так один в один, чтоб мне провалиться!
Нет, я была к этому готова, но все равно вошла в секундный ступор. Когда смотрела на портрет, да еще на десять лет моложе, кукуха еще держалась, даже весело было. А вот когда увидела живого реального «папенькиного сынка» собственной персоной, тут птичка моя чуть не дала деру. Ясно же, что песец пришел!
– Не надо смотреть на меня с таким ужасом, леди. Я еще в своем обычном облике, – усмехнулся мне… Максимилиан… как там его… забыла! Все имена из головы от удивления вылетели! Уилсович вроде… и целоваться полез!
А я исключительно инстинктивно ка-а-ак размахнулась да как залепила ему пощечину, прямо в храме, после свадьбы! Эдакое небольшое изменение в сценарии, неожиданное для всех, кроме старичка, выполняющего в этом спектакле роль моего папеньки.
– Блаженная она у нас, ваша милость! Устала, испугалась, забылась, бывает у нее, – принялся оправдываться старик, подлетев к нам. – Что же вы, леди Розалия! Нехорошо так с супругом, он к вам по-доброму, а вы его при всех гостях… на святой земле, ай-яй-яй! Ваш батюшка на небесах осерчает сейчас. – Судя по лицу старика, эта фраза на прежнюю Розалию действовала усмиряюще. Поэтому я тоже изобразила покорность судьбе, потупила взгляд и дождалась, пока рисковый Максимилиан снова наклонится ко мне.
Похоже, без закрепляющего поцелуя брак считался недействительным. Но в меня на этой святой земле словно бес какой-то вселился. Потому что в этот раз я вновь решила шокировать общественность, но уже иначе. Обняв супруга за шею, сама потянулась к нему с поцелуем и вложила в него весь свой опыт тридцатишестилетней женщины.
А опыт у меня, несмотря на загруженность работой, все же имелся. В студенческие годы я не только на лекции бегала, но и на свидания. И с мужем иногда успевала время провести. И любовники у меня бывали.
Судя по лицу здешнего Максима, ему все понравилось. Зато зрители, особенно зрелая женская половина, притихли. Странные они тут какие-то, все-то им не так!
– Союз закреплен добровольным поцелуем… – быстренько забубнил священник, больше похожий на друида, в зеленом балахоне, опоясанный красным кушаком и в красной тюбетейке.
Иех, вот ведь понамешали! Ну да ладно, начало квеста выполнено. Замуж я вышла. Теперь надо выяснить, что у нас за проклятие и как его снимать.
– Блаженная она, как же! – бурно возмущалась довольно похожая на уже знакомое мне привидение вполне живая дамочка, пока мы мчались в сторону дома, сидя вчетвером в одной карете: я с мужем и копия призрака с обрюзгшим мужчиной лет пятидесяти. Мое присутствие даму совершенно не смущало, да и говорила она в основном с мужчиной. Графом вроде. Точно, раз Максим – виконт, то папа у него граф, да и служанки утром про графа упоминали.
– Вот и пользовалась своей блаженностью с каждым встречным. Может, уже дите нагуляла, вот ее так поспешно и…
– Уймитесь, леди Фелиция, – властно осадил даму мой супруг. Ну надо же, в этой реальности он в роли хищника, а его отец – мягкотелая производная от амебы?
– Уилс! Твой сын опять мне грубит!
Хм, пожалуй, я погорячилась, сравняв между собой двух сестер. Внешне дамочки и правда были похожи. Но если привидение просто лучилось аристократическим величием, иногда напоминая безумного злого гения, то выжившая больше походила на скандальную соседку по коммуналке, какую-нибудь тетю Грушу в халате и бигудях из старых советских фильмов. У нее даже голос зазвучал визгливо-обиженно.
– А ты к его жене не лезь… Дай мальчику в рыцаря поиграть. Сама же знаешь, недолго осталось. – Граф вроде бы заступился за сына, но как-то вяло. – Какая вот тебе разница, гулящая она или нет?
– Да хоть со всей королевской гвардией! Меня беспокоит, чтобы в подоле никого не принесла! – продолжила визгливо возмущаться леди. – Получишь внука от какого-нибудь лакея и будешь с ним нянчиться?!
– Буду, – рыкнул на скандальную тетку мой свекор, одновременно вырастая в моих глазах и превращая нас с дамочкой в злейших врагов. С другой стороны, я на большую дружбу после ее первой же фразы не сильно-то и рассчитывала. – Если в нашу породу пойдет, слова не скажу.
Максимилиан негромко покашлял, заостряя внимание на своем присутствии.
– У меня есть еще год, – напомнил он.
– Да не выдержит она год, хрупкая больно, – как-то уж слишком быстро приговорил меня свекор. – То, что из ума выживет, бояться нечего, и так блаженную взяли. Но в том, что здоровья хватит ребенка выносить, очень сомневаюсь. Кожа же да кости…
– Какие кости! Вон грудь из платья вываливается! Постыдилась бы!.. – продолжила скандалить Фелиция. До «леди» эта дама недотягивала, и в том, что она сильная колдунья, я тоже начала сомневаться. Ведьма – да, редкостная.
С другой стороны, с чего вдруг я решила, что все колдуньи умные? Может, как раз весь ум одной сестре достался, а колдовская сила – другой. Надо было, кстати, какой-нибудь амулет у привидения попросить, чтобы меня тут тоже не заколдовали между делом.
– Не думаю, что она сама это платье выбирала, – заступился за меня муж, накрыв ладонью мою руку.
– Думаешь, настолько дурочка, что даже одеться сама не в состоянии? Будет по замку в одной сорочке разгуливать?! – Добрая тетушка была бы на своем месте где-нибудь на базаре. Вахтерша еще из нее идеальная бы вышла, вечно всем недовольная.
Какая шутка судьбы подбросила ее в графскую семью, не представляю. И если глава этой семьи променял свою величественную жену на это безобразие, с головой у него явно какие-то нелады. В здравом уме с такой скандальной мегерой вряд ли бы кто-то связался.
– Даже если так, это не ваша забота, – вновь осадил разошедшуюся тетю Максим. – Она моя жена. А вот вы у нас в гостях… уже семь лет.
– Да как ты смеешь! Я заменила тебе мать…
– Фелиция, остановись, – абсолютно ровным спокойным тоном произнес граф, и, как ни странно, на даму это произвело впечатление. Она заткнулась, и оставшиеся минут тридцать мы ехали абсолютно молча.
Покинув город, мы сначала ехали по более-менее нормальной дороге, даже когда свернули в лес, но потом карета свернула еще раз… И последние полчаса, как раз примерно с того момента, как Фелиция надулась, как рыба-шар, мы мчались по условно широкой тропе. Правда, ветки иногда стучали по стенам кареты и пытались заглянуть в окна, намекая, что даже средневековая цивилизация прощается со мной.
А потом над самыми высокими деревьями я увидела шпили трех башен. От восторга я даже в окно высунулась, пытаясь разглядеть спрятавшийся в зелени замок.
И в тридцать шесть лет простительно восхищаться абсолютно целым историческим зданием, особенно если ты любитель квестов с полным погружением.
Мы въехали в распахнувшиеся перед нами ворота и остановились во дворе, с трудом отвоеванном у леса и по-быстрому закиданном более-менее ровными камнями. Правда, из щелей вовсю пробивалась трава, цветы и кое-где даже кустарник. Активного запустения еще не ощущалось, но начало было положено. Похоже, сказывалось отсутствие настоящей хозяйки.
В замке были переплетены элементы романского стиля, готики, барокко и еще чего-то по мелочи. Никакого ощущения единства в архитектуре не наблюдалось. Наоборот, создавалось впечатление, что все здесь хаотично слеплено из разной высоты башен и домов. Даже крыши были разные – то вытянутые вверх, то сплющенно-круглые, как у восточных мечетей. Причудливо асимметричное архитектурное безумство нескольких поколений.
Замок начинался в долине, рядом с рекой, и поднимался по скале, буквально утопая в зелени. Никаких садов, никаких вспаханных земель! Кругом только лес, лес, лес… По-моему, в чудовищ здешние графы начали превращаться задолго до проклятия и спрятались от людей в лесной глуши.
Кстати, если, несмотря на вдовство в кубе, виконту подписали согласие на четвертый брак, значит, король эту семейку или уважал, или побаивался. Или они близкая родня. Хотя графы – это чуть выше, чем бароны, то есть предпоследнее место на иерархической лестнице титулованного дворянства. Значит, явное родство вычеркиваем…
Ладно, потом разберемся, с чего вдруг предки моего супруга в такую трущобу заползли.
А супруг мой, кстати, продолжал играть в рыцаря. Помог мне спуститься; поддержал, когда я споткнулась на дворовой мостовой; сам придержал внушительного размера дверь замка, дожидаясь, пока я зайду, и тут же отпустил ее, едва не прибив вышагивающую вслед за мной Фелицию.
Ведьма изо всех сил стремилась меня обогнать, при этом не оттолкнув в сторону и не обежав, чтобы гарантированно оказаться впереди. Поэтому чуть не получила… дверью. Хорошо, самому графу, несмотря на его обрюзглость, хватило сил удержать толстую трехметровую деревянную створку. И он успел спасти свою… свояченицу вроде.
– Уилс! Твой сын…
– А ты не прись след в след, как ручная кобыла, – негромко проворчал мой свекор.
Да, похоже, галантный век сюда пока еще не добрался. Или это они лишь в кругу семьи так по-простому, по-родственному? Во время свадьбы все казались более-менее вежливыми.
Однако муж продолжил меня приятно радовать, хотя и Максим Витальевич тоже был весь из себя воспитанный. Увольнял он меня без единого плохого слова и в клубе приставал вполне цивильно. Может, и граф тоже в целом ничего, просто Фелиция всех достала так, что сдерживаться сил нет?
Рядом с высоким широкоплечим Максимилианом я буквально наслаждалась ощущением хрупкости, к тому же и росточком Розалия не вышла.
Пока мы поднимались, я умудрилась несколько раз споткнуться. Ступеньки на лестнице были кое-где сколоты и не восстановлены. Вниз идти вообще экстрим, наверное.
Главное, не спросишь, почему им ступени не починить! Я же блаженная, мне на такие вещи внимание обращать не положено. А в голове уже закрутилось воспоминание, как мы делали портал строительной компании и там в товарах постоянно мелькал дюракварц – смесь песка, цемента и каких-то полимеров. Интересно, есть здесь что-то похожее?
Вообще, какое мне дело до их лестницы?! Я же проклятие сниму и обратно к себе, работу искать.
На втором этаже площадка разветвлялась на три коридора, так что три башни не просто так возвышались. Замок был поделен на части, как хорошая коммуналка.
Получается, Фелиция и правда являлась моей соседкой. Надеюсь, в бигудях и халате она по замку не бродит? И что здесь с едой? Я бы не отказалась перекусить, причем уже довольно плотно. Завтрака же мне не выдали, в обед у меня была свадьба, еще пара часов – и время ужина наступит!
Наша треть замка начиналась слева, и тут с порядком было совсем грустно. Ковровая дорожка едва виднелась под слоем песка и грязи, на картинах, подфакельниках и рыцарских доспехах, задействованных в качестве скульптур, лежала пыль, по-моему, семилетней выдержки.
М-да, долго в качестве блаженной я не выдержу! Но и отмыть все в одиночку тоже не смогу.
Прислуга тут, кстати, вроде как водится. Ворота нам открыл сурового вида мужик, двое парней лет двадцати – тридцати выпрягли коней, и вот мимо нас в сторону лестницы прошмыгнула горничная лет так сорока с небольшим. Хотя в здешних условиях может оказаться, что ей и тридцати еще нет…
– Ты, наверное, проголодалась? – По случаю смены статуса муж решил, что теперь можно не «выкать» и «неледить», а обращаться по-простому, как здесь принято. Главное, чтобы кобылой не обзывал, а то снова по лицу ладонью приласкаю, с размаха.
Я радостно закивала. Надеюсь, более-менее приземленные разговоры, например о еде, можно поддерживать, не вызывая подозрений. В конце концов, уровень моего помешательства Максимилиану и его семье неизвестен. Так что очень удобно – когда надо, под дурочку стану косить, когда надо – под умную.
Мы прошли по коридору до двух дверей, расположенных менее чем в метре друг от друга. Две смежных комнаты-спальни, справа и слева, и два отхожих места с ночными горшками за ширмами!
Я не удержалась и пробежалась по нашим владениям. Надеюсь, горшки выносят часто! За каждой ширмой имелся и рукомойник – округлый чайничек на цепочке, подвешенный над стоящим на табурете тазиком. Цивилизация! А что-то, кроме рук, как мыть полагается? Тряпочками обтираться?
Горшок я опробовала лишь после того, как муж отправился распоряжаться насчет еды. Потом помыла руки с бруском чего-то вонючего и твердого, имитирующего мыло. И даже героически сама сняла с себя платье, потому что обнаружила на кровати другое, более простенькое, типа домашнее.
Раздеться до той самой сорочки, в которой я, по мнению Фелиции, по замку буду бегать, мне ума хватило, а с одеванием возникли сложности: застежки оказались сзади. А если их сначала застегнуть спереди, то потом платье не провернуть. Может, просто заказать себе сорочек побольше? Из тканей разной плотности?
Я сняла платье и покрутила его в руках, размышляя, как бы справиться с ним в одиночку. А то сейчас объявится Максим Уилсович, и тут я, в понятиях их морали чуть ли не голая.
Не то чтобы меня это сильно смущало, просто хотелось бы сначала поесть… а уже потом с супруга долги снимать.
Сразу вспомнились поговорки о том, что то пусто, то густо и что беда не приходит одна. Последние полгода с мужчинами никаких дел, кроме рабочих, не было. Но стоило уволиться, как понеслась душа в рай… в смысле в сон! А потом вообще в другой мир.
С Халком я бы снова встретилась. Хороший мужик. Ну и муж у меня отвращения уже не вызывал. С его странным сходством с сыном моего начальника я смирилась. Может, это все же сон и у меня подсознание так развлекается? Тогда тем более глупо отказывать себе в удовольствии…
Правда, есть вероятность, что местные товарищи в делах постельных не сильно опытны, больше на свое удовольствие ориентированы, а не на женское. Но не попробуешь, не узнаешь. Если сон – все хорошо должно выйти! И войти…
Однако тут дверь в мои покои распахнулась, и я как-то сразу поняла, зачем в комнате решетки на окнах. Это чтобы жена от страха вниз не сиганула. Потому что сходство моего мужа с Максимом Витальевичем резко испарилось.
В теле Максимилиан почти не изменился. Так, слегка поплечистее стал, ну и за счет рогов здорово в росте прибавил. Да, у моего мужа имелись рога! Наверное, от прошлых жен достались, я тут ни при чем. У меня даже Халк до свадьбы был.
Больше всего изменилась голова. Теперь она очень напоминала коровью, то есть бычью, морду.
Подсознание веселилось по полной программе, отыгравшись над Максимом Витальевичем за мое увольнение и превратив его в минотавра!
– М-м-ме м-м-мбойся, я м-м-ме м-м-мделаю м-м-мебе м-м-мичего м-м-мхого…
Попытку меня успокоить я засчитала, особенно учитывая, как тяжело бедолаге давалось каждое слово. Часть букв несчастный проглотил, часть подменил на более удобную «м». Но общий смысл фразы я уловила.
Только я совсем не боялась. У меня имелась цель: разобраться с этим безобразием, причем как можно скорее. Про минотавров я читала, на картинках их видела, в нескольких квестах актеры их изображали, так что с чего бы мне опасаться человека с головой коровы?
Дождавшись, когда рогатый супруг протиснется ко мне в комнату, я шмыгнула к двери, захлопнула ее, даже на щеколду на всякий случай закрыла. И, судя по взгляду Максимилиана, это он уже начинал меня побаиваться.
Пусть радуется, что мне надо соответствовать имиджу блаженной девушки, а то бы сейчас раздела и осмотрела, чтобы убедиться, какие части тела, кроме головы, подверглись проклятию. Хотя можно же попробовать превратить осмотр в игру!
Я вытянула руку и погладила бычью морду, с трудом сдерживая смех, потому что в широко распахнутых круглых глазах засветилось искреннее изумление. Не знаю, как там вели себя жены до меня, а я даже рога ощупала, чтобы убедиться – настоящие. Кстати, окрас шерсти у минотавра совпадал с цветом волос Максимилиана. Для себя я решила разделить чудовище и мужа на два отдельных компонента, моей кукухе так было спокойнее.
Исследовав уши, рога и морду, я перешла к плечам. А для этого мне надо было снять с чудовища рубаху. И я проделала это с самым невинным видом, полностью игнорируя мычание супруга. Да, шея и верх плеч были еще шерстяные, но потом начиналось обычное человеческое тело, мужское, красивое… Не Халк, конечно, но сойдет. Такого спортивного красавца в наших городских джунглях легко найти не получится, а тут на блюдечке. И не абы кто, а муж!
Так, кажется, я становлюсь нимфоманкой. Стоило уволиться – и сразу сорвалась, пошла в отрыв. То один мужик приснится, то второй примерещится…
Когда вернусь в свой мир, заведу постоянного любовника! Обязательств меньше, чем с мужем, время встречи можно занести в расписание на неделю и даже поставить напоминалку.
Почему я раньше до такого простого решения не додумалась?! Точно! Кандидатов подходящих не было! Приходилось вычеркивать сразу после первого же теста, а порой даже до его начала. Вот подсознание и понеслось по наклонной, вслед за кукухой. И сразу пошло с козырей: мускулистые, плечистые, высокие, длинноволосые, и оба мои. Красота!
Я как-то читала о туарегах из Сахары. Они внешне вполне себе европеоиды, только смуглые. И у них самый настоящий матриархат! Паранджу, вернее тагельмуст, носят мужчины. Все лицо замотано платком, только глаза торчат. Постороннего, увидевшего лицо мужчины без тагельмуста, полагалось убить, потому что это несмываемый позор. В общем, все как у обычных мусульман, только наоборот.
Так вот… Если Максимилиана замотать в тагельмуст… Хм…
Я уже начала искать взглядом что-то похожее на платок, но тут голова минотавра сначала засветилась, потом ее окружило плотной дымкой, а когда дым испарился, передо мной снова стоял Максим Витальевич. От прежнего облика с ним остался только взгляд, изумленно-недоумевающий.
Еще с Халком я заметила, что дедлайн меня возбуждает. Там следовало торопиться, потому что вот-вот могла проснуться, а здесь у мужа голова меняется, как лампочка в подъезде.
Вот только имидж же… Или ну его на фиг? Ведь вернусь в сознание, устроюсь на работу, опять буду из точки А в точку Б и обратно, в промежутке – сон. Приличные мужчины разобраны, а если уж душа попросит завести кого-то, чтобы дома ждал и радовался, то лучше котика. Халк еще может и присниться, а Максим Витальевич в роли минотавра – вряд ли. Так почему бы и не рискнуть, в конце-то концов?
Пользуясь тем, что муж все еще пребывал в заторможенном состоянии, я взяла его за руку и потянула к кровати. Надо поберечь средневековую психику и проявлять инициативу в рамках местной морали. Я была лишь в одной сорочке, пусть и достаточно свободной, Максимилиан тоже уже частично раздет. Правда, мужчина вначале потянулся к штанам, так что пришлось погладить босой ногой грубоватую толстую кожу, намекая, что сначала надо скинуть обувь.
Усмехнувшись, муж скинул сапоги, затем стянул штаны сразу с подштанниками, а я уже успела забраться на постель и убедиться, что тут довольно уютно, хотя и немного жестковато. Но с Халком я вообще на камнях развлекалась, и меня это не беспокоило.
Быстро задрав на мне сорочку, Максимилиан несколько раз погладил мою грудь, скорее, чтобы самому пощупать и себя порадовать, а не с целью сделать мне приятно. И после этого бодро направил свой клинок в цель. М-да, как я и подозревала, о том, что женщина тоже человек, требующий удовлетворения, здесь еще не додумались. Подсознание у меня старается сохранять игровую среду, не сбивая эффекта погружения.
Что ж, пока есть время, будем растить из мужа Халка!
Спихнув с себя Максимилиана, опять впавшего в состояние рефлексии, я продемонстрировала ему, как легко можно доставить удовольствие пальцами, сначала собственным примером, потом задействовав его руку.
Попыток взять меня силой не последовало. Отторжения и сопротивления – тоже. Зато недоумение сменилось интересом с долей любопытства. И это очень хороший знак, потому что даже в двадцать первом веке не каждый мужчина соглашается на подобное. Брезгуют, как и некоторые женщины. Или просто считают прелюдию ненужным излишеством, придуманным как альтернатива головной боли.
Но Максимилиан молчаливо согласился на эксперимент и даже не возмущался, когда я очень нежно подстраивала его ласки, чтобы они доставляли мне побольше удовольствия. Судя по сбивающемуся от возбуждения дыханию, процесс мужу даже понравился. Он честно дождался, когда я сама потяну его на себя, давая понять, что готова. И вошел уже не так агрессивно, как собирался, а осторожно, бережно, ценя собственный труд…
Я же вначале еще помнила, что мы в средневековье, где женщинам полагается лежать бревном, смотреть в потолок и думать о судьбе страны, а потом… потом увлеклась и слегка забылась!
– А все же Фелиция была права, – не то чтобы слишком расстроенно вздохнул Максимилиан, когда все закончилось.
Я не сразу сообразила, о чем это он, однако постепенно мой разум начал проясняться, решив, что на второй круг нам пока не надо – дел по горло. Вот тут я вспомнила, что вообще-то, учитывая мой юный возраст и первый брак, мне полагалось быть девственницей. Только ни следов на простыне, ни неприятных ощущений не оказалось.
И если с Халком я развлекалась в теле этой девушки, а все косвенные признаки, включая ногти, волосы и фасон сорочки, указывают как раз на это, то мое раскрепощенное поведение как раз могло подпортить Розалии… репутацию.
Вот только я и с Халком уже была не девственница!
– Не пугайся! Мне не важно…
Я чуть не поперхнулась от возмущения. Вот уж, как говорится, чья бы корова мычала! Очереди из невест в эту семейку что-то не наблюдалось. И при живых родителях Розалию бы тоже в жены чудовищу не отдали, девственница она или нет. А так… король нашел то, что никому не нужно, но с приличной родословной, и позаботился о бедняжке.
Вообще, интересно, с чего вдруг я решила, что блаженная – значит немая? Может, наоборот, надо щебетать без умолку?
Я нежно погладила Максимилиана по лицу, провела пальцем по шраму над бровью, но тут же резко отдернула руку и непроизвольно ойкнула. Потому что голова у мужа опять засветилась, он застонал, вскочив с кровати прямо в чем мать родила.
Судя по его беспорядочным метаниям по комнате, все то время, пока голова была покрыта туманом, он ничего не видел. Зато потом, проморгавшись коровьими глазищами, уставился на меня как на чудо.
Просто я за те полминуты, пока человек менялся на минотавра, успела накинуть на себя сорочку и подобрать с пола штаны. А теперь стояла и протягивала этот предмет гардероба владельцу, отведя взгляд в сторону и изображая смущение.
На самом деле я очень старалась не рассмеяться, поэтому и не смотрела на мужа. Ясно же, что самому Максимилиану не очень весело. Но если не улыбаться, глядя, как по комнате мельтешит мужское тело в шлеме, полностью скрывающем голову, становится страшно. А моя кукуха и так опасно балансирует на грани нервного срыва.
Я, конечно, подкармливаю ее успокоином о том, что все будет хорошо и скоро мы вернемся домой, но стоит лишь чуть-чуть расслабиться, как подкатывает легкая такая истерика. Слишком уж реалистичный квест выходит… Еще и минотавр без всякого расписания вылезает!
– А почему на святой земле ты был человеком? – Блаженная я или нет, но, если я сейчас этот момент для себя не проясню, не успокоюсь.
– М-м-м… мвятая мотому-у-у мта…
Даже жаль стало бедненького, так вымучивал одну фразу, при этом еще умудряясь в штаны залезать!
Значит, на святой земле проклятие не работает. Получается, спасение есть!
– Может, тебе в монахи тогда уйти?
– В жм-м-мецы? – В мычании минотавра отчетливо слышалось презрение.
Ясно, дауншифтинг предлагаю, понижение в должности от наследника графа до обычного жреца… или все же жнеца?
– В жрецы, да! – прикинулась я дурочкой.
– В жм-м-мрецы мем бомее ме хмочу-у-у! – Глаза у минотавра налились красным и засверкали. Я с трудом удержалась на месте, хотя так и тянуло выскочить в коридор. Кто его знает, что за мысли сейчас крутятся в этой коровьей голове? А рога-то на ней настоящие! Сама проверяла…
Главное, выяснила, что в первый раз жнецы были. Они лучше жрецов, но тоже не слишком заманчивая перспектива. Подробности позже уточню, если останется время на такие глупости.
– И что надо сделать, чтобы ты везде человеком был? – Я нашла вроде бы оптимальное решение. Общаться максимально простыми фразами.
В моем мире взрослые люди иногда говорят так, словно четыре класса приходской школы закончили и на этом с обучением завязали. Причем их блаженными никто не считает.
Кстати, служанки упоминали, что Розалия «вся в мать, тоже не от мира сего». Они, конечно, даже не представляли, что теперь это уже реальность, а не метафора. Но может, раньше девушка просто была мечтательницей и ее подкосила смерть отца полгода назад?
Минотавр лишь головой замотал, грустно помукивая. Ясно, тайна сия нераскрытая есть.
Уверена, если бы было верное средство, то призрак мне о нем сообщил бы. Кстати, а где сама свекровушка? Вроде собиралась же проникнуть в замок с моей помощью. Сиди теперь гадай, проникла или нет? Может, спряталась где-нибудь в зеркале, наблюдает, как я ее сына плохому учу?!
Ладно, простые методы снятия проклятий уже были испробованы, и неоднократно. Будучи трижды… четырежды женатым, поцелуями от прекрасных дев Максимилиан уже насладился, постельными утехами – тоже. Что там еще обычно срабатывает? Любовь вычеркиваем – с этим я вряд ли справлюсь. Ритуалы какие-нибудь? Колдовские зелья?
Интуиция мне подсказывает, что все это уже было перепробовано заботливой мамочкой. А чем еще проклятия снимаются? Исправлением проклятого?
– А кого ты так обидел? – Конечно, я уже и так знала ответ, но почему бы не выяснить, известен ли он минотавру?
Бедная зверушка уже приготовилась мычать мне что-то явно длинное и сложное, но тут, на ее счастье, случилась очередная подмена голов. Интересно, они с какой-то закономерностью меняются? Пока что минотавром муж проводит гораздо меньше времени, чем человеком.
– Сам не знаю. – Пожав плечами, Максимилиан очень пристально оглядел меня, словно заподозрил какой-то подвох.
Похоже, лучше бы мне и дальше под немую косить, а то стоило рот открыть – и тут же умные вопросы полезли. А по сценарию требуется изображать дурочку! Правда, я плохо представляю, как именно надо дурить и надо ли оно вообще. Блаженной могли и мечтательницу обозвать, и наивную романтичную особу, и…
– У меня такое чувство, что я тебя видел. – Муж подхватил с пола рубаху, но надевать не стал, отвлекшись на изучение моего лица. – Хотя услышал о тебе лишь неделю назад от отца, а он от короля.
– А я тебя не помню. – Мое признание прозвучало с искренним безразличием. – Я вообще мало кого помню. – Удобно, однако! Имидж далекой от мирских забот барышни идеально оправдывает бардак в моей голове.
– Меня бы ты запомнила, – самоуверенно заявил Максимилиан, но ухмылка у него при этом вышла печальная. – По ночам я брожу здесь огромным быком. А видел я кого-то похожего на тебя как раз ночью. Зимой.
Сначала я недоверчиво фыркнула, потом мысленно охнула. К Халку-то я как раз зимой заявилась! Полуголая, босая, замерзшая…
Присев на кровать, я по-хозяйски уверенно похлопала ладонью рядом, приглашая Максимилиана присоединиться. Муж послушно сел, настороженный и слегка напряженный, словно я его сейчас покусаю, как минимум. Забавно, наверное, мы со стороны смотримся: хрупкая нежная ромашка с косой и высокий плечистый парень, послушный и немного напуганный.
– Ты по ночам совсем зверушка? – Вспомнив о придуманном мною правиле, я вновь попыталась войти в роль девушки с умственными трудностями.
Муж после этого вопроса заметно приободрился и успокоился. Похоже, его беспокоит, когда я слишком разумно себя веду. Что ж, понять его можно. По документации он брал жену с одними характеристиками, а в реальности другие проявляются. Получается, что жена сбоит и подглючивает. А ему со мной жить, спать и… есть! Точно!
– Ты что-то про еду говорил или мне показалось? – Излишне деловой тон я постаралась сгладить наивно-чистым взглядом из-под пушистых длинных ресниц.
Интересно, когда эта невинная красота успела свою чистоту растерять? И добровольно ли… Обо всей королевской гвардии и даже о слишком ретивых лакеях думать не хотелось. Поэтому, прогнав грустные мысли, я внимательно выслушала тоже не слишком радостную информацию о том, что мой супруг в ночи окончательно озверевает и бегает по лесам, развлекаясь с местной живностью. Человеческое мышление у него при этом приглушается, зато животные инстинкты активируются. И с каждым годом человека в быке остается все меньше и меньше.
Из-за этого по утрам Максимилиан немного не в себе. Да и по вечерам тоже, в предвкушении превращения, которое, как я поняла по мимике, достаточно болезненное, в отличие от замены головы.
Будем мы с ним скоро два сапога… Так что надо срочно спасать мужика и сваливать!
В процессе познавательной беседы мы вышли из моей спальни и по коридору прошлись до столовой, причем я, как и предвещала Фелиция, восседала за столом в одной сорочке. Правда, и мой супруг сверкал обнаженным торсом, потому что рубашку оставил на кровати.
Прислуживающий нам хмурый слуга, тот, кто открывал ворота, уже давно перешагнул тридцатилетний рубеж, но стариком пока еще не смотрелся. Однако косился на меня он скорее с сочувствием, чем с вожделением или осуждением. А вот на Максимилиана поглядывал с опаской и в окно иногда посматривал. Превращения побаивался, не иначе.
Кстати, прислуга наверняка знает много интересного, надо бы с ними побеседовать. И призрак свекрови неплохо бы найти. Куда вот она потерялась? Я же здесь не на год, в конце-то концов! Мне бы совет какой-нибудь про направление поиска. Подсказку. В квестах всегда есть подсказки.
– Прошу прощения, но я вынужден вас покинуть, леди.
Я так изумилась переходу на «вы», что лишь ресницами хлопнула пару раз, а муж уже подскочил, поцеловал мне на бегу руку и умчался прочь. Похоже, пришла пора обращаться.
Интересно, а мне что делать? Спать я не хочу, есть пока тоже.
– Вы со стола не убирайте, – попросила я слугу.
Вдруг на меня ночной дожор нападет? Дома подобное иногда случалось, когда совещание затягивалось или нападала бессонница.
Мужчина послушно кивнул:
– Как изволите, госпожа. К ночи только припрятать все надо, чтобы крысы не съели. А утром снова завтрак накроем.
Ну естественно, в таком большом старом замке просто обязаны водиться крысы! Хотя чего я ждала? Хорошо, если змей нет! Тараканов тут вообще за угрозу не считают, наверное!
– Проводить вас обратно в спальню?
Вроде бы по тону никаких приставаний не намечалось, но я на всякий случай решила подстраховаться:
– Сама найду, спасибо. И еще, мне нужна служанка, чтобы помочь надеть платье.
– Так уж время снимать, – хмыкнул мужик, потом пожал плечами и буркнул: – Пришлю.
Ну и отлично, контакт налажен, а сплетни про прошлых жен я лучше из служанки выпытаю.
Выйдя в коридор, я сразу почувствовала, что за мной следят. Причем не только слуга, ответственно приглядывающий, чтобы я не потерялась, но и еще кто-то. Прожигающий такой, тяжелый взгляд. Интересно, кому это я уже дорогу перешла?
Вряд ли Фелиция лично прокралась на нашу половину, чтобы убедиться в своей правоте. Разве что шпиона могла прислать.
Одернув сорочку, я уверенно прошла до своей спальни, демонстративно громко хлопнула за собой дверью и тут же быстренько высунулась в щелку.
Слуга, едва я скрылась в своей комнате, сразу направился по коридору к лестничной площадке, наверное, чтобы позвать кого-нибудь помочь мне с платьем. Но мужчина и не скрывался, в отличие от другого наблюдателя. Женщины.
Она вышла из стены точно так же, как Халк в моем сне. Только сразу человеком, а не куском камня. Ее обнаженное поджаро-мускулистое тело было прикрыто лишь густой темно-золотой гривой, доходившей чуть ли не до пяток. А в карих глазах светилась мрачная решимость.
Я даже испугалась сначала, потому что, судя по взгляду, намерения у гостьи не слишком мирные. И если вдруг что – из оружия у меня под рукой лишь ночной горшок.
Но мне быстро удалось себя убедить, что для реальности странностей и совпадений уже слишком много. И раз все происходящее – плод моего воображения, неважно, сонного или галлюцинирующего, значит, со мной точно все будет хорошо.
К тому же почти сразу стало ясно, что красотка нацелилась не на меня, а на столовую. Стоило ей туда прошмыгнуть, как я побежала следом, выяснять, что этой странной женщине понадобилось. Естественно, ни о каком чувстве самосохранения речи не шло, я абсолютно расслабилась и порхала по замку уверенно, как моя кукуха.
Но, впорхнув, очень удивилась, потому что столовая оказалась абсолютно пустой. Правда, внимательно оглядев стол, я отметила, что мяса на блюде вроде бы стало меньше и одно из яблок в вазе оказалось укушенным.
– Что, уже вылезли? Вот ведь проклятые! – В дверях появилась та самая горничная, с которой мы столкнулись пару часов назад. – Никакого житья от этих тварей! – продолжила ворчать она, схватив надкушенное яблоко, и, открыв окно, выбросила его вниз. – Прибраться надо, а то потаскают все! Попортят…
– А с кухни не таскают? – Изображать перед этой женщиной дурочку мне совершенно не хотелось. Ведь мне от нее сведения добывать надо, и для этого ее придется аккуратно подталкивать в нужном направлении. Это гораздо проще делать, когда тебя не за блаженную держат, над которой лишь причитать полагается, а за полноценного собеседника.
– Кухня у нас деревом обита, всякий раз как дырочку найдем – заколачиваем, – с гордостью похвасталась горничная. – Здесь же камень сплошной, потому как камины и тут, и рядом с вашей спаленкой.
Я понимающе кивнула. Пожаров, наверное, побаиваются. К тому же камни долго нагреваются, но потом и долго остывают. Удобно.
Быстро покидав на свою тарелку несколько кусков мяса, яблок и толстую лепешку, я попросила горничную заглянуть ко мне после того, как приберется, с трудом подавив в себе желание предложить помощь с уборкой.
Прислуги тут, конечно, мало, но она все же есть. Тем более Розалия из более зажиточного дома переехала. Так что лучше воздержаться пока, присмотреться. Не отпугивать сразу своим странным поведением.
К тому же я нацелилась на знакомство с другим обитателем замка. Поэтому, демонстративно покрутив тарелкой ровно перед тем местом, откуда ощущался внимательный цепкий взгляд, я направилась обратно в спальню. Уселась на кровать и стала ждать, кто успеет первой – сокаменница Халка или горничная.
Амазонка успела первой. Бодренько просочившись прямо через стену, она схватила в одну руку кусок мяса, в другую – яблоко и принялась откусывать по очереди то от одного, то от другого, быстро пережевывая, словно у нее вот-вот отнимут.
– В каменных джунглях голод? – поинтересовалась я, стараясь не слишком фонить ехидством.
Даже во сне рисковать не очень хотелось. Все же эта красотка – поджарое пособие по изучению мышечной ткани, а я хрупкая нежная ромашка. Сижу тут на кровати, безоружная, рядом с голодным хищником. Судя по хрусту яблока, эта изголодавшаяся Рапунцель у меня за пару укусов руку отгрызет! Зубки такие, что серый волк позавидует.
– Да, – в перерывах между жеванием буркнула девушка.
Ну, в принципе Халк тоже был не слишком общительный. Может, это порода такая, неразговорчивая. А может, просто ест человек. Беседовать с набитым ртом не только неприлично, но и опасно.
– Конкуренция или просто с едой напряг?
Несмотря на сытость, наблюдая, как жадно ест моя гостья, сочно похрустывая яблоком, я поняла, что еще немного – и сама отправлюсь в ночной дожор. Уж больно аппетитно на всю комнату пахло свининой.
– В скале еды не осталось. – Девушка махнула рукой, прежде чем взять следующее яблоко. – Только насекомые и камни. Надоело.
Мы обе сморщились, отзеркаливая выражение лиц друг друга.
При упоминании насекомых я сразу вспомнила, как один заказчик пригласил руководящий состав нашей конторы перекусить экзотики: жареных сверчков, муравьев в шоколаде и прочих странностей типа чипсов из гусениц. Мне даже смотреть на эту гастрономическую вакханалию было тошно, поэтому я очень быстро сбежала, ничего не попробовав.
Ребята потом подшучивали, вспоминая, что саранча по вкусу напоминала креветки, а у муравьев оказался мятный вкус, в отличие от наших, кисленьких. И вообще, с хорошим пивом любая гадость в радость. Может, местным тоже пива предложить? Раз без него уже не лезет?
– Надо уходить, – закончила свою мысль девушка.
– А почему не уходишь? – задала я логично вытекающий из ее слов вопрос.
– Нового дома нет. И человека хочу с собой забрать. – Девушка, поджав губы, неодобрительно покосилась на меня. – Но он болеет.
Я сочувственно покивала, не очень понимая, за что на меня глядят с таким осуждением.
Просто даже в суровой реальности наша медицина с некоторыми болезнями не справляется, а уж местная, с закосом под средневековье, наверное, лишь два метода и знает: кровопускание и подорожник.
– Да? И чем твой человек болеет? – все еще продолжая излучать сочувствие, поинтересовалась я.
– Его коснулась длань Милксома. – Девушка так сурово прожгла меня взглядом из-под нахмуренных бровей, что в моей голове вяло закопошилось странное подозрение.
– Ты про Максимилиана?
Удивительно, но я не испытала никакого чувства ревности или проснувшегося инстинкта собственницы. Мое отношение к мужу было ближе к нейтральному, как к игровому персонажу, от которого зависит успешный проход квеста. Я даже ему сочувствовала, воспринимая практически как реального, учитывая старательную работу моего подсознания над антуражем. Но ревновать плод воображения к другому плоду? Это уже клиника.
– Того, кто в быка обращается? – продолжила уточнять я, так как, судя по недоумению в карих глазах, моя собеседница не уловила, о ком ее спрашивают. Зато после упоминания о быке она энергично закивала.
Само собой, я тут же попыталась воспользоваться ею как источником информации:
– А ты знаешь, как с него проклятие снять?
– Нет. – Девушка грустно вздохнула. – Халлстеин может знать. – Услышав и мгновенно узнав это имя, я вздрогнула, и все мои разумные рассуждения о глупости ревности упорхнули прочь, оседлав несчастную кукуху. А ведь знакомство этой парочки, учитывая их сходство, было вполне ожидаемо. Но если Максимилианом я была готова делиться, то Халком – нет. Такая вот странная придурь подсознания.
– Но он ушел искать нам новый дом, – грустно закончила девушка, облизывая пальцы от мясного жира и яблочного сока. Это прекрасное создание слопало кусок мяса целиком: и жилы, и хрящики, и косточки. И огрызок от яблока.
– А много вас тут?
Внезапно я представила, как из каждого камня за мной следят внимательные карие глаза, и принялась оглядываться, выискивая подтверждение своим кошмарам.
Тут моя собеседница принялась называть длинные, сложно запоминаемые имена, загибая при этом пальцы на руках. Когда список достиг десятка, она разжала все пальцы и начала загибать по новой. После шестого закрученного имечка девушка гордо произнесла «Инджиджердр» и стукнула себя в грудь кулаком.
