– Да какие у тебя могут быть планы! – отмела мать её возражения. – Ерунда всякая! Короче, завтра я к тебе приеду и серьёзно с тобой поговорю.
Дашка ссориться терпеть не могла, не переносила просто, так что воскресный мамин визит она ожидала с тоской. Кроме того, с утра позвонили обе сестрицы, причём, обе начали разговор с визга!
– Да как ты моглааа! – заверещала Аня, как только услышала голос старшей сестры.
– Запросто! – осекла её Даша. – И да… Теперь ты можешь привезти мне Веру только если накануне спросишь меня, и я соглашусь!
Осипшая от возмущения Аня прошипела что-то маловнятное, и Даша, воспользовавшись этим, отключилась.
От Татьяны отделаться было сложнее – она была в ярости от субботы, испорченной по милости старшей сестры и долго расписывала, как звонила и стучала в дверь, как из-за дурочки-сестры поругалась с каким-то мужиком-соседом. Правда, Дашка, дослушав до: «Да я сама приеду и выкину твоих кошаков поганых, раз ты ради них от родных отказываешься!», представила, как в её квартиру приходит Таня, к ней навстречу выскакивают её доверчивые и ласковые котята, а она хватает их и выкидывает из квартиры. Представила и настолько ощутимо озверела, что кажется, даже искры из глаз полетели!
– Так! А ну заткнулась! – рявкнула Дашка.
Татьяна от неожиданности икнула. Ей показалось, что кто-то вклинился в их разговор. Кто-то незнакомый. Ну, не могла Дашка так говорить!
– Эээээ, – промямлила она.
– Не «ээээ», а слушай и запоминай! Если ты посмеешь сюда явиться без разрешения и хоть пальцем тронуть моих кошек, можешь вообще забыть мой адрес и телефон! Поняла?
В динамике раздалось озадаченное сопение. Для Дарьи это показалось как-то малоинформативно, ярость плескалась в голове, а искры, кажется могли работать вместо освещения…
– Я что, непонятно спрашиваю? Или, может быть тихо? – рявкнула Даша. – Ты меня поняла?
– Ддда-да… – выдавилось из динамика.
– И впредь, без разрешения ребёнка не приводи! – мобильная связь донесла до опешившей Татьяны голос незнакомки, которая притворялась Дашкой. – Понятно? Ишь ты, котят она у меня выкинет!
Именно благодаря этим продуктивным переговорам Дарья забыла свои опасения перед визитом мамы.
– Забодали! То одна, то другая, то обе вместе! И я им что, прислуга? Няня? Нет, я люблю и их, и Веру с Валеркой, но нельзя же так!
Звонок в домофон прервал пламенный Дашин монолог, который внимательнейшим образом слушали её котята.
– О! Мама приехала. Теперь она начнёт старую песню о главном, мол, это единственная твоя семья, другой не будет… – оповестила слушателей Дашка, нажимая кнопку домофона и открывая входную дверь. – Мам привет!
Она глянула на мамино лицо и попятилась – такой уровень скорби не мог быть вызван её вчерашним демаршем! Или мог?
– Маааам? Ты что? – Дашка машинально закрыла входную дверь и испуганно уставилась на маму.
– Даш, твой отец от меня уходит! – всхлипнула она. – Он сказал, что влюбился, что у него настоящее чувство! А я? А я что, была поддельная?
Она опустилась на небольшую табуреточку в прихожей и разрыдалась.
Дашка потрясенно уставилась на маму. – Ты что? Это серьёзно? Может, он просто… – она осеклась. Ну, скажешь же «пошутил».
– Ссссерьёзноооо! – плакала Анастасия Сергеевна, по-детски вытирая глаза тыльной стороной ладони, – Он развооодииитсяяяя…
Даше понадобилось немало усилий, чтобы уговорить маму раздеться и перебраться в кухню.
В кухне обнаружились Коша и Марик, перепуганные приходом незнакомого и «громкого» человек и смывшиеся туда. Причём Марик под шумок пил из Дашкиной кружки молоко и довольно жмурился, да и Коша, судя по тому, как активно она умывалась, тоже там побывала.
– Аааа, это твои кошки? – безнадёжно всхлипнула Анастасия. – Дашка-Дашка, что же ты творишь? Ты посмотри, даже от меня муж уходит… – она даже не вытирала тяжелые слёзы, которые катились по щекам, смывая безукоризненный макияж. – Сказал, что брак у нас неудачный… и я тоже…
Даша не стала спорить, выдавать приготовленные аргументы, а просто подала маме салфетки и обняла её, первый раз подумав о том, что маме, когда она выходила замуж, только-только исполнилось восемнадцать лет, а уже через десять месяцев она родила ребенка.
– Она же сама была практически ребёнком. Да ещё таким, которого все убеждали, что она – красавица и уже только поэтому жизнь удалась! – Дашка как мозаику выкладывала – вспоминала слова бабушки и деда, и кучи родни с маминой стороны, которые все, как один, восторгались маминой внешностью.
– Да и вообще, все знакомые в один голос говорили о том, что «какая пара прекрасная-какая пара красивая, вот у них-то всё точно будет чудесно!» Ага… всё чудесатее и чудесатее! И на кого же папа-то запал настолько, чтобы затеять развод?
Отец всегда был неописуемым красавцем с прекрасной фигурой и лёгким отношением к жизни. Младших дочек он обожал и гордился ими, с гордостью представляя их своим знакомым. К старшей относился с некой жалостью, предоставляя удовольствие общения с ней супруге и родителям.
Когда Даше было лет шестнадцать, она услышала, как отец говорит бабушке о ней:
– Надеялся, что она перерастёт, но, к сожалению, старшенькая получилась неудачной.
«Неудачная» старшенькая долго не могла успокоиться, а потом решила, что отец попросту стыдится её и старалась как можно меньше попадаться ему на глаза.
И вот теперь, кроме старшей дочки, у отца и брак неудачным получился!
Дашка, невольно вспомнив себя в свои несчастные шестнадцать, искренне пожалела маму, оказавшуюся такой же, как она сама, пусть даже с красивой внешностью.
– Видишь, даже если таких бросают! – опять всхлипнула мама…
– Да, вижу! Вижу, что, наверное, не в этой самой вашей красоте дело! Любых бросают и всяких любят! – припомнила рассердившаяся Даша слова одной из своих коллег.
Глава 5. Работа собаки на деньгах
Всё воскресенье мама то просто рыдала, то вспоминала наиболее трогательные моменты их с отцом брака, то отчаянно на него злилась.
– Как он мог! Как? Мы вместе почти тридцать лет… ой… как звучит-то ужасно!
– Да что ужасного? – Даша и рада была бы хоть чем-нибудь помочь, только вот чем?
– Тридцать лет в браке – это возраст! Это уже не юность, – всхлипывала мама.
– Мам, ну и что? Ты посмотри на себя! Ты у меня ещё красивее стала, да даже заплаканная, с опухшими глазами и с красным носом!
Выяснилось, что ничего лучше Дашка и придумать бы не могла, потому что мама схватилась за лицо, ахнула, кинулась в ванную, загрохотала там чем-то, забубнила о том, что у Дашки нет нормальной косметики, включила воду и долго-долго полоскалась, смывая следы расстройства, короче, начала оживать.
– Лицо! Во что превратилось моё лицо! А всё эти мужчины! Ничего более разрушительного для женской красоты природа ещё не создавала! – ворчала она, усевшись на кухне и умостив на лицо полотенце, щедро намоченное ледяной водой. – Ну, ничего-ничего… Я ему ещё устрою! Он у меня ещё попляшет! Он ещё пожалеет о том, что сделал!
Котята сидели рядом с хозяйкой и озадачено переглядывались. Они никак не могли понять смысла поступков этой странной лю́ди. Вот хозяйка – людь нормальная, а эта… Вот зачем она мокрую подстилку себе на морду умостила?
Домой Дашкина мама поехала уже поздно вечером, практически спокойная, полная изощренных планов мести и решимости немедленно стать ещё прекраснее, чтобы муж проникся горьким сожалением о своих поступках!
Правда, по дороге выяснилось, что у неё был отключен смартфон, а когда она его включила, на неё свалился град сообщений от младших дочек с претензиями.
«Мам, я хотела завести вам вашего внука, а ни ты, ни папа трубки не берёте! Вы чего, с Дашкой сговорились что ли?» писала Татьяна.
«Вы что? Издеваетесь? Почему я не могу с мужем время провести и отдохнуть как человек? Что, трудно внучку взять, да?» – возмущалась в сообщениях Анна.
В понедельник Дашка сидела на работе и мрачно просматривала документы – не самое интересное занятие, но что же делать, если это входит в непосредственные обязанности заместителя главного бухгалтера? Нет, вообще-то этим должны заниматься рядовые бухгалтеры, только вот у них так интересно сложилось, что в бухгалтерии числились две любимые племянницы директора. Соответственно, потребовать у них что-то было делом сложным, если не рискованным для требователя, вот и приходилось Дашке выполнять часть их обязанностей.
– Дашка, терпи! – говорила она себе, когда одна из дирплемиц, как она прозвала про себя директорских родственниц, приходила часов в одиннадцать, а вторая и вовсе после обеда и то не каждый день – так, кофею выпить, с коллегами–мужчинами поболтать. – Пусть так! Зато платят хорошо и главбух – умница!
Главбуха, то есть свою непосредственную начальницу, Дашка не любила, нет! Она её обожала! Только Нина Ивановна могла запросто свернуть баланс из абсолютно перепутанного сотрудниками месива проектов, доходов, расходов и сторонних бухгалтерских приблуд, переубедить директора, удумавшего какую-нибудь неописуемую авантюру или на всём скаку остановить любого из его замов, решивших на свой страх и риск нечто такое же воплотить в жизнь.
– Это просто yбийца идей, а не Нина! – ворчал директор, когда главбух бесстрастно производила предварительный расчёт из серии «И во что нам это станет? А не посчитать ли нам, состоятельные кроты?» – Я так хорошо всё придумал, а она опять!
Нет, на самом-то деле, когда проходило немного времени и его идея на поверку оказывалась однозначно проигрышной, он радовался, что не вляпался в неё, но первой эмоцией всегда была злость.
– Да что она о себе возомнила? – шипел он. – Директор – я! А она… она… мне рассказывает, мол нельзя то, нельзя это! Прямо как за руки держит.
– Хороший главбух, Даш, это смесь сторожевой собаки, которая сидит на куче денег и сторожит их, с хитрющей лисой, которая вынуждена вовсю вилять хвостом, уводя начальство подальше от проблем, куда они норовят влезть. Если директор или собственник понимают, что главбух – это их союзник, а не докучливая муха, которая мешает жить полёту их фантазии и бизнес-идей, то можно не изгаляться и не хитрить, а сосредоточиться на работе, но это так редко бывает… – вздыхала Нина Ивановна, просчитывая очередную «гениальную затею». – Ты документы проверила?
– Да! Всё, как всегда. Части нет, часть заполнена неверно. Я список сделала, менеджерам отдам, – кивнула Дашка, ныряя в программу и вводя данные полученной первички.
Шум, нарастающий где-то в глубине офиса, заставил главбуха поднять голову, а менее морально подготовленную Дашку – и вовсе подскочить на месте.
– Какая зaрaза переложила договора? Признавайтесь? – вопил один из заместителей директора, – Где договор с ЛИВом?
Договор с крупнейшими заказчиками, повёрнутыми на сохранении конфиденциальности и секретности данных, хранился в сейфе юридического отдела, который курировал этот самый зам.
Нина Ивановна и Дашка переглянулись. Шум с выкриками приближались, и наконец звуковым цунами накрыло и бухгалтерию.
– Где договор? – прорычал зам, сверкая глазами на Дашку. – Где договор с ЛИВом?
– Не знаю… – открестилась она, стараясь быть как можно менее заметной. – Я не брала!
Тогда он уставился на главбуха и гневно повторил вопрос.
– Вам вежливо ответить или как всегда? – уточнила Нина, заканчивая расчёты. – Если вежливо, то я понятия не имею, где договор, который хранится у вас в запертом сейфе, а если как всегда, погодите пару секундочек, сейчас табличку сохраню и буду в состоянии ответить вам так, как вы этого заслуживаете.
Через минуту в бухгалтерии бушевал дивный скандал, причём его участники явно были вполне-вполне им довольны, зато Даше казалось, что у неё сейчас уши сложатся, как у кошки, которая слышит слишком громкие звуки.
– Как она может так спокойно себя вести, когда над ней вопит этот малохольный? – думала Дашка, потихонечку, бочком, выбираясь со своего рабочего места и удаляясь подальше от эпицентра, откуда доносилось:
– Мой бардак, что хочу с ним, то и делаю! В смысле, порядок у меня такой!
– А-а-а-а, ну теперь-то оно всё понятно, где у нас в офисе располагается Бермудский бардагольник! – невозмутимый и вроде как негромкий голос главбуха удивительным образом перекрывал вопли Евгения. – То-то у меня девочки только и делают, что за вами дубликаты документов запрашивают, потому что всё, что у вас в руках побывало, прямо-таки засасывает чёрная дыра!
– Бр-р-р-р, ну, не-е, я до такого уровня ни в жисть не дорасту! – думала Дашка, отходя подальше от бухгалтерии.
Проходя мимо курилки, она услышала странную фразу из-за полузакрытой двери:
– Серые мыши только на это и годятся! – и даже успела подумать над тем, кто же у них на работе строит планы по использованию мышей и на что именно они могут годиться, и тут же забыла про это, потому что мимо на скорости, приближенной к сверхзвуковой, промчался разъяренный, рычащий что-то гневное Евгений.
Глава 6. Сумка с четвёртым измерением
Проходя мимо курилки, из-за неплотно закрытой двери она услышала странную фразу:
– Серые мыши только на это и годятся! – и даже успела подумать над тем, кто же у них на работе строит планы по использованию мышей и на что именно они могут годиться, и тут же забыла про это, потому что мимо на скорости, приближенной к сверхзвуковой, промчался разъяренный, рычащий что-то гневное Евгений.
Дашка вжалась в стенку и постаралась прикинуться штукатуркой.
– Могла бы так и не стараться! – подумала она, глядя вслед Евгению, – Невидимка в действии, однако…
Дальше в коридоре она натолкнулась на одну из дирплемиц – Диану, почтившую своим присутствием родную компанию.
– Чего это у нас так громко? – Диана кокетливо расстёгивала шубку, стряхивая с неё дождевые капли – ну, что делать, если шубу подарили, а тут уже и зима закончилась?
– Евгений договор ищет, – объяснила Даша. – С ЛИВами
– Аааа, ну, это мне неинтересно! – махнула рукой Диана. – Я лучше самим Женечкой пойду поинтересуюсь…
Правда, Евгений, напуганный пропажей важных документов, на то, как ему глазки строили, внимания попросту не обратил, а рванул продолжать поиски, топоча как боевой слон.
– Странно, куда договор-то делся? – задумалась Дашка. – Его же берегли, как какое-то сокровище!
К окончанию рабочего дня пропавший договор искали уже все, кто был в офисе.
Директор, позабывший про свои очередные планы «завтра после завтрака захватить мировой бизнес своей гениальной идеей», самолично обыскивал все сейфы в конторе.
– Кто взял? Кто? Вспоминайте! Этот договор на такую сумму… Елки-палки, нам его точно не переподпишут!
Когда сотрудники собрались расходиться, директор официально объявил, что, если договор не найдётся, он будет вынужден обратиться в полицию.
– Ему и так надо бы… – ворчала главбух, подвозя Дашку к метро. – Это всё как-то нехорошо попахивает! Через пару недель мы должны подписывать допник на увеличение объёма работ. Явиться к заказчикам на подписание дополнительного соглашения без нашего оригинала договора, это уже сильно рискованно, даже если бы они не были такими подозрительными и бдительными. А уж с этими их особенностями…Ой, боюсь, что нам мало не покажется…
Вечером Даша вспомнила про эти поиски, когда обнаружила, что не может найти флешку, на которой принесла расчёты.
– Ну куда? Куда могла деться флешечка-а… – ворчала она, перебирая содержимое сумки. – И что у меня там столько всего понапихано? – удивилась она.
Сумка у Даши была из серии «Слона впихать и не заметить», сестрицы и коллеги от души потешались над ней, но хозяйке сумка нравилась – Даша иногда брала с собой работу на дом, и документы отлично помещались в безразмерной сумище.
Она начала выгружать содержимое сумки на диван, потом что-то загрохотало на кухне, и Дарья шустро рванула туда.
–Да что же ты творишь, хулиган малолетний! – поругала она хитрого Марика, свалившего крышку с кастрюли на плите. Крышка сбила небольшую сковороду и теперь составила ей компанию на полу. Сам Марик брезгливо тряс лапой над утварью, видимо, доказывая им, что приличные вещи себя как лягушки не ведут
– Безобразник ты! – высказала она котёнку, подняла и ополоснула кухонных «лягушек», прихватила на всякий случай Марика, и отправилась в комнату. – Ой… Вот все мне про сумку мою рассказывали, мол и немодная, и слишком большая, и ношу я её на работу уже год, а самого-то главного про неё и не знают! – рассмеялась Дашка, – Она, оказывается, ходить умеет!
Даша подняла перевёрнутую сумку, и ожидаемо обнаружила под ней Кошу, которая с упоением добывала что-то в упоительной сумочной глубине.
– И что за любопытница такая, а? Только вот понять не могу, что ты там забыла? – она оценила маршрут, пройдённый её сумкой. Он бы очевиден – половину комнаты занимала затейливо изогнутая борозда из выпавших вещей, вещиц и прочих абсолютно необходимых предметов.
– О! Флешка нашлась! И моя старая записная книжка! – обрадовалась Даша, прежде всего поднимая документы и флешку. – Надо же, какая у меня сумка полезная! В ней как в сказке – иное измерение! Специально для потерянных вещей.
Коша воспользовалась тем, что она отвлеклась, и снова нырнула в сумку, зашуршав там чем-то.
– Да что ты творишь, хулиганка? – Дашка заглянула в сумочное нутро и помотала головой – котёнка не было видно! – Не поняла!
На её возглас из складок подкладки на дне вынырнула остроухая полосатая головёнка, вынырнула и снова спряталась, прикрывая собой особо ценную игрушку – уголок бумажки, так замечательно шуршащий, что его запросто можно было бы принять за мышку.
– Ну-ка вылезай, пока ты мне всю подкладку не изодрала! – уговаривала котёнка Дашка, не особенно расстроенная тем, что в сумке дырка. – Пааадумаешь, проблема… Зашью! Да чем ты там шуршишь?
Она сунула руку в сумочную глубину, нащупала разрыв.
– Не очень-то и большой, и как туда эта пролаза протиснулась?
Даша коснулась пальцами усатой мордочки, пощекотала у неё под подбородком, а потом почувствовала, что под пальцами что-то есть… Что-то плотное и похожее на бумагу. На несколько листов бумаги.
– Это ещё чего такое? Дно так сделали? Но зачем?
Дашка коварно выманила Кошу из норки, погремев миской для еды, положила ей и Марику угощение, чтобы не прослыть перед детьми подлой кошеобманщицей, и сунула руку с дыру.
Дорывать подкладку не хотелось, и остатки бумаги удалось вытащить, только свернув их трубкой.
Дашка развернула плотные белоснежные листы и ошеломлённо уставилась на них.
– До-го-вор! Ой, мамочки! Это же тот договор…
Дашка со страхом смотрела на договор. Стоимость этих бумажек была огромна, а важность для их её компании – колоссальна. И вот они у неё в сумке!
Она вскочила на ноги и заметалась по комнате.
– Кто-то подложил! Но зачем? Подставить меня? Да кому я нужна-то? Договор срочно надо вернуть!
Она уже схватилась за смартфон – звонить Нине Ивановне, и вдруг представила их разговор:
– Нина Ивановна, я тут абсолютно случайно в своей сумке под подкладкой обнаружила пропавший договор с ЛИВом. Я не брала, честное слово!
Дашка осознала, как это звучит, и медленно положила смартфон на столик, чуть не с ужасом уставившись на него.
– А она мне поверит? Почему она должна мне верить? Я ей кто? Дочь? Сестра? Я же просто сотрудница! А вдруг Нина подумает, что это я взяла, а после криков директора и его предупреждения про полицию струсила и решила вернуть? – Дашка крепко стиснула руки, пытаясь успокоиться. – Ещё может решить, что это такая подстава под неё, типа я её уговариваю на меня не доносить и спасти, она мне помогает договор вернуть, а директор это узнаёт, и решает, что это она взяла, или злится, что она ему про меня не сказала и её увольняет, а то и ещё чего похуже!
Нет, так делать не годилось!
Она начала ходить по комнате, машинально переступая через высыпавшиеся из сумки вещи.
– Что мне делать? Уничтожить договор? Но он нужен! Он очень нужен компании. К тому же, заказчики у нас проблемные – слишком бдительные, и в договоре было особо прописано что-то такое про обеспечение конфиденциальности… Помню, что юристы всё возмущались!
Она схватила листы и зашуршала ими, просматривая разделы договора.
– Вот оно! Приложение о конфиденциальности и неразглашении информации! – Дашка вчиталась и поёжилась. За сухими и выверенными юридическими формулировками стоял полный крах их фирмы… – Если только этот договор попадает в чужие руки, нам конец! Если речь идёт только о самих данных, то доказать, откуда именно они утекли, от нас или от самих заказчиков будет сложнее, а если наш оригинал договора пропадает и не находится – то всё, финита ля комедия! Они это буду трактовать однозначно – мы передали их информацию на сторону.
Она покосилась на календарь, висящий на стене.
– Через восемь дней директор должен ехать на подпись дополнительного соглашения. Естественно, с оригиналом договора! Если он его не привозит, то заказчики законно уточняют, а куда он делся-то? С нас требуют возврат аванса, начисляют кучу штрафов за то, что мы нарушили это проклятое условие, плюс, нас отстраняют от работ по договору с выплатой неустоек и всё, компании больше нет… Там такие гигантские суммы, что мы не выплывем!
Стало понятно, что уничтожать договор нельзя!
– Хорошо, а что мне тогда делать? – уточнила Дашка у которой похолодели руки, а ноги, кажется, пребывали где-то в районе центра холода – в Оймяконе. Нервные окончания в животе противно сворачивались в тугой клубок и катались там, вызывая острое желание переехать в туалет на постоянное место жительства.
В довершение всех прелестей Дарью на нервной почве прошиб холодный пот. – Мокрая, как мышь под веником! – пробормотала она и вспомнила, что где-то сегодня уже про мышь слышала!
– Серые мыши только на это и годятся! – повторила она вслух и зажмурилась от страха, потому что внезапно осознала – где-то совсем-совсем близко от неё изо дня в день ходили люди, которые способны разрушить её жизнь просто потому, что им так захотелось!
– Я же не узнала бы про этот договор! Нипочём не узнала бы, если бы не Коша!
Она представила, как она, ничего не подозревая, приходит на работу, а там кто-то из тех, кого она отлично знает, говорит, что видел, как она прячет в сумку какой-то явно служебный документ, как она, разумеется, уверенно это отрицает, как её просят показать сумку, а потом торжествующе вытаскивают договор!
Дашка так ярко это представила, что аж заскулила от ужаса, забилась в угол дивана, спрятала лицо в ладонях. Она отчётливо осознала, что никто ей не поможет! Отец – занят с новой любовью, мама – предательством мужа и предстоящим разводом, сёстры, ха – смешно и говорить! Бабушки-дедушки-тётушки никогда всерьёз и не относились к её работе, не веря, что у неё что-то может получаться…
Словно мало было страха и отчаяния, вьющихся вокруг, так ещё и одиночество наползало, обдавая холодом и полной безнадёгой.
– Серая, слабая и некрасивая мышь, которая только для того и нужна, чтобы её использовать в своих целях! – всхлипнула Дашка, которую пробирал озноб, – Никому не нужная мышь!
Холодный влажный нос, коснувшийся щеки, явно выражал несогласие с этим утверждением. Дашка убрала ладони и покосилась на Марика.
Он моментально прыгнул со спинки дивана и прилетел на колени хозяйки. Коша возникла откуда-то из-за подлокотника и полезла её на плечи, истошно мурлыкая и тыкаясь мордочкой в ухо, чтобы Даше было лучше слышно.
– Хорошие мои, зайчики мои! – слёзы текли уже потоками, но стало чуть легче. – Я просто испугалась, я сейчас… я сейчас подумаю и соображу, что мне делать!
Правда, перед тем как подумать, ей внезапно вспомнился её личный договор о неразглашении коммерческой тайны, подписанный при приёме на работу, и в особенности пункт о том, что она обязана будет, если что, компенсировать убытки, причиненные организации.
– Этак мне столько насчитают… – Дашка аж глаза прикрыла, а потом представила, что она вынуждена возвратиться в свою старую комнату, в квартире родителей. Котят туда точно не пустят и куда их? Её озноб сменился ощущением, что вокруг стало очень жарко! Видимо, полыхнувшая ярость прогнала отчаяние, заставляя искать выход.
– Ну, уж нет! Мышь, загнанная в угол очень даже способна защищаться. Чисто от ужаса! А я теперь не одна. Мне есть за кого волноваться! – она погладила котят. – Давай, Дарья, думай! Пусть на морде лица ничего приятного не имеется, мозги-то никто не отменял, правда? Так, будем рассуждать логически! Что мне делать? Уничтожить нельзя… Тогда как? Если я завтра приду с сумкой и договором в ней, то его могут демонстративно «найти» и мне крышка.
Она покосилась на договор, украшающий собой её столик и обрадованно закивала:
– Эврика! Возьму другую сумку и скажу, что у этой молния развалилась или… или у меня её украли!
Правда, при более подробном обдумывании, эта идея показалась уже менее гениальной.
– Ага, год я с ней хожу, ничего не разваливалось и не кралось, а тут… вуаля! Именно когда мне подложили договор что-то этакое случилось. Неее, всем остальным-то на мою сумку плевать, но как минимум одному из коллег станет понятно, что это «жжжжж» не с проста, и я договор обнаружила. И что тогда будет? Я понятия не имею, кто он, а он или они отлично меня знают! Что им стоит пойти к директору и сказать, что видели меня, упихивающую договор в сумку? Директор вызывает меня, я не признаюсь, потом вызывает полицию, потом осмотрят квартиру и найдут договор! Очаровательно просто, но мне не нравится! Нам так не подходит, а значит, будем искать другое решение.
Глава 7. Мышка? Кошка
Дарья, прихватив котят, отправилась на кухню, решив, что надо хоть чаю выпить что ли…
– Итак, что мы имеем? – уточнила Дашка у котят, которых пристроила на кухонный диванчик.
Котята явно были не в курсе, о чём и сообщили исконно кошачьими методами: Коша свернулась клубочком и сделала вид, что спит, а Марик безразлично зевал.
– Уничтожить договор нельзя, принести в офис нельзя, прийти без сумки нельзя! А что льзя? Можно-то что?
Тут ей пришло в голову подумать, а собственно, зачем было красть договор?
Ответ был прост. – Одно из двух… Или кто-то хочет подставить лично меня, или хочет грохнуть фирму! Кому нужно подставлять меня? Да никому! Место не очень-то престижное, работы море, проблем куча, деньги платят, конечно, но опять же не просто так, а за работу. То есть если человек умеет и хочет вкалывать, то зачем ему меня выковыривать? Иди в любую другую компанию и будет тебе такое же замглавбуховское счастье! А если я кому-то просто не нравлюсь, то выбрали бы какой-то менее рискованный способ это выразить!
Фраза про серую мышь логично вписалась в Дашкины рассуждения. – Просто нужен был кто-то как козёл отпущения. Ну, ладно, коза… То мышь, то коза, и что у меня за биологические сравнения?
Коша приоткрыла один глаз и изумлённо уставилась на хозяйку. По её мнению, лучше всего было быть именно кошкой, всё остальное не котировалось…
– Так, ладно. Берем предварительную версию – кто-то хочет угробить фирму. Кто? Ну, это просто! Тот-кому-выгодно! Самое простое, что приходит на ум – бывший партнёр нашего директора.
История была проста и незамысловата – два партнёра создали предприятие и поначалу честно упирались, чтобы добиться его процветания. Но у одного были знания, плюс упорство и трудоспособность, позволяющая ночами рассчитывать проекты, подбирать оборудование, находить пути его закупки, а у второго при аналогичных талантах, быстро иссяк запал, а любовь ко внезапно свалившимся на него деньгами росла и ширилась. Несколько лет они всё-таки продержались, а потом Дашкин директор – Матвей Александрович, решительно послал своего партнёра куда подальше, подробно описав маршрут со всеми остановками и путевыми достопримечательностями. Партнёр ни в какую не хотел выходить из состава участников ООО, бузил, хамил и требовал денег, и тогда Матвей решился – взял и основал своё предприятие с похожим названием.
Да, это было рискованно – новое ООО, репутации нет, истории нет, нет ничего кроме очень приличного, неожиданно крупного уставного капитала, и собственно владельца, который за годы активной работы сумел перезнакомиться со всеми заказчиками.
Несколько попыток поработать со старым предприятием и неумёхой-партнёром, закончились для заказчиков не самым лучшим образом, потому что практически весь персонал ушел с Матвеем.
Первая фирма хирела, загибалась, правда, по старой памяти туда ещё кое-кто обращался. Вторая же процветала и расширялась, доводя оставшегося на бобах бывшего партнёра до белого бешенства.
– Марковский его фамилия, – сообщила Даша котятам. – Андрей Марковский. Вот он будет до визга счастлив, если у Матвея всё рухнет! И тем более счастлив, что он наш конкурент. Рухнет у нас – обратятся к нему. Очень даже похоже на истину! Только вот, мне пока от этого не легче. Вопросы остаются – что делать с договором, и кто из наших работает с тем-кому-выгодно.
Ночь давно умостилась на подоконнике кухонного окна и некультурно подглядывала за Дашкой своим круглым совиным глазом, который люди называют луной. В детстве Дашка была уверена, что луны на самом-то деле две. Просто сове-ночи удобнее смотреть одним глазом, вот она его прижмуривает, прижмуривает, пока он совсем не закроется, а потом медленно открывается другой глаз.
– Дааа, тебе легко! – упрекнула Дашка ночь, – Подсматриваешь и всё, нет бы помочь!
Ночь могла бы сказать, что не положено ей, но помощь пришла с неожиданной стороны.
Шум, донёсшийся из комнаты, заставил задумавшуюся Дашку подскочить на стуле.
– Ну, что ещё-то… ЧТОООО? – она ошеломлённо хлопала глазами, уставившись на лавину бумаг, стекавшую с её стола на пол. На лавине съезжал страшно довольный Марик, а за ним готовилась к старту Коша.
– Ооооо, как же правильно я вас назвала! – простонала Дашка, узнав в лавине оборотки – оборотно-сальдовые ведомости, взятые с работы на «спокойно отдохну за работой дома». – Даже племяшки не рискуют туда лезть! А вы? Сколько же мне это собирать? Стойте! А где договор?
Дашка как терьер прорылась в бумажной лавине до окрестностей столика, где несчастные листики спокойно ждали своей участи.
– Ой, нашлаааа… – выдохнула она, сидя на бумагах. – Стоп! А ведь это идея! Прийти и вернуть договор я не могу – если камеры или кто-то войдёт, мне никогда не поверят! Кроме того, никто не помешает спереть его снова! Не-не, это не подойдёт. Дома спрятать тоже нехорошо… А вот вернуть и спрятать на работе – самое то!
Она припомнила старую детективную загадку: «Где легче всего спрятать дерево?»
– Да, мистер Холмс, я помню! В лесу! А где лучше всего спрятать лист? Правильно! Среди других листов! А где у нас мнооооогоооо листов? Просто завались сколько и ещё три раза по столько же? Правильно! В нашей расчудесной бухгалтерии! И камер там нет точно! Ха три раза. Там искать что-то можно до морковкина заговения, и то не найти! Особенно, если это что-то внезапно окажется в документах за первый квартал прошлого года, которые мы неделю назад с боем, скандалами и офисными локальными конфликтами выцарапали у нашего Евгения свет Бермудовича!
Замов у Матвея было трое – Евгений Евгеньевич, он же Бермудович и он же Гений-Евгений, Артём и Виктор. Евгений был действительно самым одарённым, самым вредным, громким и скандальным. Если на работе стоял дым коромыслом или звучали вопли – можно было не сомневаться – там Бермудович! Правда, когда его загоняли в угол и заставляли думать, то результаты были просто поразительные – гений, гений и есть!
Артём был красавец, по которому сохла почти вся женская составляющая компании – косая сажень в плечах, рост под метр девяносто, густая шапка светлых волос, вьющихся широкой волной, лицо, хоть картину с него пиши под названием «Благородный рыцарь на привале».
Дашка его терпеть не могла. Нет, вовсе не потому, что он не обращал на неё никакого внимания – с чего бы ему обращать-то? Нет, всё было проще и противнее – Артём подворовывал по мелочам…
– Гадость-то какая! – шипела Дашка, вылавливая в его командировочных документах поддельные квитанции по расходам на такси. – Он что, думает, что тут идиотки работают? Номера идут один за другим, таксист один, а даты разные. И заполнил своей рукой… Фу, честное слово!
Она исправно вылавливала расходы на рестораны, которые никак нельзя было объяснить представительской необходимостью, поездки куда-то в час ночи, видимо на встречу с особо работящими поставщиками, покупку каких-то личных мелочей… – Нин Ивановна, ну, как ему не стыдно? – удивлялась Даша, когда Артём очередной раз приходил скандалить из-за снижения суммы, положенной ему к выплате, и грозил Дашке крупными проблемами. – У него же и зарплата и премии огромные!
– Человек такой, – разводила руками Нина. – Не волнуйся, Матвей в курсе, никаких проблем у тебя не будет. А почему его не увольняют? Связи есть у заказчиков, вот и держим.
Третий зам – Виктор, был вежливым, любезным и непереносимо въедливым типом. Он постоянно подозревал что «Тиграм мяса недодали», кропотливо пересчитывая каждую сумму, приходящую к нему на счёт. Правда, потом смешно извинялся и приносил тортики к чаю. Он не пылал гениальностью, не владел связами, а брал упорством и феерической убежденностью в собственной правоте, короче, измором.
– Кстати, у всех трёх есть ключи от сейфа Евгения. У директора тоже есть, но ему не с руки свою же фирму гробить! – соображала Даша, собирая оборотки с пола.
– Так, ладно… Куда девать договор я придумала. Полежит несколько дней, попылится… а потом как-нибудь подсуну документы Евгению, и он сам найдёт пропажу! Желательно в присутствии директора. А вот с сумкой-то что делать? Будет подозрительно, если я её всюду буду с собой таскать! Если оставлю, и кто-то решит проверить, на месте ли договор, да не обнаружит его, опять будет плохо!
Дарья снова призадумалась. Этим воспользовался страшный хищник-Марик и выпрыгнув из-за кресла кинулся на хозяйку, постучав по её рукам мягкой лапой.
– Засада! Точно! Придумала! – пискнула Дашка. – Не котики, а ходяче-прыгучее вдохновение.
Сейчас вряд ли можно было бы увидеть в Дашке нечто серое и неинтересное – глаза сверкали азартным блеском, ноздри хищно раздувались, в лице появилось что-то кардинально новое.
– Мышка, да? Нет уж, уважаемые! Мне кошкой больше нравится! Я теперь сама поохочусь! – хмыкнула она.
– Берём примерно такое же количество листиков и укладываем на дно под подкладку, – бормотала Дашка, аккуратно подбирая бумаги. Вместо договора вложу… чего я вложу? А! Вот! Черновик с попытками нашего завхоза списать несписуемое, то есть объяснить, куда за неделю делись два ящика хозяйственного мыла общим количеством аж сорок восемь кусков. Самое то! Во-первых, объёмчик сходный – старался бедолага, вон сколько написал, а во-вторых, точно не коммерческая тайна, да и на обороте подобного мусора мы черновики свои распечатываем, так что всё очень даже нормально. Осталось только уголок загнуть, как на договоре, вон, аж трубочкой закручено! Странно… кто это так изгалялся над оригиналом…
Дашка подкрутила уголки подложных бумаг, на шорох тут же пришла Коша и заинтересовано постучала лапой по бумажной шуршалке.
– Не-не, моя хорошая, это не тебе игрушка, а мне! Я тебе лучше ненужный листик отдам поиграть, – Дашка хищно улыбнулась. – Так, а теперь засада!
Конечно-конечно, самым простым и лучшим способом была бы установка скрытой камеры, нацеленной на Дашкину сумку или заполнение подподкладочной ёмкости Дашкиной сумки специальным несмываемым порошком.
– Да-да, было бы круто! Только вот у меня нет скрытой камеры, да и порошка, окрашивающего руки так, чтобы это можно было бы увидеть под ультрафиолетовым излучением, у меня тоже не наблюдается! – рассказывала Дашка котятам. – Зато… зато у меня есть боевое средство ароматерапии – духи от тётушки Зоечки!
Она хихикнула и покрутила носом. – Ооооо, это не духи даже, это oружие массoвого пoражения! Кто обоняет – поражается чуть не до обморока! Сумку, правда, жалко, но оно выветривается! Нет, правда-правда! Недельку-две-три на балконе, и она будет вполне безопасна для окружающих. Нужно только мои хорошие вещи, которые я ношу в сумке, заменить на то, что выбросить будет не жалко!
Тётушка Зоя очень любила делать подарки! Правда, никто ими не пользовался по причине невозможности одновременного использования и мирной жизни с подарочком, но главное-то ведь внимание, правда?
Знаменитые тётьзоечкины духи представляли собой крохотный пузырёчек с очень чутким распылителем и таким ядреным содержимым, что даже наиболее авантюрным особам из Дашкиного семейства обычно хватало просто понюхать закрытую крышечку…
– Э-э-э йиииууух гхм-кх-кхууу… – такая реакция была вполне-вполне достаточной для дарительницы. Сразу и без слов понятно – человек в восторге.
Где Зоя именно закупила целый ящик этого ядреного добра, никто не знал, но вопроса куда ЭТО девать у тетушки никогда не возникало – она, как человек щедрый, не скупясь одаривала ближних своих флакончиками под кодовым названием «ой, посмотри, какие дивные духи».
В оправдание можно было сказать, что сама Зоя запахи почти не чувствовала из-за хронического ринита, правда эти самые духи пробивали даже её нескончаемый насморк, но из-за особенностей тетиного обоняния, были ею признаны вполне себе приятными. Ну, ладно-ладно… терпимыми и годными для подарков.
Большинство осчастливленных ею гражданок, как только тётушка скрывалась за горизонтом, сопровождали подарочки прямиком в помойку, заставляя страдать местных крыс и тарканов. Даша тоже собиралась избавиться от аромабoмбы, но попросту запамятовала об этом, замотавшись с работой и племянниками.
– Вот! Вот как полезно иногда забывать о выбросе мелкого мусора! – одобрила Дашка свою забывчивость. – Итак… нужные вещи из сумки эвакуируются, ну, то есть с ковра эвакуируются в безопасные места – в мою вторую безразмерную сумочку. Я потом её на работу буду носить! А эта набивается до нужного объёма чем-нибудь похожим на обычное дамское сумконаполнение и заправляется атакующим средством. Главное, не забыть снимать колпачок с распылителя, когда буду уходить с рабочего места. Ой, нет! Главное, не забывать его обратно ставить, когда буду возвращаться, а то сама себя изловлю.
Оригинал договора был упрятан в толстенную пачку обороток, и мастерски закамуфлирован этими бумажками, противными для любого нормального офисного работника.
– Все привыкли к тому, что я постоянно таскаю туда-сюда кипы обороток, так что вряд ли это кого-то смутит! А потом… Я же серая мышь! Глупая серая и трусливая мышь, которая годится только для того, чтобы сунуть голову в мышеловку, чтобы кто-то ушлый цапнул свой кусок сыра. Угу, счас! – фыркнула Дашка.
На самом деле, как она не бодрилась, было ей страшновато… Да что там! Просто страшно. Очень уж большие суммы, слишком большая ответственность в случае проигрыша, потому что Дашка отлично осознавала – эта игра всерьёз, и мелкой сошке в должности заместителя главбуха в этой игре предусмотрена роль весьма незавидная.
– Очень хочется с кем-то посоветоваться! Нине позвонить или вообще Матвею. Только вот не поверят! Да, Нина меня знает лучше, но она может засомневаться… Это же может быть проверкой её благонадёжности, типа, доложит ли директору или утаит? С его-то мнительностью…
Дашка вспомнила, как первое время удивлялась странным перепадам настроения директора, который из вполне себе приятного человека периодически превращался в исключительно подозрительного типа, который окапывался в бухгалтерии и проверял каждый оплаченный счёт, даже самый копеечный.
