– Я хочу организовать что-нибудь необычное, омерзительно, чудовищно шокирующее, – она резко меняет тему. – Что-то, чего мы никогда не делали раньше. В последнее время все стало… так примитивно, предсказуемо и неинтересно. Нам всем не помешает встряхнуться, отменить правила, перешагнуть через границы.
– У тебя есть определённые идеи? – заинтересованно уточняю я.
– Да, – в глазах Медеи вспыхивает азарт и предвкушение. – Если Кронос согласится, то это зрелище станет самым прибыльным за всю историю существования Улья.
– Если ты очень хорошо его попросишь, то вряд ли Крон сможет тебе отказать.
– Есть еще верховный совет, – задумчиво напоминает Дея. – Но ты прав, мой муж с этим разберется, – загадочная коварная улыбка снова озаряет ослепительно красивое лицо. – Хочешь я опишу тебе свою идею в общих чертах?
– Глупый вопрос, Медея. Когда я был против? – усмехнувшись, с нетерпением придвигаюсь ближе, предвкушая адреналиновый взрыв. Безграничная непредсказуемая и безжалостная фантазия Медеи неоднократно приносила корпорации баснословную прибыль, но на этот раз она превзошла саму себя, шокировав даже меня.
– Это рискованно, Дея, – переварив услышанное, заключаю я. – Один из главных принципов корпорации – отсутствие рисков. Верховый совет может отклонить твое предложение.
– Не отклонят, если Кронос меня поддержит, а он поддержит, – уверенно заявляет прекрасная кровожадная ведьма.
– В таком случае нам понадобиться масштабная подготовка на всех уровнях, – немного подумав, говорю я.
– Как думаешь, сколько приблизительно времени это может занять? – сияя как рождественская гирлянда, уточняет Медея. По глазам вижу – ей уже не терпится начать.
– Сложно сказать, – уклончивый ответ заставляет ее недовольно сдвинуть брови. – Ты слишком торопишься, Дея. Сначала надо получить отмашку совета, а потом браться за дело.
– Ладно, перенесем тогда этот разговор и вернёмся к нему, когда появится ясность, – нехотя соглашается Медея. – Что там с новой пчёлкой? До меня дошла информация, что она напала на прислугу.
– Трой успел наябедничать?
– Я встретила его по пути сюда, – подтверждает она мои подозрения. – Трой считает, что ей надо помочь принять новые реалии. Медикаментозно помочь, хотя я бы предпочла более радикальный вариант. Не выношу глупых самонадеянных выскочек.
– Есть хоть кто-то кого ты любишь в этом мире? – скептически интересуюсь я.
– Конечно, зря ты считаешь меня такой бесчувственной. – Небрежно фыркает Дея.
– И кто эти уникальные люди? – пытаясь не рассмеяться, спрашиваю я.
– Их двое. Я и мой муж. – Звучит уверенный ответ. Ну надо же какой длинный список. – А как насчёт тебя, Бут? – ее испытывающий взгляд останавливается на моем лице.
– В обязанности батлеров не входят чувства к кому-либо. Мой долг – служить Кроносу и Медее, – четко и быстро произношу заученную фразу.
– Идеально, – протянув ладонь, Дея гладит меня по щеке, как послушного пса. Кончики пальцев сползают на мои губы, очерчивая их форму. В потемневших глазах появляется знакомое порочное выражение. Грациозно скользнув со стула, Медея опускается передо мной на колени и недвусмысленно тянется к ремню на моих брюках. – Такая преданность достойна награды, Бут.
– Ну, если ты так считаешь, – хрипло смеюсь я, поощрительно запуская пальцы в густые темные волосы.
Глава 5
Кая
«Прижавшись щекой к горячему деревянному настилу, она раскидывает по сторонам изящные руки и разморено прикрывает глаза. От нагретой палубы исходит жар, проникая в каждую клетку обнаженного тела, легкий морской бриз лениво перебирает длинные светлые волосы, полуденное солнце опаляет бледную кожу обжигающим теплом. От плавного покачивания яхты немного тянет в сон. Надо бы снова нанести защитный крем, мелькает в голове здравая мысль, но тут же ускользает, растворившись в блаженной полудреме. Умиротворяющий шепот прибоя и крики чаек заглушают остальные звуки, позволяя на мгновение забыть, где она и с кем. Ненадолго отключившись, девушка просыпается от осторожного прикосновения к горячей спине. Мужские пальцы невесомо скользят вдоль ее позвоночника вниз, оглаживают ягодицы, и снова поднимаются, неспешно обводят острые лопатки и плавно перетекают на предплечья, лениво сползают к локтям и резко возвращаются на исходную позицию.
– Где ты пропадал, Эмин? Я успела уснуть, – подняв голову, капризно возмущается девушка. Вместо ответа, сильная ладонь обхватывает основание ее шеи, припечатывая к тиковым половицам. Мужчина нависает над ней, упираясь в настил коленями, его тень заслоняет палящее солнце, но жар только усиливается, собираясь внизу живота распластанной на палубе девушки. Услышав металлический звон, она хрипло смеется, вытягивая вверх руки. Через считанные секунды оба ее запястья оказываются закованными в кожаные наручники, соединённые между собой короткой цепью.
– Хозяин яхты не уволит тебя за то, что ты пользуешься его игрушками? – возбужденным шепотом спрашивает она.
– Мы ему не скажем, – низкий голос любовника запускает табун мурашек по ее коже, заставляя разгорячённое тело дрожать от предвкушения.
Сместившись, мужчина то же самое проделывает с ее лодыжками. Заставив девушку прогнуться в пояснице и согнуть ноги в коленях, он умело и ловко соединяет обе пары наручников с помощью бандажного креста. Полностью обездвиженная, не в самой неудобной, но максимально открытой для всех видов секса позе, девушка не чувствует ни капли смущения. Между бесстыдно расставленных бедер пульсирует возбуждение, соски болезненно ноют, требуя грубых ласк. Мужчина встает в полный рост, чтобы полюбоваться проделанной работой. Вскинув голову, она изгибает шею, чтобы взглянуть на него, но в поле ее видимости доступны только его загорелые ступни и белые штанины брюк.
– Ты уверена, что хочешь именно этого? – в заданном вопросе проскакивают жёсткие нотки, приводящие девушку в бурный восторг.
– Да, – выдыхает она, нетерпеливо дергаясь в своих путах. Короткая боль пронзает напряженные мышцы, отдаваясь горячим спазмом в промежности. Градус возбуждения зашкаливает. – Эмин… – нетерпеливо хныкает девушка, призывая мужчину действовать, но он не спешит, словно специально мучая ее ожиданием.
– Последний штрих, – крупные ступни с ухоженными ногтями подходят ближе. Опустившись на корточки, мужчина фиксирует на ее шее кожаный ошейник с металлическими шипами, и натянув цепь, резко дергает назад, больно сдавливая горло.
– Не так сильно, – задохнувшись, восклицает девушки, но он не реагирует на ее просьбу, молча прикрепляя карабин поводка в общей сцепке. – Эмин, мне больно, – хрипит она. В глазах темнеет от нехватки кислорода, леденящий страх свинцом расползается по беспомощно барахтающемуся в цепях телу.
– Кто такой Эмин, Кая? – бесстрастно спрашивает холодный мужской голос.
Что…?»
Распахнув глаза, Кая щурится, ослепленная ярким белым светом. Судорожно втягивает носом воздух, и голова взрывается от боли, все тело ломит, как в лихорадке, сознание блуждает в обрывках сна… или не сна? Что происходит? Где она? Почему так больно? Дернувшись, девушка взвывает от мучительных спазмов, пронзивших травмированную лодыжку.
– Не двигайся, – жесткий приказ порождает волну безумной паники, вызывая обратную реакцию.
Отчаянно зарычав, Кая начинает дёргаться с новой силой, едва не теряя сознание от боли. Но ее жалкие потуги безнадежны и бессмысленны. Кожаные фиксаторы крепко удерживают скованные за спиной руки и ноги, грубо врезаясь в нежную кожу.
– Я тебя подвешу, если не прекратишь, – спокойная угроза действует на девушку, как удар хлыста.
Зашипев сквозь стиснутые зубы, она отводит голову назад, тем самым ослабляя давление ошейника, делает еще один рваный вдох.
Как же больно!
Глухо застонав, она закрывает глаза. Сердце бешено колотится в груди, по выгнутой спине струится холодный пот, в мыслях полный хаос.
– Расслабься и боль утихнет, – гораздо мягче произносит все тот же голос. Знакомые интонации… Где она его слышала? Что он с ней сделал? За что? Зачем? Почему?
Сильные пальцы впиваются в ее скулы и задирают голову вверх. Кая разлепляет веки, чтобы взглянуть в лицо своему мучителю.
– Ты…, – встретив изучающий взгляд неоново-голубых глаз, сипит она, застывая в немом изумлении.
События прошедших суток за секунду проносятся в гудящей голове. Пазл постепенно складывается. Похищение, Улей, омерзительно-красивый маньяк, молчаливые терминаторши, огромный мужик в белом комбинезоне, укол в шею, пустота и дурацкий полусон-полубред. Затем пробуждение. Цепи, бандаж, ошейник…
– Кто такой Эмин? – она кажется уже слышала этот вопрос… В том дурацком сне.
Черт, как ее мозг мог воспроизвести давно забытые воспоминания именно сейчас? Защитная реакция психики на стресс? Ну так ей абсолютно не легче от того, что она блуждала в эротических грезах, пока голубоглазый ублюдок закреплял фиксаторы, лишая ее тело подвижности. Абсолютно голое тело, во всей красе выставленное напоказ.
Разорвав зрительный контакт с невозмутимым психом, Кая бегло обводит взглядом окружающее пространство. Прозрачные стены, черно-белая мебель, справа изголовье кровати, слева огромная свисающая с потолка плазма. Она в спальне, лежит поперек кровати, без одежды в зафиксированной развратной позе. Супер, Кая. Радуйся, твоя сексуальная фантазия ожила. Наслаждайся и не дергайся, иначе будет больно. Очень больно.
– Кто такой Эмин, Кая? – настойчиво повторяет свой вопрос Бут, сильнее надавливая пальцами на ее скулы. Поморщившись, девушка поднимает на него яростный взгляд.
– Сними с меня всю эту мерзость, и я расскажу, – скривив губы в усмешке, торгуется она.
– Мерзость? – насмешливо переспрашивает бессовестный мерзавец. – А, по-моему, тебе все нравилось, пока ты не проснулась.
– Пошел ты! – злобно выплёвывает Кая. Знать бы наверняка, что он ее за это не убьет, с удовольствием харкнула бы в его самодовольную рожу.
Откинув голову, ублюдок громко смеется. Сволочь, скотина, психопат! Сжав челюсть, она молча ждет, когда этот гад навеселится. Это происходит довольно быстро.
– Среди твоих последних любовников нет никого по имени Эмин, – впившись в ее лицо пугающе-спокойным взглядом, Бут ослабляет хватку своих пальцев и гладит костяшками по щеке. – И ни один из них не делал с тобой ничего, что бы выходило за рамки стандартного секса.
– А тебе откуда знать, как, кто и сколько раз меня трахал? Ты их всех опросил? – презрительно бросает девушка, дрожа от праведного возмущения.
– Не я, но ты угадала, – соблазнительно улыбнувшись, кивает мерзавец. – За тобой долго наблюдали, Кая, детально изучая твои привычки, вкусы, привязанности, увлечения, распорядок дня, сексуальные предпочтения. Исходя из собранной информации, вырисовывался достаточно посредственный унылый образ скромной незаметной и необщительной тихони. Единственное, что немного диссонировало с общим портретом – одноразовые половые связи с мужчинами, которых ты под фальшивым аккаунтом находила в сети. Но и это легко понять. Молодой организм требует разрядки, а постоянные отношения чреваты риском раскрытия. Ты вынуждена была соблюдать осторожность, потому что папочка строго-настрого запретил тебе заводить приятелей дольше, чем на один раз.
– Дело не в осторожности, ублюдок, – взбешенно шипит Кая, уклоняясь от ненавистных прикосновений мужских пальцев к своем лицу.
– Ух ты! – вздёрнув бровь, он беззлобно ухмыляется. – Куда делась послушная славная малышка, с которой мы вчера так легко договорились о том, что она будет паинькой?
– А ты мне заливал про гостеприимство и новую семью, а в итоге я лежу перед тобой голая и в бандаже, – вздернув подбородок, гневно парирует Кая. – И отвечаю на твои дебильные вопросы.
– Ты нарушила правила. Чуть не утонула в бассейне, напала на прислугу, навредила себе, доставила хлопоты мне и другим людям, сорвала график назначенных процедур, – равнодушно зачитывает он список прегрешений провинившейся пчелки. – Я считаю, что это заслуженное наказание, Кая.
– А если я скажу, что все поняла и исправлюсь?
– Я тебе не поверю, – не отпуская ее мятежный взгляд, Бут лениво зарывается ладонью в светло-каштановые волосы девушки. Прищурив глаза, Кая неприязненно поджимает губы, но благоразумно помалкивает. – У нас есть два варианта развития событий, – задумчиво продолжает он, нежно массируя ее затылок. – Первый – ты остаешься в таком состоянии на целые сутки, и каждый, кто будет сюда входить, чтобы выполнить свою работу, сможет получить приятный бонус, выбрав для использования любое из твоих отверстий. Помнишь доктора, который сделал тебе укол? Ты ему очень сильно понравилась. Он даже предлагал мне накачать тебя транквилизаторами, чтобы ты не кусалась в вашу следующую встречу.
– Ты конченный псих, – дернувшись на цепях, озлобленно рычит Кая. От боли на глазах выступают слезы, но она не позволяет себе разрыдаться, хотя очень сильно хочется.
– Похоже, первый вариант тебя вполне устраивает, – разочарованно вздохнув, Бут убирает руку и отступает на шаг назад.
– Нет-нет! Прости, – сорванным горлом отчаянно кричит Кая. – Прости меня, Бут. Это эмоции. Ты меня напугал, – сбивчиво извиняется перед недоверчиво изучающим ее подонком. – Я готова сотрудничать и выполнять все ваши правила. Пожалуйста, скажи, какой второй вариант?
– Ты его только что озвучила, Кая, – снова приблизившись, он широко улыбается. – Никто тебя не тронет и не причинит боль, если ты будешь себя вести благоразумно и соблюдать внутренний распорядок, – протянув руку, Бут кладет пальцы поверх ошейника, фиксирующего горло девушки, но не сжимает, а осторожно поглаживает, неотрывно глядя в молящие о снисхождении серебристые глаза. – Я не хочу быть с тобой жестоким, и мне совершенно не нравится видеть тебя униженной и слабой. Моя задача состоит в обратном, Кая. Ты должна стать улучшенной, совершенной версией себя, но для того, чтобы достичь этой цели, я должен знать какая ты.
– Что именно ты хочешь знать? – нахмурившись, озадаченно уточняет Каталея. От неправильного положения шея затекла и теперь болезненно ноет. Дико хочется опустить голову вниз, но тогда чертов поводок натянется, и кожаная удавка сдавит горло.
– Вчера ты показала мне покорную и сговорчивую Нину Даль, полностью соответствующую составленному психологическому портрету, а потом через камеры я увидел абсолютно другую девушку – импульсивную и дерзкую Каталею Гейден, – его голос неуловимо меняется, становясь тягучим, как медовая патока и нежным, как тончайший шелк. Кая нервно сглатывает, чувствуя, как медленно утопает в завораживающих небесно-голубых глазах. Идиотская нелепая улыбка приподнимает уголки губ, в груди разливается тепло, в голове звенит пустота. – К моему великому сожалению, ее анкета содержит минимум данных, – крупная мужская ладонь неспешно сползает с тонкой шеи вниз, поглаживая пальцами выступающие ключицы, и замирает напротив бешено колотящегося сердца. – Помоги мне восполнить пробел, и я сделаю все, что в моих силах, для твоего безопасного пребывания в стенах Улья.
– Я согласна, – срывается с ее губ, прежде, чем она успевает осмыслить озвученное предложение. Какая, к черту, безопасность в этом борделе? – А ты расскажешь, зачем я здесь на самом деле? – поспешно добавляет Кая. – Без всей этой ванильной лабуды про новую семью и прекрасный дивный дом?
– Договорились, – лучезарно улыбаясь, кивает Бут. – Но, если ты хотя бы раз попытаешься сбежать, нападёшь на других людей, или причинишь себе вред, мы на постоянной основе вернёмся к первому варианту, – невозмутимо обрисовав возможные перспективы, он сдвигает ладонь влево, задевая торчащий сосок. Случайное прикосновение, но ее словно током бьет, к щекам приливает кровь, по телу разлетаются статические разряды, вызывая неконтролируемые сокращения в мышцах. Боль внезапно притупляется, приобретая волнующий острый оттенок. Какого хрена, Кая? Ты просто извращенка! Давай, потеки еще, порадуй ублюдка.
– Как интересно, – безошибочно считав ее реакцию, наблюдательный «ублюдок» опускается перед кроватью на колени и накрывает свободной ладонью вторую грудь девушки. Не отводя прищуренного взгляда от пылающего лица, он медленно поглаживает большими пальцами тугие соски. Обезумевши дернувшись, Кая пытается отклониться от убийственных непрошенных ласк. Оковы резко натягиваются, заставляя ее изогнуться от боли, из горла вырывается мучительный низкий стон. Беспомощно всхлипнув, она прикрывает глаза, отчаянно сражаясь с накатывающей волной нездорового возбуждения. – Расскажи мне про Эмина, Кая, – вкрадчиво просит Бут. Дрожащее тело покрывается испариной, между ног становится предательски мокро. Зажмурившись, она отрицательно мотает головой и поглаживания резко сменяются болезненными щипками, мышцы внизу ее живота судорожно дергаются, посылая горячий спазм в промежность. – Он связывал тебя? Чья была идея, Кая?
– Моя, твою мать, – собрав последние силы, сквозь зубы шипит девушка.
– Я так и знал, – раскатисто рассмеявшись, он сжимает упругие полушария, приподнимая в ладонях, и его смех вдруг резко обрывается. Отпустив одну грудь, Бут дотрагивается большим пальцем до участка кожи под той, что продолжает сжимать. – Давно это у тебя? – обманчиво равнодушным тоном интересуется он. Не сразу уловив суть вопроса, Кая растерянно распахивает глаза, взглянув в застывшее нечитаемое лицо. Бут не смотрит на нее, все его внимание приковано к обычному родимому пятну под ее грудью. Ну, может, не совсем обычному, учитывая четкую форму треугольника с удлиненной вершиной, но уж точно не заслуживающему такого пристального изучения.
– С детства. У мамы на бедре было такое же, – внезапно смутившись, отвечает Кая. Он же не думает, что у нее какая-то кожная болезнь? Вот, идиотка! Смущаться надо было раньше, когда он лапал твои сиськи.
– Твою мать звали Анна Гейден? – Подняв голову Бут смотрит на нее с каким-то пугающе странным выражением.
– Ты же знаешь. Зачем спрашиваешь? – нахмурившись, Кая облизывает пересохшие губы. Проследив за этим движением, мужчина медленно выпрямляется в полный рост и убирает руки от ее груди, пряча их в карманы черных брюк, идеально сидящих на крепких бедрах. Бут такой … одетый, на ее фоне, что становится тошно от вопиющей несправедливости. Расстегнутая пуговица на рубашке не в счет и, боже упаси, она совершенно не хочет, чтобы он разделся, хотя… справедливости ради. Кая, угомонись, ты снова не о том думаешь.
Какое-то время замороженный придурок дотошно и скрупулёзно изучает ее лицо, а потом задает еще один идиотский вопрос:
– Ты похожа на нее?
– Конечно, похожа, – нервно отвечает она. – В моем досье нет фотографий моей матери?
– Нет, – задумчиво произносит Бут, все так же пристально рассматривая лежащую на кровати девушку.
Отмерев, мужчина неторопливо обходит кровать справа, исчезая из поля ее зрения. Погрузившись в свои мысли, девушка умудряется временно забыть о своем позорном положении, горящих огнём мышцах и двинутом на всю голову психе, кружащим вокруг постели. Это трудно объяснить логическими причинами, но Кая не ощущала угрозы сексуального насилия. Небольшая поправочка: не ощущала конкретно от Бута. Ни вчера, когда она стояла перед ним голая и покорная, ни сегодня агрессивная и рычащая, в цепях и ошейнике, с выставленными напоказ гениталиями. Если копнуть глубже, то Кая даже банального стыда не испытывала. Словно находиться перед ним обнаженной – естественно, как перед личным врачом. Если бы он имел на нее определённые планы, то давно бы воспользовался ситуацией, но ему нужно от нее что-то совсем иное.
Судорожно анализируя происходящее, Каталея снова и снова прокручивает в голове необъяснимую реакцию Бута на родимое пятно и туманные вопросы о ее матери и их сходстве. Почему его вдруг это так сильно заинтересовало? И как вышло, что шпионы Улья, выследившие и похитившие Каю из-под носа опытных телохранителей, не смогли найти ни одного снимка Анны Гейден?
Да, она не была публичным человеком, жила в тщательно охраняемом особняке, не вела соцсетей, не посещала с отцом политические мероприятия и перемещалась по городу исключительно на служебном автомобиле и в сопровождении профессиональных бодигардов, но имелся же узкий круг людей, которые общались с ней, знали в лицо, оказывали те или иные услуги.
Если всемогущий Улей не смог добраться до них, то как черт возьми, им удалось похитить ее – Каю?
Девушка отказывалась верить, что отец потерял бдительность, ослабил защиту или сделал недостаточно, чтобы уберечь свою дочь. Но, может быть, он искал врага не там?
Может быть, мамина смерть не была случайностью и охотились именно на нее? Может быть, охота велась на них обеих?
Заблудившись в своих противоречивых теориях, Кая не заметила, как Бут остановился у нее за спиной, как опустился коленями на матрас, проминая его весом своего тела.
– Нет, не смей! – ощутив на своих ягодицах теплые мужские ладони, она снова инстинктивно дергается, причиняя себе адскую боль. Он удерживает ее на месте, крепко сжимая ее талию и не прикасаясь к ней никакими другими частями своего тела.
– Размечталась, пчелка, – в голосе мужчины звучит обидная насмешка. – Я лишь хочу снять с тебя все лишнее, – поясняет он, начиная ловко расстегивать кожаные ремешки. В первую очередь ноги, затем запястья. Снова боль, но с примесью облегчения. Тихо всхлипывая, девушка разгибает конечности и заваливается на бок, сворачивается в позу эмбриона, поджимая колени к груди. Сквозь бьющийся в висках пульс, Кая слышит, как проклятый бандаж с цепями летит на пол, измученно прикрывает глаза.
– Повернись, – коротко приказывает Бут. Она беспрекословно подчинятся. Переворачивается на спину, отрешенно уставившись в потолок. Смотреть на него нет ни малейшего желания. Он преподал ей урок, она усвоила, а дальше… Черт его знает, что будет дальше.
Склонившись над девушкой, Бут бережено убирает волосы с ее шеи и осторожно снимает последнюю деталь – узкий кожаный ошейник. Отбросив его в сторону, он проводит кончиками пальцев по оставшейся на коже розовой полосе, неожиданно нежно, словно извиняясь за доставленную боль. Она зачем-то смотрит в его глаза, наблюдая, как тает в них арктический лед.
Странный он все-таки. Непредсказуемый, как все психи. С таким никогда не знаешь, чего от него ждать. Побоев или ласки. Но именно так они и держат своих жертв. Кнут и пряник – рабочий метод укрощения на все времена. Она не первая, кто попался на самый распространенный крючок. У него в распоряжении целый улей подопытных пчелок. Практикуйся сколько душе угодно.
– Прикрыться не хочешь? – озорная улыбка расползается по чувственным мужским губам.
Мда, полярное расстройство прогрессирует. Добавив похитителю еще один диагноз, Кая переводит взгляд на равнодушный глазок камеры под потолком. Интересно, сейчас за ними тоже кто-то наблюдает?
– А смысл? Не похоже, чтобы тебя сильно волновала моя нагота, – она иронично ухмыляется, нисколько не сомневаясь в истинности своих слов. Учитывая количество запертых в прозрачных клетках красавиц, вероятность того, что именно в ней Бут разглядит что-то новое, ровняется нулю. – Сколько ты здесь работаешь?
– Давно, – уклончиво отвечает Бут, вытягиваясь рядом. Повернувшись на бок, он опирается локтем на матрас. – И ты права – голым женским телом меня удивить сложно.
– А чем можно?
– Не знаю, – немного подумав, отвечает соблазнительный псих. – Наверное, ничем.
– Тебя же на самом деле не Бут зовут? – потирая ноющее запястье, предполагает Кая. – Хотя мне все равно. Можешь, не отвечать.
– Почему ты решила, что это не мое имя? – в голубых глазах светится неподдельное любопытство.
– Оно тебе не подходит. Звучит, как кличка для собаки, – пожав плечами, объясняет Кая. – Или так и задумано?
– Ты голодная? – он резко меняет тему, порывисто вставая с постели. Неужели обиделся? Ну надо же, какие мы гордые и нежные.
– Ага, – непринужденно кивает она, нехотя приподнимаясь на локтях. – Сто лет ничего не ела.
– Тогда беги в душ, а потом выходи к бассейну. Позавтракаем на свежем воздухе, – набрав что-то на смарт-часах, он разворачивается к ней спиной и направляется прямиком в озвученную локацию.
– Беги в душ? Я в состоянии только ползать, – поморщившись, бормочет под нос Кая, наблюдая, как прозрачные стены одна за другой бесшумно раздвигаются, пропуская высокую спортивную фигуру в строгом чёрном костюме.
– Тогда ползи, – не оглядываясь, безразлично бросает Бут.
Все-таки услышал гаденыш. Не сдержавшись, Кая показывает фак темноволосому затылку, и кряхтя, как столетняя старушка, «сползает» с кровати и плетется в ванную комнату.
Глава 6
Она моется долго и тщательно, до скрипа натирая кожу. Влажный пар постепенно заполняет пространство, оседая на прозрачных стенах, мраморном полу и многочисленных зеркалах, в которые Кая намеренно избегает заглядывать. Гель для душа пахнет просто божественно и ощущается точно так же. На средствах гигиены здесь явно не экономят, как, впрочем, и на всем остальном. Еще бы, это же бордель люкс-класса для зажравшихся долларовых миллиардеров и теневых элит.
Другие версии отпали сами собой. Сомнений почти не осталось. Кто еще мог спонсировать этот рай для пресыщенных, ищущих экзотики и острых ощущений извращенцев? Вот только ей тут совсем не место. Она – не какая-то безродная девчонка из страны третьего мира и не нищая сиротка, пропажу которой никто не заметит. Ее отец обладает серьезными связями во всех сферах общества, большой властью и влиянием на политической арене, у него достаточно денег, чтобы считать себя высшим классом. Да он сотрет с лица земли этот Улей, если узнает, что эти ублюдки сделали с его дочерью. Если узнает…
«Послезавтра тебя похоронят в закрытом гробу», всплывают в памяти слова Бута, поставив жирную точку в ее размышлениях. Отец не узнает. Он будет жить дальше с этой скорбью, а она останется здесь. Навсегда. До самой смерти. Без надежды и шанса на спасение. Никто не поможет, никто не будет искать. Отрицание бессмысленно. Ловушка захлопнулась. Это конец.
Не дав новой волне безысходности накрыть ее с головой, Кая заворачивается в пушистое белое полотенце и уверенной походкой возвращается в спальню. Конец настанет, когда остановится сердце, а пока ей придется сражаться, выживать, лгать и приспосабливаться. А для начала нужно выяснить основную цель своего похищения и разобраться, как тут все устроено.
Остановившись возле идеально застеленной кровати, Кая равнодушно изучает аккуратно разложенное на покрывале полупрозрачное платье-халат приятного лазурного оттенка и в тон ему кружевной комплект нижнего белья. Все люксового качества и с бирками. На полу удобные белые сабо на невысокой платформе. От туфель на шпильке пользы бы было куда больше. Каблуки для женщины – это, вообще, любимый вид оружия, нацеленный не только на мужские сердца. Ими можно и убить, если точно знать, куда бить.
Облачившись в предоставленную одежду, Кая наспех расчесывает влажные волосы, и, успешно миновав ряд автоматически открывающихся дверей, выходит на террасу с бассейном.
Вдохнув соленый воздух и полюбовавшись пару секунд живописным пейзажем, девушка бегло оглядывается по сторонам. Обнаружив Бута в зеленой зоне, Кая уверенно направляется туда, попутно отмечая расслабленную непринуждённую позу, в которой мужчина восседает на белом кожаном диване в окружении цветущих растений.
А она-то, наивная, надеялась, что непробиваемого мерзавца разозлит ее намеренно затянувшееся отсутствие.
Как бы ни так.
Не обращая на девушку никакого внимания, Бут сосредоточенно пялится в лэптоп, периодически щелкая длинными пальцами по клавишам. Чеканный профиль, точеные скулы, блуждающая спокойная улыбка, идеальная кожа с легким загаром и без единого изъяна. К расстёгнутой пуговице на черной рубашке добавилась еще одна, волосы самую малость взъерошены ветром, но в остальном его внешний вид не претерпел никаких изменений. Немного растерявшись, Кая останавливается перед сервированным на две персоны круглым столиком, на две равные части разделяющим пространство между ней и жутко занятым батлером.
– Присаживайся, – похлопав ладонью рядом с собой, подает голос Бут, не отрываясь от своего ноутбука.
Осторожно скользнув на сиденье, девушка отодвигается как можно дальше, сосредоточивая внимание на обилии блюд. Выбор стандартный и не практически не отличается от гостиничного. Два вида омлета, хлопья, молоко, свежие овощи, фрукты, сыр, тосты, ягодный джем, черный кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.
Мгновенно забыв о своих первоочередных целях, Кая рефлекторно сглатывает слюну. Пустой желудок бунтует, издавая характерные звуки.
– Приступай, не стесняйся, – дает отмашку батлер.
Не дожидаясь повторного приглашения, Кая с аппетитом набрасывает на еду. Как говорится – война войной, а обед по расписанию. Правильное сбалансирование питание источник сил и энергии, которые ей сейчас крайне необходимы. Будет голодать – ослабнет и станет легкой мишенью. К тому же голодовка под строгим запретом, а вилки и ножи – уже нет. Припрятать или не стоит рисковать? Вдруг это проверка пройденного урока?
Решив не искушать судьбу, Кая за пять минут сметает почти половину, запивает все это соком, и тянется за ароматным американо. Как назло, именно в этот момент, Бут закрывает свой ноутбук.
– Наелась? – любопытствует он, отложив лэптоп в сторону. Изучающий взгляд придирчиво оценивает ее с головы до ног, снова заставляя Каю почувствовать себя выставочным товаром, в котором дотошно выискивают брак.
– Да, все очень вкусно, – с фальшивой улыбкой отвечает она, с досадой заметив мелькнувшее на мужском лице недовольство. Кая никогда не страдала от низкой самооценки, причисляя себя к категории «на любителя», но то, как он смотрел на нее сейчас, чувствительно било по женскому самолюбию.
– Осмотр закончен? – вздёрнув подбородок, независимым тоном уточняет Кая. Лучше выглядеть дерзкой и глупой, чем показать самодовольному укротителю пчел свою уязвимость. Черт, какое ей вообще дело, что он думает о ее внешних данных?
– Тебя что-то задело, Кая? – с усмешкой интересуется Бут, окидывая девушку еще одним продолжительным взглядом. – Не нравится, что я смотрю на тебя? Привыкай. Камеры включены круглосуточно. – Протянув руку, он дотрагивается до ее волос, пропуская пряди сквозь пальцы и бесцеремонно заявляет: – Вот это убожество необходимо срочно исправить. С лицом тоже надо поработать. В твоем захудалом городке не было нормального косметолога, или уродовать себя – часть конспирации? – подхватив пальцами ее подбородок, неподдельно сокрушается Бут. – Извини, но я говорю, как есть. Ты забыла, кем являешься и запустила себя, беря пример с нищебродов, с которыми провела в тесном контакте последние годы.
Кая изумленно округляет глаза, отказываясь верить собственным ушам. Он отчитывает ее за то, что она недостаточно красива, называя средний класс нищебродами? Он сам-то кто? Старший лакей в барском доме, беспрекословно исполняющий приказы хозяина. Тоже мне важная птица. Долбоящер хренов с раздутым самомнением.
– Хорошая новость – мы все исправим, – оптимистично продолжает батлер, не заметив или благополучно забив на написанное на ее лице возмущение. – Через несколько дней ты себя не узнаешь.
– Ты обещал мне рассказать о том, зачем я понадобилась вашей всемогущей секретной корпорации, – прочистив горло, напоминает Кая. Поставив пустую чашку на кофейный столик, она ненароком замечает, что Бут так и не притронулся к еде. Даже кофе не выпил. Сто процентов неспроста. Зря она так доверчиво повелась на аппетитный завтрак. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. – Про то, что Улей выбирает лучших я уже слышала, и не поверила. – поспешно добавляет Кая, пока Бут не завел старые песни на новый лад. – Дай мне более логичную, желательно правдивую версию и заодно обозначь мои основные обязанности в новом суперкрутом статусе пчелы.
– Остроумно, – с усмешкой, отмечает Бут, но взгляд остаётся серьезным и сосредоточенным. – Прежде, чем затрагивать вопросы обязанностей пчел, давай вспомним, что из себя представляет улей. Есть такая наука – апиология, которая занимается изучением пчел. В библиотеке достаточно книг на эту тему. Можешь ознакомиться в свободное время. На самом деле основатели корпорации не изобрели ничего кардинально нового.
– Я считаю, что некорректно сравнивать человеческий улей с пчелиным, – возражает Кая. – Пчелы пчелами, обзывайте своих рабынь, как хотите, но давай начистоту…
– Я дал совет, твое дело, воспользоваться им или нет, – не позволив ей закончить мысль, мужчина безразлично пожимает плечами. – Но если провести аналогии, то можно найти много общего. В Улье каждый выполняет строго отведенную ему функцию и работает во благо корпорации. Ты пока находишься в статусе яйца, которому только предстоит вылупиться и занять свое место в иерархии. Моя задача – обеспечить условия, обучить и помочь тебе безболезненно стать частью нашего сообщества.
– Снова отдает сектантскими мотивами, но я больше склоняюсь к организованной преступности, – мрачно комментирует Кая. – Слежка, кража конфиденциальной информации, похищение, фальсификация гибели, насильное удержание, пытки, угрозы, принуждение. Мне продолжать?
– Я понял твою мысль, – невозмутимо улыбается свихнувшийся апиолог. – Корпорация действительно использует незаконные способы и продолжит это делать в будущем. Теперь я доступно выражаюсь?
– Вполне. Мне любопытно, кто обеспечивает прикрытие?
– Крупнейшие спецслужбы мира, – бесстрастно сообщает Бут, отправляя девушку в глубокий нокаут. Черт, все еще хуже, чем она думала.
– Значит, меня посадили в этот стеклянный аквариум, чтобы развлекать теневых королей? – немного придя в себя, нервно спрашивает Кая. Батлер не торопится отвечать, сделав вид, что ее вопрос поверг его в глубокие размышления. Он просто моральный садист, специально играющий на нервах угодившей в западню жертвы. – Что со мной будут делать, Бут? Насиловать, избивать, жрать по кусочкам или заставят вынашивать ублюдков ультрадорогих персон? – она срывается на крик, прижимая ладонь к выскакивающему из груди сердцу. Липкий страх проникает в вены, парализующим ядом разливаясь по телу, спина покрывается холодной испариной, зубы стучат от нервного перевозбуждения. – Я не смогу. Лучше сразу убейте, – беззвучным шёпотом срывается с дрожащих губ, глаза наливаются слезами. Чертов психопат по-прежнему молчит, накаляя напряжение до абсурда.
– Ты же видела других девушек, Кая, – наконец заговаривает он. – Сморгнув выступившие слезы, она быстро кивает. – Они выглядят съеденными, избитыми, изнасилованными или беременными?
– Нет, – отвечает Кая, и надежда снова вспыхивает в измученном сердце.
– Когда они попали сюда, то были испуганы не меньше, – проникновенно глядя в глаза, Бут берет ее руку и мягко сжимает ледяные пальцы в горячей ладони. – Если будешь делать все, что я говорю, с тобой не случится ничего плохого. Я о тебе позабочусь, Кая.
– Почему выбрали именно меня? – повторяет она уже заданный вопрос, но тогда он ушел от прямого ответа, выдав общую формулировку, конкретно к ней не имевшую никакого отношения. Если бы Улей на самом деле выбирал лучших, то она бы точно не попала под прицел.
– Поверь, я сам хочу в этом разобраться, – стирая с ее щеки одинокую слезинку, ласковым тоном произносит Бут.
– Ты не знаешь? – пораженно спрашивает она.
– Я – всего лишь батлер, Кая. Руководство не посвящает меня в свои планы, – он натянуто улыбается, успокаивающе гладя ее по волосам. – Мне неизвестны их мотивы и цели. Я получаю приказы и выполняю их. У меня нет выбора, нет прав и шанса уйти отсюда живым. Я такой же заложник положения, как и ты. Скажу одно – раз ты здесь, значит кому-то это нужно, – он делает непродолжительную паузу, давая девушке время осмыслить услышанное.
Кая в полном раздрае. С одной стороны его слова звучат подкупающе искренне, с другой – это может быть очередная уловка с целью влезть в доверие. Бут недвусмысленно пытается внушить ей мысль, что они, по сути, находятся в одной лодке, что само по себе абсурдно. Их ситуации невозможно уровнять, даже если он тоже является рабом системы. Но она дает ему то, что батлер хочет увидеть и услышать – удивленный взгляд, сочувствующее выражение лица, обречённую грусть в глазах и смирение с неизбежным туманным будущим. Хочешь разгадать замысел врага – используй его методы. Притворство, лицемерие, ложь и фарс. Ничего нового. Общество, в котором она воспитывалась и росла, использовало те же принципы для сохранения своего высокого статуса.
– Пока ты осваиваешься, тебя никто не тронет. Дальше будем смотреть по ситуации, – удовлетворенный ее реакцией, Бут поощрительно улыбается. – Ты позволишь мне помочь тебе?
– А у меня есть варианты? – с горечью уточняет девушка.
– Нет, – звучит предельно честный ответ, в котором заключена вся суть ее истинного положения. Строгая иерархия человеческого улья в деле. Он подчиняется верхушке, она подчиняется ему и верхушке. Наивно и глупо надеяться, что Бут в действительности собирается ей хоть чем-то помочь. Высвободив руку, Кая отстраняется, разрывая зрительный контакт. Нужно собраться с мыслями и, не вызывая лишних подозрений, выжать из него максимум информации. Разумеется, большая часть окажется продуманной ложью, но любой обман строится на хорошо замаскированной правде.
– Бут, можно вопрос? – осторожно любопытствует Кая, накручивая длинный локон на палец и таким образом отвлекая его внимание от своего лица, чтобы не дать моментально считать ее истинные эмоции.
– Спрашивай, – без заминки соглашается батлер.
– Могу я поговорить с тем, кто руководит этим вашим Ульем? Обещаю, что буду вести себя примерно и уважительно, – на одном дыхании выпаливает Кая.
– Зачем? – он не выглядит удивленным или раздраженным ее самонадеянной смелостью. Разве что самую малость разочарованным, но это не смертельно.
– Вдруг мне удастся с ним договориться…
– Кая, я же объяснил – отсюда нельзя уйти.
– Возможно мне удастся его убедить, – она упорно стоит на своем.
– Каким образом? Предложишь денег? Думаешь, у твоего отца достаточно средств, чтобы выкупить тебя? – ледяной скепсис в мужском голосе задевает ее за живое.
– Он отдаст все, что у него есть, – горячо заверяет Кая.
– И все равно этого будет недостаточно, – отрезает Бут, глядя на нее чуть ли не с жалостью. – С чего ты вообще решила, что корпорацией управляет мужчина? По пчелиным законам во главе улья стоит королева.
– Хочешь сказать… – удивлённо бормочет Кая. – Невозможно, – недоверчиво тряхнув головой, она переводит взгляд на бирюзовый горизонт. – Ты с ней знаком?
– Разумеется. Я нахожусь у Медеи в прямом подчинении.
– Медея… – задумчиво повторяет Кая, словно пробуя имя на вкус, и оно отдает смертельным ядом, а отнюдь не медовой сладостью. Вслух она говорит совсем другое: – Идеальное имя для царицы пчел. Так ты передашь ей мою просьбу? – резко повернув голову, девушка снова смотрит в мерцающие недобрым светом голубые глаза. Черт… она его разозлила, перешагнула черту, выдала себя с головой, облажалась.
– Я подумаю, что можно сделать. Мне жаль, что ты так ничего и не поняла… – Его голос звучит странно, будто постепенно удаляясь, но он здесь, рядом и никуда не уходит…
Веки девушки внезапно тяжелеют, свет кажется слишком интенсивным, до вспышек и рези в глазах, словно кто-то вдруг прибавил яркость всем оттенкам цвета. Ощущение невесомости и затягивающей эйфории возвращается, постепенно заползая в сознание, убирая все лишнее, стирая страх и боль. Окружающий мир теряет четкость, сужается, размазываясь, как клякса от воды на полотне художника. Бут все-таки что-то подсыпал в еду. Он изначально знал, что их разговор закончится именно так, просчитав ее реакции на десять шагов вперед.
– Чтобы выжить здесь, ты должна научиться слушать меня. Я – твой единственный шанс, – вкрадчивый шепот лениво просачивается в ее гаснущий разум, не оставляя места другим звукам и мыслям.
Бут
Бессознательное состояние девушки не повлияет на запланированный осмотр и значительно облегчит работу медикам. Неизвестно, как она бы повела себя, оставь я ее в ясном сознании. Трой оказался прав. С этой девчонкой могут возникнуть серьезные проблемы. Она трудно поддается внушению, нестандартно реагирует на психологические триггеры, обладает высокой стрессоустойчивостью, быстро анализирует полученную информацию и мыслит слишком рационально для женщины. Хитрая, умная, расчетливая, склонная к манипулированию, эмоционально закрытая. Загнанная в угол, она будет подстраиваться под ситуацию, подыгрывать, но морально не сломается.
О быстрой и легкой адаптации можно смело забыть. Женщина, способная контролировать свой страх, опасна и нестабильна, а мне не нужна бомба замедленного действия. Механизм внедрения необходимо пересмотреть и отредактировать в кратчайшие сроки. Но в первую очередь, я должен прояснить другой вскрывшийся момент. Я не верю в подобного рода случайности и если это то, что я думаю – само нахождение Каталеи Гейден в Улье окажется под большим вопросом. И это меня чертовски злит. Даже не так – приводит в бешеную ярость.
Оставив медикам емкие и четкие указания в отношении новенькой, я спешно покидаю соту, и минуя длинный коридор, захожу в прозрачную кабинку лифта.
– Королевский лофт, – глядя в камеру озвучиваю команду и терпеливо жду, пока сканер обработает данные.
– Допуск разрешен, – оповещает механический голос, и лифт беззвучно движется вверх.
Буквально пара секунд, и я на месте. Стеклянные створки разъезжаются, пропуская меня в личные апартаменты Медеи, занимающие целый этаж под крышей. Не теряя времени, я иду прямиком в спальню. Непрозрачный режим стен наводит на определённые подозрения, и они в полной мере оправдываются, стоит мне шагнуть в открывшийся зазор. В ноздри ударяется тяжелый запах секса, характерные звуки разносятся по всему пространству спальни. На огромной кровати под красным балдахином синхронно двигаются три обнаженных тела, одно из которых, зажатое двумя мускулистыми самцами, принадлежит ненасытной хозяйке. Вцепившись алыми ногтями во вбивающиеся в нее сзади ягодицы, Медея прогибается в пояснице, чудом не угодив затылком по переносице старательно пыхтящего партнера. Издав протяжный сладострастный стон, Дея содрогается всем телом и запускает когти в грудь другого любовника.
– Достаточно, – рычит она, заставляя лежащего под ней парня остановить поступательные движения.
Бедолага, искренне сочувствую я, прекрасно представляя, какого это, когда тебя обрывают в процессе. Впрочем, ответственный за королевскую задницу тоже не успел кончить. Не повезло обоим, в отличие от меня, явившегося к финалу утренней сиесты. Прерывать процесс и лишать Медею удовольствия я бы не стал, не смотря на срочность моего визита. Сытая и довольная она гораздо сговорчивее.
– Брысь отсюда, – жестом указав направление, небрежно бросает Дея, и наткнувшись взглядом на меня, удивленно вскидывает бровь.
– Давно ты здесь? – буднично интересуется она, грациозно соскальзывая с постели. Ее неудачливые любовники, не поднимая взгляд от пола, трусливо прошмыгивают мимо. Судьба королевских трутней плачевна, незавидна и предрешена. Живыми лофт они покинуть уже не смогут. Таковы правила Улья, которым подчиняются все его обитатели, включая королеву. Но Медею мало заботит участь использованных трутней. Ее лицо – последнее, что они увидят в своей короткой жизни.
– Пару минут. Застал самое интересное, – ухмыльнувшись, я опираюсь спиной на стену и складываю руки на груди. Накинув прозрачный пеньюар, Медея проходит к столику и налив в стакан воды из хрустального графина, выпивает половину.
– Что случилось? – окинув меня недовольным взглядом, она опускается в мягкое кресло.
– Пчелка из пятой соты, – отвечаю я, пристально наблюдая за сменой эмоций на удовлетворенном лице.
– Что с ней не так? – скучающим тоном уточняет Дея. – Снова пыталась бежать? Поставь ее на место, Бут. И как можно быстрее. Мин не будет ждать вечно.
– Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Мин заказал именно ее? – прищурившись, в лоб спрашиваю я.
– Что за бред? На хрена она мне сдалась? – в янтарных глазах вспыхивает неподдельное изумление. Она не лжет. Черт! Значит, придется разбираться в одиночку. Медее пока лучше ничего не знать, это может существенно усложнить задачу.
– Ладно, забудь, – опустив голову, я смотрю на часы. – Мне нужно идти.
– Сначала объяснись! – не отпускает меня Дея.
– Кая требовала личной встречи с тобой, – выкручиваюсь на ходу. – Вот мне и показалось, что ей известно больше, чем нужно.
– Кая? – нахмурив изящные брови, переспрашивает Медея.
– Это ее имя.
– Я поняла. Мне не понравился тон, – поднявшись из кресла, она стремительно подходит ко мне, и обхватив за скулы, изучающе смотрит в глаза. – Сосредоточься на деле, Бут. Если новенькая тебя отвлекает, делегируй свои обязанности кому-то другому.
– Я справлюсь, – без колебаний отвечаю я, опуская взгляд на оголившееся плечо Медеи.
– Не испорти все. Корпорация возлагает на тебя большие надежды, – смягчившись, она ласково проводит по моей щеке. – И я тоже, Бут, – ткань пеньюара сползает чуть ниже, позволяя рассмотреть небольшое родимое пятно на шелковистой белоснежной коже. Треугольная четкая форма делает его похожим на неудачно сведенную татуировку, но Дея утверждала, что необычное пятно у нее с рождения. Передалось по наследству от матери.
Глава 7
Господин Мин спускался с трапа частного самолета, когда, случайно сунув руку в карман пиджака, обнаружил внутри бумажный конверт, которого до взлёта там точно не было. Он не стал ломать голову, кто и когда его подкинул, но точно знал, что находится в конверте. Триумфальная улыбка скривила его губы, сердце забилось чуть быстрее, разгоняя кровь по возбужденному телу. Полгода мучительных ожиданий и наконец-то успех. Ему так не терпелось поскорее увидеть свое новое приобретение, что он отменил все запланированные на вечер встречи, и распорядился, чтобы из аэропорта его сразу доставили домой.
Всю дорогу до своих личных владений, господин Мин боролся с искушением достать конверт и заглянуть внутрь, но понимал, что в присутствии посторонних лиц этого делать категорически нельзя. Как назло, время тянулось бесконечно медленно, хотя кортеж ехал без остановок на светофорах. И только когда вдалеке показались очертания загородной резиденции, тягостное напряжение отпустило мужчину, сменившись горячим предвкушением.
Отмахнувшись от управляющего и выскочившей навстречу жены, господин Мин сразу поднялся в свой кабинет и закрывшись изнутри, поспешил к своему массивному столу. Расстегнув пиджак и ослабив узел галстука, мужчина сел в кожаное кресло и нетерпеливо достал из кармана вожделенный конверт. Распечатав, он целую минуту потратил на то, чтобы выучить напечатанный на листке бумаги многозначный сложный код, после чего пропустил конверт и его содержимое через измельчитель. На то, чтобы войти в анонимный браузер и ввести полученный код, он потратил считанные секунды, но даже они показались ему вечностью.
Его бросило в жар, ладони вспотели от нетерпения, дыхание сбилось. Он едва не кончил, когда на дисплее загрузилась фотография улыбающейся обнаженной девушки, придерживающей одной рукой волосы на затылке. Улыбка выглядела неестественной, словно приклеенной к губам, в стальных выразительных глазах читался подавляемый страх и гнев, бледная, хрупкая, безупречная. Стройная, словно балерина, тонкая талия, длинные ноги, упругая небольшая грудь с маленькими розовыми сосками, почти прозрачная кожа, лишенная растительности промежность. Она изменилась, его юная обольстительница, умудрившаяся стать для него дьявольским наваждением, божьей карой и проклятием. Другой оттенок волос, более округлые формы и кажется стала выше ростом, но эти глаза невозможно перепутать ни с какими другими. О да, это она. Каталея Гейден. Дьявол в ангельском обличии. Маленькая ведьма, которую он чуть не убил. Какое счастье, что в той машине сгорела не она, а ее менее удачливая мамаша. И хотя исполнителей давно уже нет в живых, в эту минуту он им был бесконечно благодарен за совершенную ошибку. Пять лет назад господин Мин поддался импульсу, им владели гнев, месть и уязвленное самолюбие. Тогда он не знал о существовании Улья и возможностях, которые он может предоставить, но в итоге все сложилось просто идеально. Быстрая смерть для Каталеи Гейден не удовлетворила бы его эго так, как то, что он для нее заготовил.
На секунду прикрыв глаза, мужчина попытался успокоить бушующее внутри возбуждение, и снова вернулся к просмотру. В правом столбце высветилась краткая анкета с основными данными. Его они пока не интересовали. Он и так знал о ней, более чем достаточно, а про то, как она провела последние пять лет Кая расскажет ему сама. Мужчина кликнул на активный указатель онлайн-просмотра и на экране появилась решетка из шести секторов с камер наблюдения.
Господин Мин суетливо сунул в ухо наушник, прибавив звук на максимум. Жадно впился взглядом в экран, пытаясь отыскать свою долгожданную жертву, но не увидел ни малейшего движения. Раздраженно посетовав на разницу во времени, он поочередно открыл каждый сектор и нашел новую пчёлку в пятом. Девушка мирно спала в своей кровати. Светлые волосы беспорядочно рассыпаны по подушке, одеяло натянуто до подбородка, скрывая от глаз наблюдателя все самое интересное.
