Страница 3 из 3
– Что ты делаешь? – сердито спрашивает Джексон, решительным шагом направляясь ко мне.
Мэйсон идет следом, не сводя с меня настороженного взгляда. А я тем временем пячусь к порталу, крепко сжимая в кулаке сердце хакатури.
– Не надо, Джексон, – твердым тоном прошу я, не переставая отступать. – Я уже все решила.
– Что ты решила? – грубым тоном требует он и сжимает руки в кулаки. – Ты же умрешь, как только коснешься портала.
– Не умру.
– Да откуда тебе это знать? – зло спрашивает он, повышая голос.
Поднимаю руку, перекатываю пальцами кристалл и показываю его военным, и они даже на некоторое время застывают на месте.
– Где ты его взяла? – интересуется Мэйсон.
Качаю головой. Лучше им не знать. Хотя рано или поздно им все равно доложат о том, что кто-то вломился в морг. Но я не скажу об этом ни слова.
– Не в портале, так за ним ты погибнешь, Эмили, – произносит Джексон, и я вижу, каких трудов ему стоит сохранять спокойствие в голосе.
– Значит так тому и быть, – спокойно говорю я.
В следующую секунду они одновременно бросаются ко мне, и у меня больше нет времени на раздумья или нерешительность, ведь разделяющее нас расстояние слишком мало.
В последний раз смотрю на взбешенные лица Джексона и Мэйсона, покрепче сжимаю в кулаке сердце, разворачиваюсь и шагаю прямо в портал.
Льюис выпрямляет затекшую спину и поворачивается на звук открывающейся двери. Любопытно, кого это принесло в лабораторию, в которой гости довольно редкое явление. А сегодня они тут уже были совсем недавно, когда доставили объемный черный пластиковый пакет и запихнули его в холодильник.
Целые ночи за исключением коротких перерывов Льюис проводит в этом большом прохладном помещении, склонившись над столом, отчего плечи и поясница быстро деревенеют. Справа на широкой столешнице аккуратно разложены истрепанные листы с его чертежами и наработками, их Льюис сделал несколько месяцев назад, находясь в родном мире. А слева беспорядочной кучей свален прибор, который доктор Грант безуспешно пытается починить уже довольно продолжительное время. Может, месяц, а может, и больше. Он не знает, потому что все дни слились в один сплошной и бесконечный поток работы, но она не приносит никакого результата. Все материалы и запасные части, из которых можно извлечь важные для починки детали, что ему регулярно доставляют местные, по большей части оказываются бесполезным хламом.
Льюис устал. Невероятно устал оттого, что все его труды оказываются напрасны. Порой ему кажется, что все усилия, которые он проявляет, заранее обречены на провал. Но отказаться от их выполнения он тоже не может. Местный лидер не привык, что кто-то может пойти наперекор его приказам, это Льюис уяснил раз и навсегда еще при первой встрече с Кеннетом Стренджем. Кеннет привык, что все неукоснительно выполняют каждое его требование, поэтому Льюис никогда еще не видел его довольным, ведь еще ни разу он, ученый из другого мира, не принес местному главарю хороших новостей.
Поэтому сейчас, услышав звук открывающейся двери, Льюис поворачивается в ту сторону, ожидая увидеть Картера. Именно он всегда провожает доктора Гранта к своему старшему брату раз в несколько дней, но это оказывается не он. Первой в лабораторию заходит Джорджия, а сразу за ней с неизменной улыбкой на лице следует Николас.
Лицо Льюиса светлеет, когда он видит ту, которая вернула ему уверенность в том, что и он заслуживает счастья. После того как ушла жена, долгие годы Льюис был лишен этого чувства. Только работа и единственная дочь были способны развеять его плохое настроение. До появления в его жизни Джорджии. Он сам не понял, как между ними вспыхнули чувства, и долго сопротивлялся им, но Джо может быть убедительной. Ее никогда не волновала их разница в возрасте, хотя сам Льюис поначалу думал, что четырнадцать лет, которые их разделяют, – это вовсе не мало, но Джорджия только рассмеялась на его замечание. И в конце концов Льюис отбросил прочь сомнения и предрассудки, ведь в последние пару лет Джорджия была единственной, кто делал его живым. Возможно, впервые в жизни он поступил эгоистично, решив, что, если судьба дает ему второй шанс, чтобы быть счастливым, он не может им не воспользоваться.
Джо улыбается Льюису и проходит к своему рабочему месту, чтобы надеть халат и перчатки и установить ширму. Она все еще немного злится на Ники, потому что тот пришел за ней раньше обычного и потащил в лабораторию со словами, что им удалось изловить самку хакатури и не какую-нибудь мелочь, а взрослую особь. И пусть это вовсе не тот экземпляр, за которым ведется пока безрезультатная охота, но Джо все равно не терпится погрузиться в изучение той, в ком может крыться ключ к решению задачи, что поставил перед ней Кеннет Стрендж. Джорджия не теряет надежды найти решение, используя самую обычную самку, а не ту, изловить которую пока не удалось ни одному отряду. Но начинать работу ни свет ни заря она не имеет ни малейшего желания. Тем более при виде жизнерадостной физиономии Николаса. Как вообще можно выглядеть таким бодрым в пять утра?
Радует лишь одно – Джо проведет чуть больше времени с Льюисом. Конечно, при Ники и Оуэне, что всегда находятся поблизости, особенно не пообщаешься, но Джорджия рада просто быть рядом с Льюисом.
Джо переодевается и направляется к специальному холодильнику, какие бывают в моргах, чтобы вытащить доставленное недавно тело, оно является для нее не более чем предметом изучения. Потянувшись к ручке, она замирает и оборачивается, когда дверь лаборатории открывается. Увидев вошедшего, Джорджия тут же переводит взгляд на склонившегося над проводами Льюиса, он сжимает в руке миниатюрный паяльник.
Льюис тоже поворачивается к двери и вздыхает, глядя на невозмутимое лицо Картера. Он ничего не говорит, но Льюис и без слов знает, с какой целью пришел младший из Стренджей. Доктор Грант выключает паяльник и откладывает его в сторону. В этот момент Картер негромко произносит:
– Оуэн, можешь отдыхать. Я провожу доктора в комнату после встречи с Кеннетом. Ники, собирайся, через два часа мы уезжаем в Восход.
Николас удивленно смотрит на него и поднимается со своего места на небольшом диване, где проводит время, наблюдая за работой своей подопечной.
– А как же Джорджия? – спрашивает он, косо глядя в сторону доктора Купер, застывшей возле холодильника со свежим трупом.
– Она идет с нами, – ровным голосом сообщает Картер.
– Что? – спрашивает Джорджия, которая удивлена таким поворотом событий.
Она всегда отчитывается перед Кеннетом о проделанной работе отдельно от Льюиса. Вместе они были у него лишь однажды – в первый день, как попали сюда.
– Зачем? – в этот же момент задает вопрос Льюис.
Его охватывает странное волнение, причину которого он не может объяснить.
Картер равнодушно смотрит в глаза ученого, для него, как и для всех присутствующих, это решение брата стало такой же неожиданностью, как и то, что Кеннет отправляет его группу в Восход. Они прекратили сотрудничество еще несколько месяцев назад, но Кеннету кое-что нужно, и достать это можно только там, либо в другом мире, но брат не желает отправлять туда своих людей. Пока не желает. Поэтому не далее, как полчаса назад Картер получил от старшего брата информацию о том, что тому удалось наладить связь с одним из главарей Восхода, и тот приглашает делегацию из Эскамбии для решения возникших между ними разногласий. Что из этого выйдет, покажет только время.
– Кеннет ждет, – вместо ответа говорит Картер.
Джо снимает перчатки и халат и небрежно бросает их на спинку стула, после чего направляется в сторону выхода. От нее не укрывается ни недоумение Ники, ни хмурый вид и напряженные плечи Льюиса, ни привычная отстраненность Картера, который все же выглядит задумчивым.
Что-то изменилось. Но что? Это им может поведать только сам глава Эскамбии – неприступного исправительного учреждения, которое по рассказам Ники они реквизировали и назвали своим домом, потому что только здесь было безопасно, когда началось вторжение хакатури. Ясно одно, через несколько минут Джо снова предстоит лицезреть угрюмое выражение лица Кеннета.
Выйдя из лаборатории, они делятся на две группы. Ники и Оуэн уходят в сторону жилых камер, а Картер и его спутники направляются на несколько уровней ниже – туда, где живет и производит управление махиной под названием Эскамбия Кеннет Стрендж.
Они преодолевают коридор за коридором, затем несколько лестничных пролетов, после чего оказываются в самом мрачном месте, какое только видела Джорджия. Картер без стука открывает дверь и пропускает вперед своих спутников. Большое помещение с минимумом мебели и с множеством экранов, занимающих почти всю противоположную от входа стену, встречает вошедших полумраком. Кеннет поднимается из-за стола и оглядывает прибывших, после чего кивает брату.
Одного взгляда на старшего Стренджа достаточно, чтобы понять – сегодня он в еще более мрачном настроении, чем обычно. Джо открыто смотрит в темно-карие глаза, стараясь не обращать внимания на белую полоску шрама, что тянется от правого уголка губ до самого уха. Из-за этого кажется, что на лице Кеннета застыла вечная усмешка, но это обманчивое впечатление. Джо уверена, что он вообще не умеет улыбаться.
– Доктор Грант, – не обращая внимания на Джорджию, как всегда, прохладным тоном начинает Кеннет, – чем порадуете?
– К сожалению, пока ничем, – спокойно отвечает Льюис, встречая потяжелевший после этих слов взгляд Стренджа.
– На протяжении девяти недель вы говорите мне одно и то же, доктор. Уж не решили ли вы, что мое терпение вечное?
Притихшая Джо неотрывно смотрит на Кеннета, ощущая, как руки покрываются гусиной кожей, что является для нее предвестником бури.
– Ничего подобного я не думаю, мистер Стрендж, – все с тем же спокойствием сообщает Льюис. – Материалы, что мне доставили, никуда не годятся, а создавать нужные детали из воздуха я не умею.
С каждым произнесенным словом лицо Кеннета становится мрачнее.
– Мои люди достали все, что вы просили, а теперь вы говорите, что они зря рисковали жизнями?
Льюис лишь разводит руками. Он сказал правду. Все, что ему привозят, является не более чем бесполезным хламом. Готов Кеннет признавать это или нет, но факт остается фактом. И то, что у Льюиса не получается починить прибор, вовсе не его прихоть или ненадлежащие старания.
– Я понял вас, доктор, – произносит Кеннет. – Но, к всеобщему сожалению, мне все еще нужен хоть какой-нибудь результат. И раз вы думаете, что я буду ждать вечно, значит, вы недостаточно мотивированы.
С этими словами старший Стрендж вынимает из кобуры пистолет и направляет его в сторону Джорджии. От неожиданности она вздрагивает и пятится, но Кеннет переводит внимание на нее и качает головой, и девушка тут же застывает на месте.
Льюис делает шаг вперед и вытягивает руку в сторону Джо, словно таким образом собирается защитить ее.
– Кеннет, – миролюбиво говорит он, хотя сердце колотится прямо в горле, мешая соображать. В данный момент Льюис чувствует себя беспомощным ребенком перед тем, с кем не в силах совладать, хотя на самом деле Кеннету, как и Льюису, немногим больше сорока. – Джорджия здесь совершенно ни при чем. Я делаю все возможное…
– Меня не интересуют оправдания, – холодно прерывает старший Стрендж.
А в следующую секунду по помещению разносится грохот выстрела.
Невидимая сила дергает меня вперед, словно на тело набросили лассо, петля которого туго затянулась в районе живота. Глаза слепит голубоватый свет портала, поэтому я крепко зажмуриваюсь. На задворках сознания мелькает и тут же исчезает мысль о том, что световой столб вовсе не горячий, как мне по какой-то необъяснимой причине казалось изначально. Он… никакой. Мне не холодно и не жарко. Но все это меркнет, когда я понимаю, что не могу вдохнуть. Открываю рот и тяну в себя пустоту, в легкие не поступает даже минимальная доза кислорода, отчего они будто съеживаются, а грудь обжигает болью. Ладонь, сжимающая сердце демона, горит огнем, но я продолжаю крепко стискивать пальцы, не желая расставаться с тем, что досталось мне с невероятным трудом.
А в следующее мгновение все заканчивается. Меня вышвыривает из светового потока, и я падаю на колени, больно приложившись ими о что-то твердое. Ладони упираются в ту же поверхность, а я тем временем делаю долгожданный глоток воздуха. Слишком большой глоток. От этого закашливаюсь и едва не валюсь на землю.
С трудом открываю глаза и осматриваюсь, продолжая тяжело дышать. Воздух, поступающий в легкие, кажется раскаленным, отчего вдыхать его в разы тяжелее, чем обычно. Сердце слабо трепыхается в груди, волоски на руках становятся дыбом, а телом овладевает ужас.
Что я натворила?! Глупая. Какая же я глупая!
Отправляясь сюда, я даже не думала о том, что буду делать, оказавшись по эту сторону портала. Куда пойду и где стану искать папу? Ни о чем подобном не думала. Просто задалась целью попасть в другой мир. Попала? Идиотка! Прав был Джексон, мне не следовало приходить. По крайней мере до того, как не будут продуманы различные варианты развития событий. Хотя, с другой стороны, откуда мне было знать, как действовать, если я понятия не имела, что увижу, когда окажусь здесь? Но такого я не ожидала ни при каких раскладах.
Как-то Картер сказал мне, что их мир очень похож на наш. Не то, чтобы я рассчитывала на то, что они идентичны, но мне почему-то казалось, что здесь будет по крайней мере город, как у нас, и там я найду хоть какие-то подсказки. Ничего подобного.
Пустошь. Самая настоящая пустыня, только лишенная песка. Повсюду, куда дотягивается взгляд, нет ничего, кроме сухой растрескавшейся земли, камней и каких-то обломков. Ни деревьев, ни травы, ничего живого. Лишь вдали виднеются очертания города, справа от которого из-за горизонта уже показался слишком яркий оранжевый краешек солнца. Рассвет.
Перевожу дух, что оказывается не так-то просто. Дыхание восстановилось в полной мере, но кислород этого мира будто более… тяжелый что ли, отчего вдыхать и выдыхать его труднее, чем дома. Опускаю голову, только сейчас заметив, что выронила рюкзак и сердце. Один валяется неподалеку слева, второе поблескивает рядом с упирающейся в землю ладонью. Сгребаю его, отмечая про себя, что оно больше не горячее, после чего убираю в передний карман джинсов. Оно мне еще пригодится. Подхватываю с земли рюкзак, с трудом поднимаюсь, все еще ощущая боль в коленях, и только после этого поворачиваюсь в сторону портала. Нужно обойти его и посмотреть, может, с другой стороны картина будет более обнадеживающей, что, без сомнения, маловероятно. Но и тут меня ждет еще одно потрясение.
Столб света… его нет. Вместо него над землей висит полупрозрачная дымка, через которую прекрасно просматриваются окрестности. Такие же безрадостные, какие расположены у меня за спиной.
Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Понимаю, что начинаю привыкать к необычному воздуху этого мира. Прошло всего несколько минут, а дышать уже стало чуточку проще.
Внимательно смотрю на полупрозрачное световое пятно, находящееся на месте портала. Я понятия не имею, смогу ли вернуться домой через него, да и действующий ли вообще этот проход. Проверять прямо сейчас я все равно не буду. Отворачиваюсь и смотрю в сторону далекого города, решая отправиться именно туда, выбор все равно невелик. Возможно, там я найду подсказки. Или смерть. В любом случае оставаться на месте – бесполезная трата времени. Папа не появится передо мной ни с того ни с сего. А раз уж я стала к нему чуточку ближе, чем была еще полчаса назад, я просто обязана сделать все, чтобы найти самого родного для меня человека.
Перекидываю лямки рюкзака через плечо и решительно направляюсь в выбранную сторону. На ходу снимаю респиратор и цепляю его за крючок на ремне, днем он мне не пригодится. В данную секунду сожалею только об одном. О том, что мне не успели сделать такую же маску, какие были у пришельцев. Качаю головой и нервно хмыкаю вслух. В данный момент я сама пришелец в этом мире, и он вовсе не похож на родной для меня. Скорее всего и этот не всегда был таким, а точнее, так оно и есть. Если портал, через который я сюда попала, выглядит таким образом, это значит только одно – какое-то время назад он взорвался, уничтожив все вокруг. Я видела подобное на кадрах, доставленных с места взрыва в Европе. Пытаюсь припомнить все то немногое о взорвавшихся порталах, что мне рассказывал лживый предатель Стрендж, но память отзывается неохотно, и я отбрасываю эту затею. Озираюсь по сторонам, выхватывая зрением места, так непохожие на те, что я когда-либо видела.
Идти приходится долго, потому что ни о какой дороге и речи быть не может. Я то и дело меняю направление, стараясь выбирать более-менее ровный путь. Ситуацию ухудшает еще и то, что поднимающееся солнце, которое ярче и жарче того, что находится в моем мире, беспощадно припекает, а кругом нет и намека на тень, чтобы устроить привал. Совершаю короткие остановки, чтобы сделать крохотный глоток воды. Куртку я сняла давно и убрала в рюкзак, а вот с броней так не вышло, поэтому я просто ослабила ремешки креплений. На такой жаре есть не хочется, да и при одной только мысли о еде желудок недовольно сжимается, напоминая мне о мучениях, что испытал, пока я, словно мясник, разделывала…
Нет! Не думай об этом, Эмили!
И я не думаю. Шагаю вперед, ощущая, как в мышцах накапливается усталость. А проклятый город все никак не приближается. Судя по часам, которые, к моему удивлению, продолжают работать несмотря на то, что перенеслись в другой мир, мой путь длится уже пять часов. И я наконец-то вижу впереди какое-то здание. Кажется. Надеюсь, в итоге это не окажется просто камень размером с дом.
Переставляю ноги чуть быстрее, чтобы поскорее добраться до цели. Даже если это кусок скалы, неведомо откуда взявшийся посреди равнины, там по крайней мере будет тень. Дорога отнимает еще около получаса. И чем ближе я подхожу, тем крепче становится моя уверенность в том, что это не скала, а все-таки здание. Вернее, то, что от него осталось. А окружающие его камни – это останки когда-то стоявших поблизости строений, которые до основания разрушило взрывной волной. Каким чудом осталось стоять это здание – неизвестно.
Но при ближайшем рассмотрении становится понятно, что я поторопилась с выводами. Высотка все же подверглась разрушению. Несколько нижних этажей рухнули, а верхние заняли их место какой-то косой конструкцией без стекол в оконных проемах, а местами и с огромными провалами на месте стен. Каким чудом гигантское уродище все еще не развалилось, мне неведомо, но сомневаюсь, что оно разрушится, если я ненадолго спрячусь от солнца в его тени. По сравнению с ним я выгляжу до смешного незначительно.
Подхожу вплотную к зданию, замираю и несколько минут разглядываю ненадежную конструкцию. Но я так устала, что мне уже все равно, развалится она или нет. По кирпичным обломкам забираюсь на небольшую возвышенность и только после этого захожу в здание через на удивление сохранившийся оконный проем. Далеко от выхода не иду, сажусь сразу справа на более-менее ровную поверхность и осматриваюсь. Изнутри все так же печально, как и снаружи – кривые стены, обломки мебели и чего-то еще. Дверной проем в соседнюю комнату оказывается завален остатками потолка, вижу широкую сквозную дыру на второй этаж, или каким он был изначально. Вздыхаю с облегчением. Если в этом уродище и есть монстры, то им до меня не добраться. К тому же я вовсе не собираюсь оставаться тут надолго.
Устало вздыхаю, запрокидываю голову, упираюсь затылком в стену и прикрываю глаза. В голове роятся миллионы мыслей, но я ощущаю лишь растерянность. А что, если город, к которому я держу путь, окажется таким же, как это здание? Что делать тогда? Нет ответа. Повезет еще, если я не встречу там голодных монстров. Хотя есть ли вообще смысл думать об этом? До темноты мне все равно не добраться туда, а где искать укрытие, если вокруг нет ничего, кроме каменных обломков цивилизации? И почему мне даже в голову не пришло, что будет настолько непросто и непонятно?
За этими размышлениями не замечаю, как отключаюсь. В себя прихожу оттого, что поблизости кто-то скребется. Мозг еще не успевает проснуться, а тело уже охватывает ужас. Распахиваю веки и на автомате подскакиваю на ноги, в тот же миг плавным движением вынимая катану из ножен. Покачиваюсь, потому что координация проснулась позже меня. Тут же встречаюсь взглядом с непонятным существом, замершим возле заваленного дверного проема. Округлившимися глазами смотрю на неведомую тварь, что неподвижно стоит, уставившись на меня огромными синими глазищами. Размером с большую кошку, полностью черная, она покрыта странными переливающимися чешуйками, а морда – смесь кошмара и отвращения – чем-то напоминает летучую мышь. Существо дергает крохотным носом принюхиваясь и неотрывно смотрит на меня. А потом, к моему величайшему ужасу, это встает на задние конечности и резко бросается вперед. Даже вскрикнуть не успеваю, как тварь в два прыжка преодолевает разделяющее нас расстояние и налетает на меня. От неожиданности падаю на спину, на миг ослепнув от вспышки невероятной боли, но она отходит на второй план, когда бедро обжигает чем-то острым, и это затмевает собой все, что я испытывала ранее. Бесполезный в данном случае меч вылетает из ладони, и я тянусь к кобуре. Но так же стремительно, как налетела, тварь отскакивает прочь. Сажусь и направляю оружие на существо, замершее ровно в том месте, где я впервые его увидела. В зубах уродище сжимает… сердце хакатури. Резко опускаю голову и с изумлением замечаю порванные штаны, а сквозь небольшие прорехи сочатся тонкие струйки крови. Но это волнует меня в последнюю очередь. Эта… тварь украла у меня проклятый кристалл!
– Это мое! – рассерженно восклицаю я.
Существо скалит зубы, впрочем, не разжимая их, и издает приглушенное шипение. Снимаю пистолет с предохранителя и не раздумывая жму на спусковой крючок. Пуля врезается в завалы, громоздящиеся в дверном проеме, тогда как тварь, молнией метнувшаяся в сторону, без усилий скрывается в узкой щели между ними. Подскакиваю на ноги, слегка покачиваюсь, но не медля ни секунды, бросаюсь туда же, опускаюсь на колени, но это бесполезно. В щель мне не просочиться, а наглого вора уже и след простыл. Стискиваю зубы от досады, но все равно не сдерживаю самого грязного ругательства, какое только приходит на ум. Ощущаю невероятное негодование на неведомую тварь, да и на себя тоже.
Я в незнакомом месте и понятия не имею, что делать.
Я устала и чувствую растерянность.
Меня ранили.
И я лишилась сердца, которое было нужно, чтобы вернуться домой. А это значит, что мне придется добывать новое. Вот же черт!
Да уж, такое себе начало путешествия.
– Плевать! – бросаю в сердцах и поднимаюсь.
Какой смысл убиваться? Ничего от этого не изменится.
Направляюсь к рюкзаку, достаю небольшую аптечку, обеззараживаю и заклеиваю пластырем три царапины, оставленные острыми когтями твари. Покусываю губы от боли. Надеюсь, существо не занесло никакую заразу мне в кровь. Хотя я даже не удивлюсь, если все окажется именно так. С моим везением это будет вполне объяснимо.
После того как заканчиваю оказывать себе первую помощь, снимаю с пояса респиратор. Когда я упала, стекло сломалось, и теперь на его месте тонкая паутина трещин. Сквозь них ничего не будет видно. Кое-как при помощи подручных материалов мне удается полностью разломать и избавиться от него. В итоге вместо полнолицевого респиратора, у меня остается обычный. Цепляю его на пояс и выпрямляюсь в полный рост, ощущая тянущую боль в мышцах.
Поднимаю с пола меч и убираю его в ножны. Услышав тихое шуршание, вскидываю голову. Через дыру в потолке вижу мерзкую тварь, что склонив голову набок с интересом наблюдает за мной. Сердца в зубах уже нет. Конечно, уродина наверняка припрятала его в надежном месте. Зачем оно вообще ей понадобилось?
– Пошла отсюда! – со злостью выплевываю я.
Существо скалит зубы и шипит, впрочем, не двигаясь с места. Через секунду рядом с ним оказывается еще одна точно такая же тварь. Чувствую, как каменеют плечи. Этого мне еще не хватало. Численный перевес явно не на моей стороне, поэтому самым умным решением будет поскорее уносить отсюда ноги. Понятия не имею, что это за твари и чем они опасны. И если одна без труда справилась со мной, то две могут нанести гораздо больший ущерб, чем пара пустяковых царапин. А если их тут не две?
Продолжая неотрывно смотреть на тварей, пячусь в сторону выхода. Надеюсь, они не вздумают преследовать меня. Покидаю пределы здания через оконный проем, спускаюсь с возвышенности и тут же снова оказываюсь под лучами палящего солнца. Сначала смотрю в сторону города, который все еще находится слишком далеко, а потом поворачиваюсь и замираю, увидев несколько сидящих на пороге существ. Они не выходят наружу, но неотрывно наблюдают за тем, как я отступаю и удаляюсь прочь. Несколько раз оборачиваюсь, но меня никто не преследует. С трудом подавляю желание броситься бежать. Так я быстро устану, а силы мне еще понадобятся. К тому же нет никакой гарантии того, что твари не передумают и не бросятся в погоню.
Будь проклят этот чертов мир и лживый Картер Стрендж, из-за предательства которого я оказалась здесь!
Практически целый день нахожусь в пути, а проклятый город все так же остается недосягаем. А все потому, что из-за огромного расстояния я подверглась обману зрения. То, что я изначально приняла за город, оказалось вовсе не им, а лишь разрозненным скоплением зданий, находящихся на приличном расстоянии друг от друга. Сам город, расположился гораздо дальше. И хотя в данный момент я значительно приблизилась к цели, остается одна проблема. До наступления темноты совсем немного времени, и его не хватит, чтобы добраться до обозначенного места назначения. Очень надеюсь, что там меня встретят не развалины, подобные тем, что несколько раз попадались по пути. И все их я обходила стороной, так ни разу и не решившись зайти внутрь, чтобы устроить привал. Не факт, что мне удалось бы не вырубиться, приняв сидячее положение. А я понятия не имею, безопасно ли внутри. Поэтому сцепив зубы продолжаю упорно продвигаться вперед. И если поначалу я только и делала, что глазела по сторонам, потому что все вокруг казалось чем-то странным и по-новому непонятным, все-таки окружающее меня пространство – часть чужого неизведанного мира. Но в последние несколько часов я просто иду, безразлично глядя себе под ноги и изредка на далекую цель впереди, потому что, кроме редких развалин, потрескавшейся земли и обломков, вокруг ничего нет. С одной стороны этот мир не имеет каких-то кардинальных отличий от моего, а с другой – он совсем иной. По крайней мере та часть, которую я уже видела.
За последние несколько часов мой темп значительно снизился (до скорости больной черепахи), а сил с каждым шагом остается все меньше. Сказывается бессонная ночь, которую я провела в морге, и целый день пути по труднопроходимой местности. Хорошо еще, что я догадалась удобно одеться и выбрала те самые ботинки, что выдал мне Джексон.
Солнце почти полностью описало дугу и совсем скоро коснется горизонта у меня за спиной, а это значит, что стемнеет максимум через час. А я так и не придумала, где проведу ночь. Можно устроиться в одной из развалин, что теперь встречаются гораздо чаще. Хотя я не могу быть уверена в том, что там не опасно. Но и оставаться на открытой местности небезопасно. Уверена, с наступлением ночи здесь появятся хакатури, или монстры, чьи тела заняли демоны, или те самые твари, одна из которых отобрала у меня проклятое сердце, а может, они нагрянут все вместе. Без разницы. Встреча хоть с кем-то из них не сулит мне долгую жизнь.
С горечью понимаю, что мне страшно, невероятно страшно оттого, что я не знаю, переживу ли эту ночь. Чувствую себя абсолютно беспомощной. Даже оружие не вселяет в меня ни грамма уверенности. А еще от меня пахнет кровью, а воды, чтобы смыть ее в запасе просто нет. Поэтому в одну из коротких остановок делаю то единственное, на что у меня хватает фантазии в сложившихся обстоятельствах. Стараясь действовать как можно более аккуратно, разматываю пленку, которая все это время оставалась поверх повязки на руке. Вернувшись из душа, я была поглощена изучением карты города, а потом просто забыла про нее.
Боже, как же это было давно. Хотя на деле прошло не больше суток.
Снимаю пленку, раны на руке все равно зашиты и больше не пахнут кровью, а вот с ногой и заляпанными джинсами все не так радужно. От вида кровавых следов меня начинает мутить, в голову тут же лезут воспоминания о том, что я сделала вчера. Зло фыркнув, встряхиваю головой и прогоняю прочь отвратительные видения. Что же меня теперь, всю жизнь будет тошнить от вида крови? Нет уж!
Обматываю пленку вокруг бедра прямо поверх штанины, надеюсь, это хоть как-то поможет и запечатает запах. Чтобы жалкое подобие повязки не сползло, достаю из рюкзака одну из запасных футболок и безжалостно отрываю край, которым в итоге подвязываю пленку. Придирчиво оглядываю получившееся безобразие, а затем продолжаю путь.
Пока еще есть время до темноты, заставляю себя поесть. В итоге с трудом удерживаю в желудке крохотную порцию пищи. Меня все еще мутит при мысли о еде, но мне нужны силы, чтобы продолжить путешествие, которое больше не кажется такой уж хорошей идеей. Но я со злостью гоню прочь размышления об этом. Нет смысла ругать себя за опрометчивый поступок. Тем более я все равно уже его совершила. Последствия не заставят себя ждать.
Без всяких подсказок было ясно – просто не будет. Следовательно, пора собрать волю в кулак и перестать ныть. Я должна сделать то, ради чего сюда пришла. И я сделаю! Чего бы мне это ни стоило.
Запив скудный ужин парой глотков воды, убираю лишнее в рюкзак, достаю из него куртку, потому что с приходом сумерек становится прохладно, будто кто-то одним щелчком выключил жар солнца. Отстегиваю от ремня самолично изуродованную маску и, как только последний луч небесного светила прячется за горизонтом, надеваю ее. Оглядываюсь по сторонам, но вокруг по-прежнему пустынно, никто не выскакивает из-за развалин и не бросается на меня, чтобы сожрать.
Пока совсем не стемнело, сворачиваю с намеченного курса и направляюсь к странного вида сооружению, подобное которому еще ни разу не встречалось на моем пути. Иду медленно, стараясь не издавать лишнего шума, чтобы услышать, если поблизости появится кто-то еще. Дорога отнимает около десяти минут, за это время мир почти полностью погружается в темноту.
Наконец, достигаю сооружения. Это что-то типа водонапорной башни, возможно, она и есть. Скорее всего лезть наверх небезопасно, но не думаю, что остаться на земле будет верным решением. Низ конструкции выполнен из толстых металлических балок в форме уголка, что расположены то по вертикали, то по диагонали, то по горизонтали в совершенно хаотичном порядке. По крайней мере я никакой логики в их расположении не вижу. Верх сооружения – гигантский цилиндр.
Стараясь действовать осторожно, проверяю на прочность несколько перекладин, расположенных горизонтально и под углом. Только после этого начинаю медленно взбираться на башню. Это отнимает не меньше двадцати минут, хотя вряд ли высота конструкции превышает пять-шесть метров.
Наверху оказывается открытая круглая площадка, предоставленная всем ветрам. Невысокий бортик может послужить прикрытием только в одном случае. Если я лягу и не буду шевелиться. А сейчас мне хочется этого больше всего на свете. Скидываю рюкзак, снимаю со спины меч, кладу все это на поверхность крыши, а сама ложусь рядом. Возможно, засыпать сейчас было бы глупо, но у меня нет сил и дальше оставаться в сознании. Плюсом ко всему, если я не отдохну и сегодняшней ночью, то завтра гарантированно никуда не дойду.
Некоторое время прислушиваюсь к окружающим звукам. Не слышу ничего, даже ветра, поэтому вздыхаю, с облегчением закрываю глаза и стараюсь расслабиться, чтобы дать телу долгожданный отдых. Каждая мышца ноет, а голова болит, но я все равно практически мгновенно проваливаюсь в забытье.
Проходит слишком мало времени, именно так мне кажется, когда я резко распахиваю глаза и быстро-быстро моргаю, стараясь понять, что потревожило мой сон. Вокруг по-прежнему тишина, а ночь оказывается вовсе не темной. На ясном иссиня-черном небе сверкает бесчисленное количество звезд, которые оказываются гораздо крупнее и ярче, чем я привыкла видеть в родном мире. Здесь нет ничего похожего на луну, но при таком раскладе она и не нужна.
Пару минут просто лежу, уставившись в раскинувшееся надо мной великолепие. Тревожно колотящееся сердце медленно успокаивается, а я озадаченно покусываю нижнюю губу, пытаясь понять, что же меня разбудило. Но тишина, дарящая умиротворение, не дает никаких подсказок. Веки медленно слипаются, и я снова начинаю проваливаться в сон, но далекий звук откуда-то справа заставляет встрепенуться. Внутри все леденеет. Подобные звуки я привыкла слушать каждый день и каждую ночь. Выстрелы.
Осторожно переворачиваюсь на живот и медленно подползаю к краю площадки, уставившись в ночь в том направлении, откуда доносились звуки. Там город, именно к нему я все это время держу путь. Прислушиваюсь и задумчиво потираю бровь. В городе есть люди. Это уже хорошо. Хотя насколько это хорошо для меня – непонятно. Ведь я не знаю, кто они и с каким настроем встретят чужака, коим я и являюсь. Повезет еще, если среди тех людей окажется хоть кто-нибудь из тех, с кем мне уже довелось познакомиться. Да и если там окажется папа. Папа… надеюсь, он жив. И Джорджия тоже.
Собираюсь снова перевернуться на спину, чтобы отдохнуть еще немного, все равно я не смогу продолжить путь ночью, но замираю, краем глаза заметив движение. Медленно поворачиваю голову в его сторону и всматриваюсь в светлую ночь. По неровной земной поверхности плавно скользит что-то темное, будто круглый кусок почвы диаметром примерно три метра приподнялся вверх и пришел в движение. Необъяснимое нечто перемещается строго параллельно тому месту, где сейчас нахожусь я. И все это происходит совершенно бесшумно. Напрягаю глаза, силясь подробнее рассмотреть, что же это за неведомое явление, ощущая, что горло становится абсолютно сухим. Сглатываю несколько раз. Не помогает.
Внезапно поток останавливается, как и мое дыхание. Застываю, до боли в глазах всматриваясь в не поддающуюся объяснению странность, что пугает до чертиков. От того места, где движение замерло, медленно отделяется небольшая тень, замечаю ее лишь потому, что в ярком свете звезд она едва заметно переливается серым. С потрясением понимаю, что это такое. Тварь, подобная той, которая украла у меня сердце хакатури ранее днем.
Сначала крадучись, потом все резче она взбирается на невысокую груду камней. Судя по тому, что тень становится выше, тварь поднялась на задние конечности. Едва сдерживаюсь от судорожного вздоха. Ни в коем случае нельзя выдавать себя. С таким количеством противников мне не поможет справиться никакое оружие из того, что есть в наличии.
Тишину разрывает резкий отрывистый вскрик, а сразу за ним еще один и еще. Волосы на затылке шевелятся. Этот звук подозрительно напоминает клекот демонов и тех, чьи тела они заняли. Только он более резкий и короткий. Замираю от еще большего потрясения, когда на меня обрушивается догадка, похожая на бред. Эти существа… это самки хакатури. Я почти уверена в своей правоте. Картер говорил, что самки не похожи на самцов, они больше них и не имеют крыльев. Возможно, он говорил что-то еще, но от волнения вся информация вылетела из головы.
Тварь вопит еще несколько раз, но ни она, ни ее подруги так и не двигаются с места. Ждут чего-то? Чего? Понимаю, что не хочу этого знать. Вряд ли мне понравится хоть какой исход.
Это повторяется еще некоторое время, а я продолжаю лежать, замирая от ужаса каждый раз, как тварь вскрикивает, а ее подруги беспокойно копошатся. Стараясь не выпускать их из вида, медленно оглядываюсь по сторонам, опасаясь того, что все это может оказаться отвлекающим маневром, а со спины на меня уже готовится нападение. Только благодаря тому, что начинаю крутиться, замечаю движение позади вышки. Что-то огромное несется на нее столь стремительно, что дух захватывает от ужаса. Если я каким-то чудом выберусь отсюда живой, то уже к утру мою голову будет украшать копна седых кудрей. Никогда в жизни я столько не боялась. А когда приближающийся живой кошмар издает столь громкий клекот, какого я еще ни разу не слышала, все внутренности и вовсе скручивает узлом.
Но то ли полоса невезения закончилась, то ли что-то еще, но огромная сущность проносится мимо башни в нескольких десятках метров, не обращая никакого внимания на мое укрытие. Захваченный останавливается прямо перед группой мелких тварей, при этом поднимая в воздух столб пыли. Широко распахнутыми глазами смотрю на габариты монстра. Назвать его огромным даже мысленно язык не поворачивается, это было бы сильным преуменьшением. Как человек мог переродиться… в такое?
Монстр застывает на месте, тогда как мелкие твари приходят в движение и нескончаемым потоком начинают кружить вокруг него. Долю секунды мне кажется, что они набросятся на него всей толпой, но ничего подобного не происходит. Одна из них, мне не видно та же эта, что кричала до этого или другая, открывает рот и издает долгий протяжный клекот. В следующее мгновение монстр срывается с места и на огромной скорости мчится в сторону города, а вся толпа тварей несется следом, ничуть не уступая в скорости. Очень быстро они исчезают из поля видимости, и только пыль оседает на их следах.
Утыкаюсь лбом в сложенные на поверхности крыши руки и судорожно дышу, пока в груди не начинает болеть оттого, что я поглощаю слишком крупные порции тяжелого кислорода. Боже, что же это такое? Этот мир оказался еще более опасным и непредсказуемым, чем я ожидала. И это я еще не все знаю.
Переворачиваюсь на спину, почти не поморщившись от дискомфорта, и вновь смотрю на звезды. Прислушиваюсь к окружающим меня звукам. Мне повсюду мерещится опасность, поэтому остаток ночи я провожу в беспокойных метаниях – то проваливаюсь в сон, то вздрагиваю оттого, что мне что-то послышалось. Несколько раз до меня доносится далекая стрельба с той стороны, где скрылись твари.
Едва дождавшись, когда исчезнут звезды, а небо начнет сереть, я собираю свои вещи и спускаюсь с башни, после чего почти сразу отправляюсь в сторону города. Намеренно выхожу на тот путь, которым ушли монстры, но не нахожу никаких следов. Земля настолько пересохла, что это неудивительно. Задумчиво потираю лоб, а затем провожу пальцами по закрытым векам. Надеюсь, мне удастся найти воду. Еда ладно, у меня есть небольшой запас, да и поглощать ее, честно говоря, не хочется. А воды мало. Из-за того что я провела весь вчерашний день в пути по жаре, одна из двух бутылок уже пуста. И если я сегодня не доберусь до города и не найду там хоть кого-нибудь, кто поможет мне, завтра меня ждут проблемы. Дожить бы еще до этого завтра…
В этот раз я тоже ошибаюсь с расчетами, но в свою пользу. Время только переваливает за полдень, а я уже вижу окраину так ясно, что хочется выть. Все здания, что попадаются на глаза, выглядят ужасно, и сразу становится понятно, что здесь мне ловить нечего. Может, где-то в глубине оставленного людьми поселения картина будет более радужной? Ведь кто-то же стрелял здесь вчера. Значит, должен быть хоть кто-то живой. Твари меня не интересуют, мне нужны люди. А потом до меня доходит, что скорее всего мне не помогут. Качаю головой, когда представляю, как это будет выглядеть со стороны. Мне буквально придется спрашивать у незнакомцев о том, как я могу найти Картера Стренджа. Горько усмехаюсь. Я ведь даже ни разу не задумывалась о том, что этот мир не равен крохотному поселению, где все друг друга знают.
Черт возьми! Ну и что делать?
Продолжать путь, ведь ничего иного не остается.
Чем ближе подхожу к городу, тем внимательнее оглядываю каждое здание и пустынные улицы, какие только вижу, в надежде заметить хоть какое-то движение. Бесполезно. Под подошвой что-то звякает, и я опускаю голову. Чуть сдвигаю сползший на глаза капюшон куртки, что является единственной защитой от палящего солнца, и склоняюсь, чтобы поднять один из множества небольших металлических цилиндров. Гильзы. Повсюду.
Оглядываюсь еще раз. Никакого движения.
– Где же вы скрываетесь? – шепчу я хриплым пересушенным голосом, он кажется мне чужим. Ну еще бы, за последние два дня мне не приходилось много разговаривать.
Иду дальше, продолжая крутить пальцами поднятую гильзу. При ближайшем рассмотрении здания оказываются в еще более печальном состоянии, чем казалось издалека. Всюду обломки, дырки от пуль, в окнах и витринах нет и намека на стекла. Разруха и запустение.
Медленно шагаю по улице, все время осматриваясь по сторонам. Хмурю брови, потому что не могу понять, что меня во всем этом смущает. А потом замираю как вкопанная. Машины… нет ни одной брошенной машины. Улицы целиком и полностью пустынны. Тут даже особо хлама нет. Редко встречаются какие-то фрагменты стен и кирпичи, а также старые кости.
Продолжаю путь, но метров через десять снова останавливаюсь, когда вижу в ближайшем переулке свежие человеческие останки, впрочем, назвать их таковыми было бы преувеличением. Это обглоданные не до конца кости. В некоторых местах виднеются остатки несъеденного мяса, а еще повсюду кровь и ошметки внутренностей. Вскидываю вверх руку и закрываю ладонью рот и нос, чтобы не дать жуткому запаху завладеть моим существом. Поздно. Чувствую, как все тело покрывается испариной, а по спине бежит холодок. Спешу убраться подальше, пока меня не вывернуло наизнанку. Перед внутренним взором тут же возникают воспоминания о морге и внутренностях монстра, в которых мне добровольно приходилось копаться.
Справиться с тошнотой и прогнать из головы засевшую там зловонную картину получается далеко не сразу. Около часа блуждаю по пустым улицам и не вижу ни следа пребывания человека, отчего чувствую, как медленно подкрадываются отчаяние и безысходность. Поэтому, когда до слуха доносится смех, я не сразу верю в то, что это по-настоящему. Сердце набирает обороты, а меня накрывает волной облегчения. Спешу в сторону, где явно есть люди.
Но чем ближе подхожу, тем сильнее становится чувство тревоги, а шаги сами собой замедляются. Улыбка, невесть откуда взявшаяся, пропадает с лица. Кроме взрывов смеха, в которых явственно слышится глумливость, до меня долетают крики и плач.
Вплотную подхожу к стене одного из зданий, останавливаюсь на углу и осторожно выглядываю за него, чтобы тут же отшатнуться. Сердце испуганно сжимается, и я пячусь назад, дохожу до пустого дверного проема, когда слышу приближающиеся шаги, гулко звучащие по твердой земле. Не нахожу ничего лучше, чем забежать в здание. Осматриваюсь. Внутри все не так печально, как в той высотке, на которую я набрела вчера. Единственное, что смущает, – отсутствие какой-либо мебели. Даже нет каких-то забытых вещей или мусора, что несколько выбивает из колеи. Дневной свет хорошо освещает помещение, поэтому я, не боясь наткнуться на засевших здесь тварей, бесшумно перехожу в соседнюю комнату, а потом и в следующую, благо двери тут не заперты.
Оказываюсь с той стороны здания, где засела группа людей, их голоса и смех становятся громче. Медленно приближаюсь к окну и встаю так, чтобы меня невозможно было увидеть снаружи. С этим мне помогает солнце, которое будет светить прямо в глаза тем, кто посмотрит в мою сторону.
Закрываю рот тыльной стороной ладони и даже дышать стараюсь настолько тихо, чтобы самой не было слышно. За окном вижу большую открытую площадку перед задней частью какого-то одноэтажного здания. На ней полукругом стоят несколько внедорожников и пикапов, перед которыми в кругу на каких-то ящиках, старых покрышках и чем-то подобном сидит больше десятка мужчин и несколько женщин. И все они имеют вид настоящих головорезов. В центре круга вижу двух молоденьких девушек. Они очень худые и одеты в какие-то лохмотья, едва прикрывающие тела, а еще на них надеты ошейники, к которым привязаны веревки. Одна из несчастных всхлипывает и держится за лицо, и именно это вызывает приступ веселья у некоторых из присутствующих. Остальные смотрят с безразличием, при этом поглощая какую-то еду.
Ком встает в горле, а душа клокочет от ярости. Какого черта здесь творится? К своей величайшей досаде, понимаю, что ничем не смогу помочь несчастным. С такой оравой мне в одиночку не разобраться. К тому же с ужасом осознаю то, что эти люди вряд ли мне помогут, если я обращусь к ним за помощью. Надо быть настоящей идиоткой, чтобы этого не понимать. Ясно одно. Необходимо поскорее уносить отсюда ноги и попытать счастья в другом месте. Понятия не имею, где, но не здесь.
Медленно отступаю от окна и собираюсь развернуться, но тут кто-то хватает меня со спины и зажимает рот широкой ладонью. Глаза расширяются от ужаса, не могу даже дернуться, рука нападающего крепко обнимает меня поперек живота и прижимает к твердой груди. Не успеваю даже пискнуть, когда уха касается горячее дыхание, и я скорее ощущаю, чем слышу тихое: "Ш-ш-ш".
Ужас овладевает мной, а крепкая хватка не дает вырваться, но я все равно сопротивляюсь изо всех сил, позабыв про наличие оружия.
– Да тихо ты! – так же шепотом приказывают мне в ухо. – Или нас услышат.
Это замечание остается для меня совершенно непонятным. С чего бы схватившему меня человеку заботиться о том, услышат нас его дружки или нет? Мне плевать. Я должна освободиться и бежать отсюда как можно скорее.
Наконец, ко мне начинает возвращаться способность мыслить разумно. Пока нас не увидели те жуткие люди, нужно разобраться с обидчиком. Один противник лучше, чем толпа. Мужчина успевает протащить меня через две абсолютно пустые комнаты, и я, наконец, решаюсь. Поднимаю ногу и бью пяткой в колено своего похитителя. Он шипит от боли и шепотом отпускает грязное ругательство, но, к моему разочарованию, хватка не ослабевает. Наоборот, становится лишь сильнее.
– Успокойся, кудряшка, я не причиню тебе вреда, – уже более громко говорит мужчина.
На миг впадаю в ступор и даже сопротивляться прекращаю. Схвативший меня пользуется моментом и утаскивает еще дальше от людей на улице. Мой ступор почти сразу же сменяется изумлением, а потом и невероятной злостью. Начинаю сопротивляться еще яростнее и пускаю в ход зубы. Ладонь в это же мгновение исчезает с моего лица, и я тут же делаю глубокий вдох через рот.
– Мать твою, Эмили! Какая муха тебя укусила? – шипит мне в ухо знакомый голос.
– Пусти! – яростно шепчу я.
– Пообещай, что не будешь творить дичь, – тихо требует обидчик, тем не менее замерев на месте.
– Обещаю, – цежу сквозь зубы.
Пару мгновений ничего не происходит, потом хватка ослабевает, и я мгновенно вырываюсь, отступаю и резко оборачиваюсь, встречаясь с настороженным взглядом серых глаз. Оглядываю парня с головы до ног. Он выглядит точно так же, как и тогда, когда я видела его в последний раз. Темно-русые волосы, как всегда, в беспорядке, лицо непривычно серьезно, но я знаю – стоит ему улыбнуться, и на щеках тут же появятся милые ямочки.
С удивлением понимаю, что помимо ярости испытываю облегчение и… радость? Это открытие заставляет меня попятиться и разозлиться уже на себя.
– Я сначала не поверил, что это ты, – спокойно сообщает Ники, все так же внимательно наблюдая за каждым моим движением. – Что ты здесь делаешь?
Я лишь презрительно фыркаю. Он на полном серьезе задает мне этот вопрос?
Видимо, поняв, что я не собираюсь отвечать, Ники усмехается, а потом неожиданно расплывается в ярчайшей улыбке. А вот и ямочки, будь они прокляты.
– Неужели соскучилась, кудряшка? – спрашивает он, продолжая скалиться.
– Безумно, – выплевываю я, не скрывая злости. И сразу же выпаливаю вопрос, переходя к делу: – Где мой отец?
Улыбка Ники слегка меркнет, он мельком оборачивается, после чего склоняется и потирает ушибленное колено, разглядывая при этом укушенную мною ладонь. Встречаю эти жесты каменным выражением лица. Больно ему? Так этому гаду и надо! Я больше двух месяцев страдала от их предательства.
Ники выпрямляется и говорит совсем не то, о чем я спросила:
– Идем. Пока люди Алвина нас не заметили.
– Кто такой Алвин? – спрашиваю я, не двигаясь с места.
– Ты видела его и шайку, которую он возглавляет. Нужно идти, Эмили. Они не должны тебя увидеть. – Ники замечает, что я упрямо поджимаю губы, и совсем перестает улыбаться, после чего заявляет твердо: – Я все расскажу, но не здесь.
Вздыхаю настолько тяжело, чтобы Ники сполна прочувствовал всю силу моего неудовольствия, после чего с неохотой киваю и бросаю короткое:
– Веди.
Ники снова быстро оборачивается, после чего обходит меня и направляется в ту сторону, куда, по всей видимости, до этого тащил.
Преодолеваем помещение за помещением, отчего дом кажется бесконечным. Только через пару минут мой спутник открывает какую-то дверь, которая чуть ли не единственная среди множества оказывается закрыта. Ники выглядывает наружу, осматривается, после чего жестом подзывает меня к себе.
– Нужно перейти улицу и пройти к тому зданию, что находится слева по диагонали. Только быстро.
Молча киваю. Все происходящее кажется странным сном.
Ники пару секунд всматривается в мое лицо. Не знаю, что он хочет там разглядеть и что видит в итоге. Злость отступила. Сейчас я чувствую странное опустошение, облегчение оттого, что нашла хоть одного знакомого человека, да еще надежду на то, что в скором времени увижусь с папой. Но в душе нет ни капли спокойствия. Я не могу доверять Ники. Один раз он уже предал мое доверие, и нет никаких гарантий того, что это не произойдет снова. Но выбор у меня невелик. Либо те люди на улице, либо Ники. Решение очевидно. Ники хотя бы может привести меня туда, куда в последние пару месяцев рвется сердце.
Покидаем здание и спешим в указанную сторону. Через несколько секунд уже забегаем в открытую дверь. Ники идет вглубь здания, я шагаю следом, мельком оглядывая помещения. Здесь тоже пусто – ни мебели, ни вещей, ничего. Спустя пару минут блужданий по лабиринтам комнат останавливаемся у ничем не приметной закрытой двери. К моему удивлению, Ники извлекает из недр кармана небольшой ключ и отпирает замок. За дверью оказывается лестница, ведущая в подвал. А еще там темно, отчего я напрягаюсь. Жизнь научила опасаться подобных мест, и у меня нет никакого желания идти вниз.
Словно почувствовав мои переживания, Ники произносит успокаивающим тоном:
– Там безопасно.
Дергаю плечом, но ничего не отвечаю. Нигде не безопасно. Первой шагаю на лестницу и вытягиваю в сторону руку, касаясь пальцами гладкой стены. Ники заходит следом и закрывает дверь, погружая окружающее пространство в темноту. Слышу скрежет ключа за спиной, после чего мой спутник чем-то шуршит, а в следующую секунду на ступени у меня под ногами бьет луч света. Ники обходит меня и первым начинает спуск, иду следом, внимательно глядя себе под ноги.
Внутри по какой-то необъяснимой причине разгорается волнение. Что-то подсказывает мне, что в том месте, куда мы направляемся, папы нет и в помине. Остается молча продолжать путь, хотя я едва сдерживаюсь, чтобы не начать сыпать вопросами. А у меня их великое множество.
Лестница оказывается такой же бесконечной, как и лабиринты комнат наверху. На спуск уходит не меньше трех минут, и к концу пути я уже начинаю терять терпение. Но наконец впереди показывается небольшая квадратная площадка, которая заканчивается крепкой с виду дверью. Ники останавливается перед ней и стучит сначала три раза быстро, потом два с перерывом. Хмуро смотрю на стальную поверхность, поблескивающую в свете фонарика.
Проходит секунд пятнадцать, прежде чем слышится звук отпираемого замка, а после дверь распахивается. На меня смотрит еще одно знакомое лицо. Ники сторонится, пропуская меня вперед. Захожу в просторное помещение, которое оказывается освещено несколькими большими фонариками, разложенными по углам. Здесь, в отличие от комнат наверху, есть мебель. Слева полностью оборудованный кухонный уголок, стол и стулья вокруг. Спинкой к кухне расположен диван, у стены напротив стоит точно такой же. Справа от входа высокий стеллаж с книгами, а рядом объемное уютное кресло и журнальный столик. Прямо напротив входа еще одна дверь, она закрыта.
Замираю неподалеку от входа, скидываю на пол чудом не слетевший при стычке с Ники рюкзак и внимательно осматриваюсь. В помещении, кроме меня и Ники, шесть человек. Уже знакомые мне мужчины – Чарли, Джонни и Сойер. Все трое были в моем мире вместе с Картером и Ники. Именно Чарли является тем, кто утащил в портал Джорджию Купер.
Помимо них в подвале находятся три девушки. В кресле справа в расслабленной позе сидит длинноногая блондинка с волосами, собранными в короткий хвост на затылке. Голубые глаза с интересом оглядывают меня, а длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями любовно поглаживают рукоятку и ножны лежащей на ее коленях катаны. На диване, что стоит лицом ко мне, расположились две брюнетки, но это их единственное сходство. У одной настолько короткие волосы, что их почти не видно. Глаза темные, а выражение лица совершенно нечитаемое. Вторая смотрит с улыбкой, но не на меня – на Ники. На меня ей будто вообще плевать. Ее длинные волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, а ноги в тяжелых ботинках вытянуты и скрещены в лодыжках. Все люди в комнате, включая меня, одеты примерно одинаково и при оружии, но я все равно ощущаю себя лишней.
Каждый из присутствующих внимательно оглядывает меня с ног до головы, и мне становится неуютно под их пристальными взглядами. Но ни один из парней или девушек не выглядит удивленным моим появлением, будто все они только и делали, что ждали, когда мы с Ники придем сюда. А это, мягко говоря, странно.
– Эмили, ты голодна? – нарушает тишину Сойер.
Поворачиваюсь к нему, удивленная таким вопросом. Отрицательно качаю головой. Я перекусила, пока шла в сторону города, и пусть съела безбожно мало, ведь еда до сих пор не лезет в глотку, пока мне этого достаточно.
– У вас есть вода?
Он кивает и отходит в сторону кухни. Чтобы не стоять столбом на пороге, уверенным шагом, стараясь не показывать разыгравшегося волнения, иду туда же. Чувствую на себе внимание всех собравшихся, но делаю вид, что меня это не волнует.
Сойер достает из шкафчика бутылку с водой и передает мне. С благодарной улыбкой принимаю ее, открываю и утоляю жажду. Пока пью, с изумлением отмечаю, что совершенно не испытываю злости на мужчин в помещении, да и гнев на Ники порядком утих. Наконец закручиваю крышку, ставлю бутылку на столешницу и разворачиваюсь, с удивлением замечая, что на меня продолжают смотреть абсолютно все. Даже безразличные, казалось, брюнетки, будто сговорившись, обернулись на своем диване.
– Что с тобой случилось? – спрашивает Ники, кивая на мою ногу, так и обмотанную пленкой.
Быстро смотрю туда же и пожимаю плечами. Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать свои приключения. У меня была и есть конкретная цель.
– Где мой отец? – спрашиваю я, глядя в глаза собеседнику.
Ники вздыхает и мельком улыбается с какой-то странной печалью, от которой у меня щемит сердце.
– Его здесь нет, – в конце концов отвечает он.
Раздраженно дергаю подбородком.
– Это я уже поняла, – говорю как можно холоднее. – Отведи меня к нему, или расскажи, где искать, и я пойду одна.
Коротко стриженная брюнетка фыркает, и я медленно перевожу на нее взгляд.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
