Страница 2 из 2
Прямая трансляция была скупой и удрученной, видно было, что власти растеряны и не знали, что делать. Очевидное скрывать было уже бессмысленно, так как огромные ромбовидные темные силуэты вырисовывались на фоне солнца, и утаивать что-либо было крайне глупо. Такое обращение стоило трактовать так – теперь каждый сам за себя.
Я сидел на стареньком бежевом диване и гладил серого кота, который скрутившись клубком, лежал рядом. В голове роились сумбурные мысли о фантастической ситуации, выступление главы Федерации, виднеющиеся темные пятна на небе. Разум отказывался верить в происходящее, но факты, как известно, вещь упрямая, и сейчас они находились высоко в стратосфере, отчетливо выделяясь на фоне солнца. Доказательство внеземного разума на лицо, но радость этого понимания облегчения не приносила, на смену любопытству и жажде знаний пришел страх, обыкновенный животный страх за свою жизнь.
Испокон веков человечеству присущ страх перед смертью. Вопрос, почему он может или должен умереть, волнует его гораздо больше, чем вопрос – почему он родился и для чего жил. Вероятно, большая часть населения так и прожила свою жизнь, не получив никаких ответов.
За окном стоял обычный солнечный летний день. Все выглядело так, будто ничего и не случилось, если конечно, не принимать во внимание оживленных горожан, которые сновали взад-вперед по улице, кто с пакетами, кто с сумками, кто-то усаживал детей в машину, пытаясь, укатить прочь из города, в надежде найти спасение где-то там за его пределами. Мысль интересная, но такая же фантастическая, как и вся ситуация в целом.
Я понимал, что вероятнее всего это была обыкновенная паника, и людям нужно было что-то делать, предпринимать какие-то попытки, чтобы остаться в живых, этого требовало чувство самосохранения, и тут уже неважно было, принесут они результат или нет. Принять и осознать то, что любые поползновения уже были тщетны, люди были не в состоянии, эмоции полностью захватили их. Великое Вселенское колесо уже пришло в движение, перемалывая в своем чреве не оправдавшие надежд миры.
Но вернемся за день до того… После выступления главы Федерации по телевидению, Ольга, даже не досмотрев до конца прямой эфир, бурча на своем женско-тарабарском диалекте какие-то реплики, схватила сумочку, ключи от своего авто и, ни сказав ничего на прощание, выскочила из квартиры. И это после пяти лет совместной жизни… Дверь за собой она не закрыла, то ли посчитав это маловажным и не имеющим уже значения действием, то ли просто забыла. Вероятнее всего она направилась к родителям. Что можно было еще сказать на это, разочарование или чувство утраты я не испытывал. Ехать к кому-то я не мог, так как давно остался один, если не считать Ероху, кота, которого подобрал на улице лет семь назад. В ее поступке тоже можно было распознать безотчетный страх и ужас, в порыве защититься от чего-то безнадежного, она рвалась под родительское крыло, ища спасенье там. Но там его не было, его вообще теперь нигде не было, и скорее всего, она это понимала, но поделать с собой ничего уже не могла.
На круглом столике у дивана, стояла початая бутылка армянского коньяка, я налил в кружку из-под чая светло-коричневого нектару и выпил в два глотка. В горле приятно и терпко зажгло. Подойдя к окну, отодвинул штору, по улице панически сновали люди, некоторые из них останавливались, поднимали головы к небу и, тыча туда рукой, что-то кричали, затем бежали дальше. Я посмотрел на небо, с десяток крупных темных объектов угрожающе надвигались. Увиденное разбудило во мне древний инстинкт животного, который дико кричал: "Бежать, бежать, немедленно укрыться, спрятаться, куда угодно, лишь бы не видеть этого кошмара…".
Возможно, но куда, где то место, в котором можно было бы укрыться и переждать?
Выйдя на балкон, осмотрелся. Улицы города заметно опустели, людей не было видно, ветер гонял разбросанные газеты вдоль улиц. Возможно, в городе осталось несколько сотен обреченных жителей, но они так же как и я сидели дома, в ожидание чего-то.
С грохотом перевернув мусорный бак, что-то рыли в вываленной куче несколько собак, они лаяли и, ощерившись, покусывали друг друга за бока, будто все то, что происходит, не их дело и совершенно не имеет к ним отношения. Возможно, так оно и есть, и низшие создания не могли ощутить в полной мере щекотливость ситуации, которую ощущали люди.
По солнечной улице потянулась огромная черная тень, она поползла, расширяясь все больше и больше, по домам, магазинам, остановкам, паркам и скверам, припаркованные у домов машины исчезали в ее непроглядной пасти. Дворовые собаки заскулили и, поджав хвосты, разбежались по подворотне.
Подняв голову вверх, я ужаснулся. Гигантский корабль заслонял собой небо и продолжал надвигаться на город. Его матово-черное брюхо плавно переливалось энергетическими всплесками. Тихий, роковой гул оглушал. Сделав несколько шагов назад, я закрыл будто спасительную дверь на балкон. На улице наступил мрак.
Вдали, на краю города виден был сине-голубой сгусток энергии, он медленно спускался откуда-то сверху, за ним появился второй, третий, четвертый… За высокими домами опустился первый энергетический шар, мгновенно с оглушительным рокотом в небо взмылся огненный шквал, затем столб огня рухнул и бурлящей рыжей волной, сметая все на своем пути, двинулся в центр города…
В дверь настойчиво стучали, так, будто произошел пожар и жителей в срочном порядке эвакуируют на улицу из горящего дома. Точно я один проспал самое веселье, и меня хотят уличить в этом.
Шаркая тапочками по коридору, я прокричал: «Сейчас, сейчас открою». Что угодно, лишь бы перестали греметь.
Подойдя к двери, интересуюсь: «Кто там хочет мне дверь вынести?». В ответ слышу: «Американ экспресс, сэр!».
– А что экспрессу от меня нужно? – никак не унимался я.
– Джерри Митчеллу письмо, заказное! Это же вы? – с уважением спросил словоохотливый почтальон.
Замок два раза щелкнул, и дверь приоткрылась, образовав щель, равную дверной цепочке. Из проема вылезла худая волосатая рука с растопыренной пятерней. «Давай сюда это чертово письмо», – нервно шевеля пальцами, сказал я.
– Это непростое письмо, сэр, это письмо от «Happy future Group», – восторженно тараторил за дверью парень.
«Что за идиотов берут на такую работу, – думаю я, а вслух говорю. – Так давай же его сюда скорей…»
– Вам надо расписаться, сэр, – просовывая бумаги, молвил он, пытаясь заглянуть в квартиру и увидеть лицо счастливца.
– Хорошо, давай свои бумажки, – согласился я. И, быстро расписавшись, вернул ему квитанцию о получении письма.
– Вам невероятно повезло, сэр! – прозвучало за дверью, когда я уже закрыл её.
«Наверное, он ждал на чай. Да пусть ноги уносит пока цел, придурок», – во мне боролись остатки когда-то хорошего и доброго человека со мной сегодняшним, уставшим от этой жизни, работы, квартиры и надоедливых соседей – в общем, престарелым ворчуном.
– Так, так, так, что это у нас? О-уу, Happy future Group, какая радость, – иронизировал я.
В руках у меня был белый конверт с изображенным голубем, несущим веточку оливы в своем клюве. Как мило… Кто-то старался преподнести приятное впечатление.
– Кто там приходил, Джерри-малыш? – спросила моя толстозадая жена, только что вышедшая из ванной, вытирая насухо голову махровым бирюзовым полотенцем. Светловолосая женщина с довольно приятными чертами лица, немного полновата для своих лет, но этот недостаток с лихвой компенсировало ее врожденное чувство юмора из-за которого, кстати, она уже дважды переезжала к своей маме на Point Boulevard. Звали её Моника – Моника Бейкер по-своему отцу, который отбыл в лучший мир, когда та была еще совсем девочкой.
– Бинго, детка! Твой папочка поймал удачу за хвост! – потрясая письмом, заявил я.
– Точно за хвост? – не удержалась Моника от лишнего комментария.
– По-моему, по тебе соскучилась миссис Бейкер, – парировал я.
Поняв, что сболтнула лишнего, она замолчала и посмотрела на письмо, которое обещало много интересного и которое было еще в моих руках.
«Happy future»
Кто не видел рекламу о Happy future? Где счастливые люди тешатся на берегу океана под лазурным солнцем и криком опять же счастливых чаек. Черт подери, там все были счастливы, на этом берегу…
Каждые выходные на TV channels URS разыгрывался счастливый билетик между всеми подписчиками канала «Travel and adventure», на который я подписан уже больше пяти лет. Мы часто с Моникой смотрели его (лежа на обшарпанном диване, любезно предоставленным матерью Моники – миссис Бейкер). Грызли чипсы, какие-то булочки, пончики, запивали холодным лимонадом и ерничали по поводу тех, кто отдыхал на берегу. Я думаю, так делали многие в нашем городе.
В сюжетах демонстрировались великолепные пляжи, не менее великолепные девушки в бикини, накаченные белозубые красавцы и отличное меню в местных барах. Кто не хотел туда попасть? Все хотели.
Я посмотрел на Монику, она посмотрела на меня, вероятно, отследив цепочку моих соображений, быстро повернулась и ушла в спальню. «Обиделась… Да, мы слишком долго женаты, чтобы утаивать что-то друг от друга. Мы стали ленивы даже для счастья», – подумал я и положил письмо на стол, так и не раскрыв его.
Круглое перекати-поле, подхваченное ветром, подпрыгнуло на кочке и пролетев пару метров, с маху ударилось о массивную дверь отеля, остановилось на мгновение, будто выбирая направление, развернулось и покатилось дальше вдоль улицы между невысокими деревянными домами.
Двухэтажное невзрачное здание с яркой вывеской стояло посреди центральной улицы, свет виден был только в двух окнах вестибюля, в остальных была темнота. Высоко в небе мчались тучи, подгоняемые временем; их рваные тени, быстро бежали по улицам города, сначала по крышам, потом по дорогам, затем снова взбирались на крыши домов, перепрыгивая с одной постройки на другую.
У входа в отель стоял пастор, его черная мантия развевалась от сильного ветра, правой рукой он придерживал круглую шляпу, которую, резкими порывами чуть не срывало с седой уже головы. В левой руке его находился небольшой коричневый саквояж.
Преподобный отец толкнул крепким плечом дверь и чуть было не ввалился внутрь гостиницы, потеряв равновесие. Дверь заведения с легкостью расступилась перед его натиском, впустив неожиданного странника в свое убежище. Священнослужитель вошел, и сделав пару шагов, поставил на круглый дубовый стол свою ношу. Отряхнув одеяние от пыли, он огляделся по сторонам.
За довольно высокой стойкой стоял мужчина лет сорока-сорока пяти. Смуглый, с гладко зализанными назад черными волосами; острые, тонкие усы подчеркивали изящность и тонкость его натуры. Администратор был одет в темно-коричневый фрак и светлую рубашку, взор его был устремлен на нового постояльца.
Окинув проницательным взглядом вновь прибывшего, он как-то хищно ухмыльнулся, довольный своими умозаключениями, а может и видом вечернего гостя. Правая рука его с перстнем на среднем пальце в виде совы, лежала на стойке, как-то странно застучали пальцы по деревянному покрытию, словно наигрывая незамысловатую мелодию на фортепиано. Глаза недобро вспыхнули, а может, это показалось пастору в вечернем полумраке заведения.
– Добрый вечер, святой отец! – проговорил громким и четким голосом хозяин заведения.
– Добрыййй! сын мой… – ответил нараспев священнослужитель.
– Хотите у нас переночевать? – уточнил, галантно улыбнувшись, администратор.
– Видимо, придется, – сняв шляпу и отряхивая ее, проговорил священник, взглянув на последнего и продолжил, – непогода застала врасплох, надо перевести дух.
– О, тогда вы точно по адресу обратились, – осклабился управленец.
– Охотно верю, – ответил немолодой уже пастор и положил шляпу на стол, говоря этим жестом, что разговор окончен, и он хотел бы уже наконец отдохнуть.
Будто, прочитав его мысли, администратор поднял ладонь и раскрыл ее вниз, в зажатых пальцах висели ключи с большим позолоченным номером 44, они медленно кружились, поблескивая от колышущегося пламени рядом стоящей свечи…
Надев шляпу и сделав несколько шагов, пастор взял ключи из рук управляющего и пристально посмотрел ему в глаза. Тот, не произнеся ни слова, указал священнослужителю направление комнаты взглядом, в освещенный несколькими свечами проход. Невысоко подбросив и поймав в руке ключи, постоялец направился в длинный коридор, полы его рясы развевались от быстрых шагов.
Остановившись у двери с номером 44, святой отец, вставил ключ в скважину и провернул его дважды, замок щелкнул, и дверь частично с легким скрипом распахнулась, вероятно, от гулявшего по отелю сквозняка. Приоткрыв дверь до конца, усталый путник шагнул в темную комнату.
Владелец гостиницы, проводив взглядом нового посетителя до двери, как-то неестественно выгнул шею и хрустнул ею, немного поведя плечами при этом, затем принялся за свои бумажные дела. За стойкой
на его столе у горящей свечи, лежал странный медальон с кричащим ликом демона, заключенном в пятиконечную звезду. Отблески огня свечи гуляли по жесткому лику зловещего талисмана…
Сквозь открытый дверной проем пастор увидел комод, стоящий справа у входа в комнату, на нем стоял канделябр с двумя свечами из трех возможных, рядом лежали спички. Праведник взял коробку, и чиркнув спичкой, зажег обе свечи, комната осветилась сначала маленьким тусклым светом, затем все более ярким, пока, наконец, не озарилась вся целиком. Она, к слову, надо сказать, была достаточно хорошо и со вкусом обставлена. Два больших мягких кресла стояли по углам комнаты, по обе стороны кровати находились тумбы на небольших резных ножках, блеклые круглые ручки выдвижных ящиков отчетливо выделялись на фоне остальной мебели.
Между двумя креслами, над низким письменным столом, обрамленный в прямоугольный широкий багет, висел портрет темноволосой красивой женщины. Приятные, мягкие черты лица ее чудесным образом гармонировали с общей атмосферой комнаты и без остатка вписывались в нее. Бархатное фиолетовое платье, подчеркивало стройность стана молодой особы и очевидную манеру держаться, посему видно было, что изображенная дама была из знатного общества.
Подойдя ближе к картине, святой отец с удовольствием рассматривал удивительной красоты женщину, затем, вспомнив, что до сей поры держит в руках саквояж, поставил его на пол рядом с ножкой письменного стола. Развернулся, и дойдя до постели, сел. Задрал сначала одну ногу, кряхтя, снял штиблет, затем вторую.
Разувшись, с наслаждением лег на постель и вытянул ноги, но только он собрался предаться охватившему его блаженству, как в дверь постучали. Горничная принесла ужин, пухлый графин темного вина, кусок буженины, несколько вареных картофелин и хороший ломоть сыра с тремя кусками белого хлеба. Святой отец с нескрываемым раздражением поднимался с постели, но темное игристое вино и приятный запах свежеиспеченного хлеба, немного смягчили его гнев на милость.
Окончив с вечерней трапезой и допив последний бокал вина, пастор, осовев, прилег на кровать. В голове его приятно шумело, тихо постукивал накрапывающий дождик в окно, немолодое уже тело расслабилось в мягкой перине. Капли дождя, потихоньку бившие в стекло, стучали все тише и тише. Святой отец задремал, его раскатистое похрапывание доносилось до вестибюля.
Управленец посмотрел в коридор, откуда доносился богатырский храп, ухмыльнулся, и поставив длинное перо в чернильницу, будто жирную точку в каком-то сюжете, задул свечу. В парадной стало темно, в двух окнах, через, которые пробивался тусклый свет, погоняемые ветром метались тени деревьев, иногда их ветви касались стекла. Мужчина шагнул в темный коридор и отправился спать.
Преподобный, утомленный насыщенным днем и не менее насыщенным ужином, сладко спал. Его пухлые щеки миролюбиво тряслись от громкого храпа, на устах сияла улыбка. Святому отцу снился дивный сон, он танцевал в окружении чудесных дев, какой-то странный человек играл на свирели. Ноги сами несли его в пляс, и поддавшись всеобщему восторгу, пастор, хохотал, и изливался в безудержном веселье, остановиться он уже не мог. Грузное тело его немного подрагивало на кровати, словно пытаясь пуститься в танец и наяву…
В темноте кто-то тихо улыбнулся, послышался легкий шорох платья. Над спящим человеком стояла высокая и стройная фигура, ее силуэт очерчивал бледный свет окна. Платье зашуршало сильнее, и женщина, присев на край постели, наклонилась над спящим. Ее тонкая рука в длинном рукаве скользнула по груди пастора, дойдя до подбородка, пальцы остановились на пухлых губах его. Преподобный, сладострастно содрогнулся во сне.
Ему снилось, будто одна из танцующих дев приблизилась к нему, ее распущенные черные волосы спускались на открытые плечи, темно-голубые глаза влекли его, а алые губы что-то шептали. Она подошла ближе и прильнула к нему, испепеляюще, поцеловав его в губы. Поцелуй пронзил пастора, он широко открыл глаза в ночи…
Во мраке комнаты над ним склонилась та самая женщина из его сна и та же самая, которая была изображена на картине, висевшей на стене. Святой отец с ужасом понял это. Но ее глубокие и вместе с тем выразительные глаза манили и властвовали над ним, женщина тонко улыбнулась и жарко коснулась его губ. На грани сна и реальности, балансируя на краю здравого смысла и невозможности происходящего, священнослужитель отдался во власть уносящей его страсти и блаженству.
P.S. Солнечный свет пробивался в окно, падая на низенький письменный стол и стоящий рядом с ним саквояж. Дверь открылась, и в нее вошел управляющий отеля, он быстро окинул комнату взглядом, удовлетворенно мотнул головой, подошел к саквояжу, взял его и, взглянув на портрет висящий на стене, понимающе улыбнулся. Затем почтительно поклонился ему, развернулся и вышел вон из пустой комнаты. Ключ в замке дважды провернулся, и замок защелкнулся.
На стене в тени комнаты висел портрет красивой темноволосой женщины, сидевшей в бархатном фиолетовом платье на открытой веранде, она мило улыбалась, в ее изящных тонких руках была алая распустившаяся роза…
На вокзале протяжно загудел поезд, по громкой связи объявили отправление экспресса номер 024М Москва – Казань, вагоны вздрогнули, и состав покатился вдоль перрона. В вагонах у столиков разместились пассажиры, они воодушевленно смотрели в окна, прощаясь с городом, доставали съестное, пили чай, беседовали, знакомились.
За забором вокзала тоже шла своя насыщенная жизнь, под мостом сидели два грязно одетых и непричесанных человека, они курили, смеялись и разливали водку по стаканам.
Пустая перевёрнутая коробка, застеленная газетой "Правда", служила им походным столом. На нем стояло два стакана, початая бутылка водки емкостью 0,5 литра, маленькая открытая банка соленых огурцов и шпрот, тут же лежал разломанный пополам батон хлеба.
– Удачный выдался день! – сказал вольготно развалившийся на разорванной коробке мужчина лет 45.
– Дааа, – протянул второй и добавил, – как раньше, по-человечески, только вилок с тарелками не хватает.
– А ты что, и вилкой-то пользоваться умеешь, чумазый! – засмеялся первый над своим товарищем и шумно при этом выпустил газы, отчего еще пуще рассмеялся.
– Силен, здоровьем так и пышешь… – улыбнулся товарищ, присел на корточки и сказал, – слушай, историю тебе свою расскажу, никому не говорил, все боялся, что за сумасшедшего примут.
Он закурил папиросу, смотря вдоль длинного забора, выдохнул через ноздри дым и начал свой рассказ: "Лет пять назад это было, еще в органах служил"…
Шел второй час ночи, когда из дежурки по рации раздался полусонный голос: "Дежурный опер на выезд…". Скинув ноги со стола, я медленно сел в кресле и протирая ладонями заспанное лицо, вслух произнес: "Что еще там стряслось…"
Сняв со спинки стула наплечную кобуру со стареньким видавшим виды ПМ, накинул ее на плечи, прихватил куртку и пошел спускаться к дежурной части.
– Что случилось? – спросил у дежурившего офицера в маленькое окошко.
– Вызов на Преображенку… – буркнул немолодой уже сотрудник ОВД.
Надев куртку и застегнув молнию до подбородка, я уточнил адрес и вышел к ожидавшему на улицу автомобилю. Белый УАЗ с синей милицейской полоской по бокам стоял у шлагбаума, выбрасывая клубы выхлопных газов в морозную ночь. Запрыгнув на переднее пассажирское кресло, я прикрикнул заспанному шоферу: "Гони до Уругвая, чего сидишь, не видишь холодина какая!.."
Опухшее от сна лицо водителя расплылось в ухмылке: "Ленка не отпустит в Уругвай!" – пробурчал он и включил первую передачу. Бабон затарахтел и покатил по ночному городу на вызов.
Через двадцать минут милицейский УАЗ подъехал к указанному адресу, я вышел из машины и двинулся в подъезд многоэтажки, при ходьбе под левой подмышкой неприятно болтался ПМ, за годы службы так и не смог к нему привыкнуть.
Набрав номер квартиры по домофону, в ответ на: "Кто это?" – произношу, – "милицию вызывали?" – "Да", – быстро проговорил женский голос. Магнитный замок запищал, открыв входную дверь. На лифте добравшись на шестой этаж, я вышел и направился к квартире номер 99.
На деревянной входной двери были царапины или порезы. "Странно", – подумал я в тот момент. Позвонил, в замке сразу провернулся ключ, дверь приоткрылась. На пороге стояла пожилая женщина, она изучающе смотрела на меня в упор. Представившись гражданке и раскрыв удостоверение, произнес:
– Доброй ночи, если она добрая, что случилось?
– Добрая, добрая – с мрачной улыбкой ответила старушонка, искоса взглянув за меня в коридор. Слышалось, что на площадке у балкона кто-то был еще, какое-то нервное шарканье и покашливание. По всей вероятности, там курили.
Далее, в квартире прошел разговор, хозяйка сетовала на молодую соседку из 98 квартиры, которая якобы сумасшедшая наркоманка стережет ее и кидается с ножом, покушаясь на жизнь. Рассказ был вялый и какой-то скучный, будто женщина говорила о повседневных делах, что показалось мне любопытным. Не каждый день слышишь от женщины, историю о покушении на нее в каком-то скучном монологе, будто речь идет о совсем постороннем человеке.
Не столько обратив внимание на ее рассказ, сколько на квартиру и саму хозяйку, я вдруг почувствовал неприятное отторжение к этой обстановке и человеку, сидевшему возле меня. Женщина пристально впилась в меня своими ярко-зелеными глазами и, казалось, что с каждым словом она все ближе и ближе подвигалась ко мне. Говоря…говоря.. и говоря… Квартира медленно стала вращаться вокруг меня, краски ее сливались в длинные линии, мебель закружилась… Я резко встал, женщина отпрянула, удовлетворительно взглянув на меня, она аккуратно привстала опираясь на спинку стула и произнесла:
– Хорошо, если вам что-то еще будет нужно мой телефон есть у вас. – с этими словами мы распрощались, она любезно открыла мне дверь и я с большим удовольствием покинул ее квартиру.
На площадке стояла молодая и, возможно, красивая, но с виду очень замученная женщина. Она нервно теребила рукава куртки, искоса поглядывая на меня, посему было видно, что ей есть, что сказать, но она была не уверена в чем-то или стеснялась. Стало понятно, что это и есть та злополучная "соседка-наркоманка", о которой шла речь в квартире.
Проговорив с ней на балконе минут пятнадцать, я сделал выводы, что это взаимная органическая женская нетерпимость и борьба возрастов в рамках одной площадки подъезда.
Девушка сумбурно и безостановочно лепетала, о каких-то странных надписях или заклинаниях на ее дверях, о подкинутых конечностях животных и прочей ерунде, о стуках в окно и так далее и тому подобное… Я утомился слушать весь этот бред.
Оставив девушке номер дежурной части и обещая во всем разобраться, я спешно решил ретироваться. Сутки выдались и так, не самые спокойные. Это дело нужно было срочно "слить" закрепленному участковому, пусть сам разбирается с дружным женским коллективом.
Отоспавшись после дежурства, приняв душ и немного придя в себя, я отправился на кухню подкрепиться. В голове гудело после бессонной ночи, мысли роились; украденная вчера собачка сидела на руках молодой девушки-наркоманки, к которой кто-то стучался по ночам в окно, темная квартира пожилой дамы и странный блеск ее глаз, драка азербайджанцев на рынке из-за места на торговой точке, валявшиеся повсюду раздавленные красно-бурые помидоры…
"Долбаная служба…" – выругался я вслух и включил радио "Классик". Победный марш Рихарда Вагнера "Вхождение Богов в Валгаллу" заполнил торжественно комнату. В такт музыке тихо дзинькнула микроволновка, напоминая о тарелке горячего супа.
Весь день я провозился дома, отвечая иногда на звонки по недавним делам из отдела. Заходил Жоржик, сосед, а по совместительству пожарник, и часа два рассказывал о вчерашнем сгоревшем ТЦ "Рим", где местные безнравственные охранники и уборщики растащили норковые шубы из горящих павильонов.
К вечеру я окончательно вымотался и лег спать пораньше.
Снилось глубокое синее море, мягкий шум волн, жаркое солнце и безлюдный пляж, в небе кружили, крича, чайки. Одна из птиц, описав круг, неожиданно приземлилась рядом со мной на песок, подошла ближе и наклонив голову набок пристально посмотрела мне в глаза. Привстав на локтях, я отпрянул от нее, она подошла еще ближе и стала что-то шептать все громче и громче на непонятном языке, при этом лапы ее сильно топали или как-то даже стучали по песку…
От этого стука я проснулся, постукивали как-то тихо или, может, корябали, спросонья было трудно разобрать. Звук явно шел от входной двери. Встав с постели, я подошел и прислушался. Действительно, постукивания и какое-то бормотание слышались с той стороны. Взглянув в глазок, ничего не заметил, площадка была пуста, открывать дверь не стал. Через какое-то время звуки прекратились и я лег спать, решив на днях поставить камеру видеонаблюдения.
Рано утром собравшись, отправился на работу. Весь день прошел в разъездах; суд, медэкспертиза, очная ставка. В отделе кадров намекнули о скором повышении до майора, приятная новость. Ночное происшествие позабылось.
К вечеру вернувшись в квартиру, открывая дверь, я обнаружил какие-то странные иероглифы, вырезанные на двери, пригляделся, именно символы. "Очень интересно", – промелькнуло в голове. Вспомнилась дверь неприятной старушки и вчерашний ночной инцидент. "Надо будет завтра прицениться по видеокамере", – решил я.
Наскоро перекусив и приняв душ, прилег в зале на диван. Взяв первую попавшуюся книгу на журнальном столе, принялся читать. Научно-фантастическое произведение о колонизации Марса, увлекло, я зачитался и незаметно уснул. Раскрытая книга так и осталась лежать на груди.
В большом просторном помещении было панорамное окно с чудесным видом на поверхность планеты. Странный красный ландшафт испещренный глыбами и мелкими камнями, разительно отличался от белых стен комнаты. Я подошел ближе к открывавшемуся виду и вгляделся в мерцающее небо. Там наверху что-то двигалось, оно взмахивало крыльями и направлялось прямо к окну. Приближаясь все ближе и ближе, темное птицеподобное существо с размаху врезалось в стекло, я отпрянул назад. Раскрыв огромный клюв и впившись в меня немигающим взглядом, оно стало долбить его… Окно покрывалось мелкой паутинкой трещин, которая расширялась по всему периметру. Существо замерло, зрачки его сузились оно размахнулось еще раз, ударило… И панорамное окно рассыпавшись, полетело вниз… Защита рухнула…
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
