Венцом лишь поблестел, покрасовался
И как-то непонятно вдруг исчез…
Девица не могла припомнить даже,
Отправился он в поле или лес?
Свидание прошло настолько быстро,
Что ей не удалось уразуметь,
С кем ей запрещено было общаться
И на кого с улыбкой не смотреть?
Она в дому немного посидела,
Решив, что их обеты – ерунда,
Наряднее, чем было приоделась
И на вечёрку к девушкам пошла.
В момент когда она переступила
Родного дома низенький порог –
Подул невероятно сильный ветер,
Поднявший пыль «туманом» вдоль дорог.
Протяжный гром раскатно прокатился,
И небо стало молнии метать.
Девица на крылечке продолжала,
Как будто бы под чарами стоять.
Горящий шар из тучи показался,
Вокруг неё немного покружил,
Затем сменил, по счастью, направленье,
И вовсе о девице позабыл.
В то время дева ликом изменилась,
Она была уже нехороша.
Лицо её казалось безобразным,
А какова была её душа,
Никто не мог сказать, ведь это было
От всех сокрыто глубоко, внутри.
Испорченная по веленью неба
Пока что изменения свои
Не ведала, никак не ощущала.
И молния, кружившая над ней,
Принявшая вид маленького шара,
Кровь сделала немного горячей
От, в общем-то, большого возбужденья,
Что смешивал внутри восторг и страх.
Девица словно статуя стаяла
В последний раз с улыбкой на устах.
И так чуть постояв в оцепененье,
Услышав шум сильнейшего дождя,
Она решила всё же в дом вернуться,
Жалеючи, конечно же, себя.
Родные свою дочку не признали.
«Ты кто такая?» – вымолвил отец,
«Зайти в жилище мы не дозволяли!
Могла бы постучаться, наконец!»
Услышанное деву удивило.
Короткий срок, что длился пять минут,
Не мог у близких вызвать раздраженье.
Она прекрасно знала – её ждут,
И быть должны, бесспорно, очень рады,
Что дочка не промокла под дождём,
Что под удары молний не попала,
Решив пересидеть в жилье своём.
Ещё не понимая, что случилось,
Она подсела к матери попрясть…
Скажу вам, что всегда, при том занятье,
В их доме песня дивная лилась.
Отец не мог наслушаться. У женщин
Сливались необычно голоса.
Рассказ звучал тогда в особых красках,
Что трепетала чуткая душа.
То было раньше. А сейчас в их доме
Раздался вместо песни жуткий крик.
В бесчувствии мать на пол соскользнула,
И в белое окрасила свой лик.
Отец тотчас поднял её на руки
И произнёс сурово: «Поди прочь!
Смотри, как ты собою испугала
Жену мою, а если также дочь
Уродством задрожать в ночи заставишь,
То я тебе такого не спущу.
Она вернётся скоро. Убирайся!
Иначе тело палкой угощу!»
И вновь девица не уразумела,
Что с ней случилась страшная беда.
Отец себя повёл, как сумасшедший,
Что прежде не бывало никогда.
Мать всё ещё в беспамятстве лежала,
А дева слово молвить не могла.
Она лишь рот беззвучно раскрывала,
Как будто рыбой некою была.
И потому хоть как-то защищаться
И что-то постараться объяснить
Ей было не дано. Она не знала,
Как батюшку к себе расположить.
А он буквально взял её за шкирку
И выкинул из дома, как предмет,
Как сильно нежелательную гостью,
Которой в целом свете хуже нет.
Измазавшись в грязи, дочь попыталась
Вернуться, чтоб не мокнуть под дождём,
Но перед носом дверь была закрыта.
Отец не дал войти девице в дом,
А только повторил вновь: «Убирайся!
Я дважды о подобном не прошу!
Уродка заявилась как хозяйка!
Я ж быстро тебе место укажу!»
Он не шутил. И вскоре, в самом деле,
Явился на крыльцо с прутом в руке
И так ударил им с девицей рядом,
Что стало ей в тот миг не по себе.
Она на это с ужасом смотрела,
И не сумев подобное понять,
Уже боясь отца и во спасенье,
Пустилась от отчаянья бежать.
Никто из близких ей подруг, знакомых
К себе в дом отчего-то не впустил.
Она стучалась к ним, насквозь промокнув,
Ведь в это время дождик сильный лил,
Но все, её увидев, закрывались,
Отталкивали, как большое зло,
Как ранее, в избе не привечали,
Им было отчего-то всё равно,
Какой была ужасною погода.
Девица не могла у них спросить,
В чём провинилась так, что те готовы
Прогнать её и палками побить?
Обидевшись на всех, она решила
Подалее от этих мест уйти.
Куда? Она сама пока не знала,
Но ноги её сами понесли.
Она уже не шла – она бежала,
Забравшись в горы очень высоко.
Теперь уж ночь на небе управляла.
Вокруг не видно было ничего.
По счастью, дождь не лил водой студёной
Из тёмного небесного ведра.
Девица не могла остановиться
И кем-то погоняемая, шла.
И только ранним утром её ноги
Внезапно подкосившись, дали пасть.
Неясно кто, вдруг встал у изголовья,
И если пожелал бы и напасть,
Несчастной всё равно в то время было.
От холода её пробил озноб,
Она в жару металась без сознанья.
Сказался видно ледяной потоп.
Что было после, девушка не помнит.
Очнулась она в маленькой избе,
Увешанной пучками трав, кореньев,
Где всё держалось в дивной чистоте.
Меж тем, мать, потерявшая сознанье,
Давно уж чувства снова обрела,
Расстроившись, скажу вам, даже пуще.
Она ведь и тогда всё поняла,
Но сила духа в ней не удержалась.
И обморок её усугубил
Внезапную, ужасную разлуку.
Муж дочь прогнал и чуть ли не побил!
Они ведь ей поддержку обещали
В любое время, чтобы не случись…
Всё в жизни предначертано сбывалось.
К тому придётся должно отнестись.
В селенье тут же слух распространился,
Что чудище просилось в каждый дом.
Скажи, что так девица изменилась,
