– О-о-о! – неподдельно удивилась гостья. – Значит, мы с тобой сегодня пьем и танцуем?
– Посмотрим, – усмехнулся хозяин.
– Никаких посмотрим! Когда еще такой шанс представится?
Она театрально прильнула к груди Чигринского:
– Кстати, а почему ты не в Европе? Может, вы поссорились?
– У меня дела еще просто. Во вторник, думаю, тоже рвану.
– М-м, это скучно. Лучше бы вы поссорились!
– Какие наши годы, успеем еще, – отшутился Сергей, унося ее пальто в гардеробную.
Дарья неспешно осматривалась в гостиной Чигринских, с улыбкой разглядывала старые фотографии на стенах, кухонную утварь, мебель.
– А я сегодня на роботакси приехала! – не оборачиваясь к хозяину, весело объявила она.
– О! И как оно?
Хотя полностью роботизированный транспорт разрешили почти год назад, Сергей предпочитал обычные машины с живыми водителями.
– Прикольно! Сначала жутко, а потом прикольно. Можно болтать, не боясь, что услышат тебя. Даже песни петь можно!
– Вот уж прелесть, – не разделял ее восторга Чигринский. – Скоро этими роботаксами весь город заполонят… вместо каршеринга.
– И не говори, дорогой, роботы теперь повсюду.
Дарья закончила осмотр гостиной и села за стол:
– Открой мне баночку, пожалуйста!
– Что, и в ваших маркетах тоже роботы?
– Да, – сморщилась Дарья, – и у нас тоже. Цифровизация хренова…
– Ты что же, против прогресса? – съязвил Сергей и протянул ей открытую банку.
– Да мне вообще пофиг до прогресса! Ты же знаешь!
Она с удовольствием пригубила едва холодного пива:
– Но криво пока все выходит.
– В смысле? Расскажи.
– Да что тут рассказывать? Штрих-коды заменили микрочипами, кассиров повыгоняли. Ты б видел этих теток! Я чуть не заплакала, когда их увольняли.
– Вот уж не поверю!
В представлении Чигринского его бывшая была исключительно циничным человеком, которого не мог разжалобить вид увольняемого персонала.
– Да правда! Сам подумай, куда им теперь идти, как зарабатывать?
– Не знаю, – готовя закуску, честно признался Чигринский. – Пусть образование новое получают.
– А дома мужья, которые раньше таксистами были. И какое, на хрен, образование в пятьдесят лет?!
– Да, им не позавидуешь, – согласился Сергей. – В периоды технологических революций всегда так происходит. Но вы-то хоть сэкономили?
– Это самое смешное! – задорно рассмеялась гостья. – Текущая выручка упала, прикинь!
– Странно. Люди не хотят в магазины без кассиров ходить?
– Людишки-то так же ходят, а вот средний чек упал. Интригует?
– Да, любопытно.
– Босс наш тоже любопытствовал. А потом провели инвентаризацию – и все вскрылось. Оказалось, что процент воровства вырос в четыре раза! Заценил?
– Как так? Будешь бутеры горячие?
– А то! Мне два, но посуше, ты ведь знаешь, как я люблю.
– Ага. Так как они тащат?
Чигринский включил духовой шкаф и достал багет. Он пребывал в прекрасном настроении, да и по обществу старой подруги сильно соскучился.
– Эти ушлые человечки научились отковыривать чипы. Я закурю?
– Нет, на улице.
– Сереж, там же холодно! Можно я у вытяжки аккуратненько?
– Лучше дверь на балкон открой – и туда.
– Ладно. Так вот, мы эти чипы горстями потом из-под прилавков вытаскивали!
– Прикольно!
– Ни фига не прикольно, Сереж.
Она прикурила сигарету и с наслаждением затянулась:
– Меня из-за этого с бонусом годовым прокатили. И ты представляешь, это несмотря на то, что я сразу была против этих меток!
– Несправедливо.
– Еще как. Суки!
С работы разговор перешел на политику, а затем – на общих знакомых. Дарья обожала перемывать кости друзьям и коллегам, язвительно высмеивать их слабости и оплошности. Хотя Чигринский и не считал это достойным занятием, он не мог не признать, что Дарья в этом деле была мастером.
– Слушай, Дашка, ты замечаешь в других лишь их недостатки, – посмеиваясь, сказал он. – Как будто у них нет никаких достоинств! Это несправедливо.
– Ой, а ты у нас прям поборник справедливости! – притворно возмутилась она.
– Что-то имеешь против справедливости? – услышал заветное слово Чигринский. – Не лыбься, это серьезный вопрос.
– Да это ж туфта полная! – звонко рассмеялась Дарья.
К тому моменту она опустошила уже три банки, однако голос ее все еще был четок, а движения уверенны. Как и в юности, пьянела она очень медленно.
– Да почему туфта-то? – улыбнулся Сергей: ему очень нравился ее искренний смех. – Разве это плохо – поступать по справедливости?
– Сейчас я покурю и все расскажу тебе о твоей справедливости! – на ходу доставая сигарету, направилась к балконной двери она.
– Давай на улицу, а то провоняет все. Сейчас принесу тебе куртку.
– И себе захвати, мне одной скучно!
Они вышли, сели за уличный столик. Жадно затянувшись, Дарья выпустила в небо несколько колец дыма.
– Так вот, про справедливость… – начала она, в предвкушении широко улыбаясь.
– Ну, что у тебя на нее?
– Вот представь: кораблекрушение, необитаемый остров, двое спасшихся. Все как обычно, значит. Большой такой сильный мужчинка и хрупкая девушка. Им голодно, целый день они ищут еду, и под вечер ей удается поймать мелкую зверушку.
– Зверушку? Допустим.
– Да! Вот такусенькую всего!
Она показала пальцами сантиметров двадцать.
– Ладно, что дальше?
– А дальше ты, дорогой, скажи! Как им поделить добычу? По справедливости если?
Дарья расплылась в улыбке и спешно затушила тоненькую сигарету, рассчитанную всего на две-три затяжки.
– Как? Так, как они договорились изначально.
– Они никак не договаривались! Ну, чего молчишь?
Чигринский догадался, что вопрос ее был с подвохом.
– Что бы я ни ответил, ты скажешь, что я неправ, – усмехнулся он.
– Да бли-и-н! Чего ты как маленький? Говори уже!
– Поровну?
– Это самый банальный ответ! И самый неправильный, как ты понимаешь!
Довольная собой, она рассмеялась.
– Почему же?
После выпитого ум Чигринского был уже не столь хорош, чтобы решать сложные задачки.
– Потому, что девушка весит каких-нибудь пятьдесят килограмм, а мужчинка – девяносто. И чтобы им одинаково насытиться… ведь это же справедливо, да? Для этого им надо поделить зверушку в пропорции пять к девяти. Не ошиблась с цифрами?
– Не ошиблась, – с улыбкой кивнул Чигринский. – Это и есть правильный ответ?
– Ты меня спрашиваешь?! – шутливо возмутилась Дарья. – Это ж ты у нас за справедливость радеешь!
– Так что, это правда все?
– Нет конечно! – воскликнула она и, увидев неподалеку соседку, шкодливо прикрыла рукой рот. – Кстати, может, сюда пива притащим? – прошептала она. – У вас тут славненько.
– Жди!
Через минуту Сергей вернулся с пивом и чипсами. Впервые за последний месяц он чувствовал себя дома комфортно, удовлетворенно. С Дарьей ему было легко и весело.
– Ты помнишь, кто поймал зверька? – тотчас спросила она.
– Конечно помню – девчонка.
– Верно! – словно ребенок, радовалась Дарья. – А значит, надо дать больше тому, кто больше сделал! Это ведь тоже справедливо, так?
– Ну да, прикольно! – согласился Чигринский.
Такой дележ добычи в понимании банковского служащего, привыкшего к системе бонусов за результат, был гораздо более справедливым, чем равный раздел и тем более раздел исходя из нуждаемости.
– А еще прикольней то, что сильный мужчина может и должен брать на себя больше тягостей, чем слабенькая девушка, – подмигнула Дарья. – И даже если бы зверушку поймал он сам, то по гребаной справедливости даме надо было отдать большую часть. Ну? Как тебе?!
– Забавный пример. Сама придумала?
– Это еще не все, мон шер! – сделав несколько глотков, высокомерно произнесла Дарья. – Теперь подумай: сила мужчины нужна им обоим. Шалаш какой-нибудь построить, от зверей отбиться… И по такой справедливости выйдет, что его-то им надо накормить в первую очередь! Если он будет есть мало, то заболеет, ослабнет и сделать этого уже не сможет. Понял, сколько их, твоих справедливостей?! – победоносно заключила она.
– Дашка, неужели ты такая умная? – подтрунил над ней Чигринский.
– Да блин, Сережа! Хорош держать меня за пипетку тупую! Я же и обидеться могу.
– У-тю-тю, какие мы нежные! Прикольно сочинила. Складно. Я бы не смог так.
– Ладно, не комплексуй, – снисходительно махнула она рукой, – это я в женском журнале прочитала!
Брезгливо-растерянное лицо Чигринского вызвало у нее безудержный смех.
– Лучше бы ты сама придумала, – морщась, ответил на ее хохот Сергей. – Ненавижу женское чтиво.
– Да ты, выходит, сноб!
Дарья уже несколько раз порывалась отхлебнуть пива, но новый приступ смеха всякий раз мешал ей:
– Зри в суть, забей на… В общем, забей на журнал!
Чигринский делал вид, что все еще ошарашен. Дарья продолжала смеяться.
– Будь по-твоему, забьем на «Космо», – стал серьезным он.
– Я не говорила, что это был «Космо»!
– Пох! Смотри, в этой истории описывается пять принципов. Первый – «поровну», второй, когда они делят по весу, – «по потребностям», – сказал Сергей и загнул два пальца. – Третий, получается, «по заслугам», да же?
– Же да!
Довольная произведенным эффектом, Дарья опять закурила.
– Дальше… Что там у нас было? А! То, что мужик крепче. Назовем его «по возможностям». Не совсем точно, но думать над словами влом. И последнее тогда…
Чигринский задумался.
– «По способностям», может?
– Сойдет.
– И что дальше?
Чуть задумавшись, она откинулась на спинку скамейки, выпустила вверх несколько колец дыма.
– Помнишь, социалистический лозунг – «каждому по труду», коммунистический – «каждому по потребностям»?
– Ну.
– Гляди! – ухватившись за интересную идею, загорелся Сергей. – Все пять принципов, этих правил дележки… каждый по-своему справедлив.
– Я ж говорю, нет универсальной справедливости!
– Да нету, нету, но не перебивай, пожалуйста!
Дарья приподняла плечи, развела руками.
– Смотри, Даш, справедливым будет считаться тот вариант, который в большей степени принимается обществом. Даже поощряется им.
– И к чему ты это?
Она покинула полулежачее положение и закуталась в тонкую золотистую куртку.
– Я к тому, что справедливость, выходит, понятие не объективное, а культурное! В одной культуре больше поощряется успех, в других – забота о слабых и равенство. А уж если брать исторические культуры…
Дарья ничего не ответила, лишь пригубила из своей баночки. Чигринский никогда не мог понять ее любви пить пиво прямо из банки.
– Выходит, справедливость – это всего лишь следование общественным догмам. Иными словами – угодливость обществу.
С этим неожиданным выводом Сергей перевел на свою бывшую взгляд и только тогда заметил, что та подрагивает от холода.
– Давай, согрею тебя, что ли.
Он подвинулся к ней, расстегнул свою куртку и прижал к себе:
– Совсем ты замерзла.
– Давно бы так! – прижалась к нему Дарья.
– Получается, что мораль и нравственность, – продолжал свою мысль Чигринский, – это лишь выполнение общественных установок, лишь угода обществу. Да же, Даш?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
