Владимир Калашник
Левенхет: Каменный берег
Пролог
52 день Нура, 11 г., вблизи гор Дунгатана, Лесное Королевство.
Какие опасности могут поджидать путников на безмятежном тракте союза трёх торговых городов? Ответ на этот вопрос не даёт покоя с тех самых пор, как отряд покинул Стальноградье несколько дней назад, направляясь по торговому маршруту в сторону Ночного пути, который неминуемо вывел их к неспокойным горным вершинам, отлично проглядывающимся далеко на севере, пугая любого своей неизведанностью и сокрытыми там опасностями, что бок о бок уживаются рядом с лесными землями уже несколько тысячелетий. Какова вероятность того, что горные варвары с каменной плотью захотят разграбить одинокие повозки, даже несмотря на то, что их сопровождает отряд хорошо вооружённых наёмников ОГМ? Вероятность слишком мала, это не в духе горных воинов, но всё же не стоит задерживаться на этой части маршрута. Каждый из отряда желает как можно скорее выйти к Ночному пути, где их ожидают многочисленные деревни мирных земельников, величественные зелёные просторы, а самой большой опасностью будет являться лишь отвратительный характер местных коротышек. Дорога от Изумрудных лесов оказалась непростой, большую часть лесных земель пришлось передвигаться при помощи проводников. Золотые леса преодолели по неухоженному, но имеющемуся тракту, а далее вышли на более свободные от растительности земли торговых городов. На первый взгляд всё звучит довольно неплохо, если бы каждый раз с наступлением сумерек не приходилось буквально зарывать свои палатки в землю, дабы не оказаться в объятиях призрачных тварей, словно бич божий свалившихся на головы народов Междумирья одиннадцать лет назад. Чего только Звёздный вихрь не выбрасывает на просторы Междумирья. Светящихся рыдающих скелетов, прозванных плакальщиками, с каждым годом становилось всё больше и больше, пока их количество свело на нет ночное существование разумных существ под открытым небом, тем самым провозгласив начало новой эпохи. Наёмникам, как и всем остальным, ничего не оставалось, кроме как смириться с новыми порядками этого загадочного мира, волей случая ставшего для их предков домом.
Золотистая гладкая шёрстка переливалась под яркими лучами солнца, которое вот-вот должны были закрыть невесть откуда взявшиеся тучи, поэтому Саилар продолжал наслаждаться излюбленным светом, пользуясь возможностью остановки небольшого каравана прямо посреди тракта. Зловещие Дунгатанские горы продолжали царапать его звериные глаза издалека, как бы напоминая, что ни в коем случае нельзя расслабляться, даже когда ты думаешь, что опасности рядом нет и быть не может. Справив нужду и напоив ездовых животных, остальные наёмники уже возвращались к двум закрытым повозкам и седлали своих скакунов. Беспокойство всё так же продолжало мучать Саилара, но внезапно он почувствовал сильный шлепок по спине, доставшийся ему от двухметрового здоровяка, незаметно подкравшегося сзади. Неестественно мускулистый наёмник с лысой головой, бледной кожей и полностью чёрными глазами, вооружённый длинной секирой, закреплённой у него на спине, с улыбкой наблюдал за более мелким Саиларом, которого ему удалось застать врасплох.
– Красиво, да? – всё так же улыбаясь, спросил здоровяк, посмотрев на далёкие горные массивы, – Только представь, какие они вблизи. Какие огромные! Если даже отсюда, за многие десятки километров, они кажутся такими величественными.
– И опасными. – С недовольным видом Саилар разминал пострадавшую спину. – Ты свои ручища видел, Манус? Ещё немного усилий, и ты точно сломал бы мне хребет.
– Только не нужно ныть, Саилар, – Манус захохотал, показательно выставив мускулистые руки в свои бока, – ты ведь наёмник и должен быть готов ко всему. Все уже готовы двигаться дальше, нужно седлать скакунов.
Манус взял Саилара за плечо и с силой подтолкнул его в сторону задней повозки, где находился его имперский квин, что весь путь двигался в сопровождении груза. Звериное чутьё редко подводило наёмника, он всегда был осторожен и чувствовал опасность, в отличие от своего недалёкого товарища, который всегда предпочитал думать своими мышцами и секирой, но уж точно не головой. Манус всегда рвался в бой, он получал наслаждение от поединков, а потому никогда не придавал значения тому, что рядом может находиться потенциальный враг. Напротив, он всегда только этого и ждал. Внезапно деревянные двери второй повозки распахнулись и наружу выскочил аберфол, что являлся единственным чародеем отряда и практически не отходил от груза, но сейчас он со всех ног бежал в сторону первой повозки, чем привлёк к себе всеобщее внимание. Чародей, как и все представители его народа, носил сарфитовую красную маску и такие же накладки для тела, больше похожие на очень тонкие доспехи. Он остановился рядом с пилимским всадником, одетым не так элегантно, как его имперские собратья, он больше похож на неотёсанного небритого разбойника, облачённого в поношенные доспехи из коричневой кожи. Так уж случилось, что именно этот рогатый головорез являлся доверенным лицом их гильдии и непосредственным предводителем отряда.
– Кажется, я говорил тебе даже на шаг не отходить от груза, – пилим говорил грубо, но выражение его лица никак не предвещало ничего плохого, – хочешь задержать нас ещё дольше?
– Не я, – мотнул головой чародей, – пришло магическое сообщение.
– Передай в гильдию, что я контролирую ситуацию. Контракт будет выполнен, и пусть этот толстый болван не переживает за своё серебро.
– Сообщение пришло не из гильдии, – вновь мотнул головой аберфол, – оно от заказчика.
Внезапно на лице пилима возникло удивление, некоторое время он молчал, как и все остальные. Никто и малейшего понятия не имел о личности их заказчика, который напрямую общался только лишь с лидером их гильдии в Гелемоне.
– Он таковым представился? – наконец спросил пилим. – По-твоему, можно доверять магическим сообщениям любого чародея, что желает с нами связаться? И чего хочет этот самый «заказчик»?
– Он желает говорить с вами и просил некоторое время оставаться на месте.
– Что за бред? – разозлился пилим. – Стоять на месте и ждать следующего сообщения? Это попахивает самой обыкновенной ловушкой, болван. Уходим немедленно.
Магическая вспышка прозвучала слишком неожиданно, никто не видел прилёта вражеского заклинания, и никто не слышал приближения врага. Уши слегка заложило, а затем все наёмники осознали, что никакого вражеского смертоносного заклинания не было, вместо этого все принялись глазеть на мерцающий белесый силуэт, появившийся прямо перед скакуном их предводителя. Некоторые доставали своё оружие, аберфольский чародей выставил перед собой магический щит, а в другой руке сформировал огненную вспышку, и только пилимский всадник всё так же сохранял хладнокровие. Прямо перед ним стоял магический силуэт высокого мага плотного телосложения, он был полностью соткан из волшебства, потоки прямо-таки рассеивались от него во все стороны, сопровождая всё это лёгким гудением. Явившийся незнакомец был облачён в плащ с капюшоном, из-под которого невозможно разглядеть его лицо, а в правой руке, полностью исписанной мелкими светящимися рунами, выделяющимися на фоне всего тела своим лазурным цветом, держал длинный посох с сияющим камнем на конце. Камень был такого же цвета, как и руны на руке, от него постоянно исходили волны волшебства, и даже Саилар догадался о том, что именно данный камень поддерживает это необычное заклинание.
– Что это ещё за магия? – Манус шёпотом обратился к аберфолу, сжимая в своих руках секиру.
– Такого я не видел даже в Магической академии, – аберфол рассеял свои заклинания и с широко раскрытым ртом наблюдал за происходящим, – это не иллюзия. Он проецирует своё тело прямиком в это место. Но как далеко он находится?
– Твои фокусы впечатляют, – наконец взял слово пилим и жестом приказал своим наёмникам убрать оружие. – Так ты и есть тот самый «заказчик»? Что тебе нужно?
Неизвестный чародей ответил не сразу.
– Приветствую тебя, Оиено, – его голос был, как у глубокого старика, и при этом имел довольно грубое звучание, – я очень рад, что вы смогли преодолеть земли Лесного Королевства и выйти к границе Ночного пути, не встретив опасности в дороге. Я не ошибся в своём выборе.
– Гильдия Каунарана Грисди всегда доводит дело до конца, – с гордостью сказал пилим Оиено, – волноваться вам не о чем. Теперь, когда вы убедились, что всё в порядке, мы продолжим свой путь.
– Я явился к вам не для того, чтобы выразить своё восхищение, уважаемый Оиено, – заявил чародей, – а для того, чтобы лично с вами переговорить об изменении условий контракта.
– Ни о чём подобном из Гелемоны мне не докладывали, – пилим смотрел на собеседника с подозрением.
– И не придёт… Вам ли не знать, что ваш работодатель – Каунаран Грисди не тот, кем его видят многие, и я очень жалею о том, что узнал об этом так поздно. Груз, что вы перевозите, слишком важен не только для меня, но и для всех жителей этого мира, хоть они ещё и не подозревают об этом. Ваш же работодатель решил играть по своим правилам, и я уверен, что он уже использовал эту информацию в своих алчных целях.
– Что ты несёшь, старик?
– Глядя мне в глаза, ответь на вопрос: поставит ли Каунаран под удар своих подчинённых за солидную сумму золота?
Оиено хотел было возразить, но внезапно задумался.
– Я знаю, что нашлись те, кто также заинтересовался грузом, который находится в ваших повозках, а потому я желаю изменить условия сделки именно с вами, а не с господином Каунараном. Вы получите больше серебра, а также не подставите свои жизни под угрозу. Что скажете, Оиено?
– У нас был контракт, – со злостью ответил пилим, – в обусловленном месте, на границе Красных лесов забрать те сундуки и доставить их в Гелемону. Но теперь, когда почти весь путь пройден, появляется некий незнакомец, обладающий высшей магией, представляется заказчиком и заявляет об изменениях условий контракта…
– Тебе решать, сынок, – неожиданно мягко сказал чародей, – но прежде, чем дать мне ответ, хорошенько обдумай своё решение. Посмотри на тех, кто стоит рядом с тобой, и вспомни о том, кто ждёт вашего возвращения в гильдии. Тебе есть что и кого терять, но только не им… Реликвии, что вы перевозите, слишком важны, они должны попасть в нужные руки, но если этого не произойдёт, то рано или поздно, но я найду другие способы вернуть их. Для вас же дальнейший путь может оказаться последним.
Чародею удалось сделать то, что он планировал, а именно: поселить сомнение в сердце Оиено относительно лидера его гильдии, в общем-то это оказалось делом несложным. Все присутствующие хорошо знали господина Каунарана, все ненавидели его за высокомерие, а также все хорошо знали о его жадности и о том, что за горсть золотых монет он запросто продаст в рабство собственных детей. За весь этот контракт наёмники вряд ли получат даже половину от тех денег, что чародей обещал заплатить гильдии, а потому раздумья Оиено продолжались недолго, ни его, ни кого-либо ещё из отряда.
***
Полдень давно остался позади, до захода солнца оставалось ещё несколько часов, за это время необходимо пройти как можно большее расстояние и расположиться на ночлег у тракта, чтобы на следующий день наконец-таки добраться до развилки. Но теперь их путь лежал не в Гелемону, а на север, на самый дальний край Ночного пути. Две повозки в сопровождении девятнадцати вооружённых всадников продолжали движение, заметно набрав темп, и на этот раз наёмники были насторожены предупреждениями того чародея. Теперь все смотрели в оба, в любой момент ожидая нападения. Даже неугомонный Манус осматривался по сторонам, но по его глазам Саилар мог сделать точный вывод, что он только и ждёт нападения для того, чтобы наконец-то за долгое время появился шанс помахать своей секирой.
– Значит, мы вот так просто возьмём и отправимся к Серной яме, вместо того, чтобы идти к Гелемоне? – Саилар нашёл время для возмущений, поравнявшись с леовином Мануса, – Это же ещё дней двадцать пути, а то и больше. Оиено уверен, что Каунарану доверять нужно меньше, чем тому странному чародею?
– Ну вот чего ты заладил «нужно», «не нужно», «доверять», «не доверять»? – довольному спокойствию Мануса можно было позавидовать, – Тебе ясно дали понять, что нам заплатят вдвойне, вот только все эти денежки уйдут не в карман трусливому Каунарану, а в наши личные.
– И тебя это устраивает?
– Конечно, – удивился Манус, – я наёмник, деньги для меня – главное.
– Я не про это, – отмахнулся Саилар, – я тоже не прочь обогатиться, но всё же не даёт покоя тот факт, что мы предаём свою гильдию.
– Почти все члены нашей гильдии сейчас здесь, так что мы никого не предаём, а лишь меняем работодателя. Скажу честно, я никогда не был в восторге от того жирного придурка, так что я согласен с решением Оиено.
– Мне бы стоило поступить точно так же, но нужно ещё время всё обдумать.
– Как будто это на что-то повлияет, – засмеялся Манус.
– Твоя правда.
Появление загадочного чародея, способного создать свою иллюзию в отдалённой точке мира, информация о предательстве отряда Каунараном, всё это заставило Саилара задуматься о том, что же именно они перевозят в своих повозках. До этого момента он воспринимал контракт, как доставку драгоценного груза, что был оставлен для передачи на границе Красных лесов, но странно то, что никого из отряда вовсе не интересовало его происхождение. Два небольших железных сундука находились на небольшой полянке, прямо перед кровавыми деревьями, в тот момент каждый был готов поклясться, что за ними кто-то наблюдает, либо чьи-то случайные глаза, либо неизведанная сила, которая, как утверждали лесные жители, совсем недавно поселилась на юге лесных земель. Оиено строго-настрого запретил открывать сундуки, так как это являлось неотъемлемым условием контракта, к ним сразу же был приставлен аберфольский чародей, ведь заказчик предупредил гильдию о магическом происхождении груза, и что он может быть опасен. По этой причине никто и не думал интересоваться тем, что находится внутри, наёмников заботил только вопрос о скорейшем вознаграждении и возвращении домой. Но теперь обстоятельства изменились. Саилар продолжал сопровождать вторую повозку взглядом, строя в своей голове теории о том, чем же именно могут являться загадочные сундуки.
– Как думаешь, как эти сундуки вообще попали на юг лесных земель? – Саилар обратился к Манусу.
– Кто его знает, – пожал плечами здоровяк, – скорее всего, тот чародей обменял их на нечто ценное, а другие ребята оставили их в обусловленном месте.
– Но на юге в Красных лесах живут только племена дикарей, никому не удавалось вступить с ними в контакт. А если это оставили жители Изумрудных лесов, то какой смысл тащить сундуки на юг, чтобы мы забрали их и увезли в обратном направлении?
– Ты слишком много думаешь, – Манус хотел было протянуть свою ручищу, чтобы вновь треснуть Саилара по спине, но тот вовремя отвёл в сторону своего квина, – мало ли кто мог их оставить. Думай о чём-нибудь другом, например, как получишь обещанную гору серебра и осядешь где-нибудь в Княжестве, зажив счастливой жизнью.
– Пока вновь не придётся взяться за меч, – съязвил Саилар.
– Ты неисправим, – Манус недовольно покачал головой, – вон, посмотри на Акеля, он абсолютно беспечен и не забивает свою голову ненужными тревожными мыслями, поэтому чувствует себя лучше всех. Правду говорю, Акель?
Слова Мануса были адресованы всаднику, двигающемуся перед ним, рядом с передней частью повозки, где находился возница. Баф по имени Акель и впрямь был слишком спокоен, не оглядывался по сторонам, смотрел только в землю, чем выделялся на фоне остальных наёмников. Он даже не ответил на обращение Мануса, будто бы совсем не слышал его, хотя громила обладал слишком громким и от этого надоедливым голосом. Саилар заметил, что голова Акеля немного болтается в разные стороны, руки изредка подрагивали, похоже, ему стало нехорошо.
– Акель, что с тобой? – на этот раз к нему обратился Саилар, – Может остановить повозки?
Но Акель всё так же никого не слышал, но всё ещё уверенно держался в седле своего скакуна, его состояние заставило обеспокоиться других всадников, двигающихся позади. В какой-то момент, Акель подвёл скакуна вплотную к повозке, из-за чего на него сразу же обратил внимание возница, посмотрев на наёмника, однако баф не ответил тем же. Как только наёмник на повозке собрался открыть рот, чтобы обратиться к товарищу по поводу его странного поведения, вдруг рука Акеля схватила рукоять своего меча. Он быстро вынул его из ножен, после чего вонзил вознице прямо в горло. Кровь брызнула на белоснежную шерсть Акеля, на лице его жертвы отпечатался ужас и непонимание происходящего, в следующие пару секунд он уже свалился на землю, оставив повозку без управления. Никто не понимал, что произошло, почему Акель внезапно убил товарища по команде, с которым они были знакомы не первый год, но когда баф обернулся к остальным, то всё стало на свои места. На наёмников смотрели два окровавленных глаза, из которых всё ещё продолжали вытекать тёмно-красные ручьи, точно так же, как и из его звериного розового носа. Он уже не контролировал себя, ему оставалось только чувствовать боль, самую ужасную адскую боль, появившуюся из-за того, что незримый враг забрался ему прямо в мозг.
– Мирваны! – закричал Манус, одной рукой хватая секиру у себя за спиной, – Акель у них под контролем!
Со стороны первой повозки раздался крик, ещё один их товарищ сидел на своём скакуне с окровавленным лицом, а рядом с ним двигался другой всадник, висящий на стременах у самой земли с разрубленным горлом. Их застали врасплох, никто не ожидал, что атака будет именно такой, не требующей ближнего контакта с противниками. Манус был единственным, кто не растерялся и уже совершил рывок на своём леовине в сторону бедного Акеля, после чего мощным ударом своей секиры снёс бафу голову. Это вызвало сильный шок у Саилара, что не утаилось от чёрных глаз громилы.
– Не смотри на меня так, его уже было не спасти, ему полностью сварили мозги.
Очередной член отряда внезапно почувствовал что-то неладное, а затем дотронулся пальцами до глаз, которые уже начинали кровоточить, вот только Оиено не дал случиться тому, что должно было случиться, он вовремя подскочил к товарищу сзади и пробил его своим клинком насквозь в области сердца. Наёмник свалился на землю, не издав ни единого звука.
– Всем опустить глаза! – выкрикнул Оиено, – Смотреть только на землю!
В воздухе прозвучал очень знакомый свист. Всадник, что находился рядом с Саиларом, вскрикнул, в его спине торчал арбалетный болт, точно такие же поразили ещё двух его товарищей. Саилара охватила паника, уже несколько наёмников мертвы, мирваны продолжают доставать их своими силами, убивая на расстоянии. Ни о каком бое не может быть и речи, представители одного из кланов им не ровня, и командир Оиено прекрасно это понимал.
– Грёбаные мозгососы, так они нас всех перебьют! – пилим был очень зол и становился ещё злее, осознавая тот факт, что он бессилен перед таким могущественным противником, – Двигаемся вперёд по тракту, выжимайте из скакунов все силы, нужно оторваться от врага! Всем всадникам продолжать защиту повозок, мы выполним этот контракт любой ценой!
Всадники подняли своих скакунов на дыбы и устремились вперёд, первая повозка также сорвалась с места, оставляя за собой пыльный след, в то время как вторая всё так же оставалась без возницы. Один из наёмников встал на спину своего скакуна и перепрыгнул на транспорт, беря в руки окровавленные поводья, только после этого вторая часть наёмников устремилась вслед за первой, сопровождая важный груз. Они скакали вперёд так быстро, как только могли, никто не видел врагов, все боялись поднять свои глаза, ведь в любой момент они могут перестать быть хозяевами своих тел, а потому оставалось лишь слушать свист арбалетных болтов у себя над головами и также выкрики товарищей, которым не посчастливилось стать очередной жертвой.
– Проклятые мирваны, – Саилар смог расслышать громкий голос Мануса, – всегда суют свой нос в чужие дела! Получается, что чародей был прав – Каунаран и впрямь сдал нас!
– Берегитесь! – раздалось со стороны первой повозки.
Саилар осмелился поднять глаза и увидел, как рядом с первой повозкой уже находилось несколько вражеских всадников, облачённых в серые плащи с закрытыми нижними частями лиц, они были верхом на быстрых антийских лошадях, в руках держали короткие клинки. С ходу они прикончили ещё двух наёмников, промчались мимо первой группы и уже направлялись навстречу второй, с целью сильнее проредить число своих врагов. Саилар вытащил меч, а затем с ужасом понял, что смотрит прямо на мирванов, предоставляя им шанс взять его под контроль, но опустить глаза он не успел, всё произошло слишком быстро. Один из мирванов достал маленький арбалет и точным выстрелом попал в грудь нового возницы, но тот с болью вцепился в поводья и продолжал подгонять тягачей, несмотря на своё ранение, а затем в дело вступил Манус. Здоровяк, ко всеобщему удивлению, выскочил навстречу трём вражеским всадникам, держа здоровенную секиру одной рукой. Саилар увидел, как мирван выставил раскрытую ладонь в сторону наёмника, его глаза уже налились чёрным туманом, а значит бедолага Манус окажется под контролем. Но расстояние было слишком мало, Манус ещё не успел потерять рассудок, а потому смог резко повернуть своего леовина в сторону и в буквальном смысле затоптать своего врага, вместе с хрупкой лошадью. Длины секиры хватило, чтобы достать до ноги скакуна другого врага, мчащегося навстречу, животное заревело от боли, а затем свалилось на дорогу вместе с всадником. Двое других мирванов моментально ушли в разные стороны, не ожидая встретить достойное сопротивление в лице Мануса.
– Бравые воины клана мирван! – насмехался над ними Манус, угрожающе тряся своей секирой, – Это всё, на что вы способны?!
Раненый возница истекал кровью, но продолжал держать поводья и вести тягачей, они слишком отстали от первой повозки, которая, не жалея сил, стремилась оторваться от преследователей. Возницу нужно срочно заменить, пока он окончательно не потерял сознание. Внезапно откуда-то слева вылетел яркий синий сгусток магической энергии. Вражеское заклинание кометы хаоса разорвалось на дороге прямо перед повозкой, образовав небольшую яму и уничтожив двух передних тягачей, а взрывная волна окончательно выбила возницу со своего места. Колёса повозки угодили в яму, остальные тягачи, потрясённые от магического взрыва, прекратили движение, всё это вынудило оставшихся трёх всадников остановиться и спасать ценный сундук. Звуки копыт раздались спустя несколько секунд, один из мирванов выскочил прямо из-за повозки и ударом клинка прикончил очередного наёмника, после чего Манус и Саилар остались одни. В воздухе, прямо над повозкой, образовался магический водоворот портала, оттуда на крышу повозки выпрыгнул вражеский чародей, Манус хотел было подскочить к нему и сбить его длинной секирой, но в этот момент объявился ещё один вражеский всадник и у них завязался бой. Наёмник действовал как настоящий профессионал своего дела с богатым боевым опытом за плечами, так как сражался с мирваном полностью опустив свои глаза, и при этом не пропуская ни одного удара, чем очень удивил обеспокоившегося противника.
Тем временем вражеский чародей продолжал стоять на повозке, он формировал в своей ладони разрушительное заклинание, но так и не успел его применить. Крыша вспыхнула ярким синим взрывом, вызванным магией хаоса, у Саилара мгновенно заложило уши, на несколько секунд он полностью лишился слуха. Чародей мирванов успел выставить магический щит, избежав полного испепеления, но при этом взрыв отбросил его очень далеко. От такого падения он точно не скоро оправится. Двери разбитой повозки отлетели в стороны, оттуда вышел аберфольский маг, держа в своей руке тот самый небольшой железный сундук. Он наспех оценил ситуацию, сформировал небольшую сферу в ладони и метнул её в противника Мануса, выжигая ему сквозную дыру в груди.
– Где остальные? – спросил аберфол.
– Уже далеко, – ответил Саилар, – мы ещё сможем их догнать.
– Вот ты этим и займёшься, – чародей подбежал к его квину и сунул в руки Саилара сундук, – спасай груз.
– А как же…
– Времени нет, я попробую их задержать!
Он хотел сказать что-то ещё, но его глаза неожиданно закровоточили, Саилар пришёл в неописуемый ужас, ведь мирваны смогли взять чародея под контроль, а значит смогут использовать его силы. Аберфол заметил испуганное лицо молодого наёмника и лишь улыбнулся, и, пока он всё ещё контролировал своё тело, принял страшное решение. Рука чародея легла на висок, после чего напиталась синими потоками волшебства, и в следующую секунду часть его головы просто разлетелась на части, а бездыханное тело упало под ноги испугавшегося квина. Улыбка чародея оставалась на его лице даже в момент смерти. Саилар всё так же стоял неподвижно, испачканный кровью своего погибшего товарища. Мирван появился неожиданно, он мчался на своём коне прямиком на наёмника, но на его пути возник Манус, даже сильный конь не смог затоптать его могучее тело. Громила устоял на ногах и перевернул животное вместе с всадником, но мирван не медлил, сразу же вскочил на ноги и выставил вперёд свою ладонь, заставив Мануса опустить глаза, а в этот момент сзади на него набросился ещё один враг. Острие кинжала вошло в плоть на затылке наёмника, но он лишь сильно сморщился и быстро схватил подлого противника за шею, начав душить, а второго прижал секирой к повозке, продолжая противостояние. Он был слишком силён, но обстоятельства складывались не в его пользу. Впереди виднелись ещё двое всадников, совсем скоро они должны достигнуть этого места. Саилар посмотрел на Мануса, но тот, всё так же удерживая двух врагов, лишь улыбнулся.
– Беги, Саилар, ты же слышал колдуна, груз нужно спасти… Я здесь как-нибудь справлюсь, не хочу тебя тормозить.
Он вновь посмотрел в сторону приближающихся всадников, времени на раздумья совсем не осталось. Саилар ещё раз посмотрел на друга, после недолгой паузы сделал короткий кивок и развернул квина в правую сторону от тракта, намереваясь сойти с дороги и затеряться среди холмов. Он понимал, что больше никогда не увидит Мануса. Ещё ничего не кончено, погоня только начинается.
Имперский квин отлично справлялся с неровной каменистой местностью холмов, что сразу же начинались за трактом на этом участке пути, в непосредственной близости к горам Дунгатана. Хоть антийские лошади противника и быстрее, но всё же квин на данный момент имеет небольшое преимущество. Оборачиваться назад слишком опасно, мирваны могут быть наготове и мгновенно поработят его разум, нужно только мчаться вперёд, проскакать к горам такое расстояние, какое позволят силы скакуна, а затем в спокойном темпе отправиться назад к тракту и попытаться догнать группу Оиено, если им, конечно, удалось уйти. Спустя десять минут беспрерывного бегства, он уже начал думать, что всё обошлось, но внезапно слева от него прозвучал свист арбалетного болта. Сапоги сильнее ударили квина в бока, скакун тяжело дышал от напряжения, но всё же исполнял потребности своего всадника, хоть это становилось делать всё сложнее и сложнее. Мирваны не отставали, всё это время они двигались следом, местность была очень неровной, постепенно она переходила в плотные россыпи скал и валунов, расположенных среди зелёного моря травы, а значит всё ещё есть шанс скрыться. Саилар цеплялся за любую возможность сохранить себе жизнь. Прошло ещё некоторое время, прежде чем до него наконец дошло, что враги отстали, и на данный момент он двигался по равнинам в долгожданном одиночестве. Имперский квин вышел из схватки с антийской лошадью гордым победителем, но при этом нельзя было сказать, что он был на пределе своих сил, но всё же ему необходима срочная передышка. Саилар повёл скакуна к небольшой скале, торчащей недалеко из земли, и рискнул на мгновение обернуться и посмотреть назад. Сердце замерло, но всё обошлось, сзади действительно никого не оказалось, на лице даже возникла самодовольная улыбка. Смерть отступила. По крайней мере он так думал. Как только квин выскочил из-за скалы, его глаза сразу же оказались жертвой двух всадников, что двигались параллельно с ним, скрываясь за неровной местностью. Саилар слишком поздно понял, что это конец. Лёгкость, возникшая в его голове, создавала ощущение того, что его череп был абсолютно пуст, мозг будто бы исчез, это одновременно приносило расслабление и жуткий дискомфорт, на смену которым пришла неописуемая боль. Он больше не мог сделать ни единого движения, из глаз и носа пошла кровь. Это был его конец, очень печальный и очень обидный. Спустя несколько секунд Саилар свалился на ходу со своего квина и больше не смог подняться. Осталась только боль и больше ничего, его трясло, тело извивалось в судорогах, пока мозг закипал словно раскалённый котелок. Скорее бы всё это закончилось.
Наёмник продолжал мучиться, двое всадников не спеша подошли к нему, глаза одного из них были полностью чёрные, а ладонь выставлена в сторону жертвы. Мирваны просто наблюдали за ужасной смертью молодого наёмника, а рукой он продолжал прижимать к своему телу железный сундук.
– С него достаточно, – один из всадников спешился со своей лошади и подошёл ближе к лежащему наёмнику, – разорви ты уже связь.
– Ещё чего, – злобным голосом сказал другой мирван, тот, что и взял контроль над жертвой, – он сам принял решение сопротивляться нам, поэтому пускай отвечает за это по полной.
– Какой же ты всё-таки жестокий, – покачал головой первый всадник, – в любом случае, мы получили то, что хотели. Надеюсь нас не обманули и отряд действительно перевозил что-то очень ценное.
– Если они нас обманули, то их ожидает то же самое, что и этих болванов. Все прекрасно знают, что с кланами не стоит связываться.
Тело наёмника больше не двигалось, трава под его головой вся была испачкана кровью, глаза закатились, оставив только белки, лишь после этого мирван опустил свою ладонь, и чёрный туман полностью пропал из его глаз, вернув им былой вид. Первый всадник подошёл к трупу ещё ближе, опустился на колени и выдернул из мёртвой хватки наёмника сундук, поставив прямо перед собой. На нём не имелось никаких замков, лишь пара обыкновенных защёлок, что запросто открылись руками мирвана, и когда он откинул тяжёлую крышку, то в глаза моментально ударил яркий холодный свет. Он освещал собой всё пространство сундука, из-за чего мирвану не удавалось разглядеть сам предмет, но этого и не требовалось. Ведь самое главное, что они действительно нашли нечто ценное, за что сегодня отдали свои жизни несколько их собратьев. Мирвану ничего не оставалось кроме как улыбаться.
– Ну что там? – спросил мирван на лошади, – Какой-то артефакт?
– Похоже на то… Мне кажется, что это…
Мимо всадника пролетело что-то крупное и тяжёлое, издавая характерный звук, это оказался железный топор, вонзившийся своим остриём в спину мирвана, сидевшего возле сундука. Рукоять и неровности стали, плотно покрытой гравировками, говорили только о том, что это были горные воины. Всадник вновь достал из ножен свой клинок, и выставил вперёд вторую руку, готовясь взять врага под контроль, но было слишком поздно. Один из светящихся находился в метрах двадцати без оружия, ему и принадлежал тот самый топор, но когда мирван приготовился забраться в его разум, то из-за спины послышались тяжёлые шаги, разносящиеся от каменного тела джатши. Последнее, что он увидел, был мерцающий крестовидный символ воина джатши на груди, горный варвар, облачённый в меховой плащ на своём незащищённом каменном теле, сильным ударом секиры разрубил всадника от плеча до середины груди. Лошадь испуганно заржала, встала на дыбы и унесла мёртвое тело куда-то вдаль.
Загадочный магический артефакт в самую последнюю секунду ушёл от клана Мирван, избежав попадания в плохие руки, теперь ему было суждено обрести новых хозяев. Безмолвные горные воины светящихся, довольные тем, что смогли наказать нарушителей своих границ, были привлечены тем самым сиянием, что исходило из железного сундука. Они сбросили с него тело мёртвого мирвана и оказались заворожены тем, что увидели внутри. Светящиеся поняли, что в их руки попало нечто, чья сила может оказаться за пределами их умов, а потому, ни секунды не раздумывая, каменные воины закрыли мёртвый свет в сундуке и вместе с ним направились к Дунгатану, оставив мёртвые тела незваных гостей на тех местах, где они и встретили свою смерть.
1 глава
«Возвращение»
***
Рассвет, солнце уже принялось одаривать этот мир первыми солнечными лучами, выводя его из мрака мириад рыдающих голосов, однако на берегу редко бывают дни, когда это становится заметно. Всё из-за вечных хмурых туч, что накрывают собой весь регион, находящийся в непосредственной близости к северным землям. Новый день абсолютно ничем не отличался от предыдущих, всё та же сырость, хмурое небо, холодный ветер и шторм, выплёскивающий беспокойные волны на величественный берег, растянувшийся на многие десятки километров и заполненный привычными для него камнями, вместо песка. Кто бы мог подумать, что ещё меньше часа назад по каменистому пляжу бесцельно бродили несчастные плакальщики, издавая свой душераздирающий рёв. Но всё было именно так, и так уж вышло, что всю ночь у этих сущностей были свои собственные зрители, что не испытывали перед ними страха и так и оставались незамеченными в своих укрытиях. Всё ради того, чтобы не пустить на берег гораздо опасного врага.
Тяжесть множества круглых мелких камней не доставляла Наоди никакого дискомфорта, воительнице общины свежевателей непозволительно проявлять слабость, тем более теперь, когда жуткая бессонная ночь закончилась и начались новые более сложные, но уже рутинные, испытания. Пара острых хаграков всё время была крепко сжималась в руках, также укрытых под камнями, Наоди расположила их таким образом, чтобы в любой момент быть готовой выскочить из-под тяжёлого твёрдого ковра и ринуться в бой, но пока что приходилось только наблюдать через щель за бушующими морскими волнами, что и были её главным объектом наблюдения. В своих видениях она отчётливо видела, как сотни кошмаров выходят на берег с морского дна, они стремятся пройти как можно дальше, уничтожить всякую чужеродную для них жизнь, они не ведают, что творят, а лишь выполняют прихоти своих тёмных господ, наблюдающих за этим миром сквозь завесу реальности. Наоди точно знала, что они придут, видения ещё ни разу не подводили её, и вся община прекрасно об этом знала. Где-то там, на морском дне, вот уже многие столетия находится разлом между Междумирьем и другой реальностью, из-за этого кошмары являются частыми гостями берега. Воины всех общин постоянно закаляются в бою с мерзкими тварями, но то, что пару дней назад увидела Наоди, не поддавалось никакому объяснению. Там, на дне, что-то случилось, кошмаров было слишком много, среди них прибывали даже такие, с которыми ни общине свежевателей, ни каким-либо другим ранее не приходилось сталкиваться. Сегодняшний день должен расставить всё на свои места и задать рамки для дальнейшего существования этих земель. Наоди чувствовала – они уже совсем рядом.
Уход плакальщиков в небытие стал для кошмаров сигналом для начала, они не стали выжидать слишком долго, поэтому не прошло и часа после начала рассвета, а бушующие волны уже выбросили на берег десятки разномастных тварей. Каждый кошмар выглядел по-своему, все они не очень похожи друг на друга, но поголовно имели самый отвратительный вид, какой нельзя встретить на просторах этого мира. Мясистая склизкая плоть тёмных грязных оттенков, для многих были характерны разномастные щупальца по всему телу. Что касается конечностей, так они и вовсе располагались по телу довольно странным образом, не так как у простых смертных существ, у многих и вовсе руки и ноги имелись в количестве более двух пар. Пасти присутствовали в разных местах их неестественных уродливых туш, глаза, или что-то похожее на них, Наоди заметила лишь у нескольких. Весь берег поглотили жуткие стоны и скуление, что разносили эти незваные существа. Их было слишком много, и когда их отвратительные неустойчивые лапы ступили на мокрые камни, стало ясно, что это ещё не конец. Кошмары продолжали прибывать на берег, но теперь из моря показывались твари гораздо крупнее тех, к которым привыкли воины свежевателей. Данные враги были чем-то новым для обывателей берега, подобные существа появлялись здесь крайне редко и уж точно не в таком количестве. Их огромные массивные тела уже выбрались на берег, они представляли из себя одну сплошную мерзкую массу с подобием множества конечностей и огромными пастями, способными разом проглотить сразу нескольких здоровых крыков. Стоны, что издавали эти твари, были поистине невыносимы и заставляли скривиться даже такую опытную воительницу как Наоди. Но и это был ещё не конец. Внезапно в сотне метров от берега, среди волн, стал отчётливо различим тёмно-серый объект, что находился где-то под водой. Это была чья-то плоть, она то вздымалась над волнами, то полностью скрывалась в море, пока в один момент не устремилась вверх, продемонстрировав своё величие. Колоссальных размеров щупальце, измазанное странной тёмной слизью, возвысилось над волнами на полсотни метров, а затем с оглушительным грохотом рухнуло на каменистую поверхность берега, сотрясая землю и раздавливая с десяток мелких тварей. Существо выбросило одну из своих конечностей на сушу и наверняка должно вскоре выкарабкаться полностью, Наоди боялась представить каких размеров может оказаться, невиданный до сегодняшнего дня, враг. Далее происходило необъяснимое: от нижней части гигантского щупальца принялись отделяться маленькие части, они вытягивались, образуя тысячи новых тонких щупалец, а те в свою очередь делились на ещё меньшие, и так продолжалось, пока все эти ростки словно паутина не стали разрастаться по всему берегу, проникая даже под камни. Остальные кошмары уже окончательно вышли на сушу и принялись продвигаться к роще, что распростёрлась вдоль всей береговой линии, в трёх сотнях метров от воды. Дальше медлить нельзя.
– Гаракх удагмо!!! – громкий боевой клич раздался где-то на берегу.
Весь берег будто бы взорвался, то тут, то там в стороны разлетелись каменные нагромождения, не успела эта насыпь упасть на землю, а среди этого дождя камней уже стояли десятки воинов свежевателей, держащих в руках свои парные хаграки, с которыми они моментально ринулись в бой. Наоди, прозванная своим народом «Всевидящая», получив всеобщий сигнал, также оттолкнулась руками от земли, сметая с себя каменное одеяло, её хаграки безумно желали кромсать плоть врагов, что бессовестно явились к порогу их дома, она не могла отказать им в этом удовольствии, поэтому уже ринулась к первому кошмару. На тварей никак не подействовал такой фактор внезапности, они вовсе не испытывали никаких чувств, поэтому точно так же бросились навстречу своей предполагаемой добыче, что явно уступала им количеством. Но пусть не думают, что воители свежевателей окажутся им по зубам. Воины, облачённые в одеяния из шкур животных, в защите из скрепленных вместе костей, а также носящие на головах черепа крыков, служащие им аналогом шлемов, ловко вклинились между чудовищами и начали кромсать их словно обычные мясные туши, подвешенные на разделочных столбах. Острые хаграки рубили щупальца, срубали подобия голов, а острыми костями, закреплёнными на запястьях, свежеватели ослепляли своих врагов, выкалывая им глаза. Зрелище было ужасным и захватывающим одновременно. Чего ещё может желать воитель, как не настоящей мясорубки, где они, даже не имея численного преимущества, могли показать свою абсолютную силу?
Округа наполнилась визжанием и громкими стонами кошмаров, твари продолжали падать один за другим, их тела со временем просто рассыпались в прах, и в мире исчезало любое напоминание об их присутствии, а свежеватели тем временем продолжали пробиваться вперёд, уклоняясь от любых атак вражеских существ. На вид хрупкая Наоди, имеющая небольшой рост, размахивала своими хаграками ничем не хуже мужчин, уже трое кошмаров лежали на камнях позади её, их тела больше походили на изрубленные куски мяса, постепенно рассыпающиеся в прах. Очередной кошмар оказался гораздо крупнее предыдущих, он был вдвое выше, имел червеобразные руки и голову-щупальце с невероятно широкой пастью. От него, как и от других, исходил еле заметный туманный тёмный след. Он попытался обхватить Наоди своей длинной рукой, но воительница успешным прыжком проскочила над склизкой конечностью, оказавшись позади твари, ей понадобилось лишь мгновение, чтобы одним из хаграков прорубить тонкую опорную ногу, повалив существо. Следующая серия точных ударов пришлась по голове, только после этого кошмар затих окончательно. Оборона берега малыми силами осуществлялась успешно, пока свежеватели не достигли более крупных кошмаров, именно здесь произошли первые проблемы. Среди воителей начались потери, гигантские твари просто давили их своими телами, некоторые даже совершали огромные прыжки, подобно сверчкам, здесь не спасала даже хвалёная реакция и скорость свежевателей. В дело пошёл тяжёлый песок. Воители доставали свои кожаные пращи и закрепляли в них крупные синие шарики, раскручивая оружие. Множество небольших снарядов полетели в тварей, в воздухе они внезапно вспыхивали и загорались тёмно-синим пламенем, что быстро распространялось по поверхности вражеских тел. Данный огонь приносил невыносимую боль любому кошмару, гиганты разразились таким криком, что Наоди захотелось инстинктивно закрыть свои уши, но расслабляться нельзя. Враги горели, пламя всё сильнее и сильнее поглощало их тела, некоторые из них искали спасения в море, но огонь продолжал гореть даже под водой. Бой вновь продолжился с преимуществом защитников.
Пока свежеватели изгоняли кошмаров назад в пучину, в это время гигантское щупальце, расположившееся на берегу, снова дало о себе знать. Тёмный туманный след начал исходить от него гораздо сильнее, нижняя часть давно пустила свои корни в землю и продолжала разрастаться подобно сорняку. В некоторых местах мелкие щупальца принялись вылезать из-под камней и обхватывать ноги свежевателей, блокируя их движения. Наоди видела, как сразу несколько её собратьев оказались обмотаны мерзкой паутиной, после чего безжалостные ужасы просто давили их своей массой. Воительница сунула лезвия своих хаграков в мешочки с тяжёлым песком, что располагались у неё по обе стороны бёдер, затем она совершила резкий взмах руками, и лезвия её оружия объяло то самое тёмно-синее пламя.
– Гаскур огадхара, таркха дагар! – воскликнула Наоди и ринулась к гигантскому щупальцу.
Десяток собратьев последовали её примеру, и уже через несколько секунд передняя часть щупальца была окружена свежевателями, в чьих руках ярко разгорались хаграки. Наоди вонзила своё оружие в серую склизкую плоть, она оказалась слишком мягкой, пламя вспыхнуло моментально, оставляя огненный след, принявшийся разрастаться по остальным участкам. Воители продолжали уродовать щупальце, разжигая его всё сильнее и сильнее, пока оно наконец не почувствовало угрозу. Тварь пыталась уйти от опасности, но уже слишком сильно приросла к берегу, камни по всему пляжу начали шевелиться, оно трепалось в агонии, а затем море разбушевалось, но это была не стихия. С десяток точно таких же щупалец вырвались из морской пучины в разных местах, существо ворочалось от боли, теперь все смогли увидеть его предположительные размеры. Данная туша вряд ли бы уместилась на всём этом участке берега. Щупальце всё-таки оторвалось от камней, оставив на суше куски своей грязной плоти, только после этого горящая конечность стремительно вернулась в море, в котором обнаружилось, что пламя от тяжёлого песка не собирается гаснуть. Тварь вновь взмыла щупальцем к небу, а затем резким рывком оторвала горящую плоть, метнув её обратно на берег. Свежеватели отпрянули в стороны, кусок плоти упал на землю и стал объектом пристального внимания воинов с расписанными черепами на головах, хоть бой с кошмарами всё ещё продолжался. Что-то не так, вот только что именно? Внезапно горящее щупальце принялось трепаться и даже подпрыгивать, все свежеватели отпрянули назад, готовя пращи с тяжёлым песком. Конец щупальца принялся вталкиваться внутрь, затем то же самое начало происходить и с другой частью, оно как будто пожирало само себя, собиралось вывернуться наизнанку. Так и случилось, после чего перед воителями предстало максимально мерзкое существо, похожее на освежёванную серую плоть, измазанную чёрной слизью и имеющую висячую, словно гнилая шкура, пасть с чем-то похожим на клыки. В следующий момент у твари отросло три конечности, на которые она стала опираться для передвижения, но свежеватели не стали медлить и уже запустили в неё воспламеняющиеся снаряды. Пламя вновь принялось поглощать огромное тело, тварь пищала, а горящие участки плоти вновь принялись всасываться внутрь, из-за чего этот кошмар постепенно начал уменьшаться в размерах. Поняв, что свежеватели совсем скоро его сожгут, тварь сорвалась с места и побежала в сторону рощи, задавив пару воителей. Один из свежевателей с горящими хаграками смог запрыгнуть на это толстое тело, вцепившись лезвиями в плоть, где и продолжил держаться, распространяя пламя, пока, в конце концов, оно не поглотило и его, но своё дело он сделал, ведь плоть кошмара не могла справиться с обильно пылающим правым боком. Вскоре тварь всё-таки скрылась в роще, нельзя допустить того, чтобы она ушла.
– Каркхет, гаарк да рахагха! – Наоди обратилась к своим собратьям.
Свежеватели кивнули и отправились к своим собратьям, чтобы помочь прикончить остальных кошмаров, а Наоди ринулась следом за горящей тварью. На руках и лице воительницы возникли чёрные пятна, которые очень стремительно разрослись в крупные узоры, что обвивали её конечности, лоб и щёки, а в голове возникло очень знакомое чувство, будто бы её разум разделился надвое. Внутри присутствовала ещё одна личность, и уже через мгновение, Наоди смогла рассмотреть себя со стороны, с высоты птичьего полёта. Ей на плечо сел очень крупный ворон, она на бегу повернула голову, посмотрев в его жёлтые глаза, в его взгляде было что-то родное, что-то сродни тому чувству, когда смотришь на себя в зеркало. Птица издала громкое карканье и вновь взлетела в небеса, устремляясь в сторону рощи и осматривая её с высоты. Теперь Наоди видела всё то, что мог видеть её пернатый друг.
Оказавшись в роще среди высоких деревьев с густыми кронами тёмной листвы, Наоди сразу же заметила тёмно-синее пламя, оставшееся на одном из древесных стволов, а также глубокие прокопанные следы неуклюжего кошмара. Судя по всему, он побежал к возвышенности, на холм, откуда открывался отличный вид на весь берег. Если кошмар решил передвигаться вдоль берега, то это хорошо, было бы хуже, если бы он избрал своим маршрутом путь до Небесной гряды. В этом случае всем общинам пришлось бы полностью прочёсывать колоссальных размеров лес перед горами. Наоди продолжала идти по следу, с высоты птичьего полёта пока ничего не было видно, густые кроны сильно мешали обзору, было бы неплохо если ворон сразу отправится к холму, где удастся осмотреть местность между стволами деревьев. Слишком тихо, тварь либо перестала издавать звуки, либо уже ушла слишком далеко, главное, чтобы она не направилась в сторону поселения общины, где на данный момент остаётся недостаточное количество воителей. Внезапно вороньи глаза заметили движение на склоне, что-то очень крупное бежало между деревьями. Наоди вновь сунула хаграки в тяжёлый песок и взмахом подожгла их лезвия, теперь нужно только определиться с месторасположением её и ворона, чтобы можно было вычислить кошмара. Делать этого не понадобилось, так как сзади она уже отчётливо слышала движущуюся тушу и чувствовала тряску земли. Она бежала слишком быстро, даже смогла обогнать ворона, что оказалось большой ошибкой. Обернувшись, Наоди увидела, что кошмар был уже очень близко, ей точно не убежать, поэтому она быстро прыгнула за дерево, ожидая удара. Туша врезалась в толстый деревянный ствол, мягкая склизкая плоть обволокла его, чуть ли не поглотив, но Наоди среагировала вовремя, перекатилась в сторону и нанесла несколько ударов хаграками, распространяя пламя. Кошмар уже успел адаптироваться к тяжёлому песку, продолжал поглощать своё тело, из-за чего оно всё больше растягивалось, заставляя лопаться кожу, и становилось меньше, но при этом существо не выматывалось и продолжало упрямо нападать. Наоди прекратила атаки и прыгнула за следующий ствол, продолжая наблюдать за кошмаром, он лишь последовал за ней, но дерево всё так же оставалось преградой, тогда он, поняв это, решил обхватить его своими передними щупальцами, намереваясь зажать Наоди. Воительница в самый последний момент ушла от захвата, но затем случилось так, что мягкая склизкая плоть с невероятной лёгкостью сломала толстое дерево и опрокинула его на жертву. Наоди не растерялась и ушла от траектории падения, но раздутая туша внезапно стала быстрее и смогла ударить воительницу, повалив на землю. Горящие хаграки всё так же находились в руках, кошмар уже стоял слишком близко, поэтому Наоди метнула одно и второе своё оружие в его переднюю часть, вызывая мгновенное возгорание, но мерзкая туша втянула горящие участки плоти в себя вместе с хаграками.
Склизкая плоть всё-таки порвалась, видимо, это был её предел, а из надрыва вылезло длинное тонкое щупальце, напоминающее чёрный язык. Он принялся тянуться к лежащей Наоди. Она была на волосок от смерти, ворон был уже в пути, но мог не успеть, нужно срочно пытаться уходить самостоятельно, но тварь способна схватить её уже в ближайшую секунду. Она совершила глупость, направившись сюда в одиночку, во всём виновата её гордыня. Ворон ещё не успел опуститься ниже крон, чтобы вцепиться в чёрный язык, а Наоди уже заметила движение среди деревьев. Воитель свежевателей довольно крупного телосложения, облачённый в рогатый череп крыка на голове, высоким прыжком достиг середины ствола соседнего дерева, затем оттолкнулся от него ногой и оказался прямо верхом на кошмаре. Своими хаграками он принялся с невероятной скоростью рубить плоть существа в одном месте, заставляя его убрать язык и начать трястись и биться в судорогах, но при этом у него никак не получалось сбросить наглеца. Присмотревшись, Наоди смогла заметить ножны с мечом на спине у собрата и окончательно убедилась в личности своего спасителя. Когда в затылке кошмара уже образовалась приличных размеров рана, воитель выбросил свои хаграки и сунул в карман руку, высунув оттуда шарик тяжёлого песка, и резко бросил его в повреждённую плоть, заставляя воспламениться. Как только произошла вспышка пламени, свежеватель совершил прыжок вперёд, сделав кувырок в воздухе и приземлившись на землю, пока кошмар визжал и бился о стволы деревьев, из-за адской боли, вызванной синим пламенем, с которым он уже был не в силах справиться. Свежеватель не собирался давать ему передышки, он сразу же вынул меч из-за своей спины, лезвие засияло лазурными рунами, после чего воитель подскочил под неустойчивое тело кошмара, вонзил клинок в брюхо по самую рукоять и выдернул по направлению к себе, полностью вспоров переднюю его часть. Наконец-то визжание понемногу начало затихать, тварь перестала биться в конвульсиях и упала на землю, а ещё через несколько секунд его тело принялось потихоньку рассыпаться в прах.
Клинок со светящимися рунами вновь занял своё место в ножнах за спиной свежевателя, он отыскал свои хаграки и повесил на пояс, а затем взглядом отыскал Наоди. Воительница уже стояла на ногах и благодарно смотрела в бледные глаза своего спасителя, но в ответ получала лишь осуждение. Тут всё было понятно без слов. Нагрудная защита, сделанная из костей, имела сильные повреждения, это говорило о том, что свежеватель смог пережить на берегу сильный удар, также у него были оцарапаны некоторые кожаные полотна, развешанные по его одежде, полотна той самой кожи, что свежеватели сдирают со своих врагов и забирают в качестве трофея. Воитель перестал укоризненно разглядывать Наоди из глазниц своего шлема-черепа и отправился к обрыву, она последовала за ним. Отсюда и впрямь открывался прекрасный вид на берег, откуда им удалось рассмотреть недавнее место сражения. Свежеватели закончили уничтожать кошмаров, прах тварей уже был развеян холодным ветром, но гигантские щупальца всё ещё продолжали сотрясать море. Прошло ещё немного времени, прежде чем они окончательно скрылись в морской пучине, но каждый из защитников понимал, что это ещё не конец. Вдвоём они смотрели на берег и даже отсюда смогли разглядеть тела своих падших собратьев, которых выжившие начинали готовить к отправлению в поселение, где с ними будет проведён обряд прощания. Но сколько таких обрядов ещё будет впереди? Прежде ещё не случалось, чтобы такое количество воителей погибало в битве с порождениями чужой реальности. Что же будет с берегом дальше?
– Трангат ба ргут, – обратилась к воителю Наоди, – ренг гар таротгу магат…
– Ракха, Наоди, – хриплым голосом ответил ей воитель.
– Закарос…
– Ракха.
Ненадолго наступило молчание, вновь прерванное Наоди.
– Ругхатур дара, Закарос, ргут закха. Тарагхат да рогумат, бахра магат нуради? Огадхара мангат туд, окарид фанахри… Гаратхор да рогхи?
Немного пораздумав, воитель кивнул. Наоди ещё раз взглянула на берег, холодный морской ветер приятно обдувал её бледную кожу, так было гораздо проще сконцентрироваться. Она достала с пояса нож, выточенный из кости, и сделала себе глубокие порезы на обеих ладонях. Руки и лицо вновь обволокли чёрные узоры, струйки крови продолжали стекать вниз, пока не соединились с этими татуировками, после чего они постепенно стали принимать тёмно-красный цвет, а затем разрослись ещё сильнее. Бледные глаза Наоди стали совсем белые, тело немного затрясло, но при этом воительница была совсем спокойна, а её собрат так и не соизволил взглянуть на неё во время происходящего. Одинокий ворон, что кружил над их головами, видел и чувствовал всё то же самое, что и Наоди, он понимал, что мирное существование под этим небом закончилось, раз его хозяйка пришла к такому решению, а значит ему предстоит много работы, ведь даже обычная птица, имеющая крепкую связь с этим народом, не сможет остаться в стороне.
***
35 день Масата, 537 г., деревня гильдии, Княжество.
Всё повторяется. Уже который день утро начинается по одному и тому же сценарию, что крайне сказывалось на расшатанной психике. Виктор резко приподнялся на кровати в своей хижине, дыхание давалось ему с трудом, с лица обильно стекал пот, а сильная головная боль являлась своего рода вишенкой на торте. Создавалось впечатление, будто бы нашёлся другой мирван, который прямо сейчас пытался превратить его мозг в кипящее варево, стараясь взять наёмника под контроль. Солнечные лучи пробивались сквозь ткань занавеса, прикрывающего маленькие оконные ставни. Скорее всего, уже раннее утро, все нормальные существа в это время до сих пор спят, но Виктор понимал, что в его состоянии дальнейший сон категорически невозможен. Встав с кровати, он ощутил на себе неприятный приступ тошноты, голова закружилась гораздо сильнее, это заставило его быстро распахнуть двери комнаты и побежать в уборную, опираясь руками о стены. Оказавшись у таза с водой, наёмник сразу же полностью погрузился в неё с головой и простоял так некоторое время, пока не почувствовал, что ему и впрямь становится лучше. Он смотрел в небольшое заляпанное зеркало в деревянной рамке, висевшее напротив, выглядел Виктор и впрямь не очень хорошо, на этом сказывались бессонные ночи, начавшие одолевать его в последние десять дней. Так происходит каждое утро, из-за бессонницы он стал более раздражительным, более злым, но раньше с ним не происходило ничего подобного. Некий женский голос призывал его каждую ночь, он не понимал его, это была совершенно чуждая речь, но больше всего вопросов вызывали сны, в которых наёмник каждый раз оказывался на холодном берегу, из моря пребывали уродливые тёмные твари, с ними сражались некие воины с черепами на головах, но Виктор не был участником сражения, он лишь находился рядом в качестве бестелесной сущности и слушал тот самый женский голос. Кажется, он всё больше начинает понимать Марка и Беланду, что всё время бредят о своих кошмарах, являющихся явью.
Головокружение постепенно уходит, Виктор уже довольно долго стоит напротив зеркала, нужно бы заканчивать с этим и уходить, возможно, удастся ещё хоть немного вздремнуть. Он набрал в ладони ещё воды, чтобы умыться, но затем заметил то, чего и боялся. Это происходит снова. В зеркале он видел, как на его лице появляются чёрные пятна, что постепенно начинали разрастаться в широкие узоры, охватывающие его левую щеку. Он посмотрел на свои руки, но они также уже были покрыты загадочными татуировками, за исключением искусственной левой конечности, начинавшейся от локтя. Чёрные узоры пульсировали, подобно кровеносным сосудам, то увеличивались, то уменьшались. От напряжения Виктора затрясло, лицо покраснело, а головная боль ударила с новой силой. Он схватился за деревянный таз, пытаясь унять страдания, ещё чуть-чуть и древесина раскрошится от его хватки. В этот раз татуировки задержались на его теле гораздо дольше. Что же это за чертовщина? И снова эта ярость, неконтролируемая злоба, жажда крови, с которой Виктору хотелось выйти наружу и отыскать себе жертву, но он сдерживался. Однако каждый раз сдерживаться приходилось всё труднее и труднее. В порыве злости он ударил кулаком левого протеза в зеркало, разбив его, потом сам того не заметил, как оказался на полу, упёршись спиной о стену. В правой руке находился осколок стекла, он уже был испачкан кровью, так Виктор думал, что сможет отвлечься от других чувств, но ничего не получилось. В конце концов, всё это не могло длиться вечность, в какой-то момент он заметил, что татуировки на руках исчезли, а, посмотрев в окровавленный осколок зеркала в своей руке, он также заметил отсутствие чёрных узоров на щеке. Всё закончилось. Ярость просто растворилась, так же внезапно, как и пришла, теперь необходимо время, чтобы перевести дух. Как долго всё это ещё будет продолжаться? Стоило бы рассказать обо всём Декарну или Яи, кто-то из них наверняка сможет дать ответ на происходящее, но по какой-то причине Виктор не собирался ничего делать. Скорее всего, его просто пугала эта сила, он надеялся, что рано или поздно она оставит его в покое, но ситуация только ухудшалась. Что будет, если загадочные татуировки появятся в тот момент, когда рядом будут находиться его друзья, или того хуже, Лайла? Он не хотел об этом думать. Виктор поднялся с пола, обратил внимание на вмятину в древесине, что осталась после его удара по зеркалу, затем отмыл кровь со своей руки и отправился назад в комнату, скоро гильдия заполнится наёмниками, в это время он уже должен находиться там. По какой-то причине, он не любил те дни, когда Декарн отсутствовал в деревне. Было слишком неспокойно.
***
35 день Масата, 537 г., город Кров, Княжество.
Гвардеец в серебристых расписных доспехах сделал легкое прикосновение к круглому изумрудному ампликату на стене, приводя заклинание в действие, и массивные зелёные двери начали бесшумно отворяться. Путь до третьего уровня дворца занял у Мейборна не так много времени, а ведь барон совершенно не имел желания спешить на зов княгини как двое других капитанов, находящихся на данный момент в столице. Он всё ещё не мог до конца принять ту правду, из-за которой ему теперь приходится подчиняться двенадцатилетней девчонке только из-за того, что в её жилах течёт кровь правящего рода. Тем не менее у него есть обязательства перед народом и перед его воинами, поэтому стоит остудить свою пылающую гордыню и подчиняться приказам своей госпожи. Стражник взглядом проводил Мейборна в тёмный коридор, но сделал это лишь тогда, когда барон прошёл мимо, так как в данный момент никто в здравом уме не желал даже встречаться с ним взглядами. После восхождения на трон княгини Лайлы, суровый драконид стал ещё более раздражённый и вспыльчивый. Наконец, он добрался до просторного круглого помещения с белым пятиконечным столом посередине, на котором всё так же жила своей жизнью карта Междумирья, созданная при помощи иллюзий. В зале военного совета не было пусто, все ожидали только его. Он сразу же поймал на себе осуждающий взгляд рыжеволосой левейки Акфим, совсем недавно ставшей капитаном левейской гвардии.
– Вы опаздываете, капитан Мейборн, – Акфим была слишком высокомерна по отношению к Мейборну, пользуясь тем, что наконец стала равной своему недругу, – по-вашему это позволительно, заставлять свою княгиню ждать?
– Тебе мало того, что я явился на зов? – грубо ответил он и занял своё место за пятиконечным столом, рядом с капитаном княжеской гвардии, – Я исполняю свой долг, как от меня это требуется, и даже не вздумай обвинять меня в том, что я противлюсь воле правителя.
– Помнится мне, как во время последнего совета князя Леефа, вы, господин барон, воспротивились его приказу и не явились на приём.
– Немедленно прекратите! – голос маленькой княгини прозвучал довольно жёстко и нехарактерно для ребёнка, – Я созвала этот совет не для того, чтобы капитаны гвардий хватались за возможность выцарапать друг другу глаза!
Лайла находилась во главе стола, страже пришлось поставить перед ним небольшой табурет, чтобы княгиню, стоя на нём, было хорошо видно. Увы, но девочка не выделялась высоким ростом, собственно её это ни капли не смущало. Если ростом ей и не удалось выделиться на фоне присутствующих, то ей отлично удалось сделать это в плане внешнего вида, так как княгиня была облачена в свои стандартные одеяния в виде белоснежного платья, длинного зелёного плаща и небольшой серебряной короны на голове. Все остальные ограничились доспехами, подчёркивая тот факт, что это был именно военный совет, все за исключением суетливого медведя по имени Бурвин – нового магистра круга чародеев. Крэй Мунфи – капитан княжеской гвардии, за всё время нахождения в зале совета не проронил ни слова, даже стоящий по левую руку от него Мейборн, к которому он испытывал не меньше презрения чем Акфим, не смог разбудить в нём хоть какие-нибудь эмоции. Помимо капитанов, старшего магистра, княгини и немногочисленной стражи, за столом также присутствовало несколько высокопоставленных гвардейцев, в том числе и старший командир морской гвардии, молодой представитель народа зеленокожих существ.
– К капитану Кантополо, как я погляжу, претензий не имеется. – Мейборн посмотрел на члена морской гвардии, а затем перевёл взгляд на Акфим, – Собрание не такое уж и важное, или ты успела подружиться со старой портовой крысой? Что из двух верно, Акфим?
– Капитан Кантополо отправился в Большую Бухту готовить флот для войны с мертвецами, а вы, барон Мейборн, видимо, не расслышали мою претензию? – вместо Акфим ему ответила Лайла, – Разве вы не поняли, что я не приемлю подобных конфликтов в моём присутствии?
– Прошу прощения, княгиня, – без каких-либо эмоций сказал Мейборн, не посмотрев в сторону Лайлы, – должно быть, на моём поведении сказываются очевидные раздражающие факторы.
– У этих факторов имеется пара красных крыльев?
– Нет, они имеют лишь горы серебристого камня и упорядоченное волшебство в арсенале, – Мейборн посмотрел на высокого медведя в очках, – Этот шум во дворце может свести с ума любого.
– В таком случае я вас прекрасно понимаю, – вздохнула Лайла, – магистр Бурвин, сколько ещё кругу чародеев понадобится времени на восстановление второго уровня дворца.
– Прошу меня простить, княгиня, – прямоходящий медведь-чародей внезапно растерялся словно провинившийся ребёнок, – мои подчинённые трудятся изо всех сил, но разрушения были слишком сильны, к тому же мы медленно, но верно восстанавливаем защитные чары Атмоса Гринма. Представляете, они не смогли окончательно разрушиться в магическом пространстве, это феноменально! Быть может, стоит привлечь строительные гильдии?
– Послушай, косолапый, – Мунфи наконец решил заговорить, но он был слишком раздражён, – тебя спросили, сколько ещё будет длиться восстановление, так что ответь на поставленный вопрос.
– Что? – негативная речь Мунфи заставила магистра растеряться ещё сильнее, – Но я… Прошу прощения, думаю, что ещё дней пятнадцать и дворец вновь будет таким, каким мы его все помним.
– Никогда он больше не будет таким, каким мы его все помним, – недовольно буркнул Мунфи.
– Спасибо, магистр Бурвин, – своей улыбкой Лайла постаралась сделать так, чтобы чародей смог успокоиться, – и вам спасибо, капитан Мунфи, за ваши ценные комментарии, будьте уверены, что я их запомню. Теперь начнём… Скажу честно, я и сама не совсем знаю, что мы все услышим на этом совете. Для меня это было такой же неожиданностью, как и для вас.
– Княгиня, но ведь вы сами созвали всех нас, – удивилась Акфим.
– Меня попросили об этом. Этого господина вы все прекрасно знаете, дальше мы выслушаем то, что он нам скажет.
Со стороны чёрного входа зала совета послышались чьи-то шаги, привлекая всеобщее внимание, а затем из темноты дверного прохода вышел старик в синей чародейской мантии, в руке у него находилась трубка, которую он раскуривал в данный момент. Мейборн скривился. Декарн Лорно, улыбаясь и поглаживая свою заострённую седую бородку, медленно шагал к столу, а затем следом за ним вышел ещё один гость, неизвестный никому человек. Он одет в чёрный челокский камзол, на голове почти не имелось волос, он был практически лысым, а взгляд и лицо не выражали эмоций. Оказавшись рядом, он принялся оценивающим взглядом изучать присутствующих, казалось, что он видит каждого насквозь, чем вызывал всеобщее молчаливое недовольство. Только лишь магистр Бурвин с интересом наблюдал за человеком, то расширяя глаза от непонимания, то щурясь от подозрения.
– «Избавься от своей дурной привычки скрывать искру», – Декарн отправил своему спутнику магическое сообщение, – «Я понимаю, что Азатифий хорошо тебя обучил, но магистр Бурвин не так прост, как кажется на первый взгляд. Он чувствует магическую искру внутри тебя, так что не создавай лишних поводов для подозрений».
– «Я это учту».
– «Я тоже», – у обоих в головах прозвучал застенчивый голос Бурвина.
– «Магистр, как же вам не стыдно перехватывать чужие сообщения», – усмехнулся Декарн.
– «Прошу прощения, просто нужно было убедиться, что всё в порядке».
– Что он здесь делает? – Мейборн по-прежнему пилил Декарна недовольным взглядом.
– Он здесь с моего разрешения, барон, – ответила ему Лайла, – неужели у вас есть претензии?
– Есть, но они вряд ли будут кому-то интересны.
– Совершенно верно… Господа, позвольте представить вам Декарна Лорно, некоторые из вас хорошо знакомы с ним. Он бы не стал просто так просить меня о подобном совете. Имеется серьёзная причина.
– Я благодарю вас за оказанную услугу, княгиня, – старик улыбнулся и сделал небольшой поклон головой, – причина и впрямь серьёзная, и совсем скоро вы узнаете, что данная проблема уже коснулась Княжества и некоторых других государств и вскоре коснётся всех остальных. Я прибыл во дворец не один, со мной пришёл мой новый товарищ, искусный чародей по имени Клафф.
– Слишком суровый у него взгляд, – Мунфи всё так же недовольно осматривал человека, – он случаем не из шайки выживших мирванов? Больно уж похож.
– Нет, капитан Мунфи, он не из клана Мирван… Клафф – боевой чародей антийской армии.
Данное заявление послужило всплеском всеобщего гнева командиров, находящихся в зале совета, в особенности Мейборна, который испытывает «особенную» любовь к народу Клаффа. Казалось ещё совсем чуть-чуть и драконид вспылит, оставив очередную трещину на белоснежном столе, но всё же сдержался, так как очень не хотел выслушивать претензии и недовольство малолетней девчонки. Собственно говоря, именно из-за присутствия Лайлы никто так и не решился открыть рта, но девочка решила окончательно пресечь любое возмущение.
– Мы не звери, и не дикари, чтобы накидываться на кого бы то ни было, только из-за первичных суждений о нём. Напоминаю, что мы собрались для того, чтобы выслушать, и никто не покинет этот зал, пока условия не будут выполнены. Продолжайте, Декарн.
– Благодарю, княгиня. Клафф действительно является антийским чародеем, более того, он выполнял задания генеральского штаба в некоторых странах нашего мира, добывал сведения и убивал того, на кого укажут. Члены моей гильдии тоже пострадали от его действий, поэтому не думайте, что я испытываю к нему симпатию. Но то, с чем он явился ко мне, заставило забыть о прошлых обидах. Речь пойдёт о нападении антийской авиации на Челок в конце прошлого света. Клафф, поведай нам всем о том, что произошло.
Клафф не сразу взял слово, некоторое время он всё ещё играл в «злобные взгляды» с Мейборном и Мунфи, пока окончательно не принял решение игнорировать двух капитанов, отдав своё предпочтение заинтересованным Акфим и Бурвину.
– Декарн детально поведал мне о катастрофе, что произошла в Княжестве во время света Нура, – начал свою речь Клафф, – вы столкнулись с чудовищами из другого измерения. С точно такими же мне довелось столкнуться в Челоке.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Акфим.
– Не Ант стоял за нападением на Челок. Это сделали те же существа, что и убили вашего прошлого князя.
– Насколько мне известно, на Челок совершили налёт антийские аэропланы, – взял слово Мейборн, – те самые проклятые людские аэропланы с пулемётами и бомбами. Это изобретения твоей поганой страны, антиец, это невозможно скрыть или оправдать. Антийский дирижабль всё время находился рядом с городом…
– На это и был расчёт, – перебил его Клафф, – незримый враг хотел, чтобы все решили, что Ант стоит за нападением. Кто-то решил втянуть в войну ОГМ и ему это удалось.
– Келебрайн Досс вместе с другими наблюдателями уже отправил первую волну наёмников Челока в Ксфирские ущелья на помощь союзной армии, – кивнул Декарн.
– За штурвалами тех аэропланов находились не люди, – продолжил Клафф, – я был там, в тот самый день, и помогал жителям спасаться от пуль и взрывов, и один аэроплан мне удалось сбить… Я видел то существо, что смотрело на меня своими тёмными безжизненными глазами. Кто-то заставил его действовать против своей воли, прирастил его конечности к рычагу управления и пустил в ход против жителей города.
– Защитникам Цитадели удалось сбить несколько летательных аппаратов, – сказал Декарн, – все они были сильно повреждены, но никаких следов крови, кусков плоти или наличия самих пилотов.
– Ты сказал, что видел одно из существ своими глазами, – Акфим обратилась к Клаффу, – ты сражался с ним? Можешь сказать больше?
– Когда оно оторвало свои конечности от штурвала и кинулось на меня, я первым же делом атаковал его заклинанием, но оно прошло насквозь. Магия будто бы игнорирует их существование. Когда существо удалось убить – оно просто рассыпалось в прах. Местный священник Церкви Света погиб в схватке с одним из них, но перед этим смог нанести ему повреждения светлой магией. Похоже, только она способна воздействовать на них.
– Всё сходится, – тихо произнесла задумчивая Акфим.
– Чушь, – усмехнулся Мейборн, – я не доверяю ни антийцу, ни Лорно, к тому же, кто может дать уверенность в том, что они не в сговоре? Всё это антиец мог узнать от чародея… Я вижу вас насквозь, ты, Лорно, и раньше был не в восторге от того, что Княжество ввязалось в войну, но для чего ты пытаешься оправдать Ант? Люди стоят за нападением на Челок, это очевидно, и ваши безосновательные речи не могут ничего изменить.
– Как бы это странно ни звучало, но я согласен с Мейборном, – спокойно сказал Мунфи, – нельзя верить лишь словам, даже если вы, княгиня, испытываете симпатию к гильдии старика.
