Страница 1 из 3
В основу книги положены реальные события, но все действующие лица являются плодом авторского воображения. Любое совпадение имен является случайным.
Глава 1.
– Львы, мавританки, бедуины – все это ложь и не стоит ломаного гроша. Нет больше турок. Остались одни проходимцы! – с этими словами Фрэнк Норман небрежно швырнул полиэтиленовый пакет с сигаретами в угол холла и тяжело плюхнулся в кресло.
– Что еще свалилось на вашу техасскую голову, Фрэнк? – Дуглас Ричардсон отложил в сторону «Ньюсуик» и с любопытством уставился на своего молодого коллегу. – И причем здесь львы и мавританки?
– Слава Аллаху! На мою голову ничего не свалилось. А что касается всего прочего, включая турок, то это цитата из какого-то француза. То ли Альфонса Додэ, то ли Бальзака, то ли Тартарена из Тараскона. Не помню точно… У героя его романа где-то на востоке тоже чего-то утащили. Как у меня полчаса тому назад. Хорошо, что я сохранил привычку не таскать в бумажнике много денежных знаков. Так что чистая потеря составила что-нибудь в районе пятнадцати-двадцати долларов, и неизвестный багдадский вор будет явно не удовлетворен результатами своего опасного труда. А возможно, и поймет, что не все западники Рокфеллеры. Есть и скромные приличные люди, которые приехали в эту страну с чисто благотворительными целями, и их не стоит грабить. Иначе они могут послать к чертям всю эту восточную экзотику и вернуться на свою любимую родину, где всегда есть электричество, а холодильники и кондиционеры не отключаются по десять раз в день из-за того, что какие-то идиоты взрывают электростанции или воруют провода.
– Ладно, Фрэнк, не расстраивайтесь. Утешайте себя тем, что, вероятно, благодаря вашему ротозейству какой-нибудь бедолага сегодня наестся досыта. А может быть, купит на ваши денежки порнофильм и удовлетворит свою духовную жажду.
– Вы знаете, Дуглас, я, кажется, начинаю временами испытывать какую-то неясную симпатию к мистеру Саддаму Хусейну. Конечно, у него были определенные недостатки, но при его режиме, как говорят, можно было безбоязненно ходить вечером по улицам, иностранных граждан похищали только его спецслужбы, а не все кому не лень. И если их потом убивали, то никто не устраивал из этого захватывающее дух шоу по телевидению.
Были и другие положительные моменты. Мало кому приходила в голову мысль раскурочивать чужие машины, а за увлечение порнофильмами можно было угодить в тюрьму. Лет на пять. Особо непоседливые и неугомонные граждане почти всегда могли отправиться на какую-нибудь войну – кажется, Саддам воевал со всеми в регионе – с курдами, иранцами, кувейтцами и еще черт знает с кем. Так что в стране существовала радушная, доброжелательная атмосфера. Те граждане, которые были на свободе, вели добропорядочный образ жизни и обожали своего правителя. Вспомните хотя бы их энтузиазм на всяких там демонстрациях и парадах! И чего мы только ввязались в эту заваруху?!
– А ну вас, Фрэнк, – Ричардсон отогнал журналом назойливую муху. – Вы редкостный циник. Ну, кто кроме нас мог бы покончить с террористами в этом регионе или остановить разработку оружия массового поражения. Или принести сюда принципы демократии. Так что наше вмешательство было неизбежно и предопределено. Мактуб, как говорят арабы.
– Вы, безусловно, правы, Дуглас. Наша политика в регионе разумна, продумана, дальновидна и так далее. Только, по моему мнению, надо было заранее договориться с Саддамом, чтобы он оставил для нас немного этого оружия массового поражения. И указал бы, где оно спрятано. Тогда миссия нашей страны и ее славных вооруженных сил была бы оправдана в глазах мирового общественного мнения на все сто процентов. А нам с вами не пришлось бы выслушивать упреки в том, что мы, якобы, захватили Ирак из-за его нефти, а не для того, чтобы восстановить здесь демократию. Хотя глагол «восстановить» вряд ли будет уместен в данном контексте. Демократии здесь не было по крайней мере две тысячи лет. А что касается нефти, то, как мы оба знаем, мы с вами пьем исключительно виски и джин. А не нефть. Кстати, где открытая бутылка «Дэниелса»? По-моему, вчера вечером вы были последний, кто за нее держался.
– А не рано ли? – Дуглас отложил журнал и потянулся. – Может быть, подождем до ужина?
– Я был бы не прочь пропустить глоточек за ланчем, а не ждать ужина. Как говорят англичане, Господь Бог создал пять часов, чтобы люди имели возможность выпить в это время. И если экстраполировать эту мысль дальше, то можно придти к выводу, что и двенадцать часов созданы для того, чтобы мы с вами могли промочить горло. Тем более что сегодня пятница, и нам не надо отправляться в контору.
– Ладно, – согласился Дуглас. – Конечно, я как ваш начальник должен следить за вашей нравственностью и моралью, но, учитывая, что ваша тяга к спиртному пока не носит устойчивого и необратимо характера, я не буду возражать против небольшой порции за ланчем. Иначе у вас может пропасть горячее желание продолжать работу в фонде, и я лишусь эрудированного, интеллигентного помощника, интересующегося жизнью страны пребывания и подающего большие надежды в плане овладения иракским диалектом арабского языка. К тому же сегодня исполняется ровно три месяца с момента вашего прибытия в Багдад. Вы что, забыли? Так что поводом для скромного банкета «а де персон» мы обеспечены. Скажите Ахмеду, чтобы он накрывал на стол.
Глава 2.
Человеческая память имеет странные особенности. В этом Фрэнк убедился на собственном опыте. Сначала он считал в уме каждый день пребывания в Ираке, потом стал считать недели, потом перестал считать вообще. Потом снова стал считать дни – это произошло после того, как недалеко от офиса фонда на улице Саадун взорвался очередной автомобиль, и осколки разбившихся оконных стекол поранили его соседа по комнате. Фрэнка спасло от травм только то, что в момент взрыва он находился у ксерокса, за шкафом. И вот надо же, забыл такую существенную дату.
После ланча Ричардсон отправился к себе отдыхать, а Фрэнк перешел в холл, уселся в кресло и начал от скуки просматривать местные газеты. Однако читать не хотелось. Он налил себе еще одну чашку кофе и задумался. О смысле жизни. И о превратностях судьбы. Как и почему он попал в это пекло?
Пожалуй, все началось со звонка Кэмпбелла, начальника управления кадров фирмы. Он пригласил Фрэнка к себе и предложил ему съездить на пару недель в Вашингтон: государственный департамент устраивал брифинг по положению на Ближнем Востоке для представителей американских деловых кругов, работающих в регионе. И руководство фирмы приняло решение послать на него Фрэнка. Поездку можно было рассматривать как поощрение – в Вашингтоне сейчас было не так жарко, как в Хьюстоне, фирма платила приличные командировочные, и была вероятность того, что госдеповские чиновники расскажут что-нибудь если не полезное, то по крайней мере интересное.
Поэтому Фрэнк воспринял предложение Кэмпбелла с глубоким удовлетворением и через неделю прибыл в Вашингтон. Как прилежный ученик он внимательно слушал и первое время даже пытался конспектировать то, что ему и еще двум десяткам молодых людей излагали ведущие сотрудники департамента из посольств США на Ближнем Востоке и ученые мужи из подведомственных ему центров стратегических исследований, фондов текущей политики и тому подобных учреждений.
Вскоре он понял, что все это мероприятие носит чисто рекламный характер и призвано показать, что государственный департамент проявляет заботу об американском бизнесе, а не просто проедает деньги налогоплательщиков. А то, о чем говорилось на занятиях, можно было найти в статьях, публикуемых в открытой периодической печати.
По-видимому, многие другие слушатели пришли к аналогичному выводу. Интерес к лекциям упал, а разговоры между ними стали все больше вертеться вокруг развлекательных заведений столицы.
Фрэнк проводил время с удовольствием и пользой: он несколько раз принимал участие в коллективных попойках, посетил национальную галерею искусств и сходил на экскурсию в Белый дом, где пришел к выводу, что не хотел бы стать президентом Соединенных Штатов. Поскольку даже этот самый могущественный человек на планете не имел возможности найти в своей собственной резиденции укромный уголок, чтобы трахнуть какую-нибудь взбалмошную девчонку из своей же собственной администрации. Впрочем, немного поразмыслив, Фрэнк пришел к выводу, что окончательно определиться в этом вопросе он сможет и позднее. Сейчас никто и не собирался выдвигать его на должность президента, а когда ему будет лет шестьдесят и вопрос о дамах будет стоять не так остро, как в настоящее время, можно будет вернуться к его обсуждению.
За два дня до завершения учебы его разыскала секретарь курсов и протянула ему листок бумаги, на котором был написан номер телефона и имя.
– Это из министерства энергетики, – пояснила секретарь. – Вас просили позвонить.
Когда после окончания занятий Фрэнк позвонил по указанному номеру и спросил мистера Ричарда Лэмса, приятный мужской баритон ответил ему, что это он и есть, и осведомился, кому он понадобился, а после того, как Фрэнк представился, пригласил его на встречу.
Учреждение мистера Лэмса находилось в получасе ходьбы, и Фрэнк воспользовался хорошей погодой, чтобы пройтись.
По указанному ему адресу находился четырехэтажный особняк, построенный в колониальном стиле. Фрэнк открыл довольно тяжелую дубовую дверь и вошел внутрь. Он очутился в небольшом холле, в противоположном конце которого стоял длинный стол с телефонами, где сидели два молодых человека в темных костюмах. Фрэнк сообщил им о цели своего визита, один из них кивнул, снял трубку, нажал какую-то клавишу и доложил о его приходе. Затем он встал и жестом пригласил его пройти к лифту. На четвертом этаже он провел Фрэнка до дверей кабинета, вставил в щель магнитную карточку и пропустил гостя внутрь, закрыв за ним дверь.
Хозяин кабинета – мужчина примерно пятидесяти лет, довольно спортивного вида – встал из-за стола и с улыбкой протянул руку.
– Лэмс, – представился он. – Садитесь и чувствуйте себя как дома. А то у вас какой-то напряженный вид. Как будто вы пришли к дантисту.
– Дело в том, сэр, – объяснил Фрэнк, – что я несколько удивлен тем, что Министерство энергетики заинтересовалось моей персоной.
– А причем здесь Министерство энергетики? – в свою очередь удивился хозяин кабинета. Потом он понял суть проблемы и рассмеялся.
– Мои помощники, очевидно, перестарались. Им сказали не афишировать нашу контору, вот они и не афишировали. Интерес к вам проявляет не Министерство энергетики, а Центральное разведывательное управление, в одном из подразделений которого вы и находитесь. И я хочу сделать вам некоторое предложение. Ни к чему вас не обязывающее. Захотите его принять – хорошо. Не захотите – тоже ничего страшного. Все будет исключительно в соответствии с вашим решением.
Лэмс помолчал и выжидающе посмотрел на Фрэнка, как бы ожидая его реакции на свои слова. Но Фрэнк воздержался, так как не знал, что, собственно, от него хотят.
– Для начала, – продолжил Лэмс, – я вам расскажу кое-что из того, что вы и сами знаете. Так сказать, для связности повествования. Устраивайтесь поудобнее, можете закурить и слушайте. И не пугайтесь. Я буду краток.
Лэмс сделал паузу, закурил сигарету и развил свою мысль дальше:
– Начиная с периода второй мировой войны наше правительство расходовало огромные средства на создание и поддержание современных разведывательных служб. Всего того, что мы называем разведывательным сообществом. То же делали наши друзья и враги. В годы холодной войны мы и Советы боролись друг с другом с переменным успехом. Где-то побеждали они, где-то мы. В общем и целом в области разведки, так же как и в области стратегических вооружений, существовал паритет. Но вот закончилась холодная война, и вдруг оказалось, что в новом изменившемся мире, в новых обстоятельствах вся наша разведка со всеми ее электронными, космическими и прочими архисовременными средствами никуда не годится. Достаточно вспомнить 9/11. А чего стоят все эти липовые данные о наличии оружия массового поражения у Саддама, на основании которых президент США принял решение о вторжении в Ирак? Можно привести еще кучу примеров, которые наглядно свидетельствуют о неспособности всего нашего разведывательного сообщества выполнять свою работу надлежащим образом. Не так ли? – спросил Лэмс. Впрочем, он и не ждал ответа своего визави и продолжал: – Долгое время мы не можем поймать или гарантированно уничтожить Усаму бен Ладена. Хотя для выполнения этой задачи задействованы значительные силы и средства. Наши и наших союзников. А аз-Заркави? Субъект, который, по общему мнению, является абсолютной бездарью, и если бы не эти сайты в Интернете с демонстрацией обезглавливания американцев и других заложников, его бы вообще никто не знал. Но правительство США обещает выплатить за его поимку двадцать пять миллионов долларов. Чушь какая-то, – Лэмс замолчал и взял новую сигарету, щелкнул зажигалкой и выпустил изо рта кольцо дыма. – Может быть, никто его не ловит по той простой причине, что не верит в реальность получения такой суммы за голову этого иорданского недоучки… Ладно, хватит о наших бедах. Не лучше положение и у наших русских коллег. Вспомните их Буденовск, захват чеченцами театра в Москве, абсолютную неспособность в течение длительного времени поймать лидеров незаконных вооруженных формирований. Кстати, вот придумали: незаконные вооруженные формирования. Раньше все было проще. Были банды и шайки разбойников и бандитов, во главе которых стояли атаманы или главари. А сейчас – эти самые формирования, и руководят ими полевые командиры. Интересно только, почему полевые? По логике их надо было бы назвать в зависимости от того, где они действуют – лесными, горными, речными, пещерными и тому подобными… У англичан дела складываются тоже не блестящие. Наглядный пример – Северная Ирландия. Сравнительно неплохо работают израильтяне. Но и они успешно уничтожают палестинских и прочих террористов уже после того, как те успевают устроить свои пакости. Так что и МОССАД немногого стоит… Вот вкратце то, что я хотел вам рассказать. Ну а теперь вы скажите мне, что из всего вышеизложенного следует? – Лэмс выжидающе уставился на Фрэнка.
– Что из этого следует, сэр?.. – повторил вопрос Фрэнк, стараясь угадать, какой ответ ждет от него Лэмс. – Полагаю, сэр, что в условиях резко изменившейся в мире обстановки надо и работать по-новому: менять организацию разведывательных служб, методы, подготовку людей, может быть еще что-нибудь.
– Вот именно, – Лэмс слегка хлопнул ладонью по крышке стола. – Это абсолютно ясно. А теперь, зачем я вам все это говорю? Как вы догадываетесь, у нас в стране есть куча людей, которые с усердием и даже с удовольствием взялись бы за реорганизацию чего угодно, кроме своей собственной жизни. Таких молодчиков полно и в конгрессе – вспомните все эти их комиссии по расследованиям, изучению всяких проблем и составлению всяческих рекомендаций. Полно их и у нас в Управлении, и в Министерстве обороны, и во всех других местах. Дайте им волю, и за каких-то несколько лет они создадут новую прекрасную систему разведки и безопасности. Еще более громоздкую, более дорогую и с большим количеством сотрудников. И эта новая система, возможно, будет эффективной. Какое-то время. Пока какой-нибудь идиот с двумя классами образования из какой-нибудь дремучей страны, успешно вступающей в каменный век, не соберет еще нескольких других идиотов, которые так же, как и он, ненавидят весь мир, и не устроит новый 9/11. Только в большем масштабе. У нас, или где-нибудь в Европе, или в Японии, или еще где-нибудь. А возможно, этот новый 9/11 в квадрате будет результатом того, что сейчас некоторые политологи называют столкновением цивилизаций… Иными словами, сейчас никто не в состоянии предвидеть, что произойдет на нашем шарике через месяц, год или десять лет. Соответственно, нет и людей, способных успешно противостоять будущим угрозам… – Лэмс испытывающе посмотрел на Фрэнка. – Так вот, Фрэнк, теперь я перейду непосредственно к делу. Зачем, собственно говоря, я вытащил вас на эту встречу? Возможно, вы знаете, что ваш тесть, теперь уже бывший, а мой старый друг, мистер Джеймс Виллер, был у нас в Вашингтоне. Как-то раз мы с ним славно пообедали, вспомнили, как обычно, старые деньки и обсудили кое-какие вопросы. Он попросил меня подумать о возможности вашего трудоустройства в нашем Управлении. Тогда этот вопрос повис в воздухе, поскольку Джеймс без восторга отнесся к предложению определить вас на работу в центральном аппарате – в сущности, речь шла примерно о такой же аналитической работе, какой вы занимались в своей фирме, только за меньшую зарплату и с большим количеством начальников. К тому же надо было для начала послать вас на год или два в одну из наших спецшкол. Иначе вам всегда бы указывали на то, что у вас нет спецподготовки, и вы бы лишились шансов на продвижение.
Лэмс сделал паузу и спросил:
– Я вас еще не утомил своим монологом? Если хотите, можем немного прерваться, и я попрошу, чтобы нам принесли кофе или чай?
– Благодарю вас, сэр, я с интересом слежу за тем, что вы говорите. Особенно сейчас, когда вы перешли к моей персоне, – Фрэнк на самом деле был весь внимание.
– Тогда продолжим. Был другой вариант: определить вас на оперативную работу. Но мы его всерьез даже не рассматривали. Во-первых, и в этом случае вас опять-таки надлежало послать на какие-нибудь курсы для обучения всяким шпионским штучкам. А во-вторых, на оперативной работе всегда много шансов получить пулю в лоб. Например, в какой-нибудь дыре типа Афганистана. Где, к тому же, пришлось бы жить черт знает в каких условиях, а о таких благах цивилизации, как горячий душ, пришлось бы только мечтать. Ну а о том, чтобы снять на вечер какую-нибудь даму, вообще говорить не приходится. Кошмар! Не правда ли? – Лэмс с невозмутимым видом посмотрел на заметно смутившегося Фрэнка.
– В общем, ни ваш тесть, ни я даже и не думали о том, чтобы создать вам благоприятные условия для сворачивания шеи на службе Соединенным Штатам. В результате вопрос о вашем трудоустройстве автоматически отпал. Вплоть до недавнего времени. А в недавнее время произошло вот что. Небольшая группа высокопоставленных сотрудников Управления, включая вашего покорного слугу, собрались в уикенд на очередной пикник. Такие встречи у нас устраиваются время от времени. Так сказать, в целях укрепления своего рода корпоративной солидарности между товарищами по работе или, если угодно, по оружию и, естественно, для обсуждения некоторых служебных вопросов в неформальной обстановке. И мы пришли к выводу, что высший эшелон сотрудников Управления, как и любой другой организм, нуждается в приливе свежей крови, то есть в новых людях, способных занимать должности выше среднего звена. Того звена, которое должно творчески оценивать постоянно изменяющуюся обстановку в мире, выдвигать новые идеи и способствовать их практическому применению. Разумеется, мы готовим кадры в своих учебных заведениях, а также берем на работу способных выпускников ведущих университетов и так далее. Но знаете, в чем их существенный недостаток? – Лэмс остановился, потянулся к пачке сигарет, но потом передумал. – Из них можно подготовить хороших исполнителей. Так сказать, хороших тактиков. Но они, в подавляющем большинстве, не могут быть стратегами, не в состоянии предугадать перспективы развития обстановки. Возможно, вы помните изречение, приписываемое то ли русским, то ли евреям, что специалист подобен флюсу – он односторонен. Разумеется, бывают исключения, но в основном… – Лэмс замолчал и проследил взглядом пролетающий недалеко за окном полицейский вертолет. – Я иногда думаю, что Эйнштейн никогда бы не создал теорию относительности, если бы он был в школе пай-мальчиком и стремился получать хорошие оценки. Кстати, приведу еще один пример подбора кадров – из американской жизни. Отец американского атомного подводного флота адмирал Риковер сам подбирал командиров первых подлодок. Один из кандидатов не произвел на него нужного впечатления – не смог толком ответить на, казалось бы, простой вопрос: что он читал за последний год? Адмирал отпустил его и принял решение не назначать на должность командира. Однако через несколько дней он получил от офицера письмо, в котором тот извинялся за то, что во время встречи не смог от волнения ответить толком. И чтобы адмирал не думал, что его подчиненные ничего не читают, он, вернувшись домой, сел и вместе с женой составил список всего того, что прочел за год. После он послал список адмиралу. Через неделю офицер был назначен командиром и отлично себя проявил… В общем, у нас родилась идея кадровой операции особого рода. Возможно, идиотская, а возможно, гениальная. Мы даже дали ей кодовое название – «карт-бланш». Суть ее проста. Мы подбираем в частном порядке небольшое число молодых людей вашего типа: образованных, в известной мере амбициозных, политически благонадежных. И немного помогаем им в получении подходящей для них работы. Причем делаем это практически бескорыстно.
– А что вы получаете или собираетесь получить взамен? – Фрэнк использовал паузу, пока Лэмс закуривал очередную сигарету. – В чем смысл этой вашей, если позволите, благотворительности?
– Подождите, – Лэмс остановил его жестом руки, – не торопитесь. Я скоро закончу. И потом отвечу на все интересующие вас вопросы. Так вот, мы помогаем им получить хорошую работу. Заметьте, помогаем частным образом. Никаких официальных обращений, ходатайств, переписки и тому подобного. Кстати, обратите внимание, вы пришли сюда как бы неофициально. Никаких обращений в бюро пропусков. Никто не смотрел ваши документы. Никаких записей о времени прибытия и убытия. Никаких упоминаний вашего имени. Ничего. Используются только собственные личные связи или личные связи наших друзей. В случае с вами речь шла о заграничной работе. Мы хотим предложить вам съездить в Ирак. Так сказать, в неофициальном порядке. Да и вообще, все делается в неофициальном порядке. Кое-кто подал руководству вашей фирмы идею о выделении средств на участие в благотворительном фонде в Ираке. Еще кто-то убедил совет директоров направить вас на работу в этот фонд и в дополнение к зарплате выделить вам определенную сумму в качестве гранта для продолжения вашей работы по изучению региона, чтобы вы могли удовлетворять свои и наши интересы за счет фирмы. А через полгода или, может быть, через год, когда вам осточертеет вся эта восточная экзотика и связанная с ней благотворительность, вы сможете вернуться на прежнее место работы или куда-нибудь еще.
– Да, но какой смысл? – начал было Фрэнк.
– Какой смысл для нас устраивать ваши дела? – Лэмс откинулся на спинку кресла. – Все очень просто. Мы предлагаем вам несколько расширить ваши исследования. Вы будете встречаться с различными людьми из различных социальных слоев тамошнего общества. Напишите о том, что они думают о политике правительства США. Что им нравится и что не нравится. Что они думают о повстанческом движении. Каково их отношение к субъектам типа аз-Заркави или Усамы бен Ладена. Установите связи с перспективными, по вашему мнению, людьми вашего возраста. Через десяток лет они могут придти к руководству страной. Напишите, что вы о них знаете и думаете. Вот практически и все. Да и это не обязательно. Если вы захотите, выполните наши просьбы. Не захотите – ну и бог с вами. В конце концов, мы не тратим на вас деньги налогоплательщиков. В любом случае, опыт самостоятельной, ни от кого не зависимой работы по изучению страны или региона позволит вам стать обладателем нового, стратегического стиля мышления, который невозможно получить в ведомственном учебном заведении, где действуют определенные правила, инструкции, традиции и тому подобное. А это может нам понадобиться не только в близкой, но и в далекой перспективе.
Лэмс немного задумался и продолжил:
– Что касается материалов, которые вы решите представить по окончании своей командировки, то мы, может быть, используем их, а может быть и нет. В конце концов, вы же не центр стратегических исследований. Если ваши данные окажутся интересными, то вы можете получить очень перспективную работу в Управлении – даже в плане вливания свежей крови в руководство. А когда-нибудь сможете стать директором Центрального разведывательного управления США. Только учтите, что кандидатуру на эту должность утверждает конгресс, и если там выяснят, что вы в молодости перетрахали половину Техаса, то ваши шансы будут не очень велики. Хотя, между нами говоря, если каждый раз, когда вы раздвигаете какой-нибудь даме ноги, вы будете думать о том, что скажет по этому поводу свора старых политиканов, спустя двадцать лет у вас член не встанет. А вот этого-то вам точно не простят!
Лэмс широко улыбнулся:
– Ну а теперь скажите, что вы обо всем этом думаете?
– Разрешите поинтересоваться, сэр, – Фрэнк постарался изобразить живой интерес, – этот проект распространяется и на другие страны и, как бы это сказать, направления деятельности, то есть в операции участвуют и другие люди?
– Конечно, – Лэмс стряхнул пепел сигареты, – несколько молодых людей уже отправились или отправляются в Японию. Независимо друг от друга. Есть специалисты по Европе. Часть из них с нашей помощью получила интересную работу здесь, а часть – в странах, которые они изучают. Некоторые работают в разного рода исследовательских центрах, другие являются представителями частного бизнеса. А кто-то малюет на Монмартре в Париже и присматривается к местной богеме.
– Если позволите, сэр, один личный вопрос. В отношении меня ваш выбор сделан только из-за вашего знакомства с моим бывшем тестем, мистером Виллером?
– Пожалуй, нет. Нам нужен был арабист примерно вашего уровня. Имеющий специальное университетское образование, знающий арабский язык и, самое главное, интересующийся проблемами региона. Мы просмотрели некоторые ваши публикации и нашли их интересными. Естественно, мы вас немного проверили. Выяснили, что вы политически благонадежны, не наркоман, нормальный мужчина, который иногда не прочь поиметь чужую жену.
Заметив смущение Фрэнка, Лэмс рассмеялся:
– Ничего страшного в этом нет. Как говорят англичане, если человек не нарушает десять заповедей, значит с ним что-то не в порядке… Только будьте осторожны, а то иногда попадаются ревнивые мужья. Ну а наши дружеские отношения с мистером Виллером тоже сыграли определенную роль, – Лэмс помолчал и продолжил: – Командировка в Ирак может быть опасной. Поэтому, когда ваша фирма сделает вам официальное предложение, не соглашайтесь сразу. Хорошенько подумайте. Посоветуйтесь с людьми, которые недавно были в Ираке. Почитайте прессу. И если надумаете, то перед поездкой приходите ко мне. Я дам вам кое-какие контакты в регионе, которые облегчат вашу жизнь… Пока все.
Он встал из-за стола и протянул Фрэнку руку.
– Передавайте от меня привет мистеру Виллеру.
Лэмс потянулся к телефону, вызвал прежнего сопровождавшего Фрэнка молодого человека в темном костюме. Тот вежливо пропустил гостя вперед, спустился с ним вниз, и еще через пару минут Фрэнк уже выходил из дверей особняка.
Глава 3.
– Интересная штука жизнь, – думал Фрэнк, возвращаясь к себе в гостиницу. В начале своей карьеры после окончания университета все представлялась ему в розовом свете. Он женился, получил работу в солидной фирме, купил в кредит дом и машину. У него появились если не друзья, то, по крайней мере, хорошие знакомые. Жена Кэтрин устроилась на работу в салон красоты и тоже была довольна жизнью. Не было, правда, детей, но они с Кэтрин считали, что с этим можно подождать еще несколько лет. Прежде они хотели добиться более высокого общественного и материального положения, рассчитаться с долгами, а уж потом подумать об увеличении семьи.
Но время шло, и взгляды Фрэнка на жизнь становились все менее оптимистическими.
В самом деле, за шесть лет после начала трудовой деятельности он прошел путь от аналитика до старшего аналитика. Он был на хорошем счету, но на что он мог рассчитывать в перспективе? Стать через десять-пятнадцать лет начальником аналитического отдела?
Его финансовое положение тоже нельзя было назвать блестящим. Конечно, у него была вполне приличная зарплата, но не такая приличная, какую, по мнению обывателей, получали сотрудники нефтяных компаний.
Постепенно чувство неудовлетворенности охватывало Фрэнка все больше и больше. Это заметил и его тесть, Джеймс Виллер, который симпатизировал Фрэнку и считал своего зятя одаренным молодым человеком, заслуживающим лучшей доли. Поэтому во время одного из своих визитов в Вашингтон – надо заметить, что тесть Фрэнка до перехода в нефтяной бизнес двадцать с лишним лет прослужил в государственном департаменте и пару раз в год ездил в столицу на всякого рода встречи ветеранов и празднования памятных дат – он прозондировал у своих старых знакомых возможности пристроить Фрэнка куда-нибудь в одно из центральных учреждений административного аппарата США. Но, как оказалось, никто не горел особым желанием воспользоваться услугами его зятя. Или, вернее, все проявляли живой интерес: после 9/11 специалисты-арабисты были остро необходимы. Тем более благонадежные, стопроцентные американцы с хорошей родословной. Дело дошло до того, что ЦРУ пыталось искать кадры через Интернет. Но все предлагаемые должности, оклады и прочие условия не соответствовали, по мнению тестя, выдающимся способностям Фрэнка. О чем он ему и сообщил, вернувшись в Хьюстон. Фрэнк воспринял слова тестя с философским спокойствием.
– Ну что ж, – изрек он, – сэ ля ви, как говорят китайцы. Будем довольствоваться тем, что есть, и наслаждаться дальше невыносимой легкостью бытия.
Джеймс не всегда поспевал за словесными эскападами Фрэнка, поэтому сообщил ему, что «се ля ви» говорят все-таки не китайцы, а французы, на что Фрэнк ответил, что китайцы, по крайней мере образованные, тоже иногда говорят по-французски.
На этом тема была исчерпана.
Однако, несмотря на внешне бодрый вид, Фрэнк так и не смог избавиться от чувства неудовлетворенности. Он стал более замкнутым, избегал, по возможности, всяких застолий с друзьями Кэтрин, с которыми ему, по правде говоря, и говорить-то было не о чем. Постепенно разладились и его отношения с женой. Возможно, из-за того что он стал более раздражительным, а возможно потому, что Кэтрин тоже стала считать его неудачником. Во всяком случае он и сам чувствовал, что проигрывает в ее глазах по сравнению с жизнерадостными идиотами – мужьями ее приятельниц, которые не забивали себе головы международными проблемами и спокойно делали деньги на чем придется. В результате Кэтрин сначала решила, что ей удобнее спать в отдельной спальне, а вскоре вообще переехала к родителям. За этим последовал и официальный развод.
Первое время после развода Фрэнк чувствовал себя неуютно, тем более что пришлось подыскивать себе новое жилье и заново устраивать свой быт. Но потом он завел себе даму сердца и успокоился. И вот теперь намечаются новые изменения в его жизни…
Глава 4.
Через две недели после возвращения из Вашингтона Фрэнка снова вызвали в Управление кадров. На этот раз Джордж Кэмпбелл начал разговор издалека. Сначала он расспросил Фрэнка о его холостяцкой жизни, о здоровье его родителей, которые после ухода отца на пенсию перебрались в Орландо, в штат Флорида, затем обрисовал общее экономическое положение в мире и важность обеспечения непрерывности нефтяного потока из зоны Персидского залива и только потом перешел к существу дела. Он объяснил, что руководство фирмы готовилось к распространению своей деятельности на Ирак, считая, что стабилизация положения в этой стране не за горами, а пока наметило ряд мероприятий, призванных улучшить имидж фирмы в Ираке. Поэтому было решено принять участие в уже действующем на территории Ирака благотворительном фонде «Уэлфээ Интернэшнл». Были выделены значительные средства на закупку для Ирака детского питания, одежды, медикаментов и тому подобного. И совет директоров намерен предложить мистеру Фрэнку Норману высокую и почетную должность заместителя директора-распорядителя фонда, представляя в нем интересы фирмы, контролировать расходы фонда в части, касающейся отчислений фирмы, и, что самое главное, при встрече с иракскими официальными лицами, прессой и представителями местных деловых кругов постоянно пропагандировать усилия «Стандард ойл» по оказанию помощи иракскому народу, истощенному долгими годами эмбарго ООН и разрухи.
– А какой оклад у этого заместителя директора-распорядителя? – поинтересовался Фрэнк.
Кэмпбелл молча посмотрел на него, взял лист бумаги, что-то написал на нем и протянул Фрэнку.
– Черт побери, – вырвалось у Фрэнка, – я и не предполагал, что в благотворительных фондах столько платят.
– Там столько не платят, – заметил кадровик, – этот оклад руководство фирмы установило специально для вас. И, насколько я знаю, не без внешнего воздействия. Я думаю, вы лучше меня знаете какого.
– Я? – удивился Фрэнк. – До нашей беседы с вами я вообще не знал, что существуют фонды с вакантными должностями.
– Ладно, – Кэмпбелл встал из-за стола, – вам дается одна неделя для обдумывания предложения. Хотя лично я, если бы мне предложили такой оклад, был бы уже в Багдаде. Жду вас через неделю.
Вечером того же дня Фрэнк встретился со своим бывшим тестем. Их встречи стали уже традиционными. Хотя со времени развода с Кэтрин прошел чуть ли не целый год, бывший тесть по-прежнему именовал Фрэнка своим зятем, продолжал симпатизировать ему, винил в разводе Кэтрин и в глубине души надеялся, что она снова сойдется с Фрэнком. Как он говорил, дамы часто и с ненужным упорством добиваются чего-нибудь. А когда добьются, выясняется, что это им было совершенно не нужно. Так что надо к ним относится снисходительно, как к чисто декоративному полу.
Во всяком случае, Фрэнк считал, что может положиться на здравый смысл и совет бывшего тестя, основанный на многолетнем опыте работы во всяких заграничных дырах. Он пригласил его в небольшой, но уютный и тихий ресторан и изложил суть проблемы.
Мистер Виллер не стал торопиться с высказыванием своего мнения. Он выслушал рассказ Фрэнка о беседе с Кэмпбеллом без всяких эмоций, кивнул, потом уткнулся в меню и заказал несколько довольно дорогих блюд и закусок. Тесть с аппетитом ел, успевая во время еды сделать кучу замечаний о возможных изменениях цен на бензин и дизельное топливо в следующем году – можно было подумать, что у него не две машины, а целое автотранспортное предприятие, – и только за кофе перешел к делу.
– Видишь ли, Фрэнк, – издалека начал он, – конечно, здравомыслящий человек сейчас в Ирак не поедет. Слишком много опасностей. Тут и местные баасисты, и заезжие боевики, и «Аль-Каида», и всякие там исламские джихады, и разного рода мученики. Я уж не говорю об обычных уголовниках. Слишком много шансов свернуть себе шею. Ну а если тебя ухлопают, то тебе больше никакие деньги не понадобятся. Поэтому я бы рекомендовал отказаться от этого предложения и продолжать просиживать штаны в этом твоем аналитическом отделе. Но я тебя немного знаю и уверен, что ты все равно сделаешь по-своему. Во всяком случае, постарайся собрать максимум информации об Ираке. Обстановка там меняется слишком быстро. Потряси своих приятелей и узнай, может быть кто-нибудь из них знаком с людьми, побывавшими в Багдаде в последние два месяца. А после принимай решение на основе того, что ты узнаешь. Или воспользуйся старым дедовским методом: возьми монету, загадай, что ты хочешь, поставь на орел или решку и подбрось ее. Поверь моему жизненному опыту: иногда это лучше, чем принятие решения на основе изучения всякого рода научных и прочих данных. И спасибо за ужин.
– А вам спасибо за советы, – сказал Фрэнк, провожая Виллера до выхода из ресторана. – Возможно, я воспользуюсь ими всеми. Включая и последний.
Вернувшись домой он взялся за телефон. Первые несколько звонков были безрезультатными. Но потом счастье ему улыбнулось: выяснилось, что у Джона Готорна – его приятеля по университету – есть старший брат по имени Майкл, который примерно на пять лет старше Фрэнка. Майкл является майором морской пехоты, пробыл в Ираке несколько месяцев, приехал оттуда в краткую командировку и на днях возвращается назад. Фрэнк сразу же договорился о встрече на следующий день.
– Похоже, пока богиня удачи на моей стороне, – подумал он, достал из холодильника бутылку пива и устроился у телевизора. За полтора часа он просмотрел последние новости по доброму десятку каналов и обнаружил, что различные станции по-разному оценивают обстановку в Ираке. Причем оценки колеблются от осторожно оптимистических до крайне пессимистических.
– По-видимому, всем этим политическим обозревателям тоже не мешает встретиться с кем-нибудь, кто недавно вернулся и Ирака, – подумал Фрэнк, отправляясь спать.
На следующее утро, придя в офис, Фрэнк отложил в сторону выпуски журнала «Нефть и газ», по материалам которых он готовил для руководства фирмы докладную записку о перспективах разведки газовых месторождений в Восточной Сибири, и прочел по Интернету чуть ли не все статьи ведущих журналов о положении в Ираке за последний месяц.
Надо заметить, то, что он прочел, не настроило его на оптимистический лад. Конечно, он кое-что читал по Ираку. Как арабист и аналитик по Ближнему Востоку он должен был знать и знал основные моменты, касающиеся ситуации в регионе. Но раньше Ирак не был предметом его специальных интересов. Он считал, что пока в Ираке продолжается заваруха, начальство навряд ли потребует от него какие-либо материалы по этой стране. К тому же ему вполне хватало работы по Эмиратам, Оману и другим странам Персидского залива. Поэтому многое из того, что он сейчас узнал, явилось для него в какой-то мере откровением. Он даже не предполагал, что разногласия между шиитами и суннитами обострились до такой степени, что некоторые специалисты предлагали разделить Ирак на отдельные области, исходя из религиозных различий. Похоже, назревала большая склока и в Курдистане, на севере Ирака. Во внутренние дела страны активно вмешивались соседи, в частности Иран, делающий ставку на определенную часть иракского шиитского духовенства. Об экономическом возрождении страны и говорить не приходилось. Все более или менее состоятельные иракцы уехали в Сирию, Иорданию и другие арабские страны. А такого понятия, как внутренняя безопасность, не существовало вовсе. Грабежи, разбои, убийства, похищения людей стали повседневным явлением.
«И это спустя год после свержения режима Саддама Хусейна! О Аллах, – мысленно воскликнул Фрэнк. – Чем же занималась все это время американская администрация во главе с Полем Бремером? Ведь должен же быть хоть какой-то прогресс! Хоть в какой-нибудь сфере! Независимо от того, решу я ввязываться в эту авантюру с фондом или нет, надо будет попытаться разобраться в иракских проблемах. Все-таки я арабист, и мне следует иметь представление об арабских делах в большем объеме, чем это позволяет чтение сказок «Тысяча и одна ночь».
И с этой благой мыслью он поехал на встречу с Джоном Готорном и его братом.
Глава 5.
У Джона было двое детей, поэтому по дороге Фрэнк заехал в торговый центр и купил для них всяких сладостей, а также две бутылки: виски и джин. Кто его знает, что предпочитают пить в морской пехоте США.
Когда Фрэнк подъехал к дому Джона, он и его брат сидели в шезлонгах на лужайке и курили, а дети Джона, мальчик четырех и девочка шести лет, вертелись рядом – им сообщили, что приедет товарищ их отца, и они были уверены, что гость не забудет принести что-нибудь вкусное. Они, конечно, не ошиблись и, получив свои подарки, сразу же умчались.
– Рад тебя видеть, Фрэнк, – Джон Готорн протянул ему руку и обернулся к брату. – Знакомьтесь. Майкл, это Фрэнк Норман. Видный специалист по Ближнему Востоку из «Стандард ойл». Он знает кучу всяких интересных вещей про арабов, ислам, гаремы и тому подобное. К тому же он хороший парень. С ним можно поболтать и выпить что-нибудь более крепкое, чем чай. А это мой брат Майкл. Морская пехота. Живое воплощение мощи Соединенных Штатов. В настоящее время вносит свой вклад в строительство демократического общества в Ираке. Как поется в старинной песне насчет того, что мы «несем свободу на дулах ружей». Или что-то в этом роде. А до этого ловил бен Ладена в Афганистане. К сожалению, неудачно.
– Рад познакомиться, – Фрэнк пожал руку Майкла. – Хочу еще раз извиниться за то, что отнимаю у вас время. Джон сказал мне вчера, что вы в командировке и снова отправляетесь в Ирак.
– Ничего страшного, у меня есть еще несколько дней. Буду рад быть вам полезен. Давайте пройдем в гостиную или в кабинет Джона, а то здесь жарковато. Не так, как у нас в Багдаде, но все-таки… Лучше посидеть в комнате с кондиционером. Да и к холодильнику там поближе. А пока мы беседуем, Джон попросит свою супругу приготовить нам что-нибудь вкусное, питательное и калорийное. Кстати, в кабинете можно курить. Никто не будет ворчать. Обо всем остальном я позабочусь.
Джон взял в руки пакет, который ему протянул Фрэнк, заглянул в него и повернулся к Майклу:
– Посмотри, Майкл. Вот что значит работать в нефтяной компании! Они там пьют только настоящее шотландское виски, а не какой-нибудь дрянной бурбон, как мы с тобой. И джин «Гордон драй». Импортид! Вот как надо жить!
– Не будем осуждать человека за то, что он хотел сделать нашу жизнь прекраснее, Джон. И не будем отказываться от его подношений. Видит Бог, он сделал их от чистого сердца.
С этими словами Майкл, взяв Фрэнка под руку, проводил его в кабинет. Там он усадил гостя на диван, а сам расположился в кресле.
– Итак, Фрэнк, чем могу быть вам полезен? И чем вас заинтересовал Ирак?
– Дело в том, Майкл, что мне предложили работу в Багдаде. В благотворительном фонде. И на очень приличных условиях. Я сейчас как раз обдумываю это предложение. Разумеется, я что-то читаю про Ирак. И смотрю новости. Но мне хотелось услышать мнение человека оттуда, то есть ваше мнение. Как вы считаете, стоит ли гражданскому лицу ехать работать в Ирак? А то эти трансляции «Аль-Джазиры» о похищениях иностранцев и их обезглавливаниях наводят на грустные размышления.
– Видите ли, Фрэнк, вы задаете вопрос, на который мне трудно ответить. Я офицер. Командир батальона. Я передвигаюсь по Багдаду и в других местах Ирака в бронетранспортере, или в боевой машине пехоты «Бредли», или, на худой конец, в хаммере и с сопровождением. Всегда в готовности открыть огонь, ответить на нападение боевиков огнем моих солдат, дать координаты противника артиллерии или вызвать вертолеты огневой поддержки. Я живу, то есть ночую, в военном лагере «Виктория». Под надежной охраной. Часовые, патрули, системы сигнализации и тому подобная машинерия. Конечно, меня может поразить снайпер, мою машину могут подорвать. Но это уже издержки профессии. С этим ничего не поделаешь.
Майкл помедлил и протянул Фрэнку пачку «Кэмэла».
– Курите. А что касается гражданских… Скорее всего вы будете жить в так называемой «Зеленой зоне». Там расположены многие иракские административные учреждения, живет основная масса иностранцев. Для охраны этой зоны задействована целая бригада. У вашей виллы будут свои собственные охранники. Либо наши соотечественники из охранных фирм, как у Бремера, если вы или ваша контора готовы хорошо платить, либо местные. У вас, скорее всего, будут два офиса: один где-нибудь в торговой части города – там вы сможете работать в спокойное время, а другой – в «Зеленой зоне» – для работы, когда в городе будут волнения или еще что-нибудь в этом духе. Говоря военным языком, два командных пункта: основной и запасной.
– Ну а как общая обстановка, – спросил Фрэнк, – стало лучше или хуже? Судя по тому, что пишут, лучше не становится.
– Тоже нельзя ответить со всей определенностью. С одной стороны, бывший глава нашей временной администрации мистер Бремер передал власть временному иракскому правительству. Более или менее условно, разумеется. И многие иракцы поддерживают это правительство. Считают, что дальше будет лучше. Хотя, как утверждают местные остряки, будет лучше только по той причине, что хуже просто некуда! Далее. Наши инструкторы готовят новую иракскую армию и полицию, и в желающих поступить на службу недостатка нет. Потом некоторые разбегаются, кое-кто работает на боевиков, но большинство остается. В общем и целом это говорит о прогрессе, пусть и медленном. С другой стороны, в стране стали больше стрелять, больше взрывать, участились нападения на правительственные учреждения и на наши колонны.
– Скажите, а эта охрана и пребывание в «Зеленой зоне» обеспечивают полную безопасность?
– Черта с два, – усмехнулся майор, – в «Зеленую зону» каждый день приходит на работу масса народу. Я уже говорил, что там много правительственных учреждений, и если бы охрана обыскивала каждого входящего, как полагается по инструкции, то работа была бы полностью парализована. Кажется, в Европе это называется итальянской забастовкой. Стоит вам выполнять свои служебные обязанности на все сто процентов, и работа встала. Поэтому сюда могут принести что угодно. К тому же, что можно требовать от солдата? Жара в это время года за сорок градусов, а солдаты несут службу в тяжелой полевой форме, в бронежелетах, со всем снаряжением. Мне очень нравится арабское выражение «ин шаа лла», то есть все будет так, как угодно Аллаху. Захочет Аллах – кто-нибудь пронесет взрывчатку, не захочет – не пронесет.
– Н-да, – протянул Фрэнк. Ответы Майкла несколько озадачили. У него не было знакомых в военной среде, и образ военнослужащего сформировался на основе голливудских фильмов. По его представлениям, офицер морской пехоты США должен был быть внешне подтянутым, говорить короткими и обрывистыми фразами, без всяких там «с одной стороны» и «с другой стороны», быть в какой-то мере грубоватым и туповатым. А перед ним сидел обычный, сравнительно молодой человек, у которого не было ничего от супермена, даже слегка полноватый, интеллигентный, с юмором, кажется трезвомыслящий.
– И что бы вы мне посоветовали, – поинтересовался Фрэнк, – ехать или не ехать? Так сказать исходя из собственного опыта.
– Задайте мне этот вопрос через пару лет, и тогда я смогу вам ответить с большей определенностью. Конечно, элемент риска есть. Недавно боевики обстреляли из миномета «Зеленую зону». Просто так, не куда-нибудь конкретно, а по территории. Это у нас называется стрельбой по площадям. И одна мина угодила в жилой фургон, в котором отсыпался кто-то из персонала посольства. Сейчас госдеп постарается сделать из него героя. Мол, погиб на боевом посту и еще что-нибудь в этом духе. Но с другой стороны, у нас в Хьюстоне каждый день в автомобильных авариях гибнет куча народа. Так что ехать вам или не ехать… Я бы вам посоветовал предоставить судьбе решать этот вопрос. Знаете, как в детстве. Загадываете желание, подбрасываете монету и смотрите, какой стороной она упадет. И не надо ломать себе голову. Ну а теперь давайте найдем наших хозяев и спросим их, что они думают насчет ужина.
Майкл встал, открыл дверь и жестом предложил Фрэнку пройти в гостиную.
– Вы мне не поверите, – рассмеялся Фрэнк, – но вчера я получил точно такой же совет. Насчет монеты. И я думаю, что мне придется именно так и сделать. Вот только зная свой характер, я боюсь, что я поступлю как раз наоборот.
Ужин оказался вкусным и сытным. Представитель офицерского корпуса морской пехоты США пил и виски и джин, не отдавая особого предпочтения тому или другому напитку. И при этом оставался вежливым, в меру корректным и остроумным до самого конца вечера. Фрэнку явно начинала нравиться американская армия.
– Если такие парни служат в Ираке, – подумал он, – то, возможно, и мне следует немного проветриться и посмотреть, что там творится. Что важно, мне не надо будет торчать на солнцепеке в каске и с М-16 наперевес.
Глава 6.
На следующий день Фрэнк почти утвердился в мысли, что ему очень хочется в Багдад. Правда, здесь, в Хьюстоне, надо было решить еще одну проблему личного характера. Она называлась Джейн и имела роскошные каштановые волосы, великолепную грудь и вполне приличные ноги. Как кто-нибудь мог заметить, несколько полноватые, но это уже дело вкуса. Фрэнку они нравились.
Он положил на нее глаз еще пару лет тому назад, как только она пришла на работу в финансовый отдел фирмы. Долгое время Фрэнка что-то останавливало на пути к желанной цели. Очевидно то, что муж Джейн считался в фирме восходящей звездой – ему прочили место в совете директоров. К тому же (и этот аргумент был не менее убедительным), несмотря на то что достопочтенный супруг был лет на десять старше Фрэнка, он регулярно и активно занимался спортом и несколько лет назад даже получил какой-то приз на соревнованиях по боксу. Причем в тяжелом весе. Поэтому Фрэнк воздерживался от словесных заигрываний с Джейн, но нагло и недвусмысленно смотрел на ее грудь или ноги, когда они случайно встречались в коридоре.
В один прекрасный день Фрэнк неожиданно оказался наедине с Джейн в лифте и осторожно высказался, что в такую прекрасную погоду было бы неплохо провести день на природе в обществе миленькой женщины. Он, в общем-то, ни на что не рассчитывал. Скорее это был более или менее нейтральный намек. На будущее. То, что рыбак назвал бы прикормкой в расчете на хороший клев. Но Джейн восприняла его высказывание всерьез. Она скороговоркой выпалила, что она дама замужняя, у нее ревнивый муж и что она не может позволить себе встречаться с другим мужчиной… там, где их могут увидеть. «Но, – добавила она, – мы могли бы встретиться где-нибудь в интимной обстановке». И протянула Фрэнку визитную карточку с номерами всех ее телефонов. Когда через пару минут лифт остановился на ее этаже, она, слегка улыбнувшись, кивнула Фрэнку и вышла с видом занятой деловой женщины, а он смотрел вслед ее вихляющей попке, пока не закрылась дверь лифта. Фрэнк отчетливо понял, что теперь осмотрительность и осторожность полетят ко всем чертям.
Известно, что, как писал кто-то из классиков, человек живет не больше нескольких жизней, и очень редко кто-нибудь из нас доживает до трехсот лет. Поэтому было бы глупо упускать представившиеся возможности. Тем более что у одного из его приятелей была свободная квартира всего в каких-то пятнадцати минутах езды от штаб-квартиры фирмы. Сейчас, хотя со времени их первой встречи тет-а-тет прошло уже около года, Фрэнк все еще не мог представить себе, как он будет обходиться без Джейн. И разговор с ней о возможном расставании на некоторое время он начал при их последнем свидании отнюдь не с легким сердцем.
Уже в конце, после того как они оделись, Джейн поправляла перед зеркалом в прихожей прическу и подкрашивала губы, Фрэнк позвал ее обратно в комнату, усадил в кресло и сообщил о предполагаемой поездке.
Оказалось, что для Джейн это известие не было новостью. Она слышала от мужа, что фирма собирается развернуться в Ираке. И что кого-то туда собираются послать. Из аналитического отдела. Со знанием арабского языка. И у нее были все основания предполагать, что речь идет о Фрэнке.
– Ну что ж, – сказала она, – если это тебе нужно, то поезжай. Мужчина должен быть мужчиной в постели и вне нее… Ты мне нравишься. И как любовник, и не только. Так что я буду ждать твоего возвращения.
Она встала, чмокнула Фрэнка в щеку и как всегда первой выпорхнула за дверь.
Джейн сказала то, что Фрэнк хотел от нее услышать. И несмотря на это, его охватило чувство грусти. Конечно, он не ждал душераздирающих сцен, но легкость, с которой Джейн отнеслась к тому, что самым непосредственным образом затрагивало не только его, но и ее жизнь, не способствовала подъему настроения.
Впрочем, после некоторого размышления он вспомнил недавно прочитанную или, вернее, просмотренную по диагонали модную книжку некоего Бегбедера. Книжка называлась «Любовь живет три года». В ней автор утверждал, что любая любовная история начинается со страсти, а потом переходит в спокойное и рациональное чувство. И что наше поколение предпочитает сравнительно мимолетные романы и короткую любовь.
«Может, так лучше», – подумал Фрэнк и решил выкинуть эту проблему из головы. По крайней мере на какое-то время. Сейчас надо было полностью и окончательно определиться с Ираком, а Фрэнк не был уверен на все сто процентов, что он хочет уезжать.
Прошел еще один день. А с ним и вся неделя, отпущенная Фрэнку для обдумывания предложения. И надо было дать ответ Кэмпбеллу.
На следующее утро Фрэнк пришел на работу на полчаса раньше, что было для него, да и для всякого уважающего себя человека, просто невероятным поступком, сел в кресло и принялся размышлять о смысле жизни. И в результате пришел к выводу, что смысла в этой жизни нет. Или нам не суждено его познать.
Потом он достал из кармана монету и загадал: если упадет орлом вверх, я еду, а если решкой, то остаюсь… Монета упала решкой вверх. Фрэнк вздохнул, сунул монету обратно в карман, поднял трубку телефона и набрал номер начальника Управления кадров.
– Мистер Кэмпбелл, – сказал он, – я подумал и решил принять ваше предложение. Возможно, занятие благотворительностью – это как раз то, чего мне не хватает для ощущения полноты жизни.
– Вот и прекрасно, – в голосе Кэмпбелла звучало явное удовлетворение. – Вы избавили меня от необходимости искать другую кандидатуру на эту работу. Теперь мы займемся подготовкой ваших документов, а вы заканчивайте свои текущие дела в отделе и готовьтесь к путешествию. Старайтесь не тянуть время, а то еще передумаете.
– Ни в коем случае, – заверил его Фрэнк, – тянуть не буду. И передумывать тоже.
Теперь, когда, как говорил кто-то из древних, Рубикон был перейден (Фрэнку так и не удалось вспомнить, кто упоминал эту речку и по какому поводу), ему вдруг страстно захотелось побыстрее закончить здесь свои дела и очутиться в Багдаде. Поэтому он с усердием взялся за текущую работу и к удовольствию начальника отдела закончил в кратчайший срок составление всех справок и докладных записок, которые числились за ним по плану месяца.
И вот наступил день, когда все формальности, связанные с командировкой, были завершены. Осталось последнее – встреча с кем-нибудь из совета директоров. Кэмпбелл сообщил Фрэнку, что его примет Герберт Хевит – директор по развитию. В назначенное время Фрэнк поднялся на тридцатый этаж и вошел в приемную Хевита. Его встретила секретарша – дама очень солидных размеров, которой было явно за пятьдесят. Она приветливо улыбнулась и сказала, что босс ждет. Фрэнк поблагодарил ее, заметив про себя, что когда и если он будет членом совета директоров фирмы, он никому не позволит подбирать себе секретарш.
Фрэнк был хорошо знаком с Хевитом, так как два раза ездил с ним в Эмираты в качестве переводчика и помощника. Они, естественно, жили в одной гостинице и даже несколько раз выпивали вместе.
Фрэнк вспомнил, что во время первой поездки он боялся не справиться с переводом – разговорный арабский резко отличается от письменного или литературного языка, и чтобы его понимать, надо прожить в стране длительное время, – но все обошлось. Все местные боссы, с которыми они встречались, говорили на английском, для бытового общения знаний Фрэнка хватало, и Хевит был убежден, что Фрэнк прекрасно знает арабский язык. А Фрэнк лишний раз убедился в справедливости утверждения: главное в профессии переводчика – наглость. Поэтому сейчас встреча носила неформальный характер. Хевит обошелся без привычной в таких случаях демагогии насчет защиты свободы и демократии в жизненно важном для Соединенных Штатов регионе мира, а просто сказал, что скоро начнется грызня за саддамовское наследство, все начнут делить иракский нефтяной пирог, и «Стандард ойл» должна постараться быть в первых рядах рвущихся к столу.
Особенно Фрэнку понравилось, когда Хевит отметил, что пока обстановка в Ираке далека от стабильной, и если у Фрэнка будут основания считать, что его жизни угрожает опасность, то он имеет полное право закрыть свою благотворительную лавочку и вернуться домой. А фирма не разорится, если выкинет несколько сотен тысяч долларов. Это может окупиться и позднее. На этом беседа закончилась.
Хевит встал, обошел свой громадный письменный стол и протянул Фрэнку руку.
– Ну, Фрэнк, желаю вам счастливого пути, и возвращайтесь назад целым и невредимым. Не попадайте в руки этих мрачных субъектов, которые имеют обыкновение показывать своих заложников по телевидению и к тому же отрезать им головы. А может быть, мы еще встретимся в Багдаде. Как говорят ваши арабские друзья, ин шаа лла.
– Ин шаа лла, – ответил Фрэнк, поблагодарил Хевита, повернулся и вышел из кабинета.
Вскоре наступил день отъезда в Вашингтон. В полдень Фрэнк приехал в здание аэропорта и направился к стойке регистрации. Здесь он был приятно удивлен тем, что его пришли проводить несколько коллег из аналитического отдела фирмы и товарищей по университету. Это было тем более трогательно, что Фрэнк уже простился со многими из них накануне по телефону. И вот, надо же, не поленились…
Расставшись с провожающими, он ждал в накопителе посадку в самолет, и ему стало так грустно, что он чуть не прослезился. Но затем неожиданное происшествие развеселило его.
Какой-то старик, стоявший неподалеку от него, ругал на чем свет стоит типа, попытавшегося в одной европейской стране провести взрывчатку в башмаках и из-за которого теперь все должны разуваться и показывать свои грязные носки. Фрэнк рассеянно слушал его и вдруг расхохотался. Соседи недоуменно посмотрели на него.
– Я думаю, – объяснил он, стараясь подавить смех, – что того типа вовсе не стоит ругать. Представьте себе, что было бы, если бы он провозил взрывчатку в трусах или в заднем проходе. Или какая-нибудь террористка провозила ее сами знаете где. Как раньше говорили, в польском кошельке. В штат аэропорта надо было бы ввести проктолога и гинеколога. А очередь ждущих посадки пассажиров стояла бы и смотрела…
Ему не дали закончить. Все вокруг разразились громким смехом.
Глава 7.
В Вашингтоне Фрэнк остановился в той же гостинице, что и в прошлый раз – «Ривер Инн», хорошо выспался, позавтракал и направился в штаб-квартиру фонда приступать к исполнению своих обязанностей во втором учреждении с момента окончания университета.
Оказалось, что найти нужный ему благотворительный фонд не так-то просто. До самого здания он добрался на такси. А потом начались проблемы. У центрального подъезда висели таблички с наименованиями различных фондов – в этом здании находилась чуть ли не дюжина их штаб-квартир, – но не было никаких указаний относительно их местонахождения.
Девушка, сидящая в холле за конторской стойкой, направила Фрэнка на третий этаж, где, как выяснилось, никто и не слышал о какой-то «Уэлфээ Интернэшнл». Его отправили на четвертый этаж, потом на второй, потом снова на четвертый, а оттуда в другой подъезд. Там шел ремонт, два резвых парня в синих комбинезонах чуть не сбили его с ног приставной лестницей, которую они тщетно пытались поставить в вертикальное положение. Он испачкал свой костюм свежей бежевой краской и, наконец, очутился перед дверью с искомой табличкой. Фрэнк вошел внутрь. В приемной сидело несколько особ женского пола различного возраста и окраса, звонили телефоны, гудели факсы и трещали какие-то незнакомые Фрэнку аппараты.
Фрэнк представился одной из дам, более других похожей на секретаршу, и его проводили в кабинет генерального директора фонда.
Последний оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме – Фрэнк определил его стоимость в не менее чем три тысячи долларов. Поздоровался, представился, протянул свои бумаги, сел в предложенное кресло и огляделся. На одной из стен висела большая карта мира, утыканная разноцветными флажками. Заметив, что Фрэнк обратил внимание на карту, хозяин кабинета пояснил:
– Мы работаем в нескольких десятках стран: в Латинской Америке, в Африке, в Азии. В некоторые из них мы поставляем питание, в другие – медикаменты и медоборудование, в третьи, так сказать, полный ассортимент. В зависимости от договоренностей со странами-получателями и наличием товаров на складах.
Затем он попытался выяснить, что Фрэнк знает вообще об организации благотворительности странам третьего мира: кто и на каком основании определяет перечень стран, нуждающихся в помощи, какими законами, подзаконными актами и постановлениями это оформляется, какую роль во всем этом играет ООН и Совет Безопасности, кто ассигнует необходимые средства, через какие основные банки они проходят, кто и как контролирует целесообразность их расходования и так далее.
К чести Фрэнка надо сказать, что он не пытался изображать из себя видного эксперта по проблеме, а скромно объяснил, что он не понимает во всем этом ровным счетом ничего и согласился выехать в Ирак просто потому, что он арабист, хочет лично окунуться в жизнь этой страны и собрать материал для написания книги об Ираке и других странах Персидского залива. Вместе с тем он подчеркнул, что всегда с глубоким уважением относился к благотворительности и людям, которые ею занимаются.
Его откровенность импонировала генеральному директору «Уэлфээ Интернэшнл», и он не поленился потратить целых два часа на инструктаж Фрэнка по основным аспектам проблемы.
Самым существенным из его объяснений было то, что начальником Фрэнка, то есть директором-распорядителем по Ираку, будет мистер Дуглас Ричардсон, которому за шестьдесят лет, и что он общительный и дружелюбный человек с уживчивым характером, а кроме того, он провел на Ближнем Востоке полжизни и прекрасно знает язык и обычаи арабов.
Еще одним гражданином США в фонде был некто Джеймс Мур, молодой парень, в обязанности которого входило ведение финансовой документации и бухгалтерии.
Кроме американцев в фонде работали еще десять-пятнадцать арабов, которых Ричардсон набирал из местных.
В заключение беседы генеральный директор сообщил Фрэнку, что и здесь, в штаб-квартире, тоже хватает всяких разгильдяев и путаников. Так, несколько контейнеров, которые должны были быть направлены в султанат Оман для дальнейшей перегрузки на судно, следующее в иракский порт Басру, кто-то по ошибке отправил в эмират Дубай, и теперь эту ошибку надо исправлять.
Он попросил Фрэнка по пути в Багдад посетить Дубай и Маскат и выяснить судьбу грузов на месте. Администрация фонда обеспечит его необходимыми визами и подготовит новые документы на груз. А пока у Фрэнка будут несколько свободных дней, которые он может использовать по своему усмотрению.
Когда Фрэнк покидал здание фонда, ему пришла в голову мысль о том, что тот, кто придумал благотворительность, был очень и очень неплохим человеком.
Он вернулся в гостиницу, поднялся к себе в номер, уселся перед телевизором и стал думать, чем можно заняться во время непредвиденного отпуска. Прежде всего надо было позвонить Лэмсу и сообщить ему, что он принял предложение отправиться в Ирак. Что Фрэнк и сделал.
Оказалось, Лэмс был в курсе дел Фрэнка и даже знал о его визите в штаб-квартиру фонда и о том, что Фрэнк поедет к месту назначения через Эмираты и Оман.
– Вот и прекрасно, – сказал он. – В Омане, насколько я знаю, вы еще не были, так что будет полезно посмотреть на новую страну. Это расширяет кругозор. Вы летите через Каир. Было бы глупо не использовать возможность посмотреть на каирские пирамиды и луксорские храмы. К тому же вам необходимо встретиться в Каире с одним человеком. Я дам вам его координаты при встрече… Знаете что, давайте пересечемся через неделю где-нибудь в городе и пообедаем. Я угощаю. А пока один совет: было бы неплохо, если бы вы получили еще аккредитацию в Багдаде в качестве представителя прессы. Это может помочь вам в вашей работе. Хотя бы в плане свободы передвижения, встреч с официальными лицами и тому подобное. И если, не дай Аллах, вы попадете в какую-нибудь неприятность, на вашу защиту бросится вся журналистская рать: пишущая братия почему-то не любит, когда кому-нибудь из них наступают на хвост. Так что садитесь за компьютер и разыщите издателей газет на арабском языке здесь, в Вашингтоне, и в Нью-Йорке. Из тех, которые издает арабская диаспора. По крайней мере, будет чем заняться в ближайшие дни. Жду вашего звонка через неделю.
И Лэмс повесил трубку.
Идея стать корреспондентом американской газеты на арабском языке понравилась Фрэнку. На следующий день он отправился в библиотеку Конгресса, устроился за свободным терминалом и за час не только составил себе список арабоязычных изданий в Вашингтоне и в Нью-Йорке, но и посмотрел некоторые из них.
Выбрав вашингтонскую «Ахбар аль-Усбу» («Новости недели»), он позвонил в редакцию и переговорил с главным редактором. Фрэнк предложил свои услуги в качестве корреспондента газеты в Багдаде и сразу получил согласие. Единственным условием, которое ему поставили, было то, что он будет работать… бесплатно. Хотя не исключалась возможность небольших гонораров за его корреспонденции, когда он хорошо зарекомендует себя.
Такая наглость возмутила Фрэнка, и он открыл было рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но, сдержавшись, поблагодарил за оказанное доверие и обещал в ближайшие дни заехать в газету и получить удостоверение корреспондента. А про себя подумал, что не напишет для них и строчки, пока они сначала не заплатят.
Потом он дозвонился в Нью-Йорк издателю газеты с тем же названием. Здесь его ждал более радушный прием. Издатель, он же владелец газеты, внимательно выслушал его предложение и сообщил, что считает за честь иметь в штате редакции такого специалиста, как Фрэнк, хотя в настоящее время – Аллах свидетель – не может платить ему зарплату. Но зато все материалы, которые Фрэнк будет присылать, будут печататься на первой странице, а читатели – и в этом нет никакого сомнения – всегда будут ждать их с нетерпением. И как только Фрэнк появится в Нью-Йорке и посетит редакцию, ему сразу же выдадут все необходимые документы.
Иными словами, результат был тот же, но впечатление от разговоров разным.
Затем Фрэнк позвонил в штаб-квартиру фонда, попросил, чтобы ему заказали билет с учетом остановки в Каире на неделю, и поехал в редакцию вашингтонской газеты, которая располагалась в конце Вирджиния-авеню в трехкомнатной квартире многоэтажного дома.
Самого издателя на месте не оказалось, но он оставил соответствующее распоряжение, и секретарша, полная дама в возрасте, впечатала имя Фрэнка в подготовленный бланк. Еще через десять минут Фрэнк вышел из помещения редакции на улицу штатным корреспондентом газеты. Все удовольствие обошлось ему в тридцать семь долларов – плата за такси в оба конца.
После нескольких дней он уточнил в фонде дату отлета, зашел в ближайшее от своей гостиницы туристическое бюро и купил пятидневный тур в Каир и Луксор.
Ровно через неделю, как и договаривались, он позвонил Лэмсу и получил приглашение на ужин в следующий вечер. Лэмс был настолько любезен, что сам заехал за ним и отвез в один из пригородных ресторанов Джорджтауна. Судя по обстановке и вышколенным официантам, заведение было из весьма дорогих.
Лэмс сам выбрал столик у дальней стены, подальше от оркестра, и после замечания Фрэнка подошедшему официанту, что у него нет особых предпочтений к пище и что-нибудь с хорошим и сочным куском мяса его вполне устроит, сам сделал заказ. Фрэнк обратил внимание на то, что Лэмс говорил названия блюд на французском языке без запинки, почти не заглядывая в меню.
– Жили во Франции? – полюбопытствовал Фрэнк.
– В том числе, – ответил Лэмс. – Сначала усовершенствовал свой французский в Париже, а потом испортил его во французской Африке. У арабистов, насколько я знаю, положение еще хуже. В некоторых арабских странах нет или почти нет арабского языка. Столько всяких местных включений, например берберских или еще каких-нибудь, что вы вдруг обнаруживаете, что совершенно не знаете языка.
– Это точно, – согласился Фрэнк. – В арабском языке целая куча диалектов. Почти в каждой стране приходится переучиваться.
– Ничего, – усмехнулся Лэмс, – поработаете с нами и, если понравится, то сможете освоить не один диалект.
– А стоит ли? – Фрэнк взял сигарету из протянутой ему пачки. – Вы считаете, что в наше время лучше работать в такой организации как ЦРУ, чем в частном бизнесе?
– Трудно сказать, – пожал плечами Лэмс, – все сугубо индивидуально. Я думаю, у нас интереснее. Особенно если у вас есть жилка авантюризма. И если вы хотите служить своей стране. Хотя бы какой-то период своей жизни… Никогда не задумывались о том, почему, например, президент крупной корпорации с окладом в пять миллионов долларов в год соглашается занять пост министра и получать какие-то жалкие сто-двести тысяч?
– Ну, по-видимому, здесь играет роль многое. Честолюбие… Желание заняться политикой. Еще что-нибудь.
– Да. И не в последнюю очередь желание быть членом команды, которая принимает решения. Определяет курс государственного корабля.
– Если позволите, я хотел бы вас спросить, как вы сами попали в ЦРУ и на какую работу и зарплату может рассчитывать молодой сотрудник?
