Страница 3 из 4
— Теперь никто не войдет и не услышит, что происходит в наших покоях. Прости, сразу об этом не подумал.
Мягко захватив ее губы своими, вложив всю нежность в первое прикосновение, он мгновенно сорвался в омут страсти.
Вике казалось, что Имран потерял разум, с таким желанием он сминал её губы. Этот поцелуй не просто жадный и долгий, он граничил с каким-то отчаянием. Обжигал до дрожи в коленях, вызывая волну трепета в животе. А теперь уже ей казалось, что она теряет разум, закручиваясь в воронку обоюдной страсти.
Легкие сгорали от нехватки воздуха, но паре не хотелось разрывать эту томительную сладость.
Руки Вики раздраженно царапали толстую ткань камзола. В груди горело желание прикоснуться к жаркому телу мужа, к стальным мышцам. Ей хотелось познать их гладкость и твердость, а также прочувствовать каждой частичкой обнаженной кожи его нежные прикосновения.
Заметив настрой жены, Имран ловкими пальцами ухватился за пуговицы на её платье.
Через тонкую ткань сорочки Вика почувствовала их шершавость и грубость, но это подняло еще большую волну мурашек. Где-то в глубине подсознания по сердцу царапнула когтистой лапой ревность и мысль о том, что у Лейлы на застегивание пуговиц уходит больше времени. Но глупые мысли и ревность мгновенно капитулировали, когда горячие губы Имрана прикоснулись к оголенным покатым плечам. И он лишь ненадолго разорвал поцелуй…
Вика лежала на прохладном шелковом покрывале. Закрыв глаза, она слушала, как Имран освобождается от одежды. Её грудь высоко поднималась от тяжелого дыхания, губы горели от недавно разорванного поцелуя, а разум уже подбрасывал увиденные ею картины обнажённого тела мужа.
Виктория открыла глаза, когда Имран подхватил её на руки, как пушинку.
Сбросив покрывало на пол, он снова положил жену на постель.
Дрожащими пальчиками Виктория с наслаждением провела по широким плечам мужа, исследуя гладкость и смуглость кожи, чуть касаясь маленького, твёрдого от возбуждения соска на его груди.
Подняв взор, она встретилась с глазами мужа, в которых уже бушевал огонь. И они одновременно шагнули навстречу этому пламени. Обоюдный поцелуй страсти всё глубже закручивал их в водовороте желания, и они тонули в нем.
Горячие жадные губы Имрана, только что целовавшие Вику, плавно опустились на шею и с трепетом предвкушения скользнули к ее груди.
Ей стало жарко от тяжелого, прерывистого дыхания мужа, которое дразнило и без того уже возбуждённый сосок. От едва нежного прикосновения его языка к твердой горошине, с ее губ в который раз сорвался сладостный стон.
Имран, словно попробовав вершинку на вкус, обхватив полностью её губами, наслаждался сладостью, а когда вновь прикоснулся языком, обострил все чувства жены.
И Виктории казалось, что это выше её сил, она не понимала, что творила. Её руки то с жадностью тянулись к широким плечам Имрана, то взлетали вверх к его жёстким, но в то же время мягким, с окрасом вечернего заката, волосам. Ласковое касание мужских губ и языка к затвердевшим соскам становились всё более невыносимыми для неё.
Разум туманился от блуждающих по телу волн желания, она извивалась, прижимаясь сильней к его возбужденной плоти.
Стоны, то и дело срывающиеся с её губ, переходили на крик от прикусывания вершинки горошины груди. Сознание Вики меркло в лаве возбуждения, от жаркого дыхания мужа и его горячих, нежных губ, исследующих живот. Они ненадолго замерли возле родинки у пупка, ласково обвели её языком, продолжив дорожку к впадине внизу живота. Слишком томительная ласка от касания языка и губ мужа к маленькому бугорку между ног лишило сил. Они остались лишь на то, чтобы метаться по кровати от волн возбуждения и нарастания огня внизу живота.
Грудь Вики поднималась от учащенного дыхания. От чувства прикосновения пальца Имрана к лону жар наслаждения накрыл с головой, и сквозь затуманенный разум она услышала его надрывный шёпот:
— Ви-ка-а… — Имран навис над ней, словно скала.
И в этот миг в его голосе было столько неподдельного счастья.
Виктория почувствовала телом его силу и жар. Она мгновенно пришла в себя от чувства прикосновения его твердой плоти между её ног. Тело горело в костре возбуждения, трепетало в ожидании, и хотелось лишь одного: насладиться принятием в себя его мужского естества.
Вика сама сделала движение вперед и в ужасе распахнула глаза от режущей между ног боли. Она попыталась освободиться от проникновения в неё этой большой твердости, по вискам мгновенно заскользили соленые дорожки слёз.
Но Имран сильнее прижал её своим телом, не давая выползти.
— Вика, потерпи немножко, сейчас сработает брачная вязь и боль отступит.
И Вика терпела, прижимаясь лицом к его плечу, плача от бурлящих внутри чувств.
Только одна из четырёх девушек осталась чиста и невинна — Виктавия. Феникс сделала ей подарок, и Виктория благодарила птицу за это. Может, поэтому так страшилась близости и оттягивала этот момент, потому что чувствовала себя грязной. Она не могла вернуться в прошлое и исправить всё, что с ней произошло, но всей душой хотела, чтобы между ней и Имраном никого не было.
Только ОН и ОНА — в момент слияния тел под мерцание звёзд в небе.
Только ОН и ОНА — под тихий шелест листьев за окном от лёгкого дуновения ветерка.
Только ОН и ОНА — под пение цикад в зарослях зелёной травы.
Только ОН и ОНА — под шёпот слов признания в любви.
— Вика… Не плачь… Прошу тебя, — шептал Имран, покрывая лицо любимой поцелуями.
Виктория же давилась слезами, понимая, что не может рассказать, что сейчас творится у неё на душе.
— Я люблю тебя, — всхлипывая, проговорила Виктория.
Руку Вики, на которой находилось кольцо, обдало жаром. От чувства, что по запястью что-то ползет и разрастается, стало немного страшно. Она распахнула мокрые ресницы, с испугом посмотрела в чёрные глаза мужа.
— Не бойся, это брачная вязь, подтверждение, что наш брак консумирован, — объяснил он.
Имран нежно провёл ладонью по рыжим волосам, и оба успели увидеть, как на руке мужа засиял алый узор. А после мужчина накрыл её губы своими и сделал медленное движение.
Виктория задержала дыхание в ожидании боли, но, ничего не почувствовав, замерла от ощущения, что плоть мужа полностью заполнила её. И в миг, когда это произошло, Вику охватило необъёмное чувство счастья, и она устремилась ему навстречу.
Виктория, как мотылёк, рвалась к пламени вновь разрастающегося огня внутри её тела. Задыхаясь в сладостной пытке учащённых движений, срывалась на крик на пике удовольствия. Трепет волн наслаждения внутри неё соединились с его пульсирующей плотью, и от этого ощущения чувство неги стало ещё острее.
Имран обхватив голову Виктории руками, с жадностью ловил каждый штрих затухающего удовлетворения, с нежностью накрывая её губы своими губами.
— Вика… Вика…
В этих его словах столько счастья, тепла и ласки, что ей хотелось плакать, но она гнала прочь слёзы, обещая себе поплакать потом в одиночестве. Чтобы соединиться в ночи с Вселенной и, вскинув руки, мысленно отдать ей свою любовь и благодарность за то, что дала ей второй шанс на жизнь. И эта жизнь будет долгой и счастливой. Она сотрёт все горести и переживания прожитых лет Виктории, погасит в груди огонь боли пережитого.
От раздумий Вику выдернул голос Имрана.
— Я в ванную, воды наберу.
Вика улыбнулась ему в ответ, провожая жадным взглядом. Перед глазами стоял образ обнажённого красивого тела мужа. Ей казалось, что над ним работал скульптор, вырисовывая аккуратно каждый кубик на прессе, широкие плечи, упругие ягодицы, а ямочки на пояснице выполнены с особой любовью, потому что их хочется исследовать с особой тщательностью.
Вика хихикнула мыслям, но от чувства, что под ней что-то мокрое, скривилась. Откинув одеяло, она во все глаза посмотрела на окровавленную простынь. Тяжело сглотнула и мысленно дала себе подзатыльник.
«Первая близость зачастую сопровождается кровью».
Лежать на таком совершенно не хотелось. Виктория переползла на край кровати, встала и замерла от вида мужа, вышедшего из ванной комнаты.
Он жадным взглядом осмотрел, как ей показалось, каждый сантиметр её тела, и Вике стало немного неловко. От вида его мгновенно набухшей плоти она с трудом сдержала рвущиеся вверх уголки губ, и лишь весёлый блеск зеленых глаз выдавал её.
Имран сделал шаг, подхватил на руки любимую.
— Зачем встала? — в его чёрных глазах, так же как и у неё, плясали бесенята.
— Простынь хотела поменять.
— Я сам всё поменяю, а ты пока полежи в ванне, отдохни, — его губы прикоснулись к виску жены.
От чувства, как её бережно опускают в ванну, Вика закрыла в блаженстве глаза, отдаваясь пенной жидкости с нотками запаха, скорей всего, розы.
Веки Виктории потяжелели, и она не заметила, как провалилась в дрёму, из которой её вытащили заботливые руки мужа. Они с нежностью укутали в мягкое тонкое полотенце. Сейчас Виктория представляла себя маленьким пупсом, завернутым в пеленку.
Посадив её на край кровати, Имран размотал полотенце и высвободил разомлевшее тело из плотного кокона. Вновь подхватив Вику на руки, он бережно опустил её на кровать и сразу укрыл одеялом. Она попыталась сказать, что он забыл надеть на неё ночную сорочку, но вовремя прикусила язык, ругая себя за глупость.
Под тяжестью мужа прогнулась кровать, и Вика улыбнулась от чувства захвата её тела в плен его горячих рук. Положив голову ему на плечо, она притворилась, что заснула.
Вскоре, услышав спокойное дыхание Имрана, она подняла голову и с нежной улыбкой рассматривала его. Твёрдые губы мужа расслабились и теперь казались мягкими, а от мысли, что они вытворяли совсем недавно, её дыхание участилось и появилось желание отблагодарить их.
Виктория тихонько приподнялась и осторожно прикоснулась к ним своими губами. Чувство всеобъемлющего счастья затрепетало в груди. Душа наполнилась радужным светом любви, и она отдала её частичку, шепча:
— Я люблю тебя…
С ощущением полного удовлетворения Вика вновь положила голову на широкую грудь мужа и, закрыв глаза, мгновенно заснула.
От звука лёгкого сопения спящей рядом жены чёрные жесткие ресницы Имрана вмиг распахнулись. Его широкие губы, ещё помнящие прикосновение губ жены, разошлись в улыбке и с нежностью коснулись рыжей макушки.
— Спи, мое счастье. Спи, моя маленькая лисичка, и пусть тебе приснятся только радужные сны.
Имран сам не понял, откуда взялось незнакомое слово — лисичка. Скорей всего, он немного переделал название маленького рыжего зверька, живущего в лесах мира Эйхарон, но это нисколько не изменило его сути, окраса.
Уловив аромат жареных орехов с нотками карамели, Вика шмыгнула носом, принюхиваясь, счастливо улыбнулась, с неохотой разомкнула ресницы. Увидела рядом с кроватью небольшой столик, заставленный тарелкой с маленькими шариками, посыпанными сахарной пудрой, и двумя блюдцами с чашечками, от которых поднимался пар, разнося по комнате аромат свежесваренного кофе.
Имран стоял рядом, с довольным счастливым лицом любовался Викторией и узором брачной вязи на руке любимой. Вязь брала свое начало от кольца, подарка трех Богов. Такой же узор плелся и на его руке.
— Как и просила, кофе в постель.
— М-м-м… запах изумительный, — Вика привстала, прикрыла одеялом груди и села в ожидании.
Имран взял чашечку с блюдцем, протягивая ей, присел на край кровати, подхватив тарелку с пончиками, протянул Вике.
— Наша кухарка как увидела меня в такую рань в ее владениях, так чуть дара речи не лишилась. «Неужели молодой лорд проголодался в такую рань?!»
Виктория прыснула со смеха, услышав, как пискляво Имран пытается скопировать голос поварихи.
— Я не проголодался, — сказал и замолчал, подшутив над ней. — Но очень хочу порадовать свою молодую жену утренним завтраком в постель.
Ты бы видела ее глаза. Заметалась по кухне, уронила черпак, разбила тарелку и чуть не насыпала в кофеварку карамели. Пришлось усадить ее на стул и под чутким руководством шеф-повара варить кофе. Сам я, если честно, понятия не имел, как его нужно приготовить.
Сделав глоток, Виктория закрыла глаза в блаженстве, посмаковала сладко-горький вкус.
— Ты знаешь, мне кажется, пару карамелек все-таки в кофеварке осталось, но они придали напитку неповторимый вкус и почему-то с нотками миндаля.
Имран взяв чашечку, сделал глоток горячего напитка, подержав его во рту, сглотнул, наслаждаясь послевкусием.
— Ты права. Но это даже и лучше. Это будет только наш рецепт с непередаваемым вкусом миндальной карамели.
Виктория подцепила пальчиками пончик, надкусила и, поняв, что вымазала губы сахарной пудрой, облизнулась.
Имран, наблюдая за её действиями, отставил свою чашку на стол, туда же быстро убрал тарелку с пончиками. Запустив руку под одеяло, наткнулся на Викину ногу, прошёлся ладонью по икре, коленке. Тяжело задышал, не спуская с её лица взгляда, огладил наружную часть бедра, ласково перешёл к внутренней. Подхватив из ослабевших рук жены блюдце, быстро отставил на стол, отшвырнув одеяло, стал любоваться, как любимая наслаждается его ласками…
Утро для молодой четы Ир Куранских выдалось очень жарким, с нотками запахов любви, миндаля и карамели, витающих в их покоях. И хоть первый кофе остался недопитым, но на второй завтрак они успели.
Все домочадцы собрались в малой столовой на завтрак. Последней залетела Элерия и, поздоровавшись со всеми, подбежала к своему месту.
Рикард отложив ножик и вилку, встал, отодвинул стул, дождался, когда жена сядет, и только после этого вернулся на свое место и продолжил завтрак.
Увидев брата с женой, Элерия улыбнулась во все тридцать два зуба и принялась за омлет. Отправив очередную порцию еды в рот, мгновенно замерла, увидев на кисти Имрана красивое, в виде цветов, тиснение, когда он подкладывал со смешинками в глазах жене пончик. Вика отвечала ему таким же блеском глаз, и на ее руке расплелся непередаваемой красоты рисунок, напоминающий украшение.
Смешки этих двоих Элерию совершенно не волновали, а вот красивый трехцветный узор — очень даже. Толкнув Рикарда в бок, дождалась, когда он обратит на нее внимание.
— Рикард…
— М-м-м…
— Рикард, ты видел, какие цветочки на руках у Имрана и Вики?
Рикард бросил нечитаемый взгляд на руки друга и его жены и продолжил завтрак, отрезав кусочек бекона, отправил его в рот и чуть не подавился от нового толчка в бок.
— Рикард… я такие же цветочки на своей руке хочу.
Молодой человек вновь бросил взгляд на руку друга.
— Раз хочешь, значит, сделаю, — произнес он и продолжил доедать бекон.
— Кх-кх-м-м, — раздался басовитый возглас хозяина замка и отца всего семейства.
Рикард бросил из-под бровей безразличный взгляд на Аронда, вздохнул.
— Работа долгая, сложная и быстро не делается.
Плечи Элерии сразу поникли, уголки губ опустились, а чёрные глаза утонули во вселенском горе.
Рикард, не видя расстройства жены, продолжал завтрак, погрузившись в свои мысли и опять чуть не подавился.
— Кх-кх-м-м, — вновь раздался басовитый возглас Аронда.
Бросив пустой взгляд на отца семейства, Рикард посмотрел на Элерию, подхватил ее пальчики, поднёс к губам.
— Точно такие узоры не обещаю, но буду работать в этом направлении. Думаю, времени уйдет чуть больше года. Подождешь? — поцеловав тонкие длинные пальчики жены, Рикард подмигнул ей и вернулся к завтраку, который уже несколько раз прерывали.
Красиво очерченные, макового цвета губы девушки чуть разошлись, длинные чёрные ресницы хлопали от испытываемых смешанных чувств. Пальчики еще помнили прикосновение горячих губ Рикарда, а взгляд голубых глаз был лукав и в то же время в них промелькнул огонь, от которого почему-то по её коже пробежали мурашки.
— Доченька, завтрак стынет, — Вириди любовалась своей глупенькой малышкой. Вздохнув, с благодарностью в глазах посмотрела на Рикарда. «Спасибо Богине Ириде, подобрала моей девочке хорошего мужа: доброго, терпеливого, а главное, с большим любящим сердцем».
Элерия не видела, как сидевшие за столом взрослые перебросились улыбчивыми взглядами от вида лёгкого румянца на ее щеках. Она уткнулась в свою тарелку и до самого окончания завтрака не поднимала головы, ковыряла вилкой и делала вид, что поглощена омлетом.
После завтрака все разошлись по своим делам. Имран, подхватив руку жены, повёл ее к порталу.
— Что нам сегодня предстоит? — спросила Виктория, не скрывая своего хорошего настроения, и с любовью поглядывала на мужа.
— Предлагаю отправиться в Ранкронг, навестить храм Богини Ириды.
Виктория с восхищением посмотрела на мужа.
— У нас с тобой мысли сходятся. Купим самых красивых цветов. У вас ведь продают цветы?
Имран подхватил Викторию на руки, закружил, любуясь красотой её сияющих изумрудом глаз, в которых лучилась любовь. Припав к её губам, наслаждался трепетным ответом и блуждающим пальчикам жены в его волосах.
Выйдя из портала в Ранкронге, они отправились на рыночную площадь. Имран скупил цветы у всех торговок, пришедших в этот день на рынок. Наняв бричку, сложил букеты на сиденья и указал извозчику, куда нужно ехать. Подхватив под руку Викторию, повёл ее выполнять задуманное…
Служитель был изрядно удивлён, когда двери храма распахнулись и порог переступил высокого роста, крупного телосложения молодой человек. Но не это смутило старичка, служившего Богине много лет, а ворох цветов, которыми незнакомец усыпал алтарь в храме.
Молодой человек входил и выходил из храма несколько раз. Покрыл цветами весь пол, а основание алтаря так и вовсе не было видно. Всё вокруг благоухало и пестрило красочным разноцветным ковром.
Когда незнакомец в очередной раз вошёл в храм, он держал под руку девушку.
Камран подумал, что пара пришла связать себя узами брака, но, увидев на кистях рук живой сияющий узор, сглотнул и замер, сразу вспомнив молодую пару, благословлённую тремя Богами. Тогда Боги одарили их сияющими кольцами из трёх цветов, а теперь от колец плелся узорчатый ковер: красного, синего, серебряного и золотого оттенков, напоминающих цветы.
Молодая пара подошла к алтарю, опустилась на колени. Девушка положила руку на цветы, незнакомец накрыл её ладонь своей широкой ладонью.
— Спасибо! — с надрывом в голосе произнесла рыжеволосая красавица. Больше она ничего не говорила, её плечи зашлись в рыданиях. Молодой человек прижал её к своей груди, а затем встал с колен, подхватил жену на руки и вышел из храма.
Молодые люди не видели, как в храме появились трое Богов.
Архи и Ирида, взявшись за руки, стояли впереди, за их спинами возвышался Изорг. Встав на пороге, они провожали грустным, заботливым взглядом молодую чету. Когда молодые люди скрылись из поля их зрения, Богини переглянулись и исчезли, а следом и их брат.
Ноги Камрана ослабли, шатаясь, он доплелся до алтаря. Упав на колени, запел песню во славу Богов Эйхарона…
Ваир Акронский вертел в руках приглашение на бал в честь коронации будущего короля Финийского государства. «Выходит, и короли не вечны. Магия и целители оказались бессильны перед безумием. Наследников после себя Мир не оставил. И кого, интересно, собрались короновать? Сам от приглашения откажусь. Отправлю сыновей, пора их подготавливать к будущей жизни. Ознакомить с высшим обществом материка Аргарон… Огнар заодно принцессу себе присмотрит. А Данар мал еще. Пока пусть покрутится среди знати и королей, это никогда не помешает. Сопровождать их будет канцлер и…»
Мысли короля уплыли в недавний доклад: Имран Ир Куранский, спасая смертницу, применил магию драконов. Подробный отчет будет доставлен вам в течение часа.
— Отчет отложим на потом, расскажи в двух словах.
Лир Эканский, потупив взор, продолжил:
— Смертница была магиней, применила магию феникса, — канцлер замолчал, не зная, как изложить дальнейшие события. Покряхтев и прочистив горло, продолжил: — Ир Куранский, применив магию драконов, обратился в дракона и взмыл ввысь за девушкой. Поймал ее под самыми облаками, обхватив крыльями, стал падать.
Ваир напрягся, в душе порадовавшись, что внук разобьется, но от дальнейших новостей выпал из реальности…
— Молодым людям не дали разбиться… кхе-кхе, — прочистил в очередной раз горло Лир. — Три хранителя магических источников.
— Что?!
Акронский вскочил с кресла с побелевшим лицом.
— Смею доложить, что сам я не являлся очевидцем сих событий, — поспешил сгладить сказанное канцлер. — Все сведенья собраны со слов очевидцев, состоящих в основном из бедного сословия, а они, как вы знаете, Ваше Величество, много приукрашивают и привирают.
Медленно опустившись в кресло, Ваир некоторое время переваривал услышанную новость.
— И где сейчас Имран?
— Наследник Аронда Ир Куранского соединил себя узами брака с безродной девицей.
— А смертница куда делась?
— Смею доложить, что местонахождение девушки неизвестно.
— Вот уж удружила сестренка, — стол сотрясся от тяжелого кулака Ваира… «А хотя племянник упал в глазах общества, связав себя узами брака с ведьмой, а его сын и того хуже…»
Даже спустя несколько дней в груди Ваира продолжал бушевать огонь несправедливости по отношению к нему Хранителя магического источника. Сколько раз он задавал себе один и тот же вопрос: «Почему? Почему наследная магия досталась сестре, ее детям, а не ему?»
Если бы Акронский узнал еще об одной магии, доставшейся его внуку, мог бы лишиться рассудка, как Дар Мир Шинский.
Развалившись в кресле, Ваир крутил в руках приглашение и неожиданно к нему пришла здравая мысль: «Кого еще отправить вместе с сыновьями на коронацию? Магия драконов и морока бесценны и они должны находиться рядом с коронованными особами. Я не вечен. А возле сыновей появится охранник, способный в любую минуту защитить своего короля и его семью. Пока пусть внук осмотрится, приноровится к придворной жизни, а в дальнейшем сделаю его канцлером. А то, что жена у него безродная, так это легко исправить».
Улыбнувшись своим мыслям, Акронский пригласил писаря и в общих чертах рассказал ему, из каких строк должен состоять вестник…
***
Сидя у себя в кабинете, Аронд некоторое время держал в руках вестник от дяди. Не разворачивая свиток, вдумчивым взглядом он пытался понять, что принесло его семье это послание?
«А мне уж подумалось, что дядя забыл про мое существование. Но, видно, старые обиды спать спокойно не дают… или дошли слухи об Имране? Но, не открыв письма, не узнаешь, что хочет от тебя написавший его».
Дернув за печать, на которой был изображен дракон, Аронд развернул свиток и вдумчиво стал читать. Прочитав приглашение, долго смотрел в одну точку, обдумывая, как оградить сына от Дар Акронского? Отшвырнув вестник, ведьмак встал, заходил по кабинету. Намерения дяди стали понятны сразу. Но до чего же не хотелось отправлять сына в это змеиное логово.
Чтобы проветрить мысли и все обдумать, ректор решил прогуляться по территории академии. Выйдя из здания, Аронд зашагал по каменной дорожке, в душе скучая по строгой, но справедливой леди Сивилии Ир Гаринберг. «Уволок Орланд не только лучшего преподавателя по водной стихии, но и зама. Заграбастал своими ручищами… еще бы, такой подарок небес».
Вздохнув в очередной раз, Аронд направился домой, решив выложить на семейном совете проблему с приглашением на бал и подозрения о том, каких еще козней ждать от короля.
После вечернего ужина глава семейства собрал своих домочадцев в большой гостиной и выложил суть дилеммы.
Имран, словно почувствовав надвигающиеся проблемы, обнял жену, обвел взглядом отца, друга и брата.
— Хитер дед. Наверно, слухи дошли о моем перевоплощении.
— Что теперь будет? — Виктория прижалась к мужу.
— Отказать вы не можете, — подал голос Рикард. — Нужно. чтобы на бал прибыли все Ир Куранские.
— Но приглашение только на Имрана, — вставил свое слово Сорж.
— Приглашение достать не проблема. Отец точно будет. Сыну, невестке и тестю с супругой не откажет. Остаются Сорж и Виктория, — Рикард призадумался. — Подключим главу тайной канцелярии Ир Гивского, он с приглашениями посодействует. Бал будет через неделю. К этому времени мы успеем обговорить все предполагаемые события, пока девушки будут шить себе наряды. — Посмотрев на жену, Рикард покачал головой, Элерия витала где-то в облаках, да и не мудрено — первый в жизни бал…
Неделя медового месяца для молодоженов пролетела как один день. Дни были заняты обсуждениями коронации, а также встрече семьи Ир Куранских на балу. Мужская половина графского семейства, обговорив все варианты, пришла к единому мнению, кто и с кем явится на бал. А женская половина семьи ведьмака обсуждала пошив новых платьев и аксессуаров.
Когда тесть объявил, что Имран приглашен во дворец в качестве охранника наследного принца на балу, Виктория сжала кулачки и стала слушать дальше. Пока она не разбиралась во всех тонкостях жизни высшей знати, но внутренним чутьем поняла, что надвигаются неприятности. Когда же Рикард изложил свои мысли, Вика вся кипела внутри и решила, что она устроит революцию всем этим пышным платьям и оборкам:
«Ну, я вам устрою, древние ящерицы. Сошью облегающее все изгибы тела платье. Разрез спереди до нижней точки бедра, открытая спина, можно чуть ниже поясницы, и спереди разрез, уходящий в ложбинку между грудей, но такой, чтобы завлекал и будоражил мысли…»
Но, вернувшись вечером в их с Имраном покои, тая от его ласк и поцелуев, поняла, что не может опозорить любимого ею человека:
«Платье сошью, но другое, не нарушу этикет, но оно будет отличаться от нынешней моды светских красавиц. А облегающее платье оставлю на потом, только для мужа, нужно ведь показать, в каких нарядах ходят землянки».
Стоя перед зеркалом, Виктория вздохнула. Имран ушел во дворец час назад и не догадывается, какой она преподнесет ему подарок в виде себя и платья, надетого сейчас на ней. Если честно, то никто, кроме портних и Лейлы ещё не видел ее бального платья. Предоставленная в её распоряжение портниха предложила несколько фасонов. Но Вика вручила ей набросок того, что она хотела видеть на себе.
— Но как же алое? На бал?
— Не просто алое, а с вышивкой. Постарайтесь найти лучших вышивальщиц. Мне нужно, чтобы они управились за неделю. Вот рисунки, по которым они должны расшить каждый клин юбки и верх. Да, а ещё вместо пуговиц мы сделаем на спине платья шнуровку.
— Боюсь, что не смогу сшить то, что вы просите.
— А я уверена, что сможете. И не волнуйтесь. Я буду рядом и подскажу, если у вас будут возникать вопросы. Ведь сшить такой наряд — это мой маленький каприз.
Стоя перед зеркалом, Виктория мысленно хвалила работу.
«Вышивальщицы и портниха молодцы. Смогли воспроизвести мою задумку. Раз Лейла не трещит без умолку, то, скорей всего, потеряла дар речи от платья. Если честно, то сама не ожидала, что будет так восхитительно. Юбка состоит из шести пышных клиньев-колоколов. На каждом клине от подола тянется расшитый золотыми нитями узор, похожий на брачную вязь, изображённую на наших с Имраном руках. Также на каждом колоколе такими же нитями вышит летящий феникс и дракон. Верх платья состоит из строгой блузы с длинными рукавами и тоненького воротника под самое горло. Лиф полностью расшит золотыми нитями, но уже без Хранителей Источников. Мелкий золотой рисунок на алой ткани повторяет орнамент, идущий по подолу платья».
— Леди Виктория… вы такая красивая, — с восхищением в глазах вымолвила Лейла. Осталось подобрать украшения и можно отправляться на бал. Вы будете самой красивой.
Вика улыбнулась, счастье в душе отражалось блеском в лазури ее глаз.
— Давай, тряси ларец с драгоценностями…
Дверь распахнулась, и в комнату вошла чета Куранских. Они безмолвствовали несколько минут, глядя на Вику.
— Девочка моя… как ты красива, — отмерла Вириди. Она обошла вокруг невестки, несколько раз порываясь притронутся к ней, но сдержалась.
Граф был менее многословен.
— Я сейчас… — развернувшись, он вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа в руке тоненькую диадему, играющую цветом желтых сапфиров. Осторожно, чтобы не испортить прическу, укрепил ободок в рыжих волосах невестки, протянул серьги.
Виктория заправила в мочки ушей длинные золотые нити с такими же камнями, как и на венце, украшающем ее голову.
— Вот теперь наряд завершен, одного боюсь…
Вириди, Вика и Лейла в недоумении посмотрели на Аронда.
— Как бы мой сын не поубивал кавалеров, отважившихся пригласить тебя на танец.
Смущенная улыбка тронула лицо Вики. Вдохнув, она с благодарностью посмотрела на родителей. Эта пара вызывала в ее душе восхищение: высокий, строгий, статный мужчина и маленькая, хрупкая женщина, воплощение красоты и душевной чистоты. Они словно созданы друг для друга.
Пока Виктория мечтала о том, какой они будут парой с Имраном, когда пройдут годы, Ир Куранские вместе с ней миновали портал и вышли в столице Шарон Финийского государства.
Сорж, завидев их, поспешил навстречу. Восторженным взглядом окинул Викторию и замер, не сводя с ее лица взора.
— Сорж, мы не менее тебя очарованы красотой Виктории, но думаю, твой брат извелся в ожидании жены, — вывел из ступора сына Аронд.
Подмигнув Вике, Сорж предложил им пройти к карете.
Виктория была напряжена, смотрела в окно, а душа трепетала от мысли, что совсем скоро она повторит путь Виктавии во дворец.
Вириди взяла ее руку, с теплотой посмотрела в глаза.
— Не бойся, девочка моя. Теперь ты не одна. Тебя окружают любящие люди и любой из нас встанет на твою защиту, даже если это будут короли.
Вика поднесла руку Вириди к своей щеке, прижала, отвечая благодарностью.
— Спасибо, вы замечательные родители.
— А как насчет меня? — в голубых глазах Соржа плясали смешинки.
— По-моему, ты шалопай. Но очень добрый. И всегда при необходимости сможешь поддержать.
— Родители… слышали, я — добрый шалопай.
Виктория весело рассмеялась от шутки Соржа и то напряжение, что на нее давило, куда-то улетучилось.
«Прочь страхи… ты должна с достоинством войти в бальный зал. Плевать на всю знать и высший свет! Ты приобрела в этом мире счастье. Ты любишь и любима. И твой любимый тебя дожидается. Так предстань пред ним во всей красе».
Карета беспрепятственно проехала главные ворота и остановилась возле парадного крыльца дворца. Сорж поспешил выйти первым, поддержал Викторию, когда она спускалась со ступенек.
Глава тайной канцелярии дожидался их на верхней площадке. Прошелся взглядом по чете Ир Куранских и замер, увидев Викторию.
Наслаждение, благоговение, нежность и щемящая тоска затаилась на глубине этих темно-карих глаз. Вике стало не по себе от этого взгляда, и хотя он длился всего несколько секунд, слепец и тот бы понял, что творится в душе Ир Гивского.
Смутившись, Виктория отвела взгляд в сторону. Она не может ответить на чувства Саруна. Ёе сердце прочно и безоговорочно принадлежит другому мужчине.
Уголки губ канцлера чуть приподнялись. Подхватив пальчики Вики, он поднес их к губам, смотря ей в глаза темнотой взора, произнес:
— Виктория, ты подобна принцессе из сказки, почтившей этот мир своим визитом, ступив со страниц книги. Все прибывшие на бал принцессы блёклы на фоне тебя, — грудь Саруна поднялась от тяжкого вздоха. — Нужно было наплевать на всех и украсть тебя тогда, — едва слышно произнес канцлер, выпрямился, посмотрел на Соржа, глядевшего на него, словно волчонок. — Сорж, как и договорились, ты в тронный зал и смотришь в оба. А я за женой. Встречаемся у дверей в Тронный зал, — Ир Гивский ушел.
Аронд подхватил под локотки Вириди и невестку, и они поспешили во дворец.
— Глава тайной канцелярии Сарун Ир Гивский с супругой и его гостями! — объявил церемониймейстер.
