Страница 2 из 5
– Угу.
– У меня, наверное, такая же, – женщина посмотрела на меня, будто наконец-то разглядела, – С удовольствием возьму. На время, конечно, починю свою – сразу привезу вашу обратно.
В кладовку я зашла одна, Анна ждала в коридоре возле бабушкиной комнаты, искала я недолго: машинка располагалась между стеной и тремя килограммами еще советских юбок. Сверху лежал джемпер. С ценником, между прочим. 35 рублей. Я усмехнулась. Это точно в стиле бабушки, она десятилетиями берегла вещи, аккуратно чистила их, складывала в стопочки и ни разу не надевала. Ждала особого случая. А потом они выходили из моды.
– Анна, помогите мне. Одна я эту громадину отсюда не вытащу.
Совместными усилиями мы переставили ее в коридор. Комнату я закрыла. Это до сих пор комната бабушки, потом осмотрю ее и что-нибудь придумаю.
– Сами вы точно не справитесь. Пять этажей без лифта, – я махнула в сторону лестничной площадки, – Второй день не работает. Кстати, не возвращайте машинку. Я все равно не умею шить.
– Сын заедет, он и поможет. Спасибо.
***
Гостей встречала у порога. С готовкой сегодня ничего не вышло. После ухода Анны, ее сына и швейной машинки, я планировала поспать, освоить тонкости японской кухни и красиво оформить сервировку стола. Получилось поспать. Остальное доверила доставке еды.
– Всегда мечтала развлечься в доме, построенном до революции, – Элина зашла первой, вручив мне букет, и прошептала, – Береги свою нервную систему.
Я сначала не поняла, к чему фраза про нервную систему, потом увидела, как с хорошо знакомыми мне людьми в прихожей возникли двое посторонних: парень в красном пиджаке и девушка с корзинкой фруктов.
– Моя новая сестренка, – Вика обняла девушку, державшую фрукты.
– Твой папа снова женился? – без тени смущения спросила Юля, развешивая по крючкам свой плащ и шляпку.
– На прошлой неделе, – кивнула Вика, – Это Света, дочь моей мачехи, и ее жених Артем. Где вы еще такого красавчика возьмете?
Артем гордился собой, поправляя зализанную прическу. Вика находилась в состоянии эйфории, она экстраверт до мозга костей. Мы нервничали. Я взяла за руку Юлю и повела за собой в первую попавшуюся комнату.
– На меня не смотри, – сказала Юля, – Мы встретились у твоего подъезда. Откуда я могла знать, кого она притащит?
– Ты с ней ближе, – мне очень хотелось избавиться от незваных гостей, не обижая Вику, – Я готова была к тому, что придет ее парень, он не пришел, зато понаехали новоиспеченные родственники.
– С Викой невозможно быть ближе, – Юля плотнее прикрыла дверь, – Сегодня она тебя любит, а завтра пишет на твоем доме много обидной для тебя информации. Она исчезает на полгода без объяснений. Я уверена – будь у ее мачехи хоть пятнадцать дочерей, Вика бы всех сюда привела. Ничего мне с этим не сделать.
– Выгонять их не стану, – пообещала я, – Прошу, помоги проследить за этой парочкой. Мало ли, что они натворят.
– Идет.
– Сейчас я без лишнего шума возьму ключи от комнат и запру двери. Веселье пройдет в большом зале.
– В стеклянном?
– В смысле?
Договорить Юля не позволила.
– Та комната в конце коридора. Я успела увидеть несколько огромных окон.
Стеклянная комната. Название мне определенно понравилось. Выпихнув Юлю обратно к друзьям, я выждала секунд десять, давая ей время увести их на кухню, и выскользнула в коридор. Ключи были в нижнем ящике моего стола.
Доверие к Юле или Элине безграничное, наши сложные характеры на честность не влияют, в чем убедилась неоднократно. К новым знакомым доверия не было. К Вике, видимо, его тоже скоро не будет.
На кухне, не донеся бутылку до зала, разливали по бокалам вино:
– Полиночка вернулась, – улыбнулась Вика, – Я похозяйничала немножко, извини.
Деликатность? Вика? Быть не может.
– Нестрашно, – ответила я, забирая бокал.
– Давайте, – громко призвала Элина, – За нашу радушную хозяйку торжества, за очаровательную, за, не побоюсь этого слова, гениальную Полину, способную вынести любые испытания, свалившиеся на ее хрупкие плечи. За то, чтобы у нее все было.
– За Полину, – присоединилась Юля.
– За светлое будущее, – поддержала Вика, ее новые приятели кивнули.
С новосельем, наверное, так не поздравляют, да и радости от новоселья немного, просто друзья искали повод растормошить меня.
***
Вика прибавляла и прибавляла громкость музыки, еще чуть-чуть и окна вылетят. Несколько раз я подходила к ней, перехватывала ее у колонки и просила этого не делать. Она соглашалась, гладила меня по плечу, как неразумного ребенка, гарантировала хорошее поведение. В течение десяти минут все повторялось. Во время 125-й попытки прибавить громкость, я просто вышла из комнаты, чтобы не наговорить лишнего, успев увидеть, как к танцующей Вике подошла Юля. Стало тише.
– Красишься? – Артем, сидя прямо на полу кухни, задал мне нетривиальный вопрос.
– Помада. Тени. Подводка. Тебя что из этого интересует? – общаться с ним не хотелось. Несколько раз парень пытался покурить в квартире, в то время как его девушка вскрывала купленные бутылки с алкоголем. Мне не жалко. Но можно было и спросить. Про алкоголь, естественно. Курить в помещении я не разрешу ни при каких обстоятельствах.
– Помада, – сказал он, – Желательно такая, какой ты сегодня накрасила губы, хочу попробовать лиловый тон.
– Не язви, – я взяла стакан и налила туда воды. С прочими напитками, наверное, на сегодня хватит.
– Зачем тогда иронизируешь, если не готова воспринимать юмор в ответ? – ухмыльнулся Артем, доставая пачку сигарет с зажигалкой.
– Не в моей квартире.
Я выхватила зажигалку.
– Грубо, – притворно расстроился он, – Вообще я спрашивал про волосы. Очень интересный цвет, иногда, под определенным углом, кажется, что они не черные, а фиолетовые.
– Надо меньше пить, чтобы черный не казался фиолетовым, – отрезала я.
Артем был далеко не самой приятной компанией. Единственная альтернатива сейчас – это вернуться к остальным. Если вернусь, то, боюсь, скандала с Викой не избежать.
– Попробуй нормально общаться с людьми, – парень с пола пересел на стул возле окна, – В форточку тоже нельзя курить?
– Даже, если ты повиснешь на веревке за окном, все равно будет нельзя, – я не понимала, почему некоторым персонам нужно повторять по пятнадцать раз.
– Такая красивая девушка, такая просторная квартира для вечеринок, – Артем покрутил в руках сигарету, потом подумал, – И такая скука, – он убрал сигарету в карман.
– Эта квартира для жизни, не для вечеринок и пьяненьких знакомых-однодневок, обчищающих твой холодильник.
Еда, заказанная сегодня, базировалась в большой комнате, все пробовали пиццу и мясо в кисло-сладком соусе. Артему же интереснее выгрести остатки апельсинов из холодильника, что заметно по кожуре, небрежно брошенной в раковину.
– Сделаю вид, что мне не обидно, – Артем даже попытался встать, изображая поклон из полусогнутого положения, – Кстати, ваш сыр не имеет ничего общего со словом «вкусно».
– Не нравится – не ешь.
Уговаривать и просить – «пожалуйста, только не обижайся», я не стала. Он мне никто. К утру уедет со своей невестой, и больше никогда не увидимся.
– Тебе можно позавидовать, – сказал он, собираясь оставить меня в одиночестве.
– Ты не похож на человека, который способен кого-то похвалить без подвоха. Предположу, что причина зависти явно неприятно для меня прозвучит.
– Твои родственники не скупились на наследство, – заметил он.
Кто сомневался? Сейчас мне предстоит в миллионный раз выслушать, какая я плохая, потому что нагло пользуюсь имуществом моей семьи. Пусть говорит, если хочет.
– Давай, – предложила я, – Наговори мне кучу гадостей, если тебе станет легче от этого.
– Не станет, – Артем забрал у меня стакан с водой, – Квартира волшебная. Каково это? Каково знать, что девяносто процентов людей о таких хоромах всю жизнь мечтают, а ты уже сейчас можешь наслаждаться? Что там мечтают – многие убить за роскошное наследство готовы. Многие.
От его слов по мне прокатилась ледяная волна. Что я ему сделала? Первый раз в жизни сюда пришел и уже хочет затоптать меня в асфальт. Хотя бы морально.
– Я бы убил, – приблизившись вплотную, добавил Артем.
По его карим глазам невозможно определить, веселится он или реально об этом думает. Артем глотнул воды, откусил от бутерброда, который взял со стола, и отошел подальше, разглядывая меня. Ждал реакции.
– Я не привыкла желать людям зла.
Сам по себе Артем меня не пугал, конечно. Щупленький, очень истеричный мальчик с запросами до небес. Их достаточно. Люди, которые не умеют наслаждаться собственной жизнью, если не унизили кого-нибудь другого. Пугал не он. Пугало подобное мнение.
Артем вышел в коридор. В стеклянной комнате, перекрывая все остальные звуки, громыхнула музыка. Вика добралась до колонки. Остановить ее я не успела: стук в дверь застал меня как раз, когда выходила из кухни.
Явно соседи. Ну, Вика. Дорого тебе это будет стоить.
– Мы все понимаем, – соседка возмущалась, когда я с ней поздоровалась, – Молодые, легкие на подъем, не думающие о последствиях. Понимаем. Сами были студентами. Но и вы нас поймите, дорогие мои. Завтра вставать на работу в семь утра, не все работают посменно.
Понимание, конечно, было. На ее месте я бы разговаривала не особо вежливо.
– Одну минутку, – ответила я, – Сейчас прекратится.
Женщина плотнее запахнула халат, который ей мал. Ростом она оказалась даже ниже меня. Я считала себя невысокой. Но женщина была еще ниже. Пухленькая, решительно настроенная, но, очевидно, добрая дама, раз не ударила меня сразу после попадания в квартиру.
По коридору я пробежала, влетела в комнату, как спортсмены в свои лучшие годы, и не просто вырубила колонку, нет, я ее отобрала.
– Ты что? – Вика хотела перехватить источник шума. Элина перехватила Вику. Артем, закинув руку на плечи своей невесты, отсалютовал мне бокалом.
– Спасаю людей от вас, – я ушла с колонкой.
Женщина буквально засыпала стоя, глаза у нее закрывались сами собой.
– Все? – спросила она.
– Да, – показала колонку, – Будет тишина. Клянусь.
– Очень рада, что смогли нормально договориться, – она перестала быть настороженной и недоверчивой, широко улыбнулась, – Самой хочется хороших отношений с соседями.
– Абсолютно согласна, – положила колонку на столик в прихожей, из комнаты доносились звуки разгорающейся ссоры, – Вы из какой квартиры?
– Из тридцать седьмой, – женщина стала милее и уютнее, – Из той, которая слева от вас. Через дверь.
Так она не просто соседка. Она ближайшая соседка. Нас разделяли всего шесть метров и одна квартира.
– Полина, – я, как подобает, представилась.
– Татьяна Семеновна, – ответила женщина, – Можно просто Таня, я к этому спокойно отношусь.
– Очень приятно, – кивнула, – Простите за эту ситуацию, они уже уходят.
Я говорила, осознавая, что гости сейчас стоят в комнате, молчат и вслушиваются в мои слова.
– Спасибо, – Таня оставила нас одних.
Машина, музыка. Такими темпами я перейду в ранг нежелательных обитателей дома, получив презрение от всех соседей. Друзья затихли. Отказывать им сложно, выставлять посреди праздника – невообразимо.
– Нам, видимо, пора, – спасла меня Эля.
Я покивала, глядя на нее с благодарностью.
– Одевайтесь, хватайте свои башмаки и покидайте помещение, – сказала Юля, – Вика, с тобой позже побеседуем.
– Сильно не бейте, – мимоходом заметил Артем, – Это я ее заставил организовать культурное мероприятие.
– Не ври, – ответила ему Эля.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Ребята покидали меня, забирая свои плащи и туфли, Артем надел ботинки вообще на лестнице, чтобы не загораживать другим проход. Эля потянулась ко мне.
– У меня командировка в Казань, – она прижалась, прощаясь на время, – Последний свободный денек завершился, буду скучать, по тебе уж точно. Квартира потрясающая, только…
– В чем дело?
– Ты здесь жить не сможешь, – Эля погладила по спине, – Все вокруг принадлежит твоим предкам, бабушкам и прабабушкам, а не тебе. Я чувствую, насколько это неподъемная ноша.
– Нормально, – я тоже буду по ней скучать.
– Задумайся о продаже.
Они ушли, включая обеспокоенную Элю.
О продаже я думала и полгода назад, взвешивая положительные и отрицательные моменты. Моя бы воля – собрала вещи за день. Однако это жилье не просто крыша над головой или выгодное вложение, это часть моей семьи, часть меня.
Утром я достала утепленную куртку, не будучи в восторге от погоды, и пошла в супермаркет за продуктами. Доставки, конечно, вкусно и удобно, но постоянно жить с полупустым холодильником нельзя.
Список длинный.
Дома не было ничего, кроме хлеба и остатков вчерашней роскоши. Придется сегодня вынести половину магазина, ведь даже крупы дома отсутствовали. Я упрямо волочила тележку по супермаркету, складывая все, что попадалось на пути.
– Сыр… Что со сроком годности? – бормотала себе под нос, – Маловато осталось до окончания, найду другую пачку.
Три палки колбасы. Четыре вида замороженных овощей. Яблоки, положенные к бананам на перспективу молочного коктейля. Блендером, правда, не обзавелась, но как раз будет смысл приобрести.
На кассе половину товаров пробить не смогли, что-то с системой, меня это не расстроило, потому что, оценив внушительную гору продуктов, я сразу поняла – не дотащу. Надо было ехать на машине.
Донесла до квартиры – выгрузила на стол и тумбы – пришла за новой партией.
– Ты постоянно звонишь именно тогда, когда я в магазине, – сказала, отвечая Юле.
– Ну, это я умею, – она чему-то улыбалась, – Не забыла про рабочую неделю? Отгулы и выходные иссякли.
– С тобой забудешь.
– Ясно, – сказала она, – Увидимся завтра.
По дороге домой я свернула с основного маршрута и заглянула в небольшой зоомагазин, что скрывался за деревьями.
Фунтику нужна лежанка, предыдущая потерялась при переезде, а без нее он начинает ложиться на голый кафель, даже не на паркет, видимо, чтобы я лучше прочувствовала свою вину.
– Домик не хотите? – девушка расставляла упаковки самых разных кормов и параллельно отвечала на мои вопросы.
– Знаете… – я задумалась. Он у меня очень капризный, домик с первого раза может и не принять в качестве подходящего места для сна. Хотя попробовать стоит.
– Корм? Игрушки? – девушка поправила несколько ошейников, потом прошла по узкому коридору, подхватила клетку для хомяков, поставила ее на полку и приблизилась ко мне, – Сейчас посмотрим.
В кормах и игрушках Фунтик не нуждался.
Мы рассмотрели несколько вариантов: не слишком глубокую и мягкую лежанку, ему не нравятся высокие бортики, еще одну лежанку, только круглую, и два аккуратных домика. На одном из домиков были ушки, что выглядело очень мило.
– Давайте и лежанку, которая круглая, и домик с ушками, – подвела я итоги, – Пусть будет альтернатива.
От магазина до дома пять минут. Пять тяжелейших минут с двумя неудобными вещами и пакетом продуктов.
Из-за того, что обе руки были заняты, я не сразу заметила маленькую странность при попадании в квартиру. Прошла. Скинула порядком истоптанные, зато любимые ботинки, нашла место для домика, на который сверху бросила лежанку, и только тогда сообразила.
Нижний замок сейчас сделал два оборота. А закрывала я на три.
Проверить воду, газ, розетки и окна – это тот минимум, от которого я никогда не отклонялась. И, естественно, замки. Неважно, насколько далеко и надолго я ухожу, дверь должна быть заперта полностью. Два замка по три оборота? Значит, не меньше.
Сейчас я точно знала, что не провернула ключ в третий раз.
Впервые пожалела о количестве комнат. Будь это стандартная однокомнатная квартира, я бы управилась за минуту: достаточно осмотреть ванную и глянуть под кровать, при этом, не теряя выход из поля зрения и имея все шансы выскочить в любой момент. Здесь это не работает. Хочешь убедиться в безопасности? Пройди все шесть комнат, не включая санузел, кухню и две кладовки, о том, чтобы заглянуть в которые, сейчас и подумать страшно.
Довольный Фунтик принялся трогать лапой покупки.
По всем правилам безопасности в такой ситуации нужно покинуть жилище незамедлительно.
– Бежим? – спросила я шепотом у Фунтика.
Я читала эти правила безопасности, я много раз искала в интернете что-то похожее на «поведение дома в случае пожара или ограбления», я честно изучала это параллельно с историями о людях, не соблюдающих данные нормы, и поражалась – почему они не могут просто действовать так, как положено? А, вот почему.
Вместо эвакуации я потянулась к вешалке. Есть большой зонт с очень острым наконечником. С ним в руках осмотрела каждый угол. Поразилась уровню собственной паранойи, когда начала открывать шкафы.
Никого.
Никаких следов, указывающих на чье-то присутствие. Наоборот – все указывало на то, что я элементарно забыла запереть дверь на третий оборот.
– Для полной картины должно что-нибудь упасть и разбиться, – проговорила я вслух, разгоняя гнетущую атмосферу, – Никто сюда не приходит, все хорошо.
Появилась неплохая идея. Приходят – не приходят, а замки бы нужно сменить.
К тому же, в ящике, где хранились все ключи, их оказалось меньше, чем должно было быть. Один комплект у меня, три – в пыльном комоде. Всего четыре. Должно быть пять. Скорее всего, пятый куда-то завалился или, быть может, его взял Роберт, но рисковать не хотелось.
***
– Все по максимуму, – в третий раз повторила я мастеру, который пришел, чтобы сменить оба замка. Выбрала самые надежные устройства. Естественно, по рекомендации.
– Понял.
– Зовите, вдруг что понадобится.
Для меня сегодня есть более увлекательное занятие – кладовка.
С левой стороны от входа раньше стояла швейная машинка в окружении старых нарядов, теперь там только одежда, с правой стороны – коробки с тем, что использовалось чаще раза в год. Дальше по мере убывания важности – фотографии, альбомы, дневники, дорогие сердцу мелочи лежат так, что можно было легко достать. Под ними и за ними – пластинки, декор, части мебели.
Я взяла один из старых альбомов.
Прабабушка с прадедушкой на фоне палаточного городка варят суп в котелке над костром. Перевернула страницу. Дед с букетом роз у многоэтажки. Я могу расписать, в каком виде сейчас этот уголок – фасад перекрашен и добавлены парковочные места. Очередная страница. Папа. Совсем малыш, наверное, пара дней, как из роддома.
– Девушка, готово, – по коридору протопал мастер.
– Иду.
Держа альбом, я вникала в инструкции.
– Пользоваться несложно, интуитивно понятно, – показывал мужчина, – По три оборота. Закрыть и открыть можно ключом, захлопнуть не получится.
Я отдала деньги за работу, и он, пересчитав, закинул их в ящик с инструментами.
– Как у тебя тут… многолюдно, – дверь была приоткрыта, когда с другой стороны к ней подошла девушка и заметила присутствие мастера, – Я слышала, вчера было весело, и сегодня уже кто-то пришел. Ты, наверное, общительная.
– Вы, – не грубо, но громко сказала я, узнав в ней одну из тех девушек, неосторожно обсуждавших мою машину у подъезда. Та, что добрее своей подруги.
Она мой намек поняла правильно.
– За этим и пришла, – сказала девушка, – Неловко получилось. Знаешь… знаете, я не обсуждаю других и, Боже упаси, не осуждаю. Это мое правило. Что произошло позавчера, сама не знаю.
– Предпочитаете не обсуждать, но слушать, как это делают ваши друзья, молчать и соглашаться с их необоснованными капризами? – я оставила альбом на мягком пуфе, – Поверьте, это хуже, чем обсуждать самой.
– Почему? – удивилась девушка.
– Потому что это даже не ваше личное мнение, нет, вы просто подстраиваетесь под чужое, – ответила я, – Поступаться своими убеждениями в угоду другим – это хуже, чем не иметь убеждений вовсе.
Видно было, что девушка задумалась. Мастер, собрав оставшиеся инструменты и кивнув мне, нас покинул. За участие в чужих разборках ему не заплатят.
– Одним меньше, – сказала я, рассматривая гостью. Фраза предназначалась ей.
– Я пришла не сцену устраивать, этого хватило, я пришла извиниться. У Яны тяжелый характер. Я не права, что не пресекла ее выпады. Мы теперь соседи, хочется человеческих отношений.
Ее извинения, как и раскаяние, не были мне нужны. Это их право. Могут обсуждать дальше.
– Принимается.
Конфликты мне тоже не были нужны. Плохой мир лучше хорошей ссоры. Пусть усыпляет свою совесть и уходит отсюда.
– Дина, – девушка протянула руку, приняв мое согласие за одобрение знакомства.
Ее лицо казалось знакомым, я уже знала кого-то, кто был очень похож на Дину.
– Полина. Теперь можно на «ты». Твою маму не Ирина зовут?
– Ирина.
Вот и причина того, почему Дина показалась знакомой. Ее я не помню, зато помню ее маму. Они живут на втором этаже, окна выходят на ту сторону, где есть детская площадка, ее мама частенько звала маленькую Дину ужинать.
– У тебя интернет ловит? – она поднимала и опускала телефон, трясла им, – Мобильный? Или ты роутером пользуешься?
– Нет, обычный мобильный интернет, – ответила я, – А что?
– Сообщение пришло, никак не грузится, бывает иногда, что в новом месте мой телефон медленно адаптируется.
Очень хотелось предложить ей вернуться к себе и листать сообщения без проблем.
– Бывает, – равнодушно ответила я.
Неразобранные пакеты с продуктами стоят по всей кухне, я отправила молоко с йогуртами в холодильник, закинула мясо в морозилку, а то, что было не срочно, лежало, как попало. Расставляя крупы по полкам, я следила за Диной, косясь на ее движения в коридоре.
Она не отрывалась от сообщений.
Сегодня хлопоты, связанные с переездом, наконец-то, закончатся, я нормально вернусь к работе и привычной жизни.
– Пойдешь с нами в кино? – крикнула Дина.
Непосредственность соседки за гранью всего. Вчера она, вместе со своей Яной, устроили мне концерт на пустом месте, сегодня, после кратких извинений, мы, видимо, друзья.
– Нет, спасибо, – ответила я.
– Это ни к чему не обязывает, – добавила она, – Правда. Я не набиваюсь в подруги, просто хочу поднять настроение человеку, которого мы зазря обидели.
Звучит неплохо.
– Нет.
– Прошу, – сказала она, – Три билета я купила утром – для себя, для Мадины, это девочка из моей группы, и для тебя, если пожелаешь. Познакомимся заново, так сказать, с чистого листа. Или посидим без разговоров.
– Ты за этим и поднялась?
– В общем-то, да. Я решила, что лучше быть не с пустыми руками.
Ее искренний порыв сгладил впечатление, моя злость утихла. Если человек волнуется о чувствах посторонних, не влияющих на его благополучие, людей, то записать его в ранг плохих трудновато.
– В какой день? – вздохнула я.
– 24 числа, – порадовалась Дина, – В семь вечера, ты же, наверное, днем работаешь, поэтому я выбрала вечернее время, ты не готовься, денег с собой не бери. Я угощаю.
Она излучала такой позитив, что светлые волосы, казалось, ослепительно сияли.
– На тумбочке оставлю, – билет шлепнулся на лаковое покрытие, ко мне подходить Дина стеснялась, – Сколько этой красоте лет?
Я подумала, что к нам присоединился Фунтик, Дина его заметила и расхваливает, но кота рядом не было. Дина очарована альбомом, неосмотрительно забытым мной на пуфике.
– Годов 60-х? – она выразительно смотрела на меня, – Материал похож на кожу. Она? Кожа?
Не ведаю я, откуда альбом и из чего его сделали.
– Возможно, – предположила, – Точнее не скажу. Хочешь потрогать – возьми.
Она ухватилась за эту идею. И за альбом. Погладила по корешку и попросила разрешения открыть.
– Конечно, – откликнулась я.
Удовлетворив любопытство, Дина также спросила, можно ли сделать фотографии пары стариц. Я не возражала, но произнесла:
– Зачем?
– Выразительные портреты, дух того времени, – она выставила настройки и, тряхнув очаровательными кудряшками, сфотографировала несколько портретов с разных страниц.
