Александр нервно ходил по кабинету то и дело, бросая свой взгляд на телефон, который стоял на краю его рабочего стола. Сегодня рано утром он провел первую часть намеченного плана, а именно, арест бывшего маршала Советского Союза Кулика. Сейчас он ждал санкции Генерального прокурора СССР Руденко на арест генералов Гордова и начальника штаба округа Рыбальченко. Однако, телефон молчал и это молчание таило в себе многое, в том числе и его арест, за превышение служебных полномочий.
«А вдруг стали не решился арестовать Кулика? Что не говори, а они старые знакомые. Дружба вождя, Ворошилова с Григорием Ивановичем, судя по документам, которые ему передал Абакумов, началась еще в годы Гражданской войны. Тогда Кулик командовал артиллерией Южного фронта и именно от его решительных действий, тогда зависел исход битвы за Царицын. Кто мог поколебать решимость Сталина? Ворошилов? Едва ли, он не станет на защиту Кулика».
Время шло, напряжение нарастало.
«А если Руденко не подтвердит санкцию на арест Кулика? А вдруг в Москве все переиграют? Вот ведь Сталин поменял свою позицию в отношении Жукова, а почему ему не изменить свое решение по Кулику? Нет, вождь не может изменить свое решение, которое он так долго держал в себе. Если сейчас все это провалится, то Сталин покажет свою слабость перед генералитетом и маршалами. Ему нужна сакральная жертва. Он должен показать всем им, что у него нет любимцев, что каждый из них зависит от его желания и воли. Поэтому, наверное, не стоит излишне волноваться, Руденко не станет перечить воли вождя».
Александр достал из кармана брюк пачку папирос и закурил. Только сейчас он обратил внимание на пепельницу, которая была полна окурков. Звонок прозвучал неожиданно громко. Костин вздрогнул и поднял трубку.
– Александр Павлович! – услышал он глуховатый голос полковника Маркова. – Санкции на арест получены. Можете приступать к реализации запланированных мероприятий.
– Вас понял, Владимир Иванович, – ответил Костин, чувствуя, как у него от внезапно охватившего его волнения, слегка дрогнул голос. – Мне будут нужны три изолированные квартиры. Прошу вас дать соответствующие распоряжения.
– Не переживайте, квартирами эти люди будут обеспечены. Когда вы планируете выезд из Куйбышева?
– Думаю, что не раньше понедельника, Владимир Иванович. Здесь необходимо прибраться.
В трубке раздались гудки отбоя. Александр вышел из кабинета и рукой махнул дежурному по отделу.
– Срочно найди Муравьева и Мохова.
Дежурный козырнул и исчез за дверью кабинета. Костин вернулся к себе в кабинет и сел за стол.
«Вот ведь как все вышло, – подумал он. – Во время войны я выявлял и ликвидировал немецкую агентуру, а теперь разрабатываю свой же генералитет. Почему СМЕРШ должен заниматься этим? Мы военная контрразведка, что кроме нас больше некому поручить это дело? Выходит, Сталин не совсем уверен в службе Берии, а иначе поручил это дело ему. Арест Кулика силами СМЕРШ это и щелчок по носу Берии….».
В кабинет вошли вызванные им офицеры. Костин посмотрел на них, словно стараясь угадать, готовы ли они к выполнению его приказа.
– Санкции на арест получены. Берите бойцов и вперед.
– Товарищ подполковник, – обратился к нему Мохов. – После ареста генерала Кулика, эти люди могли отдать приказы об усилении охраны. Что нам делать, если охрана будет препятствовать их задержанию?
– Всякое сопротивление должно быть погашено. Постарайтесь это сделать без стрельбы и крови.
Офицеры козырнули и вышли из кабинета. Минут через пять со двора донесся гул автомобильных моторов, который быстро растаял в предрассветной мгле.
***
Вагон поезда медленно покачивался из стороны в сторону. Кулик сидел около окна и сквозь решетку смотрел на пролетающие мимо поезда станционные постройки, населенные пункты. В купе было жарко и душно. Его попытки уговорить конвоира, чтобы тот открыл дверь или окно, остались безответными. Григорий Иванович снова посмотрел в окно, за которым вечер тихо заменял день.
Сегодня при посадке в специальный вагон он увидел офицера, который руководил его арестом. Тот стоял на перроне вокзала, и как показалось генералу, нервно курил. Он хотел поинтересоваться у него, что с его женой, но толчок конвоира, заставил его быстро подняться в вагон.
– Боец! – обратился он к конвоиру, это вы меня куда?
Солдат промолчал, по его лицу пробежала едва заметная ухмылка.
– Приедем, узнаешь, – буркнул в ответ боец. – Отставить разговоры….
Всю дорогу Кулик думал, зайдет к нему этот высокий красивый подполковник или нет. Прошли сутки пути, офицера он так и не увидел. Сейчас он пытался вспомнить, что было в том постановлении об его аресте, в чем конкретно его обвиняли. В тот момент, когда офицер протянул ему этот документ, Григорий Иванович был в прострации и прочитал его, не вдумываясь во фразы и формулировки. Сейчас он попытался восстановить их в памяти, но у него ничего не получалось.
Последние лучи солнца зацепились за край лесополосы, словно пытаясь хоть еще немного согреть людей. У решетчатой двери остановился конвоир. Он внимательно посмотрел на Кулика. Григорий Иванович хотел к нему обратиться с вопросом, но вовремя передумал, так как уже полностью усвоил арестантские правила. Они были просты: меньше вопросов, лучше самочувствие.
Кулик закрыл глаза, он словно старался отгородиться этим от реальности. Память вернула его впервые дни войны, когда он по приказу Сталина прибыл на Западный фронт.
….. – Лейтенант! – обратился к командиру танка, Кулик. – Дайте, мне вашу карту. Интересно, где мы сейчас находимся? До Гродно далеко?
Офицер посмотрел на маршала и молча, протянул ему несколько карт, которые достал из полевой сумки.
– Ты что мне суешь, сынок? – выругавшись матом, произнес Кулик. – Какие ты мне карты дал? Ты что не понимаешь, о чем я тебя прошу? Я не наступаю на Варшаву!
– Простите, товарищ маршал, но других топографических карт у меня нет. Эти мы получили десять дней назад. Вот видите, здесь от Белостока до Варшавы, товарищ маршал.
Григорий Иванович отшвырнул их в сторону.
– Идиоты! Воевать на чужой территории, малой кровью, – произнес он и криво ухмыльнулся. – Тоже мне стратеги. Остается лишь спеть песню, что броня наша крепка и танки наши быстры.
– Куда теперь, товарищ маршал? – спросил его командир танка. – В какую сторону?
– Нужно найти какую-нибудь часть, может они знают, что творится кругом. Никакой связи, словно мы на чужой территории.
– А где ее искать-то эту часть? Кругом лес, да брошенная техника…. Вы сами видите – ни души.
Маршал снова громко и смачно выругался. В душе у него снова поселился панический зверек, который советовал ему бросить все и спасать свою шкуру. Григорий Иванович посмотрел на танкиста, словно стараясь угадать, заметил ли тот в нем страх.
Кулик открыл люк и высунулся из него. Вся дорога, по которой двигалась бронированная машина, была забита брошенными автомашинами, танками, орудиями. От всего увиденного у Григория Ивановича, вдруг началась неконтролируемая истерика.
– Суки! Сволочи! Как это все можно бросить, – рычал он, переходя от слов к грубой ругани. – Почему они бросили нормальную боевую технику и убежали? Как же так! Родина, присяга…. Столько во все это вложено и все коту под хвост.
Он закрыл люк и посмотрел на лейтенанта. Взгляд маршала был таким суровым, словно во всем, что творилось вокруг, виноват этот молодой танкист. В танке стало тихо, все ждали приказа маршала.
– Чего смотришь? Ты думаешь, что во всем этом виноват я? Нет, я здесь не причем, всем, что ты видишь, лейтенант, командовали другие люди.
Григорий Иванович глубоко вздохнул и замолчал, словно у него не было больше сил комментировать это кладбище боевой техники.
***
Танк, по-прежнему стоял на месте.
– Чего сидишь? – обратился Кулик к лейтенанту. – Давай из машины, посмотри, что там. Не может быть, чтобы здесь никого не было.
Лейтенант достал из кобуры «Наган» и выбрался из башни танка. Офицер спрыгнул с танка на землю и медленно направился вдоль стоявшей техники. Лес, дорога и стальное безмолвие накладывали определенные эмоции на лицо лейтенанта. Где-то вдали громыхало, и было трудно разобрать, что это, то ли раскаты грома, то ли артиллерийская канонада. Где-то совсем рядом затрещали выстрелы.
Офицер зашел за стоявший у дороги танк «КВ», так как услышал шум двигателей, а затем на дороге показалась и колонна машин и танков.
– Стоять! Выкрикнул лейтенант и трижды выстрелил в воздух, стараясь привлечь к себе внимание.
Кулик, услышав шум моторов, а затем выстрелы, побледнел лицом. В эту минуту он просто испугался, попасть в плен немцев.
– Товарищ маршал! Это наши! – услышал он голос офицера.
Маршал выбрался из танка и поднял руку. Рядом с ним остановился легкий танк «Т-26». Подняв облако серой пыли. Из него выбрался военный в звании капитана.
– Драпаете, суки! Кто командир?
К нему подбежал капитан и вытянувшись в струнку, начал докладывать. Несмотря на то, что на Григории Ивановиче был надет танкистский комбинезон, капитан, похоже, сразу признал в нем маршала, Героя Советского союза. Доклад капитана был каким-то сбивчивым, что невольно вызвал раздражение у маршала.
– Где наши? – не дав тому закончить доклад, закричал на него Кулик. – Где старшие командиры? Бежите, суки!
Капитан замолчал, так как просто не знал, что ответить маршалу.
– Товарищ маршал! Нашу колонну атаковали немецкие танки. Двумя мощными танковыми ударами они рассекли наш полк на две половины. Я сам лично видел, как машину командира полка раздавил немецкий танк. Где сейчас наши части, я не знаю…. Кругом немцы. Пока мы двигались, трижды натыкались на их мотоциклистов.
Кулик усмехнулся, хотя ему было не до этого. Он никогда не считал себя трусом, как не считали его таковым и многие знавшие его люди, но сейчас все эти красноармейцы ждали от него какого-либо решения, но Григорий Иванович молчал, потому, что не знал этого решения, которое бы подняло боевой дух этих деморализованных людей.
– Я не исключаю, товарищ маршал, что немцы сейчас где-то под Гродно, – произнес капитан. – Связи с Минском и Гродно нет. Боеприпасов также нет. Вы видите, что творится на дороге: танки без горючего и боеприпасов, обороняться просто нечем.
Маршал, молча, выслушал капитана. Он явно был растерян и просто не решался взять в руки управление войсками. Взобравшись на танк, он приказал танкистам двигаться дальше. Повинуясь его приказу, пехота полезла в кузова машин и на танки. Колонна, словно сказочная змея, извиваясь по лесным проселочным дорогам, двинулась на восток.
Кулик открыл глаза, услышав шум открываемой решетки. Вошедший контролер поставил перед ним металлическую тарелку с кашей и кружку с водой.
***
Костин сидел в купе, разложив перед собой документы, он готовился к докладу. За стенкой вагона о чем-то громко спорили Муравьев и Мохов. Александр открыл вагонное окно, впустив в купе свежий воздух с запахом полевых цветов. Легкий ветерок ласкал его лицо, играл в его волосах, создавая чувство комфорта и благополучия. Достав из пачки папиросу, Костин вышел в тамбур, где закурил.
Этот монотонный стук колес вернул его в август 1941 года. Тогда, после выхода из очередного окружения, Александр оказался в фильтрационном лагере. Его допрашивал старший сержант госбезопасности и интересной фамилией Смешной. Несмотря на столь веселую фамилию, сотрудник НКВД был хмур и немногословен.
– Когда и при каких обстоятельствах оказался в окружении? – повторял он своим скрипучим голосом, словно заевшая пластинка на граммофоне. – Когда и при каких обстоятельствах был завербован немецкой разведкой?
– Я сотрудник Особого отдела 10-ой армии, – в который раз повторял ему Костин. – В окружении оказался в июле этого года. Вышел в составе 872 стрелкового батальона 498 –ой бригады. Вместе со мной….
Он снова не договорил, сильный удар старшего сержанта буквально смел его с табурета, словно невесомую пушинку. Бить Смешной умел. Костин с трудом поднялся с пола и сел на табурет.
– Когда и при каких обстоятельствах оказался в окружении?
– Проверьте. Ведь все что я говорю легко проверить!
– Когда и при каких обстоятельствах стали сотрудничать с немецкой разведкой?
Костин вытер лицо, по которому текла кровь из разбитого носа.
– Чего замолчал? – спросил его Смешной. – Впрочем, мне все равно, завтра тебя расстреляют, как изменника родины.
– Я лейтенант, сотрудник Особого отдела Армии….
– Мы здесь расстреливаем и генералов, которые встали на путь предательства. Совсем недавно расстреляли командующего Западным фронтом Павлова, а с ним еще с десяток генералов. Ты, это понял?
Это новость тогда буквально ошеломила Костина.
– Как расстреляли? Всех? А маршала Кулика и Шапошникова тоже расстреляли или нет? Ведь они тогда были направлены на западный фронт, чтобы восстановить положение?
Старший сержант усмехнулся. О том, что названные Александром лица были тогда направлены на Западный фронт, он просто не знал.
– Этого я не знаю, – ответил Смешной, – но, Павлова, расстреляли это точно. Ты не переживай, завтра расстреляют и тебя…. Одно слово- война.
– Погоди, старший сержант! Расстрелять меня ты всегда успеешь. Однако и на войне должно быть милосердие. Родина выпускает патроны для того, чтобы ты стрелял в немцев, а не в русских, Сегодня ты меня к стене поставишь, а завтра встанешь ты.
Старший сержант достал кисет и ловко свернул цигарку.
– Ты меня не агитируй, Костин. Я чувствую твою сущность, а она враждебна нашей власти. Поверь мне, что ты бы тоже принял подобное решение, окажись на твоем месте я. Если ты, как ты говоришь, сотрудник Особого отдела армии, значит и ты стрелял в русских… Гомарник! Отведи его в сарай!
Утром расстреляли одиннадцать бойцов. Костин лежал на земле в сарае, ожидая своей участи. Вечером его вывели из сарая.
– Вперед! – громко скомандовал конвоир.
Боец был небольшого роста и винтовка с примкнутым штыком, которую он держал в руках, делала его фигуру настолько комичной, что Костин невольно улыбнулся. Заметив его усмешку, боец толкнул его штыком в спину и снова громко произнес:
– Вперед!
Около дома, в котором его ранее допрашивал старший сержант Смешной, стояла группа командиров.
– Костин! – услышал он знакомый ему голос.
Он оглянулся и увидел спешившего к нему командира, в котором он узнал своего начальника Особого отдела, в котором он служил. Они обнялись.
– Я за тобой приехал, – произнес Васильев. – Давай собирайся! Впрочем, о чем, это я? Вон там моя машина иди туда, я сейчас улажу все дела.
Лишь потом, Александр узнал, что старший сержант Смешной все же сделал запрос в Особый отдел армии.
***
Поезд пронзительно засвистел, лязгнул металлом и остановился, обдав паром людей, стоявших на перроне московского вокзала. К специальному вагону почти вплотную подъехал «черный воронок».
– Быстрее, быстрее! – раздалась команда конвоя.
Григорий Иванович, чуть ли не бегом, бросился к выходу по коридору вагона. Он хорошо уже знал, к чему может привести задержка и замешательство. Арестованных было не так много, и погрузка завершилась довольно быстро. «Воронок» резко тронулся с места и помчался по улицам Москвы. Кулик пытался отгадать, куда его везут, но вскоре понял, что гадать не имеет никакого смысла.
Машина несколько раз чихнула и остановилась. Кулик уперся руками в борт фургона, чтобы удержаться от падения.
– Что дрова везете? – недовольно произнес Григорий Иванович, обращаясь к бойцу.
– Разговорчики! – зло произнес сержант. – Здесь не принято разговаривать….
– Открывай! – услышал Кулик голос водителя. – Заснули что ли?
Раздался скрип открываемой двери, двигатель «воронка» мирно заурчал, и машина въехала во внутренний двор тюрьмы.
– Выходи! – послышалась команда. – Лицом к стене! Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте расценивается, как попытка к бегству. Конвой стреляет без предупреждения.
Григорий Иванович выбрался из фургона. Он хотел потянуться и размять затекшие суставы, но его остановил грозный рык конвоира. Вокруг его были кирпичные стены, потемневшие от времени. Эти массивные стены здания с маленькими бойницами вместо окон, невольно давили на его психику. Кулик передернул плечами, словно старался сбросить с плеч какое-то тягостное предчувствие беды.
– Лицом к стене! – снова услышал он команду.
Это было сказано так громко и грубо, что он в какой-то момент растерялся. Сильный удар приклада в спину, вернул его к реальности.
– Пошел! – выкрикнул конвоир и снова с силой ударил ему в спину прикладом винтовки.
Кулик хотел оглянуться, но новый удар и сильный толчок в спину погнал его к открытой двери.
– Стоять! Лицом к стене! – раздалось за спиной.
Он быстро выполнил команду, хорошо понимая, что ему грозит в случае неповиновения.
– Я, генерал Кулик, – произнес он, рассчитывая, на какое-то снисхождение к нему со стороны конвойного.
– Здесь нет ни генералов, ни маршалов, ни Героев Советского союза. Ты здесь просто никто и звать тебя никак. Ты понял это?
Григорий Иванович хотел еще что-то сказать, но заметив суровое лицо конвоира, предпочел промолчать. Этот длинный узкий коридор показался Кулику бесконечным. Он шел быстро, ощущая у себя за спиной гулкие шаги конвоира. После очередной команды, он остановился и прижался лицом к стене. Дверь звякнула металлом, и сильный толчок в спину буквально занес его в небольшую темную камеру.
«Вот и все, – невольно подумал Кулик. – Похоже, отгулял казак».
Он сел на пол и уперся спиной в прохладную стенку. Он знал, что в начале января органами государственной безопасности был арестован генерал Рыбальченко, начальник штаба Приволжского военного округа.
«Как он там? – подумал про него Григорий Иванович. – Наверняка, замордовали, они это делают хорошо».
Где-то в глубине коридора послышались тяжелые шаги надзирателя. С каждой секундой шаги становились все громче и громче. Неожиданно они смолкли. Глазок у двери приоткрылся, и Георгий Иванович увидел чей-то глаз, который с минуту наблюдал за ним. Наконец он исчез, и Кулик снова услышал гулкие шаги надзирателя.
***
Костин вошел в кабинет и, положив папку на стол, буквально плюхнулся в кожаное кресло, которое ему досталось по наследству от предыдущего хозяина кабинета. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки.
«Какая жара, – подумал он. – Хоть бы дождь прошел….»
Он посмотрел в окно. Нам на небосклоне высоко стояло солнце, нещадно паля своей жарой дома и улицы столицы. Поднявшись, он взял в руки трофейный сифон и налил полный стакан газированной воды. Жидкость на какой-то миг оказалась тем волшебным напитком, вернувшей ему жизненную силу. Однако, это был лишь какой-то мимолетное ощущение и через мгновение, Костин снова ощутил жару и духоту.
Александр развязал тесемки папки и достал документы. Это были материалы, запрошенные им по делу бывшего маршала Кулика. Он взял в руки копию допроса заместителя командующего Западным Особым Военным Округом генерал- лейтенанта Болдина:
«Шла первая неделя войны. Мы фактически находимся в тылу противника. Со многими частями 10-й армии потеряна связь, мало боеприпасов и полностью отсутствует горючее, но боевые действия в районе Белостока не прекращаются, ни днем, ни ночью. Из Минска по-прежнему никаких сведений. Неожиданно на командный пункт прибывает маршал Советского Союза Кулик. На нем запыленный танковый комбинезон, на голове – пилотка. Вид у маршала очень утомленный. Докладываю о положении войск и мерах, принятых по отражению ударов противника. Маршал молчит, он явно растерян, беспомощный вид и мне тогда показалось, что он просто не способен чем-либо помочь войскам».
Костин вспомнил лицо маршала и усмехнулся. Именно таким он и видел маршала в 1941 году, когда тот появился в штабе фронта вместе с маршалом Шапошниковым. Александр достал папиросу и закурил. Он снова начал читать документ.
«Рано утром маршалом маршруту мы направились в штаб корпуса. Уже не блуждая, поскольку в штабе армии нам выдали карту местности. Колонна двинулась в сторону Гродно. Но в указанном месте штаба корпуса не оказалось. Мы двинулись на восток.
Припоминаю, маршал был сильно не в духе, с чем это было связано, я сказать не могу. Что произошло дальше, я хорошо помню. Нам попалась отходящая на восток воинская часть. Впереди гремел бой: слышались взрывы снарядов, стрельба. Маршал обратился ко мне:
– Остановите паникеров!
Не раздумывая, как это сделать, я бросился навстречу бежавшей пехоте. Я увидел капитана, который пытался остановить, бежавших красноармейцев и закричал ему, чтобы слышали другие:
– Смотрите! Там маршал-Герой Советского Союза. Приказ – занять оборону!». Капитан повторил мои слова. Бойцы побежали назад. Послышалось «ура». Маршал, когда доложил о выполнении его приказа, с улыбкой ответил: – Ничего привыкнешь. Наверно, вид у меня был далеко не героический.
В подходящем месте съехали с дороги в лес, чтобы позавтракать. Механик-водитель доложил, что горючего осталось на час-полтора. В свою очередь, я доложил об этом маршалу, но он был задумчив, расстроен и ничего не сказал в ответ. Я выслал механика-водителя и заряжающего на опушку, приказал доложить, когда увидят любую машину или танк. Примерно через полчаса появились две бронемашины. Я выбежал на дорогу и остановил их. В первой ехал полковник. Он оказался начальником связи корпуса, который мы разыскивали. Вскоре подъехали три бензовоза….
Костин отложил документ в сторону и посмотрел на часы. Они показывали начало девятого вечера.
***
Александр поужинал в попавшем по дороге кафе и, зайдя в свой номер, быстро снял с себя костюм и рубашку. Разложив взятые с работы документы на столе, Костин снова углубился в чтение. Он готовился к встрече с бывшим маршалом Куликом и хотел быть готовым к сложному и непростому разговору с ним.
«Маршал Кулик благополучно добирается до штаба корпуса и направляется в Слуцк. Зачем он едет туда, никто не знает. Дорога на Слуцк была уже перерезана немецким десантом».
Костин закрыл глаза, в памяти всплыли те суровые дни 1941 года. Теперь, читая официальные документы, он хорошо представлял, что там происходило. Утром 28 июня его вызвал к себе начальник Особого отдела Западного Особого Округа.
– Костин ты включен в особую группу по розыску маршала Кулика. Бери взвод и двигай по его следам.
Александр хотел задать несколько вопросов начальнику, но взглянув на его растерянное лицо, моментально передумал. Похоже, начальник и сам не знал, где искать маршала.
– Чего стоишь? Москва требует найти Кулика! Начальник штаба фронта Климовских уже не знает, что отвечать Москве. С маршалом еще уехал Болдин, так что имей ввиду.
30 июня 1941 года командующему Западным фронтом Павлову позвонил Жуков – начальник Генерального штаба РККА:
– Что у вас там происходит? Вы нашли Кулика или нет? Что мне докладывать товарищу Сталину?
– Ищем, товарищ Жуков. Связь с армиями отсутствует. Выслали несколько поисковых групп, ищем….
– Запомни, если что случится с Куликом, ответишь ты. ….Ты понял меня? Я подставляться не буду…
Взвод, под командованием Костина, с двумя радиостанциями начал поисковые мероприятия. В это время маршал Кулик со своей группой, бросив машины, блуждал по белорусским лесам. Вскоре группа маршала вышла к реке Птичь, переправившись через которую, вышла к Дроганово.
– Все снять армейскую форму, – приказал Кулик. – Мы не можем передвигаться по занятой территории в военной форме!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
