Все чаще я думаю, что героями называю тех, кому просто было некуда убежать…
Достав из кармана пачку, я бережно извлек из нее сигарету, закурил и задумчиво посмотрел в темнеющий провал раскрытой настежь парадной. Быстрая девочка. Наверное, даже опытная воришка… Хотя пропажу бумажника я заметил сразу, стоило ей только отойти от меня. Благо в нем была только пара скидочных карточек теперь уже разгромленных ресторанов и пара сотен наличными. Остальные деньги я переложил в другой карман еще при выходе из дома.
Вот так всегда. Слабые, несчастные, ранимые, такие чувствительные, на вид – просто ангелы! Как же мы мужчины таем при взгляде на их красиво накрашенные глазки, наивные, «чистые» взгляды, грациозные движения, пухлые губки… Рисуем себе в голове что-то, стоит этим хитрым созданиям сказать нам пару столь ожидаемых каждым самцом на свете слов, якобы проявляющих внимание…
Мастерицы мимикрии. Ну, а дальше? Сначала ты носишься с ней как с воплощением чистоты и добра, но постепенно, день за днем, начинаешь замечать, как у святого явления прорезаются острые зубки и явно не метафоричные рожки с заостренным хвостиком. Но что дальше? Ты уже в темнице своих предположений и игр. Тебя спеленали по рукам и ногам. Начинаешь роптать на судьбу, злиться, обвинять кого-то. Обязательно находить причины, почему одна плоха тем, а другая хороша сем…
Однако правда в том, что твоя избранница всегда была собой. Весь остальной лоск – дело твоего собственного сознания, подрисовавшего к ее теням на глазах прикосновение истиной ночи. А отсюда – проблема только внутри тебя самого и того факта, что вся твоя любовь не более, чем игра воображения. Им же просто остается добавлять тебе нужных красок в палитру.
Недаром романтика среди девушек обычно объясняется юношеским максимализмом, еще недостаточной мерой женственности в душе и теле.
Но как же иначе? Без этих игр разума? Будет ли интересно? Вкусно? Ароматно?
Я помню, как однажды друзья затащили меня к продажным девкам. Не буду отрицать, сопротивлялся я не активно, но что-то внутри…
– Ты не хочешь выпить? – предложила она, ставя на столик бокал мартини.
– Нет, благодарю. Мне уже на сегодня достаточно, – смущенно улыбнулся я.
Я чувствовал себя ужасно неловко. Если бы не алкоголь в моей крови, я бы давно ретировался прочь. Что я вообще тут делаю?
– Как знаешь, – пожав плечами, сказала она и бросила на кровать пару упаковок с презервативами. – Так и будешь сидеть одетым?
Среднего телосложения девушка, с сильными бедрами и объемной грудью, залезла коленями на кровать. Я сидел справа от нее, пытаясь внимательно понять свои ощущения, попутно запоминая расстановку в комнате, игру света и тени светильников, ритм мелодичной музыки, игравшей по радио в дальнем углу у окна.
Она взялась за узелок, на который была завязана рубашка на ее груди, ловко развязала его, скинула всю рубашку в сторону.
Я некоторое время наблюдал со стороны. Все никак не мог взять в толк: чего мне хочется – попробовать ситуацию или девушку?
Когда она взялась за пуговицу на своих шортах, я все же решил подключиться. Не могу сказать, что действительно хотел этого. Просто иначе… ситуация развивалась без моего участия.
Я медленно расстегнул пуговицу, декоративную ширинку на ее шортах, без лишней суеты снял их прочь. Пытался смотреть ей в глаза, но она постоянно смотрела в сторону.
Не нравлюсь? А какое мне должно быть дело?
Она опустилась на руки, выгнула попку, как бы приглашая…
Вроде я был возбужден, по-мужски…
Но было что-то явно не то.
Я коснулся слегка подрагивающими руками ее ягодиц, принялся гладить их, затем спину, добрался до еще сокрытой лифом груди, сжал ее, немного грубо…
Она молчала, лишь картинно извиваясь передо мной.
– Повернись, – коротко сказал ей я.
Девушка безропотно подчинилась. Я скинул футболку, расстегнул ремень и развязал тесемки. Девочка сама знала что делать, взяв разгоряченную часть меня в ловкие руки. Не менее опытным был ее рот.Но… через резинку.
Мне быстро стало скучно. Сначала я расстегнул ее лифчик, освободив большие груди, какое-то время игрался с ними, но затем отстранил ее от себя и без лишних слов вернул на четвереньки.
Трусики я по привычке стягивал с девушки медленно, стараясь наслаждаться видом.
Но эмоций не было.
Немного поигравшись с ее попкой, я вошел в нее резко, жестко, без всяких приготовлений.
Мне не хотелось проявлять к этой девушке нежности, я не чувствовал обычно возбуждавший аромат женского тела, ее наигранные бесстрастные стоны раздражали похуже визгов испорченной гитары.
В какой-то момент я не выдержал всей этой комедии. Откинул ее от себя и приказал уходить прочь.
Все не то, совсем не так.
Словно жуешь безвкусную бумагу.
Бокал мартини я осушил залпом.
Ну и как? Такое надо? Пожалуйста, без прикрас, фантазий, лишних слов – только секс.
Но даже сейчас мне противно, как пахла ее кожа, как…
– Смотри, куда прешь! – рявкнул на меня здоровый лысый детина.
Я так провалился в свои мысли, что не заметил как вышел на площадь. Здесь людей было больше – вокруг дежурили автоматчики, охраняли еще уцелевшие от погромов и грабежей магазины (лотки на обычных улицах уже несколько дней как беспрестанно атаковались мародерами).
Ладно, прочь все остальные мысли. Надо снова вернуться к размышлениям о «Приюте дьявола». К тому же я кое-что нарыл за пару дней.
Странно, в Интернете (ныне работающем со значительными перебоями) почти не было никакой информации об этом месте. Ни телефонов, ни адресов, ни каких-либо медиа ресурсов. Только на одном из весьма сомнительных порталов (любителей затянутой в латекс клубнички) я нашел краткий отзыв одного из пользователей, что в Приюте можно достичь самых потаенных, пугающих сознание удовольствий.
Интересно, конечно. Но как чертова коробочка оказалась в моей квартире? Похитители принесли с собой, а потом забыли «по случайности»?
Не верилось. Подкинули.
Явно развивался новый акт игры.
В голове всплыл образ обезображенной Хопко. Судя по дневнику, девушка изначально не имела склонности резать свое тело. Думается, истоки игры лежат не в тайных пристрастия к садомазохизму.
Так, по крайней мере, следовало из исписанных страниц Хопко.
Но ведь есть многие мысли, в которых мы сами боимся себе признаться. Верно?
В метро было не в пример более пустынно, чем на улицах. Не удивительно: люди стали бояться застрять под землей или нарваться на беспредел между перегонами. Косые взгляды немногочисленных попутчиков я оставил без внимания. Сейчас редко на ком увидишь улыбку.
Поезд пришел только спустя пятнадцать минут, влетев со скрежетом и свистом на станцию «Нарвская». Пока мимо меня пробегали вагоны, я отметил пару разбитых окон и даже несколько следов гари на обшивке.
В вагоне было немноголюдно. Более того, люди старались держаться друг от друга подальше, исподлобья поглядывая. Я устроился у закрытых дверей, предварительно оглядевшись по сторонам.
Справа на сиденьях расположилось несколько молодых людей, сидевших примерно в метре друг от друга. Слева же было две девушки, прижавшиеся друг к другу и парень, чье лицо было изукрашено татуировками и пирсингом. В ушах зияли ужасные дырки. Это еще называлось туннелями…
Я невольно улыбнулся.
Мне не раз приходилось слышать, как некоторые люди опровергали мнение, что подобные этому парню особи – тупые упыри, униженные социумом и не нашедшие никаких иных способов выделиться, кроме как засандалить себе пару игл в башку. Такие люди утверждали, что всему виной стереотипы и ограниченность ума критиков, в то время как природа гораздо более многогранна, чем мы можем себе представить. Да и вообще, все вокруг нас – вещи в себе, мы не способны даже приблизиться к истине в силу несовершенства сознания.
В целом, какое-то рациональное зерно в этих прокламациях, действительно, было. Но меня еще с юношества не покидала мысль, что в пестрящем разнообразии и красках окружающего пространства и происходящих в нем событиях всегда заложена некая основная идея, исходный код, если угодно. И именно вокруг этой основной мысли наворачивается пестрота и многогранность, которые вне этого фундаментального начала, в своей индивидуальности, ущербны и бессмысленны.
Так вот. Все мы в мире пытаемся чем-то выделиться, показать себя, прорваться. Это некая идея эволюции, следствие борьбы за место под солнцем. Кто-то тренируется в зале, кто-то пытается стать ученым, а кто-то таскается по клубам и ведет счет разбитым сердцам. В любом случае мы стремимся заявить безликому социуму, что мы личность, индивидуальность, особенность… Ну и отчего же сразу отказывать в истинности мысли, что люди разукрашивают рожу именно с целью выделиться, поскольку весь остальной мир не пожелал увидеть их исключительность в делах или же безделье? Нет, некоторые упорно отказываются от этой идеи, пытаются копаться, искать причины куда более высокого и благородного свойства, с жаром отрицают лежащую перед ними… правду. Ведь эта сучка неприятна и стервозна, далека от столь желанной волнующий ум иллюзии.
Пленники разума. Вот истинные основы для «несовершенства сознания». Желание верить в то, чего нет. Желание видеть мир таким, каким он не является. Закрывать жирный живот просторной одеждой и провозглашать новую моду, уродливую кожу мазать тоннами краски, восхищаясь яркостью, глупость прикрывать особенностью, безумие – гениальностью. И с каждым разом находить среди иллюзий новые, смаковать их надуманные свойства и верить в пустоту, выстроенную среди лабиринтов собственного сознания. А правда тем временем лежит прямо под ногами. Но ее принимать в расчет мы не хотим. Страшно и неприятно. Лучше топтать ее и строить воздушные замки очередных бессмысленных теорий.
Пока я размышлял, поезд успел пролететь несколько станций и я едва не пропустил свою. Она оказался пустынной и мрачной. Горело всего несколько фонарей, а гулявший среди тоннелей ветер, слегка замедляясь на платформе, гонял по воздуху брошенные газеты и разбросанный мусор .
Дежурного у эскалатора не оказалось, сам подъемник тащился еле-еле, причем вплоть до самого верха я ехал на нем один. Легкий морозец, пробежавший по коже, заставил меня поежиться и застегнуть ворот джемпера.
На улицу уже опустились сумерки. Я выходил из дома под вечер, однако солнце убежало за горизонт неожиданно быстро. Белые ночи в этом году отчего-то закончились гораздо раньше обычно. Я что-то читал на тему смещения орбиты земли прошедшим невероятно близко от нее огромным осколком метеорита (астероида?), но ничего толком не понял. Да и какая разница, когда всему этому гребаному миру осталось дней пятнадцать?
Выйдя на Владимирской, я повернул налево и пошел по ухоженной улице с аллеей невысоких молодых деревьев, расположившихся вдоль нее. Красивые, недавно отреставрированные фасады безумно дорогих домов величественно смотрели на меня сверху вниз с той стороны улицы. Интересно, ощущение прекрасного и дорого сохранится во мне до конца дней Земли или умрет за считаные мгновения перед неизбежным?
Мне нужен был дом тринадцать, в нем еще располагалась Аптека.
Пройдя пару перекрестков, я увидел нужную мне вывеску. На коробке спичек так и было написано: дом N, вход из аптеки.
А если там действительно торгуют лекарствами, и не слышали ни о каком Приюте? Как я им скажу? Посмотрят как на идиота… Хотя с моей работой выглядеть придурком приходилось не раз, привыкнуть к этому чувству до конца не получалось.
Внутри Аптеки было пусто. Сам по себе магазин фармацевтики был небольшой – всего пару застекленных стеллажей, шкаф и витрина, возле которой у таблички «касса» томилась очаровательная сотрудница – блондинка с длинными волосами и томным взглядом.
На меня она смотрела с тем же интересом, который я обычно провожаю снующие туда-сюда по дороге машины. В прежнее время, надо сказать. Теперь тачки носились по дорогам без всяких правил – некому было штрафовать. И дело даже не в отсутствии рьяных стражей дорог– платили нынче картечью, не деньгами. Поэтому инициативных дорожных полицейских значительно поубавилось.
Я решил не изображать из себя интересующегося достижениями медицины и сразу перешел к делу:
– Здравствуйте. Вы не подскажете, где здесь находится место под названием Приют?
Брови девушки дернулись, и она посмотрела на меня уже с некоторыми интересом.
– Простите, какой Приют? – голос красавицы сквозил явной фальшью. А глаза! Хищные, колкие. Теперь я уже не сомневался, что пришел по нужному адресу. Однако со мной не хотели говорить напрямую.
И что? Ей уточнить, что меня интересует Приют дьявола? И снова услышать какую-то чушь в ответ?
– Секунду, – тут же опомнился я, и полез в карман. Спустя пару мгновений я достал памятный коробок спичек и показал «кассирше».
Лицо девушки переменилось буквально сразу. Затуманившийся взор, приоткрытые чувственные губы, челка, неожиданно спавшая со лба и слегка прикрывшая левый глаз. Кстати, мне показалось, или верхние три пуговицы ее белого халата сами по себе расстегнулись?
– Проходите, – ласково предложила она и подняла столешницу прилавка. Нижнюю дверку я открыл уже сам.
Сначала хотел спросить, куда мне проходить, но лестница, а над ней – черная дверь, расположившиеся прямо передо мной, сами указали мне дальнейший путь.
Поднявшись по ступеням, я обернулся, однако девушки нигде рядом не оказалось. Она исчезла. На входной двери в Аптеку висела табличка – закрыто.
Все интереснее и интереснее.
Вернув коробок спичек обратно, я глубоко вздохнул, гася нервное напряжение, и двинулся дальше.
От входа вниз вела длинная лестница, через каждый метр освещенная тусклыми светильниками в форме цветков. Только некоторое время спустя я понял, что это изображения роз, причем черных – края ламп были немного затемнены, а из глубины «бутона» разливалась красная подсветка. Стены вдоль лестницы были черными. Ну, или так казалось в игре теней.
Пока я спускался вниз, неясные звуки и даже шепот стали слышаться мне сначала едва уловимо, но затем все настойчивее. Среди них я различал стоны, иногда даже крики, томные, возбужденные голоса, сулившие наслаждение и… боль. Слышались мольбы и угрозы. С каждым шагом их гомон становился все более напряженным. Я никак не мог взять в толк, я слышу их откуда-то из динамиков или они звучат в моей голове? Что за ерунда?
Я пошел быстрее и спустя пару секунду соскочил с последней ступеньки. Голоса и звучи исчезли.
Меня окружала просторная овальная зала. Ее стены были выполнены из какого-то черного камня, возможно оникса, украшенного бардовыми гардинами, развешенными вдоль периметра в форме связанных треугольников, и серыми скульптурами обнаженных мужчин и женщин, чередовавшихся друг с другом.
Я поднял глаза вверх и даже дернул бровями от изумления. Над залой висел большой черный шар, причем не видно было, чем он крепился к потолку, поскольку его самого видно не было. Черный шар крутился и испускал легкое белое свечение, вокруг которого стелился дым, словно нечто освещало его с какой-то из сторон, однако откуда шел свет я понять не мог. Нечто подобное можно видеть на фотографиях с…
– Лунным затмением, – закончила за меня мысль девушка, стоявшая посередине залы.
Мой взгляд спустился вниз, и я едва не присвистнул от удивления. Передо мной стояла шикарная красавица в черных кружевных одеяниях, настолько легких и воздушных, что они казались державшимися на ней по очевидному недоразумению. Без того большая высока грудь была приподняла вверх косточками черного лифа, от чего представлялась невероятно аппетитной.
Кудрявые темные волосы подобно ручейкам одушевленной тьмы струились на плечи и спину девушки. На меня смотрели большие глаза с длинными ресницами. Полные губы были слегка раскрыты…
А тут знают толк в подаче красоты и возбуждения.
Я прокашлялся. Так, все мошенники всех времен всегда знали, как сыграть на подсознании жертвы, отвлечь ее внимание от важных вещей, увести в сторону, а затем ограбить или убить. Со мной такой номер не прокатит. Знаем, видели. Все это чудеса с исчезновениями и неожиданными появлениями не более, чем использование моей дезориентации всякими диковинными штуками. А шепот на лестнице – грамотная и качественная акустика.
– Простите, я пришел сюда по делу, – тут же начал я, обрывая все возможные недоразумения. – Вот этот коробок оказался в моей квартире, и я не знаю каким образом. Возможно, случайным. Однако перед этим меня похитили. Теперь я хочу знать, кто это сделал и зачем.
Девушка соблазнительно улыбнулась и двинулась ко мне. Честно скажу, рука сама потянулась к пистолету, но я в последний момент одернул себя. Уж надеюсь, моей физической формы хватит, чтобы в случае чего справиться с этой хрупкой моделькой.
Она остановилась буквально в полуметре от меня, взяла меня за руку, в которой я держал коробок спичек, нежно провела несколько раз своей ладонью по моей. Ее руки были такими нежными, что я невольно почувствовал прилив мужской силы ниже живота.
Попытавшись отдернуть руку, я нарвался на непонимание моего собственного я. Проклятье, мне нравилось, что эта красавица трогает меня!
– Метка не могла оказаться у тебя просто так, Максим, – сказала она.
Ну, знание моего имени ни о чем не говорит. Трюк старый, уже неинтересный.
– Если она у тебя, значит, так было нужно, – голос брюнетки был одновременно загадочным и томным, завораживающим и дурманящим рассудок.
Ее руки стали продвигаться дальше по моему предплечью, плечам, шее, одна из ладоней заскользила по груди, затем по животу, ниже…
Из последних сил и разума я отстранился. Мое сердце бешено колотилось, а дыхание было сперто. Меня словно огрели обухом по голове. Я никогда не чувствовал такого мощного прилива возбуждения.
– Простите, я не знаю, чего вы сейчас добиваетесь, но я пришел за ответами. Позовите вашего главного, мне нужно с ним переговорить. Я действующий адвокат, у меня есть…
Пальчик брюнетки неожиданно оказался на моих губах, тут же прервав мою тираду.
– Знаю, что ты пришел за ответами, – ее ладони снова опустились ниже моего живота. Закружилась голова, стало жарко. – Пойдем за мной.
Мысли о сопротивлении даже не возникло.
Я шел за брюнеткой, словно в тумане. Мимо проплывали коридоры, перекрытые арками, залы и холлы, множественные комнаты. Везде свет нам освещали черные розы и… черные шары разных размеров и сочетаний. Дверей нигде не было – только прозрачные занавески розового и бардового оттенков отделяли помещения друг от друга.
На пути нам встречались разные люди, мужчины, и женщины. Все они был одеты неприкрыто и откровенно, некоторые – полностью раздеты. Часть из них прямо у стен занимались любовью, ласками друг друга, иногда в группе по несколько человек. Видел я как какую-то девушку связывали веревками, другую – стегали плетьми и даже палками. В одном из холлов мы стали свидетелями настоящей кровавой оргии, в которой несколько девушек уродовали свои тела ножами и иглами, при этом вереща от боли и возбуждения. Пару раз я видел, как несколько человек вешали на эшафотах, когда как наблюдатели исходили до состояния помешательства от истомы и оргазма.
Все это я наблюдал словно во сне, не имея воли сопротивляться или вмешиваться в происходящее. В воздухе стоял дурманящий запах роз, сирени и секса.
Я буквально опьянел, голову кружило, хотелось остановится, передохнуть… А, может, принять участие даже? Голоса ведь так сладко шептали…Но я гнал от себя эти мысли и упрямо шел за брюнеткой, сексуально покачивающей бедрами передо мной в своем невероятно восхитительном одеянии. В голове было несколько… пусто и в той же мере полно от накативших на меня впечатлений и… желания.
В какой-то момент моя сопровождающая завернула в одну из комнат. Приподняв занавеску, она предложила мне зайти. Без возражений я проследовал внутрь.
Окон в помещении не было, красно-розовые оттенки освещали стены. Посередине стояла большая, пышная кровать, застеленная бордовым бельем. Рядом с ложем располагался комод, на нем различные приспособления для игр …
Брюнетка подошла к кровати и остановилась, чуть склонив голову. Не шевелилась.
Я стоял в нескольких метрах от нее, разрываемый противоречиями. С одной стороны остатки сознания подсказывали мне, что я оказался здесь совсем с другой целью, однако буря эмоций и вожделения требовала отбросить прочь мысли. Взять ту, что сейчас покорной стоит передо мной и… ждет.
А вдруг это ловушка?
Почему она так безучастна? Вдруг это все… разыграно?
Это игра.
Мои руки коснулись ее волос. Я даже не заметил, как подошел ближе. Все вокруг словно наполнилось туманом, нос защипало от неуловимо странного аромата.
Наркотики? Дурман?
Остатки воли и логики покинули меня.
Нежно проведя несколько раз по ее кудряшкам, я взял ее волосы в кулак и дернул в сторону, заставил голову склониться на бок. Впившись губами в ее нежную шею, я стал медленно целовать ее кожу, коснулся ушка… У меня свело скулы от возбуждения.
Другая рука тем временем нащупала завязки на пояснице красавицы, без лишнего труда развязала их, освобождая красивую попку из плена кружевных фантазий… Пальцы заскользили по ягодицам, по теплой ложбинке между ними… Они опускались ниже.
Из груди девушки донесся легкий стон.
Я отпустил волосы и легким толчком заставил ее опуститься коленями на кровать, затем упереться в нее руками. Сильная, фигуристая спина с мощными бедрами и упругой попкой покрылись легкими мурашками…
Как в моих руках оказалась хвостистая плеть, я не понял, только услышал голос сумасшедшей брюнетки:
– Давай, накажи свою нехорошую девочку…
Медленно, не торопясь, я провел хвостами плети по невероятно упругой коже на попке девушки, затем погладил ее рукой…
Удар. Мышцы красавицы сократились, она слегка подалась вперед. Ее легкий стон показался мне насмешкой.
Еще удар. Теперь она застонала сильнее. Еще, затем еще, еще раз!
Она не закричала, отнюдь. Только возбужденно, с придыханиями и легким шипением, стонала, заставляя мой внутренний огонь пылать еще сильнее!
Отбросив плетку в сторону, я принялся гладить покрасневшую кожу, наслаждаясь изменившейся тональностью голоса брюнетки: она чуть ли не замурлыкала как кошка.
Взяв ее за плечи, я притянул ее спиной к себе. Руки заскользили по еще сокрытой лифом груди, животу… Через плечо я смотрел на ее декольте и сильные, упругие возвышенности ее тела, слегка взмокшие от пота, влекли меня к себе.
Когда я медленно и без ненужной торопливости раскрыл чашечки лифа в стороны, а ее потрясающая грудь легла в мои ладони, она взяла мои руки в свои и стала мять свое же тело с силой и любовью…
Наши губы страстно лобзали друг друга, чертовка чуть не проглотила мой язык.
Не помню как, но я оказался на спине, она сверху. Стройная осанка, большая грудь, напряженные соски… Эта девушка могла свести с ума.
Или вернее мое желание?
В руках брюнетки возникла черная лента – повязка на глаза. Признаться, даже не уловил момент, когда она завязала ее на моей голове – только увидел темноту перед собой.
Потом девушка неожиданно бесшумно встала, исчезнув. Кажется, я остался один. Лежал, часто дыша. По-моему, на мне не было одежды.
Когда я успел ее снять?
Голоса шептали вокруг, я слышал сладостные стоны. Вокруг меня носились тени и сущности.
Скорее все было в моей голове. Мое сознание захватили, крепко стиснув в объятиях.
Я таки попался в ловушку. Теперь моя душа была в их власти.
В момент, когда моего разгоряченного члена коснулись чьи-то руки, я начал постепенно приходить в себя. Но в следующий миг, когда орудие моей страсти погрузилось в горячую влажную полость, мой разум вместе с телом потонули в новой волне доведенного до накала возбуждения…
Язык и губы скользили по стволу моей крайней плоти иногда быстро, иногда затянуто медленно… Из-за повязки на глазах я не видел, кто доставляет мне удовольствие, но был уверен – это не та самая брюнетка. Ее роль была выполнена. А повязка на глазах – условие появление нового персонажа…
Мысль о том, что это могла быть совсем не девушка, посетила меня гораздо позже. Я долго и истерично смеялся.
Лежа там, на кровати, медленно и неизбежно проваливаясь в самую бездну наслаждения, мне в принципе ни о чем не думалось.
В какой-то миг огонь, сначала пылавший, а затем смерчем вырвавшийся наружу, разметал на куски мое сознание, заставив потонуть в объятиях сумасшедшего оргазма…
– Я понял, – бормотали в бреду мои губы. Почему-то я хорошо запомнил, что говорил, но как это делал и почему – вылетело напрочь из головы. – В Приют мы приносим дьявола, что внутри нас. Здесь лишь стены, наркотики и игрушки. Все что в нем происходит – творим мы, вскрывая Бездну своего сознания…
– Была уверена, что ты поймешь, – зашептал голос мне на ухо. Он был нежным, добрым. Возбужденным. – Думаю, часть ответов ты сможешь теперь найти сам. А теперь спи. Игра продолжается…
– Но зачем? Почему?
– Ты ведь всегда любил поиграть сознанием. Никаких больше правил. Занавес!
С сильным выдохом я вернулся из небытия и подскочил на кровати. Где я, и как оказался в небольшой комнате обшитой потрескавшейся выгонкой, понять не мог. Это точно была не комната в Приюте.
Кровать, белое пастельное белье, кровь…
Что?
От укола ужаса я подскочил на месте и свалился на пол. Еще минут пять я приходил в себя, таращась на… труп.
Это была та самая брюнетка из Приюта – на ее прекрасном теле зияла страшная рана от горла до пупка. Кошмар! Кажется, ее выпотрошили…
Приступ рвоты сжал меня в комок, слезы заполнили глаза, в ушах зазвенело.
Как? Кто? Почему я весь в крови?! Мои руки в крови!
Это не я! Не мог, нет, не помню….
Одеться, бежать!
Все было словно в бреду. Джинсы, джемпер, ботинки… Похоже, я надевал их целую вечность. Как оказался на улице – не помню. Что за улица? Черт его знает…
Прочь, нет! Бежать!
Пусть поглотит меня тьма, пусть скроет… Надо понять, разобраться.
Курить…
И отчего же луна смотрит на меня белым диском? Покажи свою темную сторону, сволочь! Ту, где я оказался так недавно…
Ночь.
Свидетельство недопонимания.
– У меня к тебе предложение, – с этой фразы началось утро, чуть стоило мне приоткрыть глаза. Да, конечно, говори, сделаю вид, что я слушаю, на самом же деле я продолжаю додумывать сон, который еще секунду назад управлял мной, теперь же роли поменялись.
– Мы никогда не проводим вечера в больших компаниях, мне интересно было бы тебя познакомить со своими коллегами, друзьями.
Все-таки фраза Максима жестокой реальностью обрушилась на меня, полета сонной фантазии более не было. Перспектива встречи с юристами в серых или черных костюмах, в синих галстуках и светлых, или, таких же, как галстуки, синих рубашках, с хорошо намытыми ботинками. Именно такую картину рисовало мое воображение, стоило мне услышать о коллегах Максима. Мне кажется, что, когда его фразы начинались со слов: «Мне тут один коллега рассказал» я его в принципе дальше не слушала.
– Конечно, Максим, с радостью, я и сама давно хотело это предложить.
Не знаю, почему я автоматически соврала. Что ж, это будет отличный повод купить что-нибудь утонченное для выхода в свет, а также после этого мероприятия у меня будет больше поводов петь оду миру искусства, талантам и художникам, ведь я уже смогу сравнивать.
Не дождавшись пока я встану, Максим сделал себе завтрак, погладил рубашку, выпил кофе, выкурил сигарету, подошел ко мне, поцеловал в лобик, пронзительный взгляд, напоминающий что-то среднее между взглядом любящего мужчины и заботливого отца.
– Заеду вечером.
Как только он ушел, я натянула шерстяные носки, что никогда не делала в его присутствии. Налила себе кофе. Взяла в руки журнал, просмотрела его, нашла несколько интересных идей интерьера. Побродила по комнате. Казалось, все мои небольшие движения составляли минуты, но взглянув на часы, я поняла, что с отъезда Максима уже прошла вечность и приближается вечер.
Краситься не стала, но положила красную помаду в карман на случай неожиданной встречи, надела свитер, приятно облегающий тело, джинсы. Выйдя на улицу я поняла, что, не смотря на то, что лето мы лишь проводили, осень накрыла всех полудепрессивным настроением. Мое же наоборот было на высоте. Обменявшись кокетливой улыбкой с проходящим мимо симпатичным мужчиной, я зашла в магазин, где часто выбирала себе что-нибудь эдакое.
В этот раз я остановила выбор на маленьком черном платье, подобрав к нему интересный красно-серый кашемировый шарф.
Максим всегда удивлялся моей способности быстро собираться куда-угодно. В этот раз я также не удивила его и была готова к его приезду. Перед выходом, бросив на себя косой взгляд в зеркало, я решила, что все отлично. Образ, дополненный красной помадой и умеренным в остальном макияжем, а также черными туфельками на высоком каблуке от знаменитого французского дома мод, весьма соответствовал мероприятию.
Мы вышли, около дома наш ждало такси – глянцево-черная мазда. Максим открыл мне дверь, мы окунулись в городское движение. Уже через 15 минут мы остановились около бара «Колизей» в самом центре города. Место было модное, дорогое, по всем меркам для меня неуютное.
Уже около входа нам встретились первые знакомые. Два молодых человека, расплывшись улыбкой, подошли к нам, пожали руку Максиму.
– Это Оксана, моя девушка.
Оценив меня с ног до головы безразличным взглядом, один из них начал эмоционально что-то говорить. По мне так это была какая-то сплошная какофония, какие- то переводы, офисы, процесс в Москве, преюдиция. Вечер обещал быть веселым.
Потом эти двое предложили пройти внутрь, и Максим, посмотрев на меня многозначительным взглядом, пошел в бар.
Не смотря на все мои торжественные приготовления, зайдя внутрь, я ощутила себя золушкой, красота потухла под блефом еще боле ярких красных помад, клатчей шанель и бриллиантов.
Это место можно было назвать типично тусовочным, барная стойка длинной с пол-улицы, громкая музыка, люди, пытающиеся ее перекричать.
К нам почти сразу подскочила улыбающаяся довольная блондинка с весьма озорным взглядом.
Она обняла Максима, посмотрев на меня, она добавила:
– Я Кристина из White & Black.
Не знаю, что это, но по ее самодовольному виду было ясно, что работать там чрезвычайно престижно, и, если ты туда попал, то твоя жизнь автоматически становится удавшейся.
Я одарила Кристину улыбкой и сказала Максиму, что мне нужно отойти. Пройдя по весьма узкому для бара, где большое количество посетителей, коридору, я нашла уборную.
Это было приятное синее помещение, стены местами были оформлены под маленькие водопады, вода стекала ровными струйками от потолка до пола. Кое-где стояли орхидеи. Так аккуратно сложенных полотенец в моем доме просто не бывает. Наверно, я была бы готова провести тут оставшийся вечер. Немного придя в себя, подправив макияж, я решила вернуться в общую атмосферу успеха. Выходя, я столкнулась с девушкой. Что-то в ее взгляде меня сразу поразило. Ее глаза были глубокого иссиня-голубого цвета, при этом они обжигали каким-то непонятным холодом, который тут же просачивался в самую душу. Она была идеально одета: бежевое платье, строгое и аккуратное, синий пиджак. Волосы были убраны, и лишь две игриво выбившиеся пряди обрамляли ее лицо. Она выглядела внешне, как все люди в этом баре, но было в ней и что-то неуловимое, что я почувствовала, что заставило меня машинального посмотреть ей вслед.
Найдя Максима, я все еще думала о случайно встретившейся мне незнакомке. Весь вечер я просидела, почти не сказав ни слова, люди, постоянно подходившие к Максиму и эмоционально и долго с ним разговаривающие не считали нужным одарить меня хотя бы небольшим диалогом. Вскоре мне надоело показушно улыбаться, и я просто сидела. Я уже хотела попросить Максима отвезти меня домой, как увидела, что из-за спины стоящего рядом мужчины вышла моя таинственная незнакомка.
– Наталья, очень тебе рад.
Она подошла, обменялась с Максимом классическим вежливым приветствием. Однако, я впервые за вечер почувствовала, что ее взгляд более прикован ко мне.
– Да, это Оксана. Моя девушка.
– Очень приятно. У вас такое живое интересное лицо, предполагаю, что вы не юрист.
– Спасибо, вы правы. Я художник.
