Страница 4 из 4
– Да причем тут люди? Как бы вам образно-то объяснить? Простите, дамы, но… Вы, Соломон Венедиктович, хоть втроем, хоть вшестером пользуйте бабу, она вам раньше, чем через девять месяцев не родит.
Народ загудел, закивал соглашаясь – мол, бабы такие: им по фигу финские рекламации.
– Садись, гинеколог. Я тебя скоро сам буду пользовать, – устало махнул Рубахин рукой. – А по Зареченску что? Кто нам доложит?
Поднялся главный инженер Рылин.
– Там одна беда – заказчик дурак.
– А ты и не знаешь, как с ними надо обращаться?
– Я энергостроитель, а не психиатр.
– Да какой ты строитель? – махнул Рубахин рукой, а Рылин набычился. – Хороший!
В Соломоне Венедиктовиче взыграла его язвительная натура – не зная, как и за что поддеть Рылина, плаксиво надул губы:
– Если бы у меня в кармане лежал белый накрахмаленный платочек, я бы сейчас прослезился от счастья. Больно уж трогательно ты заявляешь – «хороший». Только почему у «хорошего» энергостроителя так хреновато идут дела?
– Про дела не знаю, а про платочки жене пеняйте, – буркнул Рылин и сел.
– Вот так всегда и во всем! – притворно ужаснулся Рубахин. – А пошли вы все к черту, горе-работнички! Давай, Костян, по рюмке чая за приезд.
Когда специалисты покинули кабинет, хозяин его достал из одного шкафа бутылку, из другого рюмки и поставил на стол. Из ящика стола извлек шоколадку.
– Ты чему улыбаешься?
– Выпьем с горя? Я из кружки!
– Этому тебя в Кембридже научили?
– Пушкин в России.
Рубахин выпил, Костя отломил дольку шоколада и отправил в рот.
– Что скажешь по поводу?
– Разбираться надо – с чувством, толком, расстановкой, без суеты и нервотрепки.
– Вот и разбирайся. А я, признаться, заи…каться скоро буду. Ну, ты меня понял.
Бывают в жизни хорошие дни. С утра просыпаешься бодрый, здоровый, готовый к подвигам трудовым. Выходишь из дома и замираешь от наслаждения, вдыхая запахи лесной свежести и луговых трав, откуда-то проникающих в загазованный воздух мегаполиса.
В такие дни машина заводится с пол оборота, не чихает двигатель, не стучит кардан. Пробок нет до самой работы. А на работе… сплошной бедлам! Директор ругается, подчиненные прячутся. Никто не знает, что надо делать и надо ли что-то делать вообще. То ли пипец подкрался к предприятию, то ли еще крадется где-то…
– Не все так страшно, – считает Рубахин.
– Разумеется, – отвечает Костя, чувствуя в глубине души, на краю сознание звук тревожного колокольчика.
Не надо иметь диплом английского университета, чтобы понять, что если рабочие сидят на своих местах, то с производством не все в порядке. Вялотекущая деятельность специалистов настораживала еще больше.
Кризисный шок предприятия во всей своей красе, – поставил диагноз Костя, как его учили кембриджские профессора. – Или по-другому: «черная метка» – билет на тот свет. Мягкий или плацкартный – это уж кому как повезет. Некоторым везет – предприятие закрывается, а его руководители и подчиненные расстаются друзьями. Другие, у которых возникли большие долги по зарплате, мучительно агонизируют в бесконечных конфликтах – когда верхи уже ничего не могут, а низы ничего не хотят. Но может и повезти, если найдется специалист умеющий разруливать подобные ситуации.
Главное – определить наиважнейшее направление: за все хвататься – ничего не вытянешь. По всему выходило, что главное – это Нягань: там зависло более 140 миллионов вложенных и освоенных средств. Инночкин стал собирать информацию о партнере.
– Мне вот с ним даже встречаться не хочется, – поморщилась Нина Львовна, главный бухгалтер.
– Проблемный субъект? – спросил Костя.
– Хам брутальный.
– Как это выражается?
– Поехали с Соломоном Венедиктовичем на сверку. Ну, по бухгалтерии они долги признали, а потом к этому… с «Ю-8», заходим. Он мне с первого взгляда не понравился – серый костюм, серый галстук, серые недобрые глаза и залысины, как у…. Ну, крыса крысой – к тому же армянская. А голос такой – сухой и резкий. Посмотрел акт сверки и говорит: «Рубину» вашему я ни рубля не подпишу». Соломон Венедиктович ему спокойно: «Хотите в арбитражном суде разбираться? Разберемся! И не надо разговаривать со мной таким тоном!» А тот орет аж прям до визга: «Я разговариваю с тобой так, как ты того заслуживаешь! Строитель хренов! Напортачил браку – сейчас мы за тобой переделываем – и думаешь, что это тебе сойдет с рук? Думаешь, буду подписывать твои сраные бумажки? Вот тебе, выкуси!» И сует Рубахину кукиш под нос. Соломон Венедиктович его за грудки. Тот охрану вызвал, милицию подключил – едва мы из этой Нягани ноги с директором унесли. И что теперь делать – ума не приложу. Соломон Венедиктович, правда, говорит, что есть у него будто где-то какой-то блат. Может, и есть, да воз-то и ныне там.
Директора нашел в кабинете в компании коньяка с шоколадом.
– Слышь, Костян, а что там, в Англии, нынче в моде – я в смысле выпивки?
– Не знаю, не интересовался. Гораздо интереснее, что у нас с Няганью?
– С Няганью? А вот сейчас услышишь.
Рубахин потыкал пальцем в табло офисного телефона – когда сигнал оборвался, поднял трубку:
– Челябинск, «Рубин», Рубахин. Как по-армянски «здоровеньки булы»?
И замолчал, багровея лицом.
– Кого ты пугаешь, козел вонючий? – рявкнул неведомому респонденту.
Ответ, должно быть, тоже не отличался учтивостью.
Рубахин рванул галстук с могучей шеи вольного борца и прохрипел, задыхаясь, в трубку:
– Слушай сюда, помойная гнида! Если ты не отдашь мои бабки, лишишься носа, ушей и пальцев, чтобы в них ковыряться. Ты понял, курносый? Так вот, если не жаждешь неприятностей, сделай, как я тебе говорю.
Рубахин бросил телефонную трубку в гнездо аппарата:
– Слышал? Вот хачик поганый!
– Душевно поговорили, – заметил Костя и подумал: умный человек в любой запутанной ситуации ищет выход, только дурак ломится напролом.
– А что с поддержкой? Нина Львовна говорила: у тебя будто какой-то блат аж прямо чуть не на небесах.
– Тс-с-с! – Соломон Венедиктович приложил короткий и толстый палец к губам.
Оглянулся с опаскою по сторонам, отыскал взглядом рюмочку, опрокинул в рот.
– Осень пройдет, а там Новый Год, – сказал, с тоскою глядя в окно. – Блин, ненавижу!
– Почему? – Инночкин любил этот праздник больше всех прочих.
– Рубеж очередного разочарования. Всякий раз надеешься, что жизнь изменится к лучшему, а вместо этого… Эх, что говорить!
Рубахин обхватил руками голову и принялся раскачиваться в кресле – видно стало, как забрал его хмель:
– О, мать моя женщина! Убиться об стену! Костян, если ситуацию не разрулишь, повешусь прямо в этом кабинете. Записку оставлю предсмертную: «Здравствуйте, ангелы, это я…».
Самоубийц не пускают в рай – подумал Костя, но промолчал.
– Ты что молчишь? Демонстрируй, чему тебя в Кембридже научили.
– Спокойно, Ватсон. В Англии я приобрел трубку а ля Шерлок Холмс, – Инночкин действительно извлек из кармана курительную трубку, набил ее табаком из коробочки и раскурил огоньком зажигалки. – Будем думать: негоже лилиям прясть.
– А мне что прикажешь делать? Уйти мороженным торговать?
– Почему мороженным? Отпуск возьми – ты же два года не отдыхал.
Рубахин, придвинув бутылку и рюмку, глазами задумался, вещал языком:
– А что? Неплохое занятие – знакомая телка хвасталась: бешенные бабки на мороженном огребает. Может, в этом мое призвание, а в начальниках я случайно? Объясни – ты же грамотный.
Объяснять было не надо. Все работники знают разницу между плохим и хорошим начальником. Тут дело не в характере даже (грубиян, истерик и матершинник может толково руководить), не в стаже и опыте (можно всю жизнь есть картошку, но так и не стать ботаником). Дело в том, каков главный принцип руководства. Если каждый участник трудового коллектива чувствует свою личную заинтересованность в результатах общего труда, то создается команда единомышленников. Успешен тот, кто такую команду создал. И наоборот…
Плохой начальник управляет по старинному принципу «разделяй и властвуй». Он намеренно сталкивает своих подчиненных лбами, во всех бедах и грехах виноваты только они. Коллективу, управляемому таким неумехой, не грозит стать командой, ему не светят в бизнесе перспективы.
Как же Костя мог сказать, что вина всех нынешних бед «Рубина» сидит напротив и пьет «Бурбон»? Инночкин не был склонен к поспешным решениям, но нужно было хотя бы на время устранить Рубахина из этого кабинета. Достаточно уж наломано дров!
Ладно, не буду забегать вперед, – решил Константин. – Посмотрю, как оно пойдет дальше.
Пошло не очень. Когда из «Альфа-Банк» позвонила Вербицкая и потребовала объяснений по поводу задержки оплаты кредита, полупьяный, отмечающий свой уход в отпуск Рубахин ей объяснил:
– Вернулся из Англии мой финдиректор: он к вам приедет и все уладит – будете полностью удовлетворены.
Это уже хамство.
На вопрос Инночкина:
– Как ты мог, Соломон?
Тезка легендарного библейского царя невнятно высказал внятную мысль: пока он не склеил ласты, он в замке король.
Кларе Оскаровне удалось удивить Инночкина по приезду из Англии и удивить сильно. Позвонила и без предисловий сказала:
– Твой Рубахин – гадкий мужик. Я относилась и отношусь хорошо к тебе и поэтому хочу предупредить – будь осторожен. Он тут пытался меня охмурить, а на тебя навесил столько дряни. Э-эх, мужики! Языком хуже баб!
– Никогда б не подумал.
– Так знай. Только прошу тебя – без выяснения отношений: не хочу, чтоб трепалось мое имя.
– Да я и не собирался, – признался опешивший Константин. – В Кембридже меня научили не только принимать решения, но и хранить тайны и ценить то, что имею. Только что теперь будет с «Рубином»?
– Соломон Венедиктович мне говорил, что не может смириться с твоим контролем за финансовыми потоками предприятия. Прогнозировал твое невозвращение в «Рубин» – мол, останешься в Англии или в Москве тормознешься. Надеюсь, вы без меня разрешите все ваши проблемы. Удачи тебе.
На следующее утро Костя Инночкин проводил первую свою оперативку в качестве исполняющего обязанности гендиректора.
– Все знают, что им делать? – обратился к собравшимся специалистам. – Ну так идите и делайте свое дело. А вы, Владимир Викторович, задержитесь.
Рылин остался.
– Будешь искать крайних и виноватых? Учти: меня грызть – дело бесперспективное: я – жесткий и вредный. Об меня только зубы тупить.
– Мне бы хотелось знать ваше личное мнение о ситуации в Нягани.
Рылин вскочил на ноги и заходил по кабинету:
– А что Нягань? Прокакал Рубахин Нягань. Сколько я ему говорил – это подстава, а он валил и валил туда наши бабки. Мало освоенного – мы там своих сколько средств закапали. Это все от волюнтаристического метода руководства.
– Вы правы. Только садитесь – в ногах правды нет.
Рылин пожал плечами и сел. Лицо у него было злое-презлое.
– Вы бы что предприняли, Владимир Викторович, на месте генерального директора?
Рылин счел за благо промолчать.
Подождав, Костя подвел итог беседы:
– Я так расцениваю вашу позицию – когда каждый баран висит за свою ногу, мясной рынок функционирует идеально. Идите.
– Спаситель ты наш! – буркнул Рылин от двери. – Корифей из Британии!
Очень сильно Инночкину захотелось надавать главному инженеру оплеух. Не зуботычин, а именно оплеух. Звонких, увесистых, хлестких пощечин. Таких, чтобы голова моталась из стороны в сторону. А напоследок смачно плюнуть в ехидную физиономию и прогнать прочь. Это не есть человек команды, хотя стоит отметить – специалист не плохой.
Но не время давать волю чувствам. Выпить кофе, позвонить жене и рассказать ей новый анекдот, а потом – работать, работать и работать. Делать свое менеджерское дело. И попутно набираться опыта – после кембриджских теорий русский бизнес казался тяжелейшей ординатурой.
– Ксюш, пригласи ко мне Мустафу Абрамовича.
Когда замдиректора вошел, Костя предложил ему кофе и стул.
– Побеседуем?
– О чем? – Барашкин облизал черный след кофе с губ.
– Я хочу знать все, что вы знаете о генподрядчике в Нягани.
– Что я могу о нем сказать? Козел стопроцентный.
– Ну, а подробности? Нос пятаком, правый рог согнут, на хвосте алый бантик…
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
