Б. Чехенри
Формула Цветка
Часть 1. Интермедия
Глава 1. Пиксели
Пляж
Порто греб наружу из лагуны, тянул за собой ученика и уперся взглядом в странную деталь на горизонте. Именно из этой точки на стыке воды и неба были хорошо видны зернистые пиксели голубого и синего цвета. Порто поддерживал ученика за ручку трапеции сзади, пока тот выравнивал купол кайта вертикально, на двенадцать часов. Ученик пытался найти баланс, но вместо этого раскачивал планку, и их обоих чуть укачивало и тянуло обратно к берегу, на единственное в лагуне дерево.
Морской бриз играл флажками лодок, мирно возил белоснежные паруса и подгонял разноцветные купола по ветру то вправо, то влево. Но Порто уже не мог оторвать взгляд от сине-голубых квадратов неровной игровой графики: «Я все еще внутри тестирования?!» Складка испуга над бровями исказила его гладкий загорелый лоб. Через секунду купол запутался восьмерками, и пришлось отстегнуться. Говорить не было смысла, ветер заглушал слова. Порто перестегнул кайт к своей трапеции, показал ученику рукой, мол, давай к берегу. Сам встал на доску и с ближайшим порывом ветра прокатился вдоль горизонта. Теперь от этих неровных всполохов графики было никуда не деться, он видел их из любой точки.
Когда ученик выбрался на берег, то начал благодарить:
– Спасибо, чуть не захлебнулся. Вряд ли получится…
Порто уже успел снять с сутулых плеч гидрокостюм и стягивал неопреновые штанины, застрявшие на пятках. Он улыбнулся учительской, подбадривающей улыбкой – «получится еще, не переживай» – и добавил:
– Резко дергаешь планку на себя. Надо постепенно научиться расслабляться и доверять куполу, это как большой папа, которого ты держишь за руку-планку, а он ведет тебя. Понимаешь? Не дергай планку, полагайся на ветер. И приходи послезавтра, на завтра вроде нет прогноза по ветру.
Он хлопнул по плечу ученика. В другой день он бы продолжил разглагольствовать: ему нравилось проявлять экспертность, давать другим советы и пользоваться той магией, когда люди готовы его слушать. Но сейчас Порто был даже не задумчивый, а ошеломленный, молчаливо он начал раскладывать и собирать снаряжение. Если бы он мог дать себе этот совет до начала тестирования – не дергать планку, воспользовался бы он им?
Порто – это кличка, и крепкое вино, и древнейший город Европы, и курорт в Греции. Сам Порто, как хамелеон, выглядел то праздником, то странником, то мудрецом. Он встряхнул костюм и повесил его сушиться на деревянную колодку, пропитанную соленым ветром Индийского океана. Обернулся еще раз: с этого места зернистость не так заметна, но он знал, что она там есть.
Все в его внешности было на месте и правильно, кроме взгляда. Когда он был ребенком, то его маме часто делали комплимент: «Какая у вас красивая девочка». Пролистывая страницы фотоальбома, можно увидеть, как отдельные снимки сливаются в один образ. Порто рос, и его обаяние росло вместе с ним. И с годами превратилось в уникальную компетенцию, когда любой хотел поговорить с ним и обменяться улыбками в первую встречу так, будто они давние хорошие друзья. Он хорошо учился в школе, но не был выдающимся отличником, он побеждал в спортивных соревнованиях, но не был рекордсменом.
Он такой был всегда, с трех лет будто уже жил жизнь взрослого человека, когда пробовал на вкус достижения, но старался не отсвечивать, потому что у всего есть цена и почти ничего настоящего нельзя купить, а можно получить только в подарок. Некомфортный взгляд, который упирается прямо в душу, появился у него в раннем детстве, когда в три года он лежал в больнице один с пневмонией. Как лежал, скорее слонялся по коридорам и сидел в дежурке с медсестрами, которые его жалели и передавали из рук в руки. Мать только через месяц приехала. В провинции можно было договориться с медсестрами. От такого взгляда возникало ощущение проникновения в сознание, в те его уголки, куда никто не приглашает посторонних.
2030-й год уже прошел, но, видимо, не все осталось в прошлом. А может быть, и сам он остался в прошлом, ведь эта технология была настолько новой, настолько непроверенной, что не вполне было понятно, как она физически работает. Его тело должно было исчезнуть из реального мира на другую частоту, то ли ускориться, то ли замедлиться.
Предыдущие тестировщики возвращались в коме, до этого сам никто не возвращался в полном сознании. А вернулись ли они с командой из игры, если на горизонте торчат пиксели? Да, в этот раз их впустили сюда с телами. А если Зонд в коме, то для какого мира? Игрового или наружного?
Браслет
Основная гипотеза по записям прошлых игр была в том, что людям не хватает фантазии поддерживать свой мир, но они не прекращали тестирование добровольно, пока мозг не перегорал и не отключался совсем. А он, Порто, сам где? Что с его мозгом? И что со Снунит? При мысли о Снунит плечи Порто напряглись, кольнуло в груди, костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он вцепился в руль.
Порто припарковался у белого одноэтажного домика, типового для Ла Галетт, и зашел в гостиную через веранду. Он прошел за барную стойку, разделяющую кухню и гостиную. Напряженную тишину нарушил звук открывающегося холодильника. Он достал йогурт, сел к стойке, сосредоточенно подцепил край золотистой крышечки йогурта, открыл ее, аккуратно облизал изнутри и зацепился за надпись. Порто покачал головой:
– Два манговых по цене одного? То есть акцию моей фантазии хватило придумать, а пиксели она не смогла убрать? Господи, да я долбаный гений! Надо ж было на графике неба напороться.
Порто отложил ложку и резко встал, засунул руки в карманы так, что кулаки упирались в шов шорт, и уткнулся взглядом в пол. Напряжение в воздухе можно было потрогать. Порто одним прыжком подскочил к комоду с инструментами и проводами и очень быстро, методично начал копаться в ящиках.
То, что он искал, обнаружилось в нижнем ящике вместе со спутанными в узел проводами, адаптерами для розеток, отвертками и шурупами. Это был деревянный гриб для штопки. Порто сел на пол и с силой надавил на крышку, она поддавалась плохо, древесина разбухла от влажности за то время, что он не трогал ее, но в конце концов открылась. Внутри вместо принадлежностей для шитья лежал его игровой браслет.
Им четверым выдали браслеты перед тестированием. Довольно простое оборудование, если учесть, что для их обычных игр использовались датчики на руки и ноги, шлем и игровой амбар. По идее этот браслет должен записывать стандартные шаблоны движения, речь, подгружать данные из открытых источников, социальных сетей и почтовой переписки. Этот браслет стал копией их прожитой жизни и архивом сознания. Если Порто все еще в игре, то браслет поможет выбраться. Он, правда, пока не знал как, но думал, что можно в цикле закольцевать вопросы и заставить систему раскрыться.
Порто сидел на полу, крутил свой браслет и не знал, с какого вопроса начать. Нужно придумать, что даст перспективу на расстоянии. В детстве, когда было непонятно или не получалось, дедушка ему помогал. Но помогал тем, что передвигал угол обзора, задавал вопросы, предлагал подумать вместе. Ребенком Порто любил эти игры больше всего, во взрослом возрасте они не раз помогали ему выигрывать и в шахматных турнирах, и в делах по работе.
Порто пожал плечами, мысли прыгали. А вдруг показалось? Может просто привиделось? Хорошо, даже если «тропикоз», просто проверю, что это все выдумка. Просто нужно понимать, что связь с реальностью существует, что я живу реальную жизнь, а не подделку. Я просто хочу жить по-настоящему, иначе все это не имеет смысла.
Если копаться в очевидном, то найдется решение или ниточка, ведущая к выходу. Значит, нужно начать там, где все закончилось. После того как Зонд впал в кому, мы с Дианой и Снунит много раз пытались восстановить последовательность событий, чтобы достать Зонда из этого состояния. Но, по сути, искали ответ под фонарем – вокруг того дня, когда все это случилось. А может, нужно пойти раньше, отступить еще на шаг назад, в темноту? Может быть, посмотреть начало? Как Зонд вошел в игру?
Он нажал выключатель на браслете, и тот засветился неоновым зеленым. Работает. Порто подбросил его в центр комнаты и произнес:
– Покажи Зонда с начала тестирования.
Браслет завертелся в воздухе и выдал голографическую картинку.
Глава 2. Витрувианский человек
Зонд
Первой над браслетом появилась трехмерная полупрозрачная заставка: витрувианский человек Леонардо да Винчи. Фигура, вписанная в круг и квадрат, поразительно походила на Зонда, хотя раньше Порто об этом не задумывался. Каноническая строгость и идеальность пропорций – ритмичная близость к идеалу. Курчавые волосы до плеч, строгий взгляд и даже морщинки на лбу. Фигура крутилась вокруг своей оси под потолком и позволяла Порто себя рассматривать.
Заставку сменил голографический трехмерный куб. Порто обошел его вокруг, заглянул: внутри куба была комната. Можно было войти в квартиру Зонда. Порто улыбнулся, паника, захватившая его, поутихла и он вошел в картинку. Порто вел похожий быт.
Зонд жил на втором этаже в доме возле Триумфальной площади. Окна выходили во двор, звук утренних московских пробок сюда не добирался, было слышно только глубокое дыхание спящего. Эта квартира подходила Зонду. Ничего лишнего: голые стены, матрас, линия плоских настенных светильников, углубление в стене, скрывающее шкаф. Монохромная кухня со столешницей, забитой техникой. Суровый нордический аскетизм. Таков мир человека, который делит все на черное и белое, не признавая других цветов и уж тем более оттенков.
Зонд лежал под объемным одеялом. Щека размазана по подушке, кисти раскинутых рук расслаблены. Кто мог знать, что собранный Зонд спит так безмятежно? Через две недели они его потеряют. А сейчас он такой живой, такой несопротивляющийся. Порто заметил, что одеяло по краям пристегнуто булавками к пододеяльнику.
Телефон Зонда завибрировал. Он проснулся, посмотрел на экран и снова завернулся в одеяло с головой – только тугие спирали длинных кудрей остались на подушке. Не было в этом движении той роботизированной методичности и воинственный борьбы, с которой он разбирал себя и других на атомы до базовых элементов человеческой сути. Здесь и сейчас его борьба за порядок, за избавление от хаоса казалась слишком уж подростковой.
Порто вспомнил, как они познакомились с девушками в парке. Обе были симпатичные, но одной из них Зонд сделал комплимент, что у нее очень белые белки глаз и тонкие щиколотки. И все было хорошо, пока они не зашли в магазин и девушка с подходящей генетикой не взялась за банку колы. Тут Зонд включил лекцию о вреде сахара, после чего они снова остались в парке вдвоем.
Зонд зашевелился, пролистал сообщения в телефоне. На кухонном столе щелкнул чайник. Зонду пришлось встать, он бросил горстку сушеной ромашки на дно стакана, залил ее кипятком и ушел в ванную.
Порто глазами ощупал каждый уголок, прошелся взглядом по стенам, кухне, шкафу. И тут показалось, что в зеркале у кровати отразился люк на полу. Квартира на втором этаже, тут не может быть люка. Порто подскочил, но на полу ничего не оказалось. Он вышел из куба, отмотал назад: ромашка запрыгнула обратно в ладонь Зонда, он поставил на место кружку и лунной походкой вернулся обратно в кровать.
Нет, показалось. Порто выдохнул со звуком, напряжение с пляжа снова догнало его. Все это не казалось случайностью. И в случае с Зондом кончилось комой.
Раздался телефонный звонок. Зонд вышел из ванны, на ходу вытирая руки и лицо полотенцем, отыскал телефон, брошенный среди соковыжималок, банок с сушеными травами и перетертым лимоном. Он ответил.
– Не обязательно будить меня каждый раз. Хотя мне приятно. Каждый раз приятно, – он улыбнулся, распутывая кудри пятерней, если вырывание колтунов можно назвать распутыванием. – Может, будешь приезжать лично?
Порто понял, что звонила Снунит. Зонд слушал с улыбкой. Порто подошел ближе, чтобы тоже услышать ее голос. Что она говорила Зонду? Зонд потер переносицу, расправляя морщину между бровей, отпил из кружки, все еще улыбаясь.
Зонд последние недели принимал сильные антидепрессанты и, бывало, совсем не слышал будильник. Снунит звонила ему каждое утро.
Порто отошел. Зонду бы не понравилось, что Порто наблюдал за ним. А самому Порто не нравилось, что он не может сказать Зонду, что тестирование началось до того, как они подписали соглашения о конфиденциальности и сели в минивэн.
Работа
Зонд вышел на улицу, зашагал по Тверской. Порто последовал за ним. Солнце сквозь плотные облака рассеянным светом подсвечивало мокрую дорогу. На улице Порто запаниковал, стал заглядывать в глаза прохожим, выискивать подсказки.
В тот день первая игра была назначена на восемь утра. Конечно, их игры в виртуальной реальности были на слуху. Вся жизнь давно напоминала игру через мембрану касания в экран, который сквозь импульс нулей и единичек приносит картинку, слово, воспоминание, радость, огорчение. Теперь каждый ожидает звука входящего сообщения. У каждого появился шанс начать жизнь с чистого листа – и еще девять жизней в придачу.
Некоторые объясняли свою зависимость от игр тем, что это помогает им больше двигаться и поддерживать физическую активность, другие не притворялись, говорили, что игра интереснее жизни, третьи играли время от времени, за компанию.
Зонд получал удовольствие от ощущения парения над игрой. Он играл, но был ведущим. Он взаимодействовал с клиентом без прямой встречи взглядом, без предательского запаха пота, каждый раз с нового листа, продолжая с того места, где остановились. В мире игры клиент был кластером, типизованным по длине, частоте и уверенности присутствия. Прямо за углом настоящего мира, где то, что ты лайкаешь, и есть ты.
Мир конца двадцатых годов двадцать первого века, настоящий мир, может, и не стал проще с играми, но однозначно стал понятнее, стабильнее, классифицированнее. В этом мире друзья десятилетиями оставались прежними, вне зависимости от места жительства, профессии, часового пояса. Реальность связей в интернете силой голубого свечения экранов стала прочнее и надежнее мира, в котором все могло пойти не так, мира, где люди болели, старели и умирали.
В Sandpine Group с командой ведущих в играх виртуальной реальности они воплощали в жизнь миллионы контекстов, магию бессмертных. Идея очень простая: любой ценой вывести игрока на орбиту потенциала, в тот космос, куда самому добраться невозможно.
Зонд и невидимый для него Порто шли вдоль Тверской. Зонд – спокойно и уверенно. Порто – с опаской, весь в поту, одежда прилипла к телу. Они проходили старые фасады, каменные наличники классической московской архитектуры, а кое-где даже уродливых львов, похожих на крыс. Совсем пожилые, не моложе восемнадцатого века, когда львов лепили даже не по картинкам – по рассказам очевидцев. По рассказам барина, который видел статуи львов у других богатых домов в Европе.
Через пятьдесят лет то, что мы называем виртуальными играми с сознанием, сравнят с этими львами, подумал Порто. Все, что мы знаем сейчас, это тычки вслепую. Как физиологи исследовали мозг в конце девятнадцатого века, так и мы резали в играх по живому, смотрели, что будет. Я согласился тестировать игру, которая вскроет мне мозг, как консервную банку. Но у меня не было выбора. А Зонд?
Порто задавал этот вопрос тогда, в гостиной, в первые дни тестирования. Все говорили красивые слова. Порто и сам умолчал о долгах, понимая, что никто не будет доверять человеку с зависимостью от азартных игр. Порто вообразил их лица, если бы он сказал: «Знаете, я проиграл в подпольном казино, мне нужен перерыв хотя бы недельку, а уж три недели самое оно. Потом кассовый разрыв перекроется».
Порто провел тыльной стороной ладони над губой. Глаз начал подергиваться, и он все больше жалел, что не может поговорить с Зондом. Ведь у Зонда сам механизм мышления другой. Тело – вторичная оболочка, а боль и аскетизм – путь просветления. Зонд стремился к музыкальной гармонии, недоступной простым смертным. Красота держалась на жесткой дисциплине. Он стремился на самоограничении и спорте прийти напролом к своей цели, только непонятно, что это за цель. В юношестве, до работы в Sandpine, Зонд считал, что все люди недостаточно хороши, если их разглядеть. У него получалось находить изъяны в других. Его же изъяны проявлялись в мошенничестве и уличных драках, до того как Иван привел его в игру.
К женщинам Зонд относился, как к десерту из свежих овощей, как к приятному блюду без изжоги и чувства вины. «Относился» – и сразу же забывал, без ожиданий и привязанностей. Любви здесь не существовало. Блестящая, чистая и недоступная, она стояла в ценностях Зонда настолько высоко, что не могла бы слезть с антресоли и войти в его жизнь. И даже по-настоящему тронувшей за душу девушке Зонд не давал больше, чем один смайлик в сообщении, не пускал дальше предбанника настоящего чувства. Никогда не отправлял «паровоз» из смайликов.
Будь Зонд клиентом в сюжете про принцессу и дракона, он наверняка выбрал бы роль дракона. А Порто подарил бы ему шикарный хвост с шипами и еще добавил бы в реальность Зонда семьдесят две принцессы, каждая из которых думала бы, что дракон тайно влюблен именно в нее. Наверное, Зонд давно уже забыл, где заканчивается реальная свобода и начинается миф об идеальной свободе, этом особом странствии с чувством полноты жизни, готовностью к приключению и ожиданием чуда в любую минуту. Многое с тех пор поменялось в жизни Зонда. Все его внутренние открытия так и легли в кому вместе с ним.
Здесь же, в кубе, в этом «до», Зонд подходил к офису. Желтый луч отражался в стекле, полз потихоньку полоской по зданию наверх. Они подошли к входу – каждый сам по себе. Зонд поднялся по лестнице и вошел в крутящиеся стеклянные двери.
Браслет отключился и упал на пол. Куб свернулся вместе с ними. Порто снова оказался у себя на острове. Он огляделся и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
Сердце
Пока Порто носился по вилле и собирал вещи в аэропорт, он продолжал выискивать намеки на то, что этот мир ненастоящий, что его не существует. Но не находил. Бесшовные стыки не давали ни единой зацепки.
Когда Зонд впал в кому, никому больше не было дела до тестирования. Все разъехались. Порто не знал, где теперь Снунит и Диана. Может быть, здесь, в игре, а может быть, уже давно нет. Если он сам был в игре все это время, не зная об этом, почему программа дала сбой именно сейчас?
Порто затянул походный рюкзак, приставил его к дверному косяку, заказал такси. «Вернусь в Москву. Разберусь. Найду Ивана в офисе SandpineGroup, найду Диану, а возможно Снунит, навещу Зонда». Ожидая машину, он сполз на пол, потер глаза ладони, покрутил браслет. И подбросил его еще раз:
– Как прекратить тестирование и выйти из игры?
Браслет раскрутился над полом и замер в воздухе. Посредине над браслетом появилось сначала маленькое пульсирующее сердечко, которое росло и обрастало анатомическими подробностями. В конце концов оно стало огромной моделью со всеми сосудами и прожилками, которая заполнила собой всю комнату и нависало над Порто полупрозрачной цветной голограммой. Он ждал, что сейчас будет взрыв или что-то еще, но ничего не происходило, будто исчерпывающее объяснение уже дано. Порто задал вопрос иначе:
– Что я должен сделать, чтобы выйти?
Сердце исчезло. Комната снова затихла. Браслет продолжал вращение, появился куб, который теперь показал их рабочий кабинет в офисе Sandpine. Был тот же день, не прошло и получаса, как Порто оставил Зонда у входа в офис. Зонд помогал Снунит подключать консоли.
– Любовь – это гимнастика для души, – от улыбки щечки Снунит стали кругленькими. Порто поставил на паузу и подошел так, чтобы ее лицо стало напротив его, хотя обращалась она к Зонду: – Чем больше ты любишь, тем больше развивается мышца души.
Она коленом запихнула пачку отчетов в контейнер, который уже давился бумагой, закрутила прядь в спираль и убрала за ухо по дороге к раздевалке.
Зонд молча выбросил смятые бумажные стаканчики в ведро и вскочил, чтобы открыть перед Снунит дверь в раздевалку.
– Мышца души развивается… Я вот заметил, что развивается моя квартира. Что-то странное происходит, понимаешь? – он всем весом облокотился на ручку, будто хотел удержать Снунит еще на два слова. – Сегодня мне показалось, что в моей спальне появился люк в полу. Запасной выход, понимаешь?
– Запасной выход куда?
– Я не знаю, он пропадает, но временами я его вижу.
Браслет отключился и упал на пол. Порто все еще вглядывался в место, где секунду назад был куб с изображением Зонда и Снунит, перекрестил руки на груди, ссутулился и вытянул шею, будто вынюхивал знакомый запах, только что здесь был, почти вспомнил – и уже нет. Порто нервно постучал пальцами по стене, собрал руку в кулак и не ударил по стене. Что пытался показать браслет? Что он должен больше любить? Но он уже любил столько, что своей любовью мог бы вывести из игры трансатлантический лайнер, сам, без лоцманских проводок, прямо в светлое будущее. Он был чемпионом любви.
А если браслет имел в виду другое? Если речь идет о любви, которая впивается зубами в беззащитно подставленный, нежный, уязвимый живот?
Внизу просигналило такси. Порто встал, размял ноги, помассировал колени. Что делать? У кого просить совета? В их команде был человек всегда с ответами. Диана. Чем бы она ни была сейчас занята, он должен был встретиться с ней.
Порто набрал номер Дианы, но телефон был вне зоны доступа. Тогда он отправил ей сообщение: «Ты где? Хочу встретиться, лечу в Москву».
«Без нее или с ней, но я с этим разберусь», – думал Порто, покидая свое убежище на Маврикии. Лучше бы с ней. Он ей верил.
Глава 3. В мечтах мы не совершаем ошибок
Sandpine Group
Sandpine Group LTD развлекали людей в виртуальной реальности. Офис и игровые залы занимали здание бывшего троллейбусного парка. Целый цех отводился под локацию, два других арендовали позже, когда компания и ее аппетиты в области научных исследований выросли вместе с прибылью.
Управление сюжетом велось из кабинета над игровой площадкой. Внутри компактно размещалась крошечная раздевалка с душевой, столы-консоли вдоль стен для управления игрой и выход по пожарному шесту вниз в сам игровой зал. Окон не было для четкости графики внизу. Место Дианы, руководителя группы, было между Зондом и Снунит, стол Порто стоял в самом дальнем углу.
Диана залетела и бросила рюкзак на крутящийся стул.
– Привет, Ди, – Снунит заметила раскрасневшиеся щеки Дианы. – Куда спешишь?
Диана собрала длинные блестящие волосы в пучок на затылке. Без груди, угловатая фигура, острые коленки. Мальчик с лицом скифской девушки и восточным разрезом глаз. Так выглядели иранские девушки в середине шестидесятых.
– Зонд скоро будет, я звонила ему, – сообщила Снунит. – Может, мне и тебя стоит будить по утрам?
Обе девушки засмеялись. Снунит раскатисто, от души, а Диана беззвучным спазмом в ладонь.
– Кошка окотилась, – объяснила Диана.
– Ты завела кошку? – теперь Снунит наклонила голову с неподдельным любопытством. – Это на тебя не похоже.
Снунит записала на стикере и приклеила к своему столу бумажку со словом «Наркота?» с такой же петелькой над «к», такую она делала над буквой «т».
– Даже не знаю, что хуже. – Диана потерла лицо ладонями. Тонкие кольца на каждом пальце блеснули. – Кошка уличная. Пришла в наш подъезд пару дней назад, а сегодня родила. Я выхожу, смотрю – она котят вылизывает, а один вроде как обмякший. Я взяла его, а он еле дышит. Вот и пришлось – всех в охапку и везти к ветеринару. Пока то да се, почти опоздала.
Снунит задумалась, примеряя на себя:
– Ну, с тобой и рожать не страшно. С тобой в любой непонятной ситуации спокойно.
Диана зашла в раздевалку. Снунит прислонила ухо к двери, провела пальцем по откосу и спросила в щель:
– А ты хотела детей?
Диана замолчала и ответила бесцветно, голосом распоряжений.
– Хотела. Когда все мои сверстницы рожали. Но я однажды уже не справилась.
– С чем это ты можешь не справиться? – удивилась Снунит.
– Мне было десять. У моего брата был припадок, и он впал в кому. Я помню, как мы ехали с родителями за скорой, молча. Я мечтала, чтобы все это оказалось неправдой. Прям представляла, как время идет вспять, как жизнь забирают у меня, а он снова остается в сознании… Я знаю, что человек в десять лет не может быть виноват в эпилепсии младшего брата. Но я всю жизнь чувствую вину, что не смогла его спасти. Что я не справилась.
Из раздевалки раздался глухой плеск воды.
– Может, оно и к лучшему, что ты не завела своих, – сказала Снунит в дверь. – Иначе кто бы тут о нас заботился?
Снунит отстала от Дианы и обратилась к работе. Она поочередно вывела каждую из консолей из спящего режима.
Диана вышла в черном облегающем костюме. Нельзя было сказать, плакала ли она – лицо оставалось невозмутимым.
– Ты меня утешаешь? И у моей мамы, и у бабки шиза усилилась как раз в этом возрасте. Значит нечего плодиться. – На этом Диана туже затянула хвост на макушке и перевела разговор в рабочее русло: – Помоги проверить интеграцию. Я вчера подловила странь. Смотри. Баг с интеграцией между консолями.
Они обе вгляделись в экран Снунит. Данные по физическому состоянию игрока – мерцающие строчки с показателями пульса, давления, диаметра зрачка и выделения влаги – должны были отражаться синхронно. Но этого не происходило. Диана аккуратно, не прикасаясь к экрану, отслеживала тестовый датчик, и он явно отставал от реального графика.
– Синхронность чуть поехала. – Снунит нахмурилась и в задумчивости прикусила обветренную губу.
– Настраивай под первого игрока. Сейчас будет школьник, на нем все и прочекаем. На сложность не ориентируйся, он поставил семь, но я уточню на инструктаже. Обрати внимание на пульс. Он отражается с задержкой. Там уже за сто восемьдесят, а я догадываюсь только по сбивчивому дыханию. – Диана продолжала первичную настройку своей консоли. – Если у тебя задержка на двадцать секунд, значит, я минимум полминуты держу игрока на пределе, вместо того чтобы ослабить нагрузку и дать Порто открыть новую локацию. Это значит, либо проблема с датчиками костюма, либо консоли надо апдейтить. Архитекторы оборзели. Если тут пойдет спад клиентов, то где они возьмут деньги на разработку новой игрушки?
– Я слышала, там проблемы с тестированием, с новой игрой…
Диана проигнорировала приглашение к обсуждению.
– Из-за задержек сбивается весь рейтинг! Я поздно реагирую, поздно запускаем новые действия! Пришлось вчера допоздна выверять отчет, чтоб найти эти секунды.
Снунит закатила глаза: как обычно, все сама.
– Я поняла. Видела у тебя свет, когда выходила с тренинга.
– Видела и не зашла. Испугалась, что припашу? Правильно. Что за тренинг?
– «Принцесса и стокгольмский синдром». Вел Толстый Макс. Он раскабанел, хвастался, что выиграл какое-то пивное соревнование. Ты бы видела, как он мерзко заигрывает с драконом. Эта отвисшая губа и выпяченный живот. Просто – нет, отказать! – Снунит сморщила нос, потом выпятила нижнюю губу, встала, покачала бедрами. Так обычно в видеоиграх выглядит борец сумо на изготовке, когда готовится бить комбо.
В этот момент снизу раздался голос из громкоговорителя:
– Клиент номер 1903, просьба подойти к шестому отсеку. Клиент номер 1903, просьба подойти к шестому отсеку.
И сразу отворилась дверь.
Первая игра
Порто заглянул в комнату, улыбнулся, сложил руки и скромно поклонился сенсею Снунит, будто был частью сценки восточных единоборств. Он зашел за Дианой, чтобы вместе встретить клиента для инструктажа.
Порто отвечал за анимацию и спецэффекты, управлял животными, давал игрокам приятные бонусы вроде алых закатов или живописных водопадов на заднем плане. Но клиенты любили его не только за яркость и четкость картинки. Он всегда умел выстраивать коммуникацию, поэтому встречать игроков шел вместе с угрюмой Дианой.
Диана скомкала лист, кинула в Снунит, которая, выпятив живот, расхаживала по комнате. Та поймала комок бумаги, выкрикнула:
– Только мужчина может знать, что по-настоящему нравится мужчинам!
Диана засмеялась. Все-таки не зря Снунит доверяли поддержку в игре. Она и в жизни была душечкой, которая чутко реагирует на настроение команды.
– Привет, Порто, – расслабленно кивнула Диана.
Он появился в команде недавно. Просто пришел, хотя заявку на нового человека никто не отправлял. Диана пыталась объяснить начальству, что им никто не нужен, но ее даже слушать не стали. А теперь казалось, будто он всегда тут был.
Все они хорошо умели держать лицо при плохой игре. А игр каждый успел насмотреться, пока рос в начале нового тысячелетия. Каждый из них выглядел мягче, чем скрываемый под кожей киборг.
Порто, пришел в игру и сразу постарался подстроиться, он приглашал всех вместе на обед – соглашалась только Снунит. Зонд питался специфически в привязке к монодиете и расписанию, Диана не обедала никогда. За обедом Порто со Снунит не обсуждали жизнь за пределами работы. Порто интересовала сама игра. Он подробно выспрашивал о сюжетах, о том, как они устроены. И ему удалось быстро влиться. Диана оценила его прагматичность в сюжетостроении, и ей нравилось, что он фактически освободил ее от необходимости вступать в контакт с клиентами.
Игра однозначно стала лучше и живее после его появления, поэтому Диана довольно быстро перестала относиться к нему враждебно. А после дня рождения Снунит он стал совсем своим, слегка приоткрылся, и хоть история его не прозвучала, стало понятно, что он свой и почему его привел Иван.
На лестнице Диана и Порто столкнулись с Зондом. Он показал жестами, что внизу стоит высокий парень с выпученными глазами. Зонд пожал плечами: мол, «ну такое», вряд ли справится. Все это было молча, потому что в здании с его производственных времен сохранилось гулкое эхо. Если внутри комнат была звукоизоляция, то в коридорах стояли гул и эхо. Диана взяла Зонда за локоть:
– Помоги Сну еще раз проверить консоли. Нужно выровнять тайминг.
Она уже знала, что внизу стоит Петр, восемнадцати лет, впервые играющий в виртуальную реальность. Он выбрал сюжет о спасении человечества и сложность чуть выше средней – семь из десяти. Обычно неподготовленные клиенты переоценивают свои силы, так что время игры вполне могло растянуться от двух до шести часов. Поэтому важно было провести первичный инструктаж особенно подробно.
Хотя реклама обещает воплотить в игре любую фантазию, редко у кого хватает оригинальности мышления придумать новый поворот. Люди бегают по уже прорисованным дорожкам сценариев. Даже «необычный ход» прямиком через лес обычно пролегает по предложенной тропинке. Геймплей продуман заранее.
Порто обернулся и поймал взгляд Зонда, который искал свой бейдж, стоя на верхней площадке.
– Подкинешь парню яркий финальчик? – спросил Порто. – Ему всего восемнадцать, пусть уйдет потрясенный. А я добавлю громкой музыки.
В конце каждой игры, даже в мирном лабиринте, участника ждала последняя схватка, за которую отвечал Зонд. Обычно он устраивал агрессивную бойню. Диана считала, что Зонд застрял на уровне животной конкуренции и отыгрывал свои комплексы. Зонд отнекивался и убеждал, что придерживается буддистских принципов, но при этом успех и статус не могут даваться просто так, а его воинственный вид и тело, готовое к долгим переходам по тайге, выдавали натуру. А уж опытных игроков Зонд заставлял выживать в буквальном смысле. Некоторым участникам, чаще людям с тревожным типом личности, хватило бы только нагнетающей музыки и циферблата с обратным отсчетом, но Зонд никому не давал закончить игру без шершавого прикосновения вонючего зомби. В таких условиях задание превращалось из простого в невозможное.
Клиент, высокий рыжий парень по имени Петр, сидел внизу, отбивая ногой неровный ритм. Когда Диана и Порто спустились, он тут же шаркнул и подскочил им навстречу.
– Здрасьте. Это уже игра? Да? – Он расплылся в улыбке.
– Здравствуйте! – Диана улыбнулась сдержанно и уперлась в Петра миндалевидными глазами цвета крыжовника. Он, загипнотизированный, замер. – Мы как раз собирались дать вам вводную, прошу в раздевалку.
Они двинулись по серым коридорам. Парень шел, зажав под мышками ладони скрещенных рук. Он покраснел, прикусил нижнюю губу и решился прервать молчание:
– Я хотел сразу спросить. А секс? Секс будет? Я люблю азиаток, а вы немного похожи на азиатку, и… – Тут он замялся.
Порто и Диана остановились, чтобы дать ему возможность закончить фразу, но он смутился еще больше:
– Я просто хотел сказать – извините, меня немного несет…
Порто улыбнулся, на щеках обозначились ямочки. Было видно, что он всецело за Петра, и за азиаток, и за Диану. Сам Порто не видел девушку обнаженной, хотя ему было бы легко уговорить ее на близость. Петр продолжал, еще больше краснея:
– Это все из-за указания на возрастное ограничение. А так думаю, что если бы я в жизни встретил азиатку, то вообще не смог бы к ней подойти. К вам уж тем более…
– А чего бы хотели? – Диана спросила, как кинула огрызок в урну, прямо и бесцветно.
Парень неразборчиво промычал в ответ. Порто улыбнулся, в этот раз подбадривающе, мол, уж в этот раз ты не облажаешься, и продолжил за Диану:
– Ограничение по возрасту связано с тем, что если с вами что-то случится, например травма, то вы сами несете за это ответственность. Именно поэтому внизу на входе вас попросили подписать бумаги.
Петр почесал ухо, облизал губы:
– Отец подарили мне игру на окончание школы. Про ваши сюжеты сложно узнать заранее, поэтому я тыкнул наобум. А вы бы какой выбрали для первого раза?
Диана ответила вежливо и сдержанно:
– Все сюжеты выстроены так, чтобы ваш мозг получил удовольствие, будто восстановил свои собственные воспоминания. В любом случае, если вы дадите согласие, то мы в ходе игры подстроимся под нужную нагрузку и, возможно, немного снизим сложность. Ведь все это изначально для удовольствия, а не экзамен на выживание, правда?
Она посмотрела на Петра взглядом напросвет, тот качнулся всей своей длинной фигурой, соглашаясь со всем сразу. Диана показала ему, как надевать наколенники, очки, шлем, тактильные перчатки и мягкие тапочки, затем помогла нацепить браслеты на кисти рук и щиколотки.
– Пол в комнате будет двигаться, его текстура тоже будет меняться в зависимости от того, бежите вы по траве, снегу, песку или асфальту. Не волнуйтесь, это все предусмотрено сценарием. Да, еще мы можем создавать ощущение тяжести костюма, поэтому, пожалуйста, прошу вас, ничего самостоятельно не снимайте. – Петр утвердительно кивнул. – Готово. Заходите и следуйте указаниям.
Конфликт
Когда Диана и Порто вошли в комнату управления, Снунит уже инструктировала Петра по базовым действиям. Порто подошел к своей консоли и загрузил ландшафт полуразрушенного Нью-Йорка. Как все-таки банально: каждый раз, когда наступает конец света, статуя Свободы непременно взмахивает американским флагом, делает последний глоток из своего факела-кубка и разбивает его о постамент по золотому стандарту еврейской свадьбы.
– Ландшафт загружен, подсказки расставлены по седьмому уровню сложности, – доложила Снунит. Она переминалась с ноги на ногу: у консолей работали стоя, но Снунит никогда не стояла, а все время слегка двигалась.
– Ставлю в конец два локальных взрыва и таймер, – добавил Зонд, не оборачиваясь от своей консоли.
Диана подошла к своему рабочему месту:
– Сну, добавь мерцающих подсказок, снизим сложность до пятого или четвертого. Порто, в первой локации добавь закрытую дверь на тринадцатой, мерцающий свет в окне на седьмой и узкую тропку за театром у Бродвея. Пусть он пройдет зигзагом через стандартные ходы. Зонд, убери взрыв, оставь таймер. Сну будет девушкой, которую он спасет в конце. Никакого жесткого насилия. Пятнадцатисекундная готовность.
Петр поправил манжеты, очки и шлем, вышел в зал. Его тут же подхватило, понесло в воздушном вихре, перед глазами замелькала то ли вода, то ли туман, а потом бросило на землю. Он ползком пробрался к деревьям, поднялся, огляделся. Молнии прорезали кривым ножом тесто грозовых облаков. По рации в ухе раздались указания, что двигаться нужно по компасу на север, что в заложниках девушка, что бомба недалеко от Центрального парка. Петр обернулся, увидел полуразрушенную церковь, сметенные постройки на берегу за спиной. Раздался гром. В статую Свободы попала молния, расколола ее прямо посередине на два неровных куска, как шоколадного пасхального зайца.
Через полчаса, когда стало понятно, что игрок хорошо реагирует на действия команды, сворачивает в правильных местах и данные по состоянию достоверно отражаются на консолях, Диана завела разговор, который хотела начать еще вчера:
– Зонд, мне кажется, наше общение изменилось, когда я вернулась из отпуска. Я не понимала, а потом пролистала статистику.
Молчание. Запах пыли отчетливо проступал из угла с нагретыми проводами.
– Вообще-то, – продолжила она, – ты все делал правильно. Мне тоже жаль, что рейтинг команды под твоим руководством упал. И судя по статистике, ты слишком усложнял, продумывал каждую мелочь и заставлял ее сбываться. Ты выжимал сценарий, заранее поставив игроку шах и мат. Поэтому итоговый балл всего лишь чуть выше пятидесяти.
– Почти семьдесят пять. – Мягкий дружелюбный тон выдавал гнев Зонда.
– В следующий раз попробуй оставлять запас на последнюю четверть игрового времени. На финальный рывок или сюрприз, а если увидишь, что игрок уже измотан, эти инструменты можно просто не использовать. Я ж за тебя.
Зонд не ответил.
В этот момент Петр бился с двумя зомби между Вашингтон-Сквер-парком и театром Village Underground, он схватился за разноцветную металлическую вывеску Comedy Cellar. Он хотел эффектно сорвать ее и ударить обоих зомби разом, но вывеска проскользнула в потных руках, лампочка вывески разбилась о стену. Вывеска заискрила, Петр запаниковал, откинул вывеску в сторону и бросился внутрь театра. Зомби припустили за ним.
Некоторое время работа шла в молчании. Петр уже добрался до места, где должны были взорваться основные коммуникации, удерживающие водонапорный центр и одну из стен Новой Кротонской дамбы. Ему осталось обезвредить снаряд и перенаправить взрыв с девушки и телекоммуникационных вышек на парящий корабль инопланетян.
Зонд подал голос:
– Да. Я хотел тебя превзойти. А ты, Ди, ты сейчас будто уступила мне, будто я добился от тебя похвалы и признания, но не сразу. Я ведь даже успел разозлиться. С точки зрения игры ты сейчас получила неплохой интегральный балл.
Диана пожала плечами:
– В этом суть.
Игра подходила к финалу. Порто мягко ускорял ритмический рисунок. Зонд уверенно гнал таймер, отсчет времени остался единственным звуком, сопровождающим взмокшего Петра. Он уже добрался до комнаты, где должна была находиться заложница, которая и была бомбой. Нужно было перенаправить взрыв с нее на корабль инопланетян.
Диана резко дала указание:
– Сну, включи фею, нужен прощальный поцелуй. Пусть он отключает бомбу. Спускайся, минутная готовность.
– Но для тебя-то суть в другом, – сказал Зонд, обращаясь к Диане. – Да? Всегда знать все. Только вот пазл не всегда собирается точь-в-точь так, как мы хотим.
Снунит материализовалась в игровом зале в образе феи в летящем тюлевом платье. Фея на экранах целовала игрока, когда зомби Зонда подкрался сзади и снес ей голову. Все смотрели на сцену молча. Бомба взорвалась, и куски красного мяса вперемешку с тюлем снесли Петра с ног, он упал на спину.
Когда румяная Снунит вернулась в комнату, Порто отметил:
– Это было красиво.
– И жестоко для первого раза. – Диана перевела тяжелый взгляд от экрана на Зонда.
– Прости, не сдержался. Ничего личного, Ди. – Зонд пожал плечами и обернулся к Снунит. – Я готов смотреть на твое личико сколько угодно, особенно если бы ты давала себя целовать. Просто за концовку отвечаю я, понимаешь?
Он провел костяшками пальцев по спинке смуглого носа Снунит и вышел за дверь.
Глава 4. Вечеринка
Клуб
В ночном клубе было душно. Лопатки танцующих то сближались, то расходились в едином ритме. Кисти рук Снунит по дуге рисовали узор в воздухе, браслеты переливались в брызгах лучей зеркального шара над танцполом. Пышная юбка с вшитой гирляндой мерцала стразами, соски вырисовывались под шелковой волной блузки. Снунит встретилась взглядом с одной из танцующих. Кивок, обмен улыбками, и Снунит, заправив кудрявый локон за ухо, стала проталкиваться сквозь кислотные розовые шляпы с радужными шипами и кошачьими ушками. Мелькнула перчатка в пайетках, толчок в плечо, крыло единорога хрустнуло под ногами, и Снунит упала в увешанные браслетами руки танцующей девушки. Обе уже еле стояли на ногах и скорее предпочли бы сидеть, а лучше лежать.
Вместо приветствия – горячее дыхание, долгий поцелуй.
– А у меня сегодня день рождения, – сказала Снунит.
– Значит, с днем рождения!
Ритм качал их как единый организм, сплетенный в облаке кружев и тюля.
Перекрикивая музыку, за спинами девушек появилась Диана.
– Привет, куклы. Карета превращается в тыкву. Такси приехало. На улице ждут Зонд с Порто.
Она взяла Снунит за руку, и неразрывная цепочка из трех девушек, лавируя, поплыла к выходу из клуба. Дождь только закончился. Улица пахла московской сыростью начала ноября. Запах прогнивших листьев напоминал Диане запах морской рыбы. Как ни странно, для нее это был скорее запах болезни: ее лечебный пансионат стоял у моря.
Диана нырнула на заднее сиденье такси, приняла из рук Зонда сонную Снунит. Зонд сел рядом с водителем. Порто и знакомая Снунит еще стояли у машины на улице. На двоих осталось одно место.
– Может, ты хочешь еще ненадолго остаться в клубе? – прошептал он ей в ухо. Девушка уставилась в глаза Порто и, словно под гипнозом синих глаз, кивнула. Он проводил ее до дверей и чмокнул в щеку на прощание. Она нахмурилась и еще не успела понять, что ее обманули. Порто поспешно вернулся к машине и послал ей воздушный поцелуй.
– Господи… – устало прокомментировала Диана.
Снунит уже спала. Зонд включил музыку, и мелодия отразилась высокой нотой в желтом мигающем светофоре, плавным накатом росла до поворота с Варварки к Красной площади, притихла на Моховой, переливами саксофона пронесла по Тверской, проводила под барабаны к Ленинградке и выдохнула у Петровского парка напротив подъезда Снунит. Ночь качала их. У подъезда машина вытряхнула их, и тесной группой они вошли в подъезд.
