Странник

В этот момент в дверь вошёл Крымов.

– Заканчивайте и идёмте обедать.

– Хорошо, нам чуть‑чуть осталось, – и уже Люсе:

– Тогда замени «полуфабрикат» на «недостаточно отработанную конструкцию». Всё, расшифруешь после обеда.

Как обычно, все документы отправились в сейф, а люди пошли в столовую. Сегодня на обед был рыбный суп, биточки с мясом⁶⁷ и гречкой, компот из сухофруктов и полоска из слоёного теста. После обеда поднялись в свою комнату, Крымов выдал Люсе материалы для работы, Сергей Петрович разобрал по копиям распечатанную записку о кумулятивных гранатах, Крымов положил два экземпляра в папку, а третий в сейф.

– Мы с товарищем Рябовым идём к наркому, Меньшов и Звягинцева остаются здесь.

Он посмотрел на Игоря, но ничего не сказал.

Секретарь Берии, заглянув в кабинет, сразу предложил им войти, несмотря на то, что в приёмной уже сидело два человека. В кабинете, кроме Лаврентия Палыча, были Меркулов и два незнакомых Сергею Петровичу человека. У одного на петлицах было три ромба, у второго – три шпалы. Сам Берия, на этот раз, был в форме с одной большой звездой на петлицах.

Сергей Петрович поздоровался:

– Добрый день, – а Крымов:

– Здравия желаю.

– Здравствуйте, товарищи. Садитесь, – Берия указал на стулья около стола, – Принесли что‑нибудь новенькое?

– Так точно, товарищ нарком, – Крымов достал из папки и передал ему и Меркулову по экземпляру только что отпечатанной записки.

Взглянув на заголовок Берия сказал:

– Вот это уже интереснее, а то Вы что‑то в ботанику ударились, то про плесень пишите, то про мох.

Фраза, вроде, адресовалась Крымову, но ответил Сергей Петрович:

– Вообще‑то это не про ботанику, а, если опираться на классиков, про сохранение производительных сил. А если про данную конкретную ситуацию, то про сохранение людей, которых нашей стране скоро будет не хватать.

– Да шучу я, шучу. А если серьёзно, то товарищ Павлов просил выразить благодарность человеку, придумавшему использовать телефон железнодорожников для связи с дивизиями. Благодаря этому он не потерял управления войсками в первый день войны. Кроме того, по уточнённым данным, было полностью уничтожено пятнадцать немецких диверсионных групп, а ещё пять полностью или частично взяты в плен. Количество рассеянных и просто отогнанных диверсантов всё ещё считают. Главное, что ремонтные бригады связистов не пострадали и связь, на большинстве направлений, была восстановлена ещё до ночи. Благо, связисты, в большинстве случаев, имели с собой запасы проводов и шестов для прокладки временных линий. Двадцать второго и двадцать третьего зарегистрированы единичные попытки увода колонн наших войск с маршрутов следования, возможно, они не все замечены.

– Надеюсь, теперь Павлова не расстреляют.

– В смысле?

– В известной мне истории командующий Западным фронтом Павлов, звания и имени‑отчества не знаю, где‑то через неделю после начала войны был отстранён от должности, а потом расстрелян. Именно за потерю управления войсками. Конечно, я не знаю, какой он военачальник, не исключено, что это было благом, что он не наделал каких‑то своих ошибок, но в данном‑то случае он пострадал просто потому, что в армии начальник отвечает за всё⁶⁸.

– Действительно, начальник в армии отвечает за всё, – Берия встал.

– От имени командования выражаю Вам благодарность с занесением в личное дело!

После секундного колебания Сергей Петрович тоже встал и сказал:

– Служу Родине⁶⁹.

Все удивлённо уставились на него. Пожав плечами, Сергей Петрович сел и объяснил:

– После распада СССР фраза “Служу Советскому Союзу” стала неактуальна.

В кабинете повисла тишина.

– Вы ничего не говорили о распаде СССР.

– Да? Значит, не было повода. Но это долгая история. Давайте, я, сначала, запишу что помню из того, что может помочь в войне, а уже потом перейду к послевоенным проблемам, в том числе и тем, которые привели к развалу страны.

После недолгого молчания Берия сказал:

– Наверно, Вы правы, не будем отвлекаться. По поводу расстрела лётчиков в голубой форме. Вы оказались правы. Двадцать первого их не всех успели переодеть, авиаторы были заняты рассредоточением по полевым аэродромам. Информация из отступающих войск доходит с трудом, но два случая целенаправленной охоты немецких истребителей на людей в голубой форме днём двадцать второго июня зафиксированы. В ночь на двадцать третье командующий ВВС Жигарев накрутил хвосты своим красным соколам, больше голубой формы к западу от Москвы нет. Вам – благодарность с занесением в личное дело. И давайте так, как это положено сейчас.

Сергей Петрович снова встал, сказал:

– Служу Советскому Союзу, – и сел.

– Теперь организационные вопросы. Мы тут посоветовались с товарищами. Ваше предложение об анализе открытой информации выглядит интересным. Это, конечно, не что‑то абсолютно новое, товарищи вот говорят, что резиденты, работающие в посольствах, время от времени прибегают к этому. Особенно если надо сообщить в Москву хоть что‑то, а агентурная сеть молчит. Но системно этим не занимались и товарищи считают, что есть смысл попробовать. Но, по их мнению, сотрудников нужно размещать поближе к источникам информации, то есть в посольствах. А здесь создать центральный аппарат, который будет заниматься подбором кадров, их обучением и координацией работы. И люди, занимающиеся Советским Союзом, конечно, тоже будут здесь. Что скажете?

– Я как‑то не подумал, что сейчас основная масса информации будет из газет, а доставлять их в Москву долго. Действительно, аналитиков лучше размещать в посольствах. Только надо их как‑то защитить от послов и резидентов, иначе они либо будут писать то, что выгодно этим начальникам, либо эти самые начальники будут использовать результаты их работы, выдавая за свои.

– Вы правы, есть такая опасность, – сказал Меркулов, – И я не понял смысла Вашей фразы о том, что газеты в Москву долго доставляют. В Вашем времени иначе?

– Да. Создана всемирная система передачи информации. Любые тексты и фотографии по этой системе мгновенно передаются из любой точки мира в любую другую точку Земли. Естественно, в обоих точках должно быть нужное оборудование. Это привело к тому, что старые газеты, за редким исключением, больше не печатают на бумаге, а сразу выкладывают в электронном виде в эту систему. И, в дополнение к ним, появилось несколько новых форм распространения информации.

– Понятно.

Берия продолжил:

– Поэтому, принято решение поддержать ваше предложение и перевести вашу группу в состав Разведуправления, одновременно изменив название. Но товарищ Крымов, Вы ведь понимаете, что руководство таким подразделением Вам не по силам?

– Так точно.

– Это хорошо, что без обид. Вы назначаетесь заместителем и за Вами остаётся обеспечение работы и безопасности товарища Рябова.

– Только, желательно, без выделения в отдельную структуру, – вмешался Сергей Петрович.

– Поясните.

– Штатное расписание и структура подразделения – документы, конечно, секретные, но уровень секретности не очень высокий. К ним имеют доступ отдел кадров, комендант здания, отдел материально‑технического снабжения и кто‑то ещё. И кто‑нибудь может заинтересоваться, почему вокруг одного человека закручена отдельная структура? А оно нам надо?

– Логично. Но этим займётся новый начальник Особой аналитической группы 1‑го Управления НКГБ СССР Жаткин Кирилл Андреевич.

Человек с тремя шпалами в петлицах слегка приподнялся со стула. Берия продолжил:

– До недавнего времени он работал дипломатом, не будем уточнять в какой стране, и не раз писал обзоры по местной прессе. Как оказалось, полезные обзоры. И он уже предлагал сделать эту работу обязательной и регулярной. Но до идеи специального подразделения не додумался. Дальше. С учётом сегодняшнего происшествия, вашей группе надо перебраться в охраняемую зону 1‑го Управления, товарищ Фитин⁷⁰ над этим подумает.

Человек с тремя ромбами кивнул головой.

– А чтобы ему было проще думать, пост охраны надо перенести к лестничной клетке и поставить перегородку с дверью.

– Тем более, что он давно просит о перегородке, – добавил Меркулов.

– Вопросы есть?

Сергей Петрович промолчал, но вопросительно посмотрел на Берию. Тот, так же молча, протянул ему запечатанный конверт. Сергей Петрович взял конверт, вскрыл его и достал сложенный лист бумаги формата А4. Развернув бумагу, он прочитал текст, написанный синим карандашом: “Напишите, а я прочитаю”. И подпись: “И. Сталин”. Сергей Петрович убрал бумагу в конверт, немного подумал и повернулся к Крымову:

– Мне нужен портфель для секретных документов и средства для его опечатывания. В течение часа.

Слегка оторопевший Крымов кивнул на сидевшего напротив Жаткина:

– У нас теперь новый начальник, ему и решать.

На что Жаткин ответил:

– Я ещё не вступил в должность и до подписания приказа официальных прав не имею. Так что бумага должна быть от твоего имени.

– В приёмной напишешь заявку на моё имя, я её сразу подпишу. Ещё вопросы есть? – Берия осмотрел присутствующих. – Если нет, то все свободны и скажите Шатрову, чтобы зашёл с блокнотом.

Все кроме Меркулова встали и вышли в приёмную. Фитин сказал секретарю:

– Бери блокнот и иди к наркомам.

Тот сразу скрылся в кабинете.

– Ну вот, не успел взять бумагу, – вздохнул Крымов.

– Ничего, обойдёмся без него, – Фитин подошёл к столу, взял из пачки, лежащей рядом с пишущей машинкой, чистый лист А4, из стоящего тут же стаканчика – ручку и всё протянул Крымову:

– Вот, пиши.

Крымов положил бумагу на свободный край стола и стал писать, неловко согнувшись и макая ручку в стоящую на столе массивную чернильницу. К тому моменту, когда Шатров вышел из кабинета, бумага была готова не более чем на половину.

– Ты чего тут распоряжаешься? А ну положи ручку на место! – взъярился Шатров.

– Не кричи, это я ему выдал, – вступился Фитин.

Секретарь покосился на его три ромба, сказал ожидающим приёма:

– Товарищ нарком пока занят, – и сел перепечатывать записи из своего блокнота.

Фитин обернулся к Жаткину:

– Когда освободишься, зайди ко мне, решим с помещениями и поговорим о кадрах, – повернулся и вышел.

Как только Шатров закончил печатать, Крымов, кончивший писать секунд на пятнадцать раньше, протянул ему свою бумагу и сказал:

– Надо подписать.

Шатров хмуро взглянул на него, положил бумагу в папку вместе с только что отпечатанным листом и ушёл в кабинет. Через минуту он вышел вместе с Меркуловым, сказал одному из сидящих: – Проходите, – отдал Крымову его бумагу с резолюцией Берии, машинописный лист запечатал в конверт, подписал его: «Заместителю наркома внутренних дел СССР по кадрам капитану государственной безопасности Б.П.Обручникову» и посмотрел на Жаткина:

– Товарищ капитан госбезопасности, товарищ нарком сказал, что Вы, вероятно, захотите отнести это в Отдел кадров.

– Так точно, давайте, – Жаткин забрал конверт и они вышли в коридор.

– Вы, товарищ Рябов, идите работайте, мне в Отдел кадров, а товарищу Крымову в секретный отдел. Позже я зайду в группу, – козырнул и, не дожидаясь ответа, пошёл оп коридору.

В помещении группы Сергея Петровича уже дожидалась расшифрованная стенограмма записки об автомате Калашникова. Он быстро её проверил и отдал Люсе перепечатывать начисто.

– Теперь делаем по четыре экземпляра, – и, на вопросительный взгляд, пояснил, – У нас появился ещё один начальник.

– Так нам бумаги надолго не хватит, – проворчала Люся, заправляя в машинку сразу четыре листа бумаги, – И копирки тоже.

Крымов с портфелем появился как раз тогда, когда Сергей Петрович заканчивал вычитывать чистовик последнего документа. Закончив с этим, он разобрал копии, скрепил их и отдал Крымову:

– Это готово, можно относить. Покажите, пожалуйста, как эту штуку опечатывают.

– Я думал, Вы знаете, – и оглянулся на Меньшова. Тот пожал плечами. Красная как мак Люся прошептала:

– Нам рассказывали и показывали, издалека.

Совместными усилиями (Сергея Петровича тоже этому учили лет пятьдесят назад, на военной кафедре мединститута) минут за десять они разобрались с пластилином, суровым нитками, фанеркой с выемкой и металлической номерной печатью. Ещё раз осмотрев печать, Сергей Петрович спросил:

– А для сургуча она подойдёт?

Ответила Люся:

– Думаю, да.

– Тогда мне ещё и сургуч понадобится. И чем его разогревать. А Люсю, я думаю, можно сегодня отпустить.

Крымов озадаченно посмотрел на Сергея Петровича:

– Сургуч – это просто, а вот разогревать… Ладно, постараюсь достать, – и повернулся к Люсе:

– Раз ты Сергею Петровичу сегодня не нужна, то можешь идти отдыхать. Когда ей завтра приходить?

– Как обычно. Я постараюсь с этим сегодня закончить, если удастся, то завтра можно будет диктовать.

– А можно я кино посмотрю? – она опять покраснела и умоляюще посмотрела на Сергея Петровича. Тот пожал плечами и оглянулся на Крымова:

– Я не против.

– Ладно, смотри. А ты, – это уже Игорю, – сиди в другом углу и занимайся делом.

– Каким?

Крымов аж задохнулся:

– Охранять товарища Рябова! Если бы этот гад его увёл, было бы очень много проблем. У всех, вплоть до наркома.

Сергей Петрович забрал из сейфа телефон и зарядку, Крымов положил в сейф две копии только что отпечатанной записки о патронах, запер его, другие две копии положил в папку и ушёл. Сергей Петрович воткнул зарядку в розетку в углу комнаты, подключил к ней телефон, нашёл и запустил нужный файл:

– Иди, смотри. Это многосерийный фильм о Софье Палеолог, жене Ивана Третьего Великого. Того самого, который построил колокольню Ивана Великого и первым стал называться царём, а не великим князем. Серия далеко не первая, не знаю, как ты разберёшься с персонажами.

Игорь взял стул и сел в другом углу, а Сергей Петрович заправил в машинку лист бумаги, немного подумал и начал печатать:

«Военные в своих мемуарах пишут о трёх ошибках Сталина.

Ошибка № 1

Источники информации: Мемуары советских военачальников, научно‑популярные статьи.

Когда немецкие войска стали подходить к Киеву и возникла угроза окружения, кто‑то из советских военачальников высшего звена, не помню, кто именно, приходили к товарищу Сталину с предложением отвести войска на восточный берег Днепра. Но он, якобы, запретил это делать, мол нельзя сдавать столицу Советской Украины врагу. Все известные мне источники пишут о том, что военная целесообразность была отдана в жертву политической целесообразности и это была грубая ошибка. В результате немцы окружили и частично уничтожили, частично захватили в плен то ли 600, то ли 800 тысяч бойцов и командиров Красной армии. Это был самый большой «котёл» за всю историю войны. Пленных было так много, что фашисты, видимо, не знали, что с ними делать. Они просто огородили участок степи колючей проволокой и загнали туда пленных. Людей не кормили и не поили и, тем более, не лечили. Ни от ран, ни от инфекционных болезней, которые там немедленно появились и распространились с огромной скоростью. А когда количество пленных сократилось до такого уровня, с которым немцы могли справиться, то выживших вывезли в лагеря на территории Польши и Германии.

Примечание. «Котлами» будут называть большие группировки войск, попавшие в окружение. В начале войны в котлы попадали наши войска, в конце – немецкие.»

Печатал Сергей Петрович десятью пальцами, но неуверенно и медленно. Всё‑таки клавиатура пишущей машинки отличалась от привычной ему компьютерной клавы, но не раскладкой, а формой и положением клавиш в пространстве. Но и такая печать привлекла Люсино внимание, она даже отвлеклась от фильма и несколько минут наблюдала за его работой с явным желанием что‑то спросить. Но удержалась и вернулась к просмотру фильма.

«Ошибка № 2

Источники информации: Сам не знаю. Об этом эпизоде войны очень не любят писать. Ни во времена СССР, ни после его распада. Где‑то что‑то слышал, где‑то что‑то прочитал, но где именно – не помню.

После «разгрома немецких войск под Москвой» (это официальная формулировка, но я беру её в кавычки потому, что разгром – это полное уничтожение или захват в плен войск противника, а во время зимнего наступления под Москвой наши части лишь оттеснят части Вермахта от столицы, отодвинув линию фронта на 100‑150, может быть 200, не помню точно, километров). Так вот, после «разгрома немецких войск под Москвой» у советского командования появилось большое желание продолжить наступление, хотя ни достаточных сил, ни умения для этого не было. Считается, что это личная ошибка товарища Сталина, мол ему, по политическим соображениям (я не понял, внешне‑ или внутриполитическим) очень нужна была новая победа. И я не понял, кто именно выступил с этой инициативой. Но весной 1942 года было проведено наступление в районе Харькова, по той же схеме: не уничтожить противника, а оттеснить, освободив какую‑то территорию. Поначалу немцы не смогли сдержать напора наших войск и отошли, но потом, перегруппировавшись, ударили во фланги. В результате получился очередной котёл. Поскольку информация об этом эпизоде очень скудная, я не могу сказать, немецкий удар произошёл во время активных действий нашей армии или позже, после того, как выполнив поставленную задачу войска перешли к обороне. Так же я не могу с уверенностью утверждать, что брешь в нашей обороне, образовавшаяся в результате окружения харьковской группировки войск, явилась исходной точкой летнего наступления немцев в 1942 году, но мне так кажется.

Примечание. С учётом того, что война уже идёт немного не так, как это было в известной мне истории, нельзя исключить, что условия для весеннего наступления Красной армии сложатся не под Харьковом, а в другом месте.

Мне кажется, что весеннее наступление было оперативно‑тактической ошибкой. И само наступление, и то, как оно было осуществлено. Не уверен, что это была личная ошибка Сталина, но его стремление продолжить наступление и освобождение территории от немцев, несомненно, повлияло на руководителей армии, подготовивших и осуществивших эту операцию. Но я совершенно не НЕ уверен, что от подобного наступления, если для него сложатся подходящие условия, необходимо отказаться. Генералам тоже надо учиться. И, как это не грустно, не всему можно научиться в ящике с песком, лучший учитель – это реальный противник. Возможно, если бы не было не слишком удачной Харьковской наступательной операции, то не было бы ни разгрома немцев под Сталинградом в 1942‑43 гг., ни успеха на Курской дуге летом 1943 г., ни серии успешных наступательных операций 1944 года. Надо лишь подумать о том, как минимизировать негативные последствия ответных действий противника.

Ошибка № 3»

Крымов, вернувшийся минут пять назад и молча наблюдавший за Сергеем Петровичем, заметив, что тот перестал печатать, обдумывая текст, задал вопрос:

– Извините, пожалуйста, но где Вы так хорошо научились печатать?

Люсю этот вопрос, видимо, тоже интересовал, так как она тут же оторвалась от экрана и стала смотреть на Сергея Петровича.

– Сначала дома, печатал черновики кандидатской диссертации, потом на работе начали внедрять компьютерную технику. Не буду сейчас терять время на объяснения, позже мы будем писать на эту тему. Но я плохо печатаю, так и не освоил слепой метод. А мой сын печатает вслепую и на кириллице, и на латинице. Да и вообще, все молодые печатают лучше меня, по крайней мере в городах. Село, в этом плане, отстаёт.

Он посмотрел на часы:

– Давайте поедим, а потом я закончу.

Крымов с ним согласился. Сергей Петрович убрал все свои материалы в портфель, опечатал его и положил в сейф. Потом забрал у Люси телефон, посмотрел, что на экране уже идут заключительные титры, выключил воспроизведение, разложил телефон и зарядку по карманам и успокоил расстроившуюся Люсю:

– Эта серия уже кончилась. Пойдёмте.

На ужин взяли тефтели с картофельным пюре (Сергей Петрович предпочёл вареники с творогом и сметаной), чай и булочку с корицей. Ели молча и закончили быстро. Вернувшись в комнату, Сергей Петрович подключил телефон на зарядку и запустил для Люси следующую серию, достал бумаги и сел за машинку. Прежде чем начать печатать он спросил у Крымова:

– Сургуч принесли? Ставьте разогревать.

Крымов хлопнул себя полбу и выскочил за дверь, не забыв закрыть её за собой. Сергей Петрович покачал головой и начал печатать.

«Источники информации: мемуары военных, научно‑популярные статьи.

Советское командование ожидало, что в 1942 году летнее немецкое наступление будет направлено на Москву. В мемуарах военных написано, что это было решение товарища Сталина, но не пишут об альтернативных вариантах, во всяком случае я об этом не помню. Скорее всего, это было общим мнением, возможно, усиленным убеждённостью Иосифа Виссарионовича. Но захват столицы атакуемой страны с последующим принуждением правительства к капитуляции – это стратегия блицкрига, а мы немецкий блицкриг в 1941 году обломали сорвали (сорвём). И немецкое командование поняло, что надо переходить к стратегии затяжной войны. А затяжная война – это, прежде всего, война ресурсов. Людских (мобилизационные резервы) и материальных (сталь, уголь, порох, горючее, производственные мощности и т.д.). По всем этим показателям мы превосходим Германию, даже несмотря на то, что она, сейчас, подчинила себе ресурсы практически всех европейских стран. В 1941 – начале 1942 года наиболее узким местом проблемным ресурсом СССР будут производственные мощности. Но к середине зимы перебазирование промышленности на восток будет закончено и производство на новых площадках будет налажено. И наиболее уязвимым ресурсом станет нефть. Насколько я знаю, в настоящее время нефть в Советском Союзе добывают только в Баку и, кажется, в Дагестане. Если есть другие открытые месторождения, то они, либо очень маленькие, либо ещё не подготовлены к добыче в производственных масштабах.

Примечание: Наша страна располагает огромными запасами нефти и природного газа, просто они ещё не открыты. Большая их часть расположена на севере Западной Сибири, на шельфе Ледовитого океана и в других труднодоступные местах. Но есть залежи и в Европейской части страны. Но даже если я ткну пальцем в карту “здесь есть нефть”, то на подтверждение этого утверждения, оконтуривание месторождения и подготовку инфраструктуры уйдёт слишком много времени, до конца войны, может, и успеют, но до лета 1942 года точно нет.

И немцы это поймут. И направят основной свой удар на юг, в направлении Кавказа. В известной мне истории они захватили весь Северный Кавказ, перерезали кратчайший путь транспортировки нефти из Баку в центральную часть страны, чем создали значительные трудности для снабжения армии топливом, но до бакинских месторождений добраться не смогли. А зимой 1943 года, после разгрома под Сталинградом, были вынуждены отойти, так и не решив основной задачи летней кампании 1942 года.

Исходя из сказанного, полагаю, что при подготовке к лету 1942 года надо будет, прикрыв московское направление, сосредоточить основные силы на южном направлении. И, возможно, не на линии соприкосновения войск, а в глубине обороны, с тем чтобы, при необходимости, иметь возможность быстро их перебрасывать на угрожаемые участки».

Сергей Петрович достал последний лист из машинки, осмотрелся по сторонам и спросил:

– А где сургуч?

Игорь пожал плечами:

– Виктор Фролович забыл про горелку для плавки сургуча, видимо, побежал за ней.

Сергей Петрович пожал плечами, покопавшись в картонной коробке с канцтоварами, нашёл большой конверт, сложил в него отпечатанные страницы, ещё раз покопавшись в коробке, достал из неё пузырёк с канцелярским клеем и заклеил конверт. В этот момент появился Крымов с горячей кастрюлькой (он держал её через тряпку) в одной руке и спиртовкой в другой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.