Страница 4 из 5
– Я подсажу вас, а вы хватайтесь вон за ту ветку. Она крепкая, я проверял.
Рене так и сделала. Несмотря на платье и туфли, она неплохо карабкалась. Взобравшись на кирпичную ограду с помощью Приста, мисс Кастл осмотрелась в поисках места, где она могла бы мягко приземлиться. Прямо под ней образовалась привлекательная кучка гнилой листвы и нескошенной травы, куда девушка и спрыгнула.
– Теперь ваша очередь, Крис, – проворчала Рене, отряхивая платье от прилипших листиков и паутины.
В ответ она услышала, как хрустнула та крепкая ветка, которую Прист накануне проверял на прочность. Затем напряжённое кряхтение, звуки карабканья по стене, натужное сопение и слова проклятий, посылаемых в адрес дерева и скользкой поверхности забора. Вскоре Рене увидела, как Кристофер вынырнул из-за стены, перевалился на другую сторону и благополучно спустился вниз.
Их проникновение не осталось незамеченным – один из прислуг Стэнфорда готовился на заднем дворе к запуску фейерверков. Он услышал голоса чужаков и побежал в их сторону, вооружённый фонарём.
– Эй! – окликнул он посторонних – Вам сюда нельзя! Я сейчас собаку спущу.
Кристофер, улыбаясь, с поднятыми руками вышел из зарослей, маскировавших садовую ограду, и уверенным, быстрым шагом направился к прислуге.
– Мы просто заблудились, – заговорил Прист, приближаясь к нему всё быстрее, – Вы не могли бы нам помочь, милейший?
Тот в растерянности стоял на месте, освещая незнакомца тусклым, мерцающим светом фонаря, готовый посторониться от стремительно надвигавшегося человека с тростью и безумием, застывшем на лице.
– Стоять! – дрожащим голосом приказал слуга, когда Прист подошёл на расстояние вытянутой руки.
Он не успел сообразить и испугаться, когда незнакомец свалил его с ног и отключил его сознания глухим ударом трости в голову. Фонарь упал на землю и затух, погрузив их в полную темноту.
– Безлюдно, говоришь? – усмехнулась Рене, помогая детективу оттащить тело прислуги в застеклённую беседку.
– У нас мало времени. Скоро он придёт в себя – сказал Кристофер, связывая руки уснувшего бедолаги галстуком, снятым с его же шеи, – А вы поищите в его карманах платок. Нужно привести обувь в порядок, иначе нас могут заподозрить в неладном или в нашей неряшливости.
После того, как они почистили свои туфли, воспользовавшись одеждой несчастного пиротехника, Прист и мисс Кастл пересекли, хорошо ухоженный, сад, наполненный ароматами яблонь, вишен и груш, и зашагали к заднему фасаду здания.
– Третье окно слева – это кабинет Стэнфорда – указал Прист на распахнутые ставни второго этажа – Туда-то нам и надо попасть.
– Как мы это сделаем? – Рене взяла Кристофера под руку и почувствовала тепло его тела.
– Пока не знаю. Лучше верить, чем не верить, потому что с верой всё становится возможным, да? Будем ждать подходящего момента. Постарайся ни с кем не разговаривать, если спросят, представься другим именем. Поймают, отрицай всё. Говори, что попала на приём случайно. Приглашение получила по почте, и не смогла не воспользоваться случаем повеселиться даром.
Как ни в чём не бывало, они поднялись по ступенькам на веранду, где были установлены столики, за которыми сидели любители игристого шампанского и ценители классической музыки. Для музыкантов на веранде было отведено специальное место, они исполняли любимые композиции виновника торжества.
На неприглашённую парочку никто не обращал внимания. Гости беседовали между собой, пили и танцевали, ожидая главные события этого вечера – официальное начало бала, речь именинника, поздравления и вручение подарков, торжественное появление торта, танцы и оглушительный фейерверк.
Круглый, освещённый множеством светильников и люстр, зал вмещал в себя около ста человек. Играла музыка, официанты разносили закуски и выпивку. Наряженные в вечерние костюмы и платья, гости обсуждали между собой разные темы, начиная с политики и доходов, и заканчивая сплетнями и разговорами о супружеских изменах. Многие говорили о том, как Уэст Стэнфорд преуспел в своём деле, о его революционном открытии, которое станет важным звеном в истории медицины, химии и биологии. Он достиг таких результатов, о которых другие учёные могли бы только мечтать. Долгие часы в лабораториях, бессонные ночи и потраченные нервы, десятки проваленных тестов и сгубленных препаратов, цена которым сотни фунтов, опыты и эксперименты, наконец, принесли долгожданные плоды. Профессор Стэнфорд добился положительных результатов и теперь всей душой гордился своим открытием, он вывел новую химическую формулу, хорошо проявившую себя на практике. Уэст изобрёл бальзамирующее средство, способное поддерживать мёртвые ткани в первоначальном состоянии на длительный срок, оно сохраняет структуру неизменной и не даёт развиться процессу разложения. Стэнфорду сейчас позавидовали бы древние египтяне – знатоки мумификации.
Послушав разговоры коллег именинника, Прист начал раздумывать об авторе писем с угрозами. Кто он? Один из соперников Стэнфорда? Учёный, который хочет присвоить славу профессора себе? Или сторонник регресса? Да, он обладает знаниями в области медицины, но ему нужен раствор Стэнфорда для личного применения, не для славы. У Многоликого быстро портятся маски!
Когда дом наполнился желанными гостями, Уэст Стэнфорд под торжественный марш и аплодисменты друзей вышел на балкон, от которого в зал с двух сторон опускались мраморные лестницы с резными перилами из красного дерева. Хозяин шикарного особняка, одетый во фрак, с бокалом пузыристого шампанского поприветствовал гостей, облокотившись о перила.
– Я безумно рад, что вы пришли, дорогие друзья! Этот вечер особенный для меня. Вот уже в пятидесятый раз я делаю виток вокруг солнца! – гости засмеялись, все они смотрели на него снизу вверх, готовые поднять бокалы, – Я собрал самых дорогих мне людей, чтобы поделиться с вами своей радостью и счастьем, подарить вам кусочек моей мечты, чтобы она обрела бессмертие. Ничего этого не было бы, если бы меня не поддерживала и не помогала мне всю жизнь моя красавица-жена Элизабет. Элизабет, прошу, поднимайся ко мне. Вот она, моя муза, мой ангел!
На площадку к профессору поднялась его супруга, одетая в белое сверкающее платье. Они поцеловались, и Уэст продолжил свою речь:
– Без вашей помощи, дорогие мои, у меня бы ничего не вышло! Я бесконечно благодарен вам, за то, что вы никогда во мне не сомневались, всегда давали дельные советы, вдохновляли меня, не оставляли в трудную минуту и оставались верными друзьями! Пью за ваше здоровье!
Под оглушающее рукоплескание он осушил бокал шампанского и потребовал музыки.
– А сейчас, с вашего позволения, я хочу официально начать этот бал. Без песен и вина жизнь даром пропадает! Так давайте веселиться! – Стэнфорд спустился с женой в зал, вышел в самый центр, под нависшую над их головами огромную хрустальную люстру, и закружился с Элизабет в танце.
Прист и Рене находились в гуще приглашённых, которые постепенно начали увлекаться игривыми мотивами музыки и пускаться в пляс, и им тоже пришлось не отставать, чтобы не привлекать к себе внимания.
– Четыре года не танцевал – признался Прист, вспоминая движения и пытаясь не отдавить ноги своей партнёрше.
– Кристофер, у вас неплохо получается – успокоила сыщика Рене, объятая его крепкими и одновременно нежными руками.
На мгновение Прист даже забыл о цели их визита к незнакомому профессору химии. Он увлёкся танцем и красотой очаровательной спутницы. Его разум закрутился в круговороте воспоминаний, приятных, давно забытых, ощущений, и почувствовал себя тем человеком, который давно погиб вместе со своей женой, от него осталось лишь тело.
– Нельзя упускать Стэнфорда из виду – Кристофер вернулся в суровую реальность, его глаза потеряли тот детский, мгновенный блеск, и стали выискивать именинника среди весёлых гостей.
После нескольких, сменивших друг друга музыкальных композиций, танцоры устали и решили возобновить силы, когда их обоняние привлекли запахи вкусных закусок. Столы ломились от еды. Люди рассредоточились по небольшим компаниям для бесед и для того, чтобы промочить горло.
Стэнфорд и его супруга оживлённо общались с группой джентльменов у лестницы, они о чём-то спорили, громко смеялись и пили за успех виновника торжества.
– Когда мы начнём действовать? – с нетерпением спросила Рене у Приста, который пристально следил за объектом.
– Когда подвернётся удобный случай. Выпьешь шампанского?
– Не откажусь. У меня от волнения в горле пересохло.
Они перестали танцевать, и Кристофер пошёл за выпивкой к столам с блюдами. Официант наполнил его бокалы, детектив уже собирался уходить, как тут его остановил пожилой джентльмен с седой аккуратной бородой и закрученными усиками. Судя по кусочкам пластыря на его пальцах и опалённым бровям, а также запаху химикалий и пятнам мела на рукавах, Прист решил, что этот человек химик. Хотя не трудно было догадаться, так как на приём были приглашены в основном люди из научных кругов.
– Как вам изобретение Стэнфорда? Поражает, не правда ли?
– Да. Он произведёт фурор в мире науки – ответил Прист.
– Меня зовут Мэйсон Фриман. Я в прошлом работал с Уэстом, многому научился у него. А вы? – он напряг своё близорукое зрение, чтобы получше разглядеть молодого человека.
Не задавай вопросов – не услышишь лжи.
– Я Арнольд Гилл – быстро сказал сыщик, желающий поскорее избавиться от собеседника.
– Что-то я не припомню вашего имени, – задумался Мэйсон – Вы работаете вместе с Уэстом, мистер Гилл?
– Нет. Я друг семьи. Простите меня, я должен оставить вас. Моя жена сейчас умрёт от жажды – Прист поспешил к Рене, вокруг которой уже начали скапливаться одинокие холостяки, – Вот милая! Твоё шампанское.
– Благодарю, дорогой, – она приняла у Кристофера бокал и неожиданно, очень нежно поцеловала его в губы.
– Какой стыд. Кто они? Впервые вижу – зашептались гости, стоявшие в этот момент поблизости.
Но молодой парочке было глубоко наплевать, что о них думают. Сейчас они были единым целым, в поцелуе слились не только их тела, но и души. И они не хотели расставаться.
– Я так и не отблагодарила тебя за помощь, Кристофер, – прошептала Рене, опьянённая поцелуем, – Это моя плата тебе.
– Я всегда к вашим услугам, мисс Кастл, – Прист продолжал бороться с эмоциями и клокочущими чувствами – Мы привлекли к себе слишком много внимания. Идёмте на веранду.
Удобный случай откладывался. Стэнфорд всё ещё был увлечён беседой с коллегами. Поэтому Прист решил немного освежиться.
Губы его ощущали сладостный вкус после поцелуя, в голове крутились вопросы, а разум отказывался подчиняться. Рене мешала детективу, но он не хотел в это верить, не желал от неё отказываться и попросту не мог, в таком случае ей будет угрожать опасность.
– Что-то не так? – взволнованно спросила Рене, заметив, как изменилось лицо её напарника, – Если это из-за поцелуя, прости. Я не хотела причинять тебе неудобства.
– Нет. Рене, ты здесь не причём? – опершись о перила веранды, Прист взглянул в сторону, где лежал без сознания прислуга. Там было всё спокойно.
Из дома доносилась мягкая музыка, звон бокалов и монотонное жужжание танцующих гостей.
– Это из-за твоей жены? Расскажи мне, что с ней случилось? – этот вопрос Рене хотела задать уже давно, но не было подходящего момента.
Кристофер протёр пальцами обручальное кольцо и посмотрел на чистое звёздное небо. У него не было желания снова переживать те горестные моменты, но девушка настаивала.
– Четыре года назад Андре заболела. Врач, приходивший её осматривать, порекомендовал лечь ей в больницу, где за ней вёлся бы постоянный контроль. Мы так и сделали. Её положили в самую лучшую палату, без соседей по койке, и за её здоровьем следили лучшие врачи Лондона. Она шла на поправку, лекарства помогали Андре и избавляли её от боли. Я всё время проводил возле её постели, боясь потерять. Но случилось так, что мне пришлось покинуть палату. Кто знал, что произойдёт за время моего недолгого отсутствия.
В этой больнице работал санитар с сомнительным прошлым. Говорили, что он бывший врач, лишённый лицензии из-за незаконных опытов над людьми, которые заканчивались смертельным исходом, что его ждала смирительная рубашка в лечебнице для душевнобольных. Но связи, которыми он обладал, и высокий статус его загадочных предков, чьи имена не известны и по сей день, не позволили ему стать заключённым. После того, как разбирательства на счёт него утихли, он устроился в больницу санитаром под чужим именем. Вёл тихую, непримечательную жизнь, работал, не привлекая к себе внимания. Но от власти быть Богом не откажешься, и зверь, затаившийся во тьме, пробудился. Его привлекла моя жена. Вид больной, беспомощной женщины радовал его глаз, её стоны ласкали его слух. Он хотел попробовать её на вкус. И в этот раз он сорвался.
Когда я вернулся в палату, перед моими глазами предстал ужас, ночной кошмар, от которого я не могу избавиться до сих пор. Андре лежала на больничной койке, лицо её было повёрнуто в мою сторону, глаза открыты, но безжизненны. Верхом на моей жене восседал разбуженный зверь, он ногтями изорвал её одежду, а потом вцепился в её грудь. Его челюсти сомкнулись на шее бедной Андре, он вырвал целый кусок кожи и начал наслаждаться её тёплой кровью, которая брызгала ему в лицо. Ногти его продолжали раздирать мёртвую плоть, оставляя за собой сплошное кровавое месиво, царапины и целые борозды. Палату заливало кровью – она лилась на пол, ею пропитался матрац и одеяла, стены и потолок были забрызганы багровыми пятнами и подтёками.
Убийца резко обернулся на меня, когда я распахнул дверь палаты. В его глазах горело безумство, демоническое лицо вымазано кровью, зубами он пережёвывал вырванный ломоть кожи, сущий Дьявол! Я повалил одержимого на пол прямо в кровавую лужу и начал в беспамятстве избивать его. Я слышал, как ломаются его зубы, как нос его хрустел под моими ударами, и ещё этот смех, жуткий смех, который преследует меня и сейчас.
Меня оттащили подальше от его тела, начали осматривать мои переломанные пальцы и обрабатывать содранные кулаки. Я не чувствовал боли и собственного тела, вокруг меня сгустились сумерки, тёмная, немая пустота, как будто я умер. Я чувствовал лишь неумолимую ярость и скорбь. Я потерял мою Андре.
Он замолчал. Его дыхание было глубоким и ровным. Кулаки сжаты.
– А что случилось с убийцей? – спросила Рене, заворожённая рассказом опечаленного Приста.
– Я отключился сразу после того, как меня отволокли от него. Ведь я был намерен убить ублюдка. Потом выяснилось, что при транспортировки в тюрьму, он убил одного из конвоиров и сбежал из-под стражи. Как ему это удалось, в полумёртвом состоянии, одному Господу известно. Изверг скрылся, и полиция была не в силах его найти. Поэтому к поиску преступника подключился я. Когда ничего нет, нечего и терять.
Квартира убийцы была под наблюдением полицейских, и он бы не сунулся туда. Так что мне удалось узнать о нём кое-что в больнице, коллеги беглого санитара сказали мне, что он любил посещать опиумный клуб мистера Стренджера. Там с помощью револьвера я выяснил у мистера Стренджера подробную информацию об этом посетителе. Мне в руки попал адрес другой съёмной квартиры, куда для ненормального доставляли наркотики. Он любил забываться в одиночестве.
Я без промедления прибыл на место. Он был там, лежал на полу среди зажжённых свечей и нюхал халат с запёкшейся кровью. Его рассудок был затуманен опием.
Мною управляла месть, желание покончить с извергом. Это был мой долг! И я с превеликим удовольствием совершил акт правосудия.
– Ты убил его?
– Да – сказал Прист – И теперь он горит в аду!
– Тогда ты решил стать детективом?
– Нет, до этого момента я работал частным детективом и раскрыл немало дел. Но в тот кошмарный день я превратился в машину. Механизм, считывающий след преступника, замечающий улики, и думающий как они. Я умер, Рене, и стал другим.
В его глазах стояли слёзы.
– Мне жаль твою жену.
Из дома донеслись звуки аплодисментов и хлопушек. Все, кто прохлаждался и курил на веранде, зашли внутрь.
– Наверное, внесли торт – предположила Рене – Нам стоит зайти.
В зале действительно шумели из-за торта. Он был многоярусным, с зажженными свечами и пышным, воздушным кремом, исполненном в виде садовых цветов. Именинник задувал свечи, ряд за рядом. И когда погасла последняя, гости захлопали в ладоши и начали поздравлять профессора, и преподносить ему подарки. У Приста появилась возможность поговорить с хозяином вечера, и он попросил Рене об одолжении:
– Мисс Кастл, прошу прощения за такую просьбу, но это нужно для дела. Пожалуйста, оголите плечи, чтобы внимание мужчин было прикреплено к вашей персоне, а внимание женщин к вниманию своих мужей.
– Хорошо. Я постараюсь – согласилась Рене, исполняя просьбу сыщика. Она спустила бретельки, обнажив плечи. Она была обворожительна.
– После того, как мы с профессором поднимемся в его кабинет, уходите через парадный вход. Встретимся на углу Терпоу стрит без десяти девять. И не опаздывайте. У вас есть оружие?
– Есть «дамский» однозарядный пистолет. Вирджиния снабдила ими всех девушек борделя.
– Замечательно! Будем надеяться, что вам не придётся им воспользоваться. Ну, я пошёл – Прист нежно поцеловал девушку в щёку и направился к Стэнфорду, который получал подарки от близких друзей.
Рене осталась одна среди танцующих пар. Она, словно огонёк, манящий к себе ночных бабочек, начала привлекать взгляды джентльменов, которые не осмеливались пригласить такую красивую леди на танец, ибо они не прилично смотрели бы на её голые плечи.
Прист дождался своей очереди для поздравления и, крепко пожав руку весёлому Стэнфорду, с фальшивой улыбкой заговорил:
– Профессор, от всей души поздравляю вас! Желаю вам всего самого наилучшего! Я ваш преданный поклонник и восхищён вашими работами.
– Ох! Спасибо, милейший! Я рад это слышать. Очень надеюсь, что это не последнее моё открытие – засмеялся Уэст – Но честно признаться, я не помню вашего имени.
– О! Меня зовут Арнольд Гилл. Я работаю на кафедре химии в Оксфордском университете. Видите ли, профессор Саммер, узнав о вашем так сказать творении, послал меня обсудить с вами контракт.
– Контракт? – не совсем понимал Стэнфорд и с подозрением взглянул на странного гостя – Разве профессор Саммер не умер год назад?
Прист продолжал невозмутимо лгать:
– У профессора Саммера был брат, который после его смерти и занял место на кафедре. Он-то и послал меня.
– Ясно, – закивал Стэнфорд, его сомнения рассеялись.
– Мы можем обсудить условия контракта в более тихой обстановке. Прощу простить меня, что отвлекаю вас от этого прекрасного праздника, но мне завтра уже нужно быть в университете. Если я опоздаю, мне урежут и так маленький заработок, а у меня, ведь трое детей. Это займёт немного времени, я вас уверяю.
– Ах, конечно! – профессор попросил свою супругу проследить за тем, чтобы у всех были полны бокалы, а сам повёл Кристофера на второй этаж – Идёмте в мой кабинет, мистер Гилл. Там мы сможем спокойно поговорить.
– Благодарю вас! – Прист последовал за ним.
***
Нортон снова держал в руках винтовку, собранную из нескольких деталей. Каждое его движение было плавным и продуманным. Стрелок двигался по комнате в кромешной тьме аккуратно, хорошо ориентируясь в пространстве, не задевая углов мебели, словно он всё прекрасно видел. Он водрузил дуло винтовки на спинку кресла для удобства, и прильнул немигающим глазом к окуляру оптического прицела. Всё было как на ладони: танцующие гости, официанты, снабжающие тех выпивкой, музыканты, прислуга, кромсающая торт, жена профессора, развлекающая его друзей забавными разговорами, Стэнфорд в компании Кристофера Приста, поднимающийся по лестнице на этаж выше.
Эдвард настроил резкость, покрутив щёлкающий барабан на прицеле. Теперь фигуры людей стали более чёткими. Рука Нортона скользнула к рифленой рукоятке, указательный палец ощутил твёрдую, гладкую поверхность спускового крючка. Оружие стало частью тела наёмника, оно подчинялось ему и не могло подвести.
Слух Нортона не отвлекали звуки, доносившиеся с оживлённой улицы, его зрение было полностью сосредоточено на цели, грудь вздымалась спокойно, без перебоев, дыхание было ровным и непрерывным. Он никуда не спешил, а просто занимался своей повседневной работой, зарабатывал на жизнь, отнимая её у недостойных.
Он оставил без внимания капельку пота, которая противно щекотала кожу, стекая по шее. Облизав обветренные, сухие губы, Нортон прижался к винтовке, как к родной. Приклад, не доставляя никакого дискомфорта, упирался в плечо, ствол глядел туда, куда смотрел хозяин, палец был готов спустить крючок.
Под наблюдением Эдварда было открытое окно на втором этаже, третье слева. Занавески покачивались от свежего ветерка, распахнутые деревянные ставни тихо постукивали о стену. По выступающему наружу каменному карнизу разгуливали голуби.
Кабинет пока пустовал, но был хорошо освещён. Нортон смог разглядеть обстановку комнаты: у окна стоял массивный дубовый стол, большие стулья, украшенные искусной резьбой, на стенах висели картины в широких позолоченных рамах, портрет королевы Виктории. С обеих сторон от двери установились книжные шкафы со стеклянными створками. Одну из стен украшали оленьи рога, добытые в охоте.
Наконец, дверь отварилась, и в кабинет вошли профессор Стэнфорд и мистер Прист. Мистер Уэст предложил своему гостю присесть, тот воспользовался любезностью профессора и сел за стол переговоров. Стэнфорд занял своё хозяйское место, открыл шкатулку с сигарами и вручил одну Присту. Они оба закурили и начали о чём-то мирно беседовать.
Прист был на мушке у Нортона. Он следил за его движениями, жестами, хитрым взглядом, губами. Его жизнь была в руках наёмного убийцы.
– Вот теперь я теплокровное – зло прошипела змея, целиком проглотив кролика. Нортон произнёс эту фразу, почти не шевеля губами.
Близился момент расплаты.
***
– Я всё-таки не совсем понимаю, – развёл руками Стэнфорд, наслаждаясь вкусом сигары, – О каком контракте может идти речь, если нужно провести дополнительные испытания, тесты, чтобы закрепить результаты. Саммер, по-моему, не осознаёт, что рискует своими сбережениями. Хотя я бы не отказался от такого спонсора. Предложение заманчивое.
– Ну, вот и славно! – обрадовался Кристофер – Мы находимся здесь, чтобы внести свой вклад в этот мир. А иначе, зачем мы здесь?
– Вы чертовски правы, мистер Гилл! Давайте ваши бумаги, – профессор уже приготовил перо.
– Конечно, – Прист вынул из кармана револьвер и наставил его на Стэнфорда, который от страха закашлялся, подавившись дымом, – Откройте, пожалуйста, сейф, мистер Стэнфорд.
Лицо старика Уэста стало бледным, глаза округлились от удивления и недопонимания, изо рта вывалилась недокуренная сигара.
– Вот значит как! – злобно произнёс он, вставая из-за стола – Когда тебе что-то нужно, присваиваешь это себе и спокойно грабишь. Так, мистер Гилл?
– Не смейте звать на помощь, профессор, – спокойно посоветовал Прист – Иначе мне придётся заставить вас замолчать. Открывайте сейф. Живо!
Стэнфорда трясло от ярости, его глаза были полны ненависти. Он подошёл к портрету королевы, снял его со стены, обнажив железную дверку сейфа, и, всячески проклиная грабителя, полез в карман за ключом.
– Вам это с рук не сойдёт, мистер Гилл, – заворчал он, вставляя ключ в замочную скважину, – Какой мерзавец! Какая наглость!
– Без комментариев, пожалуйста, – попросил его детектив, всё ещё держа профессора под прицелом, – С вашими бумагами не случится ничего плохого, я вам обещаю.
– Хм, этот подонок смеет издеваться надо мной! – вскипел Стэнфорд, сверкнув злобой в глазах. Его руки дрожали и не могли справиться с ключом.
– Набирайте шифр, прошу вас, – приказал Прист грубым тоном.
Профессор судорожными пальцами покрутил металлическую шляпку с цифрами, набрав кодовую комбинацию. Щёлкнули замки, и тяжёлая дверка скрипнула, открыв внутренности сейфа взору людей.
– Достаньте красный планшет с документом и отдайте его мне – обратился Кристофер к разъярённому хозяину – И без глупостей.
Стэнфорд вручил грабителю документ, в котором заключалась вся его работа, потраченные силы и время, смысл и цель его жизни. Он проклинал и ненавидел Приста, собственными руками Уэст желал придушить наглого гостя, но у того к сожалению был револьвер.
Прист проверил содержимое кожаного планшета и, удостоверившись в его подлинности, и осмотрев сейф на наличие других красных папок, поблагодарил Стэнфорда за сотрудничество. Кристофер убрал револьвер и направился к двери.
– Вам просто так не обокрасть меня, мистер Гилл! – зарычал профессор и во всё горло громко завопил – Помогите! Кто-нибудь! Помогите мне!
Он позвал на помощь и с кулаками бросился на обидчика, в руках которого было его детище, чтобы вновь овладеть им.
Стэнфорд не успел нанести Присту ни одного удара. Он вдруг замер, сделал удивлённое лицо, поморгал в непонимании и с грохотом свалился на пол. На затылке профессора Кристофер увидел кровь, которая быстро начала проявляться среди седых волос. Это было пулевое отверстие.
Приста на мгновение ошарашил поворот событий, но он взял себя в руки и начал действовать. Стрелять в него не было смысла, по крайней мере сейчас, думал сыщик, так как он являлся ключевой фигурой в извращённой игре многоликого. Поэтому Прист не стал искать безопасного места подальше от открытого окна, через которое убили профессора Стэнфорда.
Прист услышал взволнованные голоса гостей и жены покойного хозяина, поднимавшихся по лестнице и бегущих к кабинету по коридору. Он схватил стул и забаррикадировал дверь, в которую тут же начали ломиться.
– Мистер Стэнфорд, откройте дверь! Откройте! – кричали из коридора, бесполезно дёргая за ручку и громко барабаня.
Детектив перешагнул через бездыханное тело, обогнул письменный стол и выглянул в окно. Высота приличная, если упадёшь – как минимум сломаешь ногу, но другого пути нет. Дверь блокирована, единственный выход – это окно.
У Приста закружилась голова, вновь о себе напомнила его фобия. Он, как только мог, подавил чувство страха перед высотой и, задержав ненадолго инстинкт самосохранения, начал медленно вылезать на карниз. Ноги тряслись, трость с драгоценным планшетом упали на землю, а руки не хотели отпускать оконную раму. Сзади его подгоняли удары в запертую дверь, грозившие вот-вот сорвать её с петель.
Прист оказался на карнизе, снаружи дома. Он пытался не смотреть вниз, но глаза отказывались слушать его мозг. Голова сильно кружилась, Кристоферу стало дурно, и его чуть не вывернуло наизнанку. Он мелкими шажками двигался в сторону водосточной трубы. Руки цеплялись за ставни и декоративные выступы стены, ноги топтали птичий помёт, которым был загажен карниз. На секунду Присту, ползущему по стене, показалось, что он увидел прислугу, бегущего к дому с завязанными руками. Но отвлекаться на такие мелочи, Кристофер не собирался, ибо сейчас его жизнь висела на волоске.
Он карабкался осторожно, с каждым шагом приближаясь к спасительной трубе. Колени дрожали, пальцы слабели и не находили опоры. Он услышал, как вышибли дверь, и как закричала жена убитого Стэнфорда. Кто-то из джентльменов высунулся в окно и заметил Приста, добравшегося до водостока.
– Он здесь! На улице! Сюда! Ловите его!
Прист воспользовался водосточной трубой как лестницей. Он оцарапал ладони, когда спускался вниз, и, зацепившись, порвал рукав пиджака. Во время спуска за его спиной заискрил фейерверк. Начали взрываться хлопушки, и взмывать в небо ракеты, которые осыпали землю дождём разноцветных искр. Труба предательски скрипела под его весом.
В ярком свете феерического салюта Прист спрыгнул на твёрдую поверхность и, справившись с головокружением и тошнотой, быстро подобрал свои вещи и бросился бежать сквозь облачка порохового дыма. Он мчался к саду, на задний двор, откуда и началась их операция. Вспышки искрящих фонтанов и сверкающие взрывы шутих освещали путь бегущему сыщику. Ноги его окрепли, адреналин выделился в кровь, заправив Кристофера неимоверной силой. Он в два счёта преодолел, вставшую на пути, стену и напролом пересёк колючие кусты. Мокрый, грязный, в порванном фраке и с развязанным галстуком-бабочкой Прист выскочил на тротуар из зарослей и напугал своим видом прохожих.
Из-за ворот с территории особняка Стэнфорда выбежали трое джентльменов с револьверами в руках. Они кинулись вдогонку за Кристофером.
Тот нёсся, сломя голову, расталкивая гуляющих горожан и перепрыгивая через лужи. Прист пересёк проезжую часть улицы, чуть не попав под копыта лошадей, и, юркнув в узкий переулок, оказался на параллельной улице. Пробежав ещё один квартал, он повернул в сторону Терпоу стрит. Его преследователи не отставали и даже начали стрелять. Они кричали ему в след и звали на помощь полицейских, продолжая гнаться. Где-то раздался свисток констебля и выстрелы.
Прист решил избавиться от хвоста. Он вбежал в парикмахерскую, взволновав посетителей и цирюльников своим внезапным появлением, и, топча ногами отстриженные волосы, направился к чёрному выходу через служебные помещения. На пути он обронил за собой несколько искусственных голов с готовыми париками.
– Эй! Туда посторонним нельзя! – крикнул один из парикмахеров, размахивая ножницами.
Детектив вырвался на улицу с другой стороны здания, пройдя его насквозь. Здесь на него залаяли собаки, и его чудом не покусали. Прист, спотыкаясь, выбрался на тротуар, впереди заметил паб, в открытую дверь которого заносили бочку с пивом. Он не упустил такой удобной возможности и поспешил к увеселительному заведению. Троица нагоняла его и не собиралась останавливаться. Они шли по пятам.
Кристофер буквально влетел в прокуренный паб, сбил с ног мужиков, нёсших бочку, выхватил у одного из выпивох кружку с элем и разбил её об его же голову. Упавшая бочка разбилась и залила паб вспененным пивом. Началась заваруха, в которой участвовали все посетители заведения. Под весёлые, энергичные мелодии скрипки и контрабаса пьянчуги напали друг на друга, зазвенела битая посуда, под ногами захрустели осколки, мебель превращалась в рухлядь, а её обломки использовались в качестве дубин. Прист пробежал через весь этот хлам по обеденным столам, перепрыгивая с лавки на лавку, и вырубая ударами трости пьяных драчунов, встававших у него на дороге. Он обрушился на столик, разломав его в щепки, и еле не задел музыкантов, игравших заводные композиции. При неудачном падении он выбил себе плечо.
Драка за спиной сыщика была в самом разгаре, внутри паба стоял шум и гам, бились окна, падали люстры, со всех сторон летели бутылки. Сквозь беснующуюся толпу продирались трое гостей Уэста Стэнфорда. Им хорошо досталось от разгорячённых верзил, праздничные костюмы превратились в рвань, лица учёных познали удары кулаков.
Проскочив мимо пустых бочек, выстроенных вряд, Присту посчастливилось побывать на кухне, где вовсю трудились повара. Он и здесь устроил шумиху, расколотив несколько стопок тарелок. Прист, держась за болевшее плечо, пробежал возле жаровен и под разъярённые крики поваров выбрался на свежий воздух. Запыхавшийся, с адской болью в плече, он бегом направился в тёмную подворотню, где ночевали нищие.
Прист вытащил из кармана горсть монет и специально рассыпал деньги за собой. Звон монет отвёл сон бродяг на второй план, он резко вырвал их из сонного царства Морфея. Нищие с криком бросились собирать рассыпанную мелочь, они словно куры, увидевшие зерно, кинулись за монетами, покатившимися по сырой брусчатке. Этот манёвр помог Присту скрыться от преследователей, которые задержались в подворотне из-за бездомных, ползавших на коленях в поисках потерянных монет.
Кристофер вбежал в ближайший подъезд, прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Он никак не мог отдышаться, рука чертовски болела, а в голове копились вопросы.
Кто убил профессора Стэнфорда? Зачем многоликому нужна была его смерть? Почему используют именно меня? Что ж, как бы плохо не приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть.
Прист успокоился, проделал дыхательную гимнастику, восстановив дыхание и пульс. Он отряхнулся, вытер вспотевшее лицо платком, проверил выбитое плечо. Без посторонней помощи ему не справиться с нависшей проблемой.
Он подождал ещё немного, наблюдая через дверное окошко за обстановкой на улице. Его больше не преследовали, полицейских поблизости не было. Тогда сыщик вышел из своего укрытия и, как ни в чём не бывало, гуляющим шагом отправился к месту, где ему назначил встречу загадочный игрок.
На углу Терпоу стрит Прист не обнаружил своей спутницы. Он нервно взглянул на часы, голову уже начали посещать скверные мысли. А что, если её тоже убили? Может я опоздал? Где же она, чёрт побери?
Рене всё не было, а время приближалось к девяти. Скоро должен был приехать кэбмен многоликого. Прист нащупал в кармане свисток, вспомнил о своей задумке и очень надеялся, что план сработает. Кэбмен приведёт его к преступнику.
Из арки, ведущей на улицу со двора, послышались шаги. В свете фонарей Прист разглядел знакомую фигуру. Рене!
Она неспеша вышла на тротуар и приблизилась к детективу, лицо которого светилось от радости, а потом его исказила гримаса боли.
– Боже! Рене, помогите мне, – сиплым голосом произнёс Прист, сжимая неподвижное плечо.
– Что случилось, Крис? – разволновалась девушка.
– У меня выбито плечо. Вы должны вправить его на место – сказал он, серьёзно глядя на свою спутницу, – Головка плечевой кости находиться вне чашечки сустава, она смещена вперёд. Вы потяните мою руку очень медленно и непрерывно, это позволит преодолеть мышечный спазм. После того, как вы вытянете головку плечевой кости на край суставной чашки, она "вщёлкнется" на место. Если же вы, милая Рене, будете тянуть слишком сильно или слишком резко, то спазм усилится еще более и вправить вывих будет намного сложнее. Вы поняли меня?
– Но, Кристофер, я не смогу! – сказала напуганная Рене, глядя на опухшие пальцы выбитой руки и на её неестественное вывернутое положение.
– У тебя получится – спокойно говорил Прист, стараясь скрыть невыносимую боль, – Только не стоит бояться. И чем дольше ты медлишь, тем больше усиливается боль. Так что попрошу тебя помочь мне скорее!
– Ладно, – согласилась Рене, взявшись за его больную руку, – Вот так?
– Да! – подтвердил сыщик в страданиях – А теперь делай всё, как я сказал.
Она благополучно вправила Присту плечо и нежно обняла его, потом расцеловала измученное лицо.
– Спасибо, Рене! – поблагодарил её Кристофер, с облегчением вздохнув.
Боль не отступила, но она стала не такой резкой и постоянной. Прист снова мог шевелить пальцами и двигать рукой.
– Мне нужно выпить – сказал он, массажируя больное место.
– Это тот самый документ? – Кастл взяла у напарника планшет, открыла его и полистала, сложенные по порядку, бумаги – Из-за него нас чуть не сцапали?
– Мы легко отделались. Профессора Стэнфорда застрелили – эта новость ошеломила Рене, изучавшую документацию.
– Убийца был на приёме?
– Нет. Стреляли из дома напротив, причём самого выстрела я не услышал. Видимо, стрелок использовал устройство, заглушающее выстрел, – Прист забрал у Рене бумаги и вытащил один лист из середины.
– Что ты делаешь? – недоумевала девушка, глядя, как Кристофер прячет часть документа в кармане.
– Это на тот случай, если мой план не сработает.
– Какой план?
– Мы последуем за кэбменом.
Они услышали стук колёс и топот копыт. Приближалась четырёхколёсная повозка, запряжённая двумя воронеными лошадьми. Дорогу освещали два фонаря, расположенные по сторонам от кучера. Сам кэбмен ничем не отличался от обычных повозчиков. Но Прист разглядел в его лице знакомые черты, и ему это не понравилось.
– Добрый вечер, мистер Прист! – поздоровался кэбмен, остановив повозку возле парочки, – Как поживаете, мисс Кастл?
– Сэмуэль Бишоп – узнал повозчика Прист – Наёмный убийца-психопат. Могильщик! Славится в своём круге крайней жестокостью. После каждого убийства оставляет на своём теле насечку лезвием. Несколько раз его сажали за решётку, но каждый раз он сбегал ещё до судебного разбирательства. Листовки с твоим портретом, Бишоп, развешены по всему городу. Не боишься вот так, не скрывая своего поганого лица, колесить по улицам Лондона?
Кэбмен рассмеялся, в его руке блеснул револьвер, который нацелился на Рене. Это был Webley revolver -455, Mark 2, со съёмной стальной пластиной в казенной части рамки, усиленным курком и рукояткой округлой формы.
– Отдайте мне документ, мистер Прист. Иначе я пристрелю леди Кастл, и на моей груди появится ещё один крестик.
Сыщик без промедления протянул Сэмуэлю планшет с бумагами:
– На кого ты работаешь, Бишоп?
– На одного гения – ответил тот, мерзко улыбаясь, – Кстати, он кое-что передал тебе. Послание. Вот. Возьми.
Кэбмен отдал Кристоферу конверт, и со словами, что игра только началась, покатился вниз по улице. Как только он завернул за угол, Прист убрал письмо и воспользовался свистком. На его зов к арке подкатился кэб, которым управлял констебль Уорон. Это был молодой человек с тоненькими усиками, глазами, в которых блескала мудрость, несоответствующая столь раннему возрасту, и приятной внешностью. Поверх полицейской формы на него было надето серое пальто с широким воротником и чёрный котелок.
Он притормозил двух лошадей и позволил детективу и его спутнице залезть в кабинку кэба.
– Здравствуйте, мистер Прист! – поприветствовал Уорон, направляя кэб в сторону, где дорога поворачивала влево, – Вы снова в деле?
– Догоняй, впереди идущий, экипаж! – приказал Прист и почувствовал, как их повозка набрала скорость, – Мы не должны упустить его, Уорон! Это Сэмуэль Бишоп, он приведёт нас к посланнику писем и убийце. Вон он! Только держитесь на расстоянии, чтобы нас не заметили.
– Хорошо, сэр, – кивнул констебль и добавил – Рад, что вы не забыли обо мне. В управлении я просто умирал от скуки, работая с антропометрическими характеристиками. А вы вносите в мою серую жизнь хоть какое-то разнообразие.
– Вам необходимо найти невесту, дорогой Уорон, – посоветовал Прист, не сводя глаз с Бишопа, – Брак разнообразит вашу жизнь до самого конца.
Полисмен рассмеялся. Он старался ехать на расстоянии, как и просил детектив, но это не помогло остаться незамеченными.
Когда Бишоп повернул на соседнюю улицу, он заметил следующий за ним кэб, внутри которого сидела назойливая парочка. Сэмуэль предполагал, что за ним будет вестись слежка, поэтому он выбрал самых быстроходных лошадей и поменял намеченный маршрут на прямую дорогу, где надеялся оторваться от преследователей. Он начал хлестать лошадей плетью, чтобы те двигались быстрее, затем вытащил револьвер и выстрелил по неотстающим следопытам.
– Заметил нас! – крикнул Уорон, пригнувшись от выстрела. Пуля просвистела над головой и чуть не задела шляпу.
– Прибавь ходу! – просил Прист, готовя оружие к бою.
– Сэр, – закричал констебль – Там под задними сидениями есть кое-что посущественнее, чем ваш револьвер!
На заднем сидении сидела Рене. Она подняла подол платья, когда Прист без всякого предупреждения полез к её ногам за чем-то более продуктивным. Он достал из-под сидения ружьё Lebeau Courally с горизонтальным расположением стволов, тройной системой запирания и прикладом, сделанным из корневого ореха. Нащупав коробку патронов, сыщик обрадовался как дитя.
– Вы не перестаёте меня удивлять, констебль! – сказал он и высунулся из окна, чтобы прицелиться.
Первым выстрелом он разнёс вдребезги заднее окошко, вторым – сорвал дверцу кэба с петель.
– Держите ровнее, Уорон! Я не могу нормально прицелиться – пожаловался Прист, перезаряжая ружьё.
– Я стараюсь! Но он стреляет в ответ – оправдывался полисмен, пригибаясь от выстрелов.
Несмотря на то, что Бишоп управлял повозкой, он не забывал отстреливаться, и у него хорошо получалось совмещать два дела одновременно. Он метко стрелял и со злостью хлестал лошадей.
– Наши планы меняются – сообщил Прист Рене, нервно ёрзающей на мягком сидении, – Мы должны поймать мерзавца и допросить его.
В этот момент он услышал, как пуля глухо ударилась в борт повозки и угодила в подушку рядом с девушкой. Она завизжала от страха. Из порванной подушки полетели перья.
